Ты точно готов на все?

      Голос хриплого отвлекает от беглого осмотра окрестностей.       — Активнее, шевелись. Тут ступеньки.       Он поздно замечает их, больно бьется пальцами правой ноги. Приходится собрать все силы и напрячься, задирая непослушные конечности. Они поднимаются на крыльцо трехэтажного дома, подходят к заранее приоткрытой двери. Тягучее чувство тревоги не покидает его, сосет под ложечкой. Для чего они идут сюда? Что с ним хотят сделать на этот раз? Страх душил сильнее, чем ошейник, сжимающий горло.       — Ноги вытирай, — велит хриплый.       Он машинально вытирает босые ноги о коричневый коврик с надписью Welcome, а сам с опаской косится на хищно приоткрытую дверь, за которой слышатся посторонние запахи. Нет, только не туда, лучше обратно в темный амбар, лучше…       — Заходи давай. Парни, поднажмите.       Его бесцеремонно тащат за локти, а он упирается, мотает головой. Если он войдет туда, то точно больше не выйдет! Ноги скользят на коврике, и он едва не падает со ступенек вместе с охранниками. Чертыхаясь, те удерживают его, ставят на колени, пытаются поднять. Хриплому это надоедает и он решает взять ситуацию в свои руки.       — Эй! Смотри сюда! Видишь? — перед глазами маячит черный брелок с кнопками. — Это от милого устройства у тебя на шее. Оно делает очень больно. Зайдешь по-хорошему или по-плохому?       Он молча поджимает губы, с ненавистью смотрит в лицо мучителю. Ах, если бы взгляд умел убивать!       — Ну как хочешь, — палец ложится на кнопку. Каждая клеточка тела хорошо помнит недавнюю экзекуцию и молит любой ценой избежать повторения. Страх предстоящего затмевает страх перед будущим и заставляет выкрикнуть:       — Стойте!       Мучитель выжидающе смотрит, палец с кнопки не убирает. Нет, ему не выстоять в этом столкновении. Цена неповиновения слишком высока. Он забивает на остатки гордости и отводит взгляд, в очередной раз признаваясь в собственной беспомощности.       — Не надо, я сам…       Готовясь к худшему, он заходит в дом и оказывается в просторной прихожей. Слева виднеется кухня, справа гостиная, между ними лестница на второй этаж. Картины, мебель, ковры… С виду и не скажешь, что этот дом — логово маньяков. Он замечает проводной телефон на столике рядом с кухней. В душе загорается робкий огонек надежды. Хриплый закрывает дверь и велит сесть, указывая на пол. Он опускается у противоположной стены, стараясь не смотреть в сторону телефона, чтобы не выдать себя раньше времени.       — Проверьте, все ли готово, — хриплый крутит на пальце злополучный брелок — символ его безоговорочной власти.       — Босс, я присяду, а? — спрашивает тот, которому досталось по яйцам. Второй останавливается в коридоре, оглядывается.       — Ладно, мы сами справимся, — хриплый кивает второму, и тот скрывается за поворотом.       — Спасибо