не думаю, не говорю

сладко. Лань Чжань делает еще один глоток и понимает – невыносимо сладко. чай с утра заваривал Сичэнь, а Лань Чжань слишком торопился и налил его в термос, не попробовав. он не любит сладкое. но в последнее время его старший брат слишком рассеян, в чем, конечно, не стоит его винить. тем не менее чай практически невозможно пить. Лань Чжань сидит в парке недалеко от университета – опаздывал, но все равно пришел раньше. солнце бьет в глаза, слышится пение птиц и крики людей. недалеко находится спот, на самом деле являющийся памятником, который облюбовали скейтеры. они и кричат; кажется, подбадривают кого-то. Лань Чжаню нет до этого никакого дела – он не любит скейтеров. почти так же, как сладкое. он смотрит на часы. до начала пары три минуты, нужно идти в университет. он проходит мимо бордюра, на котором один из парней выполняет какой-то трюк. "убожество", – думает про себя Лань Чжань. парень не удерживает равновесие и падает. довольно опасно, но ему, кажется, все нипочем. он встает, отряхивается и одаривает собравшихся лучезарной улыбкой. – все в порядке! – вечно ты выпендриваешься, Вэй Усянь, – доносится чей-то недовольный голос. – перед кем красуешься? ни одной девицы поблизости. – а что, обязательно должны быть девицы, чтобы я хорошо катался? было же хорошо, ты видел, а-Чэн? – видел, видел. идем, на пару опаздываем. – ай. точно. а куда идти? – я что, похож на твою секретаршу, чтобы разъяснять тебе, куда идти? – А-Чэн! я первый день в этом университете, откуда мне знать, где у меня пара! и вообще... – ладно, пойдем. Лань Чжань, ставший свидетелем этого разговора, едва заметно нахмурился. он ушел уже довольно далеко от площадки, но эти двое говорили слишком громко. а сейчас ещё и последовали за ним. он прибавил шагу. день шел своим чередом; Лань Чжань внимательно слушал лекции, аккуратно записывал, в обеденный перерыв вышел прогуляться в парк. задержался, разговаривая по телефону с братом; в коридоре прибавил шагу, чтобы не опоздать. задумался о чем-то своем и едва не столкнулся с длинноволосым парнем, который выскочил из-за угла. от неожиданности тот выронил (кто бы мог подумать!) скейт, который держал под мышкой. тот прокатился по полу с характерным звуком. – привет! ты не знаешь, где аудитория 35-б? Лань Чжань нахмурился, наблюдая, как обратившийся к нему наступает на край скейта, чтобы его поднять. вместо того, чтобы эффектно приподняться и попасть прямо в руки, тот ударился о коленную чашечку. парень поморщился и наклонился, чтобы поднять скейт рукой. – не знаешь? я просто первый день в университете, а тут мало того, что несколько корпусов, еще и табличек на аудиториях нет. ой, красивый браслет, интересный камень. что это за подвеска? облако? – он потянулся к руке. – ты слышал что-нибудь о личном пространстве? – спросил Лань Чжань, опуская манжет рубашки пониже, чтобы скрыть браслет. – аудитория 35-б находится в другом крыле. налево и вверх по лестнице. – спасибо! меня зовут Вэй Ин, а тебя? – Лань Чжань, – сказал тот сквозь зубы. – иди уже. опаздываешь. парень, назвавшийся Вэй Ином, отсалютовал и улыбнулся. улыбка у него была очень обаятельная. сладкая. Лань Чжань сладкое не любил. самым дурацким во всей этой ситуации было то, что аудитория, в которую направлялся сам Лань Чжань, была именно 35-б. там проходила потоковая пара, единственная в его расписании, но из чувства внутреннего упрямства он не пошел следом за Вэй Ином. в левое крыло можно было пройти другим путём, более длинным, и именно по нему он и направился. университет искусств представлял собой занимательный объект архитектуры: множество переходов, лестниц с высокими окнами, запутанных коридоров и огромных аудиторий. с непривычки действительно можно было заплутать, но Лань Чжань знал эту систему зданий как свои пять пальцев. здесь учились его родители, дядя, который в настоящее время являлся одним из преподавателей, а также старший брат, Сичэнь. мама была музыкантом, а отец – архитектором. Лань Сичэнь, вслед за матерью, пошел на музыкальное направление, Лань Чжань же последовал за отцом. он никогда не сомневался в своем выборе. чертежи, графики, а также эскизы и наброски заполняли все его воображение. он не помнил себя без карандаша в руке. он не знал удовольствия большего, чем твердой рукой чертить смелые линии, ровные, как кисти для туши. пара уже началась, и Лань Чжань незаметно проскользнул в приоткрытую дверь аудитории. лектор увлечённо рассказывал о чем-то, студенты внимательно его слушали. все, кроме одного. – Лань Чжань! Лань Чжань! – произнес Вэй Ин (кто же ещё?) полушепотом, – садись рядом! сделав вид, что не услышал, он спокойно прошел на