Сердце тирана.

"Я всегда была очень тесно связана со своей магической стороной. Думаю, слово "магия" имеет различные значения. Существуют заклинания, травы и множество разных вещей, которые можно использовать. Есть формы медитаций, когда ты фокусируешься на достижении какой-то цели и работаешь с энергиями. Я всегда чувствовала, как эта магия воспитывается вместе со мной." — из рассказа Инквизитора, 4:32 Век Дракона.

Вокруг доминировал хаос. Он порабощал хуже любого демона, пожирал всё больше и больше территорий. Бесконечная дорога мимо языков обжигающего пламени и леденящего душу мороза. Контраст, который невозможно забыть. Над небесами не было слышно рева драконов, лишь бушующая Брешь. Опасная, коварная, она выплевывает все свои внутренности прямо на нас. Ощущение, будто небо страдает от заражённой раны. Огромной, зелёной, напоминающей гной. Такую рану сложно вылечить, сначала нужно вымыть оттуда всю гадость, обрезать повреждённые края. Миру больно, ему плохо, он стонет в приступе горячки и надеется найти облегчение через смерть. Так нельзя, неправильно. Эти страдания незаслуженные, они бессердечные. Самое яркое проявление жестокости. Аделаида нутром ощущала всю силу небесного гнева. С каждым новым выплеском энергии её метка загоралась. Странное, ни с чем не сравнимое ощущение. Эта сила, с виду маленькая и умещающаяся в одну ладонь, на самом деле была огромной. Ей был необходим контроль, магесса хотела ему научиться. На кон поставлено слишком много, никто не хочет умирать. Она не станет свидетелем стольких смертей.       — Вперёд, двигаемся по склону, — послышался голос Кассандры.       — Нужно спешить, — утвердительный тоном сказал Солас. Не все ступени сохранили свое состояние. Где-то не хватало целых кусков или лестница полностью отсутствовала. Приходилось наступать не глядя, торопиться. Ноги проваливались в сугробы, снег прилипал к подошве и утяжелял обувь. Затем опять вниз, перелезая и преодолевая препятствия. Искать всевозможные обходные пути, даже если это занимало намного больше времени. Искательница знала дорогу, поэтому вела их небольшой отряд. Над головами пронёсся огромный зелёный шар и разбился об замершую водную гладь. Призраки и демоны восстали прямо на пути, искажаясь в муках. Тревельян отшатнулась в сторону, и это спасло от пролетающей мимо атаки враждебного духа.       — Они появились из Бреши, а не из разрыва, — удивленно проговорила Аделаида. Но никого из присутствующих, казалось бы, это не удивляло. Кассандра не стала терять времени, ловко принимая на себя малого призрака. Он тянет к ней свои конечности, когтистая лапа царапала щит и резала слух. Немного правее — Варрик с арбалетом на перевес, стрелы которого попадали прямо в цель. Сколько врагам нужно было ударов и выстрелов? Аделаида сбилась со счета. Рука крепко сжала посох, она задрожала, а взгляд метался от одного союзника к другому. Тревельян, ещё недавно беззаботно пьющая чай в родном Оствике и практикующая магию, теперь находилась в эпицентре самого настоящего сражения.       — Смелее, — Солас это заметил, выдернул своим голосом из оцепенения.       — Я..       — Можешь. Помни: на зверя страшного найдётся свой, однажды, волкодав, — он подбадривающие улыбнулся.       — Волкодав – это я?       — Ты мне скажи. Зверей здесь не было, только Теневой мусор. Завистливые, изуродованные, желающие убить и занять место мертвеца. Аделаида не встречала ничего подобного. Её привлекали книги, практики с учителем в родных краях.       — Во нраве скромность, — шепнула девушка себе под нос, — храбрость в деле. Настал тот самый переломный момент. Когда глаза заражены увиденным хаосом. Когда кровь течёт по венам, закипает. Когда не остаётся сожаления, ведь в твой затылок дышит костлявая. Когда чужой барьер спасает тебя, оберегает, затем рассыпается на мелкие частицы. Когда твоя душа шепчет слова уверенности, а ты готова занять своё законное место рядом с союзником. Теперь кровь застыла. Этот холод окутал каждый участок тела, трепещущий, желающий вырваться наружу. С проводником или без, суровая зима обязательно настанет.       —Кассандра, — речь магессы больше не смеет дрожать, — слева! Посох ударяется об землю, направляя поток ледяной энергии в последнего призрака. Он замедлился, пытался двигаться дальше, пока окончательно не превратился в одну большую глыбу льда. Пентагаст кивнула и, замахнувшись шитом, разбила её. Куски разлетелись в разные стороны, а сама Аделаида перехватила посох в другую руку.       — Мы почти добрались, осталось немного, — повысила голос Искательница, продолжая путь.       — Ты молодец, — едва слышно проговорил Солас. Тревельян кивнула. Можно ли действительно считать это достижением? Немного стыда перед компаньонами погоды не сделают, особенно, когда каждый их день, с недавнего времени, посвящён выживанию. Быть может, никто и не заметит. Путь к головному лагерю официально получил статус «бесконечный». Вблизи стояли хижины, и Аделаида надеялась, что их просто оставили, спасая свою семью. Ветер усиливался, раздувал горящий огонь, что пожирал чей-то дом вплоть до самого его основания. Она шла, аккуратно обходя безымянные трупы павших. Кто-то лежал на боку, кто-то лицом в снег, а кто-то на спине, не успев даже закрыть глаза. Безжизненный, пустой взор был направлен прямо на Брешь. Тревельян опустилась на одно колено, заслонила собой небесный кошмар.       — Что ты делаешь? — Тетрас остановился, удивлённо наблюдая. Она ничего не ответила. Ладонь скользнула по холодному лицу мужчины и закрыла его веки. Хотелось остаться, оплакать эту невинную жертву, но Аделаида не могла. Варрик покачал головой и подбадривающее похлопал по женскому плечу.       — Когда всё началось я был в самом эпицентре. Повсюду тут и там лежали бездыханные тела. Я подходил к ним, к тем, кто ещё не успел остыть. Уже и не вспомню скольким я тогда закрыл глаза. Гном помог ей подняться.       — Но мы ещё живы и должны пытаться.       — Мы будем, обещаю, — ответила ему магесса. Варрик улыбнулся, но улыбка вышла вялой и уставшей. Тревельян не знала, взялась эта усталость из-за сегодняшнего дня или живет в нем на протяжении каждого. Она надеялась, что, добравшись, все смогут перевести дух. Последней преградой стали очередные ступени, что вели вверх. Кассандра с уверенностью ступала по ним, оказавшись перед воротами одной из первых. Но, почему-то, застыла. Видимо, лестница оказалась лишь препятствием к преграде.       — Ещё разрыв! — наконец, пояснила Пентагаст.       — Надо его закрыть! Скорее! — крикнул Солас. Эльф не ждал особого приглашения, сбив первого демона с ног. Это заклинание не убило, лишь отвлекло внимание.       — Мы возьмём их на себя, действуй! — обратился он уже к Аделаиде. Область рядом с разрывом оказалась чиста. Магесса приблизилась, направляя энергию метки. Нарастающий шум заложил уши, это было очень мощное слияние, которое, достигнув пика, лопнуло и разлетелось в разные стороны. Тревельян зажмурилась от яркого света, моментально отдёрнув руку. Всё исчезло без следа.       — Опасность миновала. Открыть ворота! — приказала Кассандра.       — Есть! Открыть ворота! — тут же ответили ей по ту сторону лагеря.       — Теперь все спокойно, — проговорил эльф, — у тебя хорошо получается.       — Не без вашей помощи, — ответила Аделаида.       — Уж не знаю, что это за штука у тебя на руке, но толк от неё есть, — констатировал Тетрас. Было видно, что таким раскладом гном был весьма доволен. Он нашёл своё спасение, видел способ в действии. Оставалось, чтобы увидели все. Головной лагерь отворил свои массивные двери. И вид, который отрылся глазам Аделаиды, было сложно описать словами. Длинные мост служил своеобразным убежищем, был всевозможно укреплён и охранялся доблестными войнами. Он открывал вид на горы, огромные, но содрогающиеся под мощью непредсказуемой Бреши. Вылетающие огни атаковали снежные холмы, со всей своей мощью врезались, вызывая лавину. Вынужденная, она хоронила всё на своём пути. Наблюдать за всем кошмаром было тяжело, но выбора не было. Походка Тревельян становилась увереннее, а мысли без умолку твердили: "ты не вернёшься домой".       — Пленница должна попасть в Храм Священного Праха. Это наш единственный шанс! — раздался мужской голос. Звучал он грозно, моментами срывался до крика. Так звучала безысходность.       — Вы и без этой нелепой идеи причинили достаточно неприятностей!       — Я причинила неприятности? — вопросительно ответила ему женщина.       — Вы, Кассандра, её святейшество… — мужчина прервался. — Может быть, уже хватит? Пентагаст нахмурилась. Тревельян была готова поклясться, что рука Искательницы сильнее сжала рукоять меча. Судя по одеянию, недовольный человек являлся служителем Церкви. Он отвлёкся, обратил на них внимание с застывшим на лице недовольством.       — А-а-а... Явились! Беседующая с ним до этого женщина выступила вперёд. Аделаида узнала её: собранная и спокойная спутница Искательницы, некогда участвующая в допросе.       — Наконец-то вы добрались! Канцлер Родерик, это…       — Я знаю, кто это такая, — мужчина не дал ей договорить. Лицо женщины не изменилось. Восхищающая выдержка.       — Как верховный канцлер Церкви, приказываю вам доставить преступницу в Вал Руайо для казни. В этот момент Кассандра перестала себя сдерживать.       — Приказываете мне? Вы просто напыщенный писака! Канцелярская крыса!       — А Вы — воровка! — канцлер даже не побоялся ткнуть в её сторону пальцем. — Которая предположительно служит Церкви! Было ощущение, что в этот момент мужчину спасал только стол, что перегородил к нему путь для Пентагаст.       — Как Вы, верно, знаете, канцлер, мы служим её святейшеству, — попыталась успокоить его бурный нрав сестра Соловей.       — Джустинии больше нет! Мы должны избрать преемницу и выполнять её указания на этот счёт! — но он был непреклонен.       — Разве закрыть Брешь – не более насущная задача? — спросила Тревельян. Аделаида больше не хотела молча за этим наблюдать. По её мнению, канцлер позволял себе слишком многое, пытался доказать свою правоту, в которой не существовало ни грамма логики.       — Между прочим, из-за Вас всё и случилось! — крикнул мужчина, разъярённый этими словами. Кассандра приблизилась. Её суровое лицо выжигало его образ, но взгляд молча опустился к карте на столе.       — Объявляйте отступление, Искательница. Наше положение здесь бессильно, — сказал Родерик, уже более спокойным тоном.       — Мы ещё можем предотвратить беду, пока не стало слишком поздно, — не менее спокойно ответила ему Пентагаст.       — Как? — он вскинул руками. — Вы не доберётесь до храма даже со всеми своими солдатами!       — Нам надо в храм. Прямой путь — кратчайший.       — Но не самый безопасный. Наши войска могут отвлечь врагов, а мы тем временем пойдём горами, — посмешила предложить альтернативу Кассандре леди Соловей. Они обе молчаливо задумались.       — Этот путь тоже опасен. Там у нас пропал целый отряд, — ответила Пентагаст.       — Послушайте меня! — канцлер обратил на себя внимание. Всё это время он оставался в стороне, но сейчас его слова звучали слишком устало. Всем было понятно, что каждый переживает потрясения по-разному, и каждый здесь высказывает свою версию лучшего исхода. Не из-за злости, ненависти, желания показать свою правоту. Родерик так же, как и все, хотел спасти положение.       — Уходите отсюда, пока жертв не стало ещё больше! Небеса взвыли с новой силой. Наблюдающая за диалогом Брешь заставила всех поднять на себя их взор, и они послушались. Метка ответила ей, заискрилась. Аделаида перехватила ладонь другой рукой, возможно, пытаясь успокоить этот всплеск. Кассандра приблизилась к ней, задавая вопрос:       — А ты как считаешь — что мы должны сделать? Все перевели свой взгляд на Тревельян. Ждали ответа? От неё?       — Думаю, мы можем попытаться пройти горной тропой. Пентагаст отрицательно покачала головой, но ничего не сказав против, отступила. Леди Соловей кивнула, в знак согласия и выражая уважение этому выбору.       — Вам нужно забыть про разногласия и сплотить силы, — добавила Аделаида.       — Лелиана, собери всех, кто остался в долине. Всех до единого, — сказала Искательница. Она не ответила и направилась в противоположную сторону. Кажется, за сегодня было сказанно уже достаточно. Пентагаст прошла мимо Родерика, призывав следовать за ней.       — Все последствия — на Вас, Искательница, — добавил канцлер ей в след. Аделаида обернулась в его сторону. Решение было принято. Магесса надеялась, что оно было правильным.