свое место. *** Вэй Ин легко сходился с людьми. несколько разговоров, пара улыбок, и каждый новый знакомый уже мог считаться хорошим приятелем. это происходило само. вообще, у людей было всего две реакции на Вэй Ина: они либо моментально влюблялись в него, сраженные его природным обаянием, либо не понимали и не принимали, считая его поведение просто навязчивостью и стремлением всем вокруг угодить. нужно отдать ему должное – юный господин Вэй абсолютно не обращал внимания на то, что думают о нем люди. не используя силу своего обаяния в корыстных целях, он еще и всегда и ко всем был расположен изначально. разумеется, разочарования не обошли его стороной, но, как человек, который тотчас забывает о неприятностях, стоит им завершиться, он абсолютно не принимал это все близко к сердцу. но даже несмотря на свою общительность и обаяние, каждый раз, попадая в новое место и окружение, Вэй Ин волновался. сегодня его первый день в новом университете. конечно, Цзян Чэн помог ему – в своем стиле, бранясь и закатывая глаза через каждое слово – но Вэй Ин все равно заблудился. если бы не Лань Чжань, он бы ошибся лестницей, аудиторией и жизнью. тот, кстати, не был особенно расположен к знакомству. но за это утро Вэй Ин видел его уже дважды – в парке и во время их разговора, поэтому намерен был с ним подружиться. он уже добрался до кабинета, в котором проходила лекция. даже не опоздал особенно. незаметно вошёл, сел на свободное место и принялся оглядываться. как и ожидалось, ни одного знакомого лица. а потом в дверь, которую он оставил приоткрытой, проскользнула высокая и стройная фигура. – Лань Чжань, Лань Чжань! садись рядом! – сначала произнес, а потом подумал. никакой реакции. Вэй Ин вопросительно посмотрел вслед удаляющейся фигуре. лекция была не особенно интересной. энтузиазм преподавателя заряжал, но ненадолго, и постепенно Вэй Ин отвлекся и погрузился в собственные мысли. университет искусств. неизвестно, что он тут делает. гораздо больше, чем искусство, его всегда привлекали языки, но с лингвистическим университетом как-то не сложилось. да и особого права выбирать после смерти родителей у него не было. все происходило по решению госпожи Юй, на попечении которой он оказался. что это была за женщина! Вэй Ин старался даже не дышать громче положенного в её присутствии, но это мало спасало – та все равно находила, к чему придраться. если бы не а-Чэн и а-Ли, он бы уже давно сбежал. но ради них нужно было покоряться. и играть на флейте. казалось бы, родители (или те, кто их заменяет) напротив, должны сетовать на творческую профессию своих детей и желать для них лучшего будущего – стабильного, понятного и счастливого. но госпожа Юй, руководствуясь какими-то своими взглядами, а также бесконечно язвительным "мой муж обещал твоей матери", с самого детства все силы и средства вкладывала именно в музыкальное образование Вэй Ина. он любил свой инструмент, любил музыку, но понимал, что это – не то, чем он хочет заниматься всю жизнь. точнее, не единственное. а музыка – капризная госпожа. ты либо отдаешь ей всего себя без остатка, занимаясь денно и нощно в поисках кристального, верного звука, либо остаешься никем. музыкантом нельзя быть наполовину. как много он об этом думал, проводя бесконечные часы с инструментом в руках! нужно соответствовать уровню, твердили в один голос его преподаватели и госпожа Юй. у тебя большое будущее, если ты возьмешься за ум. Вэй Ину этого совсем не хотелось. хотелось делать трюки на скейте, или просто ехать по улице, чувствуя, как ветер играет с волосами, собранными в свободный хвост, слушать подкасты о языках, учить французский и русский – делать все, что угодно, только не играть на флейте. когда его исключили из предыдущего университета, в доме был скандал. но госпожа Юй дала ему "еще один шанс одуматься", и вот он здесь – среди хореографов, архитекторов, актеров и музыкантов. но хотя бы рядом с Цзян Чэном. правда, тот на актерском факультете. а еще тут был Лань Чжань, и Вэй Ин не будет Вэй Ином, если не подружится с ним. "а-Чэн бы сейчас посмеялся надо мной за «детсадовскую формулировку»", – подумал он, легко улыбаясь. лекция подходила к концу, и преподаватель проводил перекличку. Вэй Ин откликнулся легким "здесь", когда услышал "Вэй Усянь, флейта" и навострил уши – Лань Чжаня тоже наверняка окликнут, и это шанс узнать, на каком он факультете. спустя пару списков, Вэй Ин услышал "Лань Ванцзи, архитектурный" и твердое "здесь" откуда-то из глубины аудитории. когда он понял, что Лань Чжань представился ему вторым, неформальным именем, сразу же переключился на этот факт. возможно, Лань Чжань вовсе не был не расположен к знакомству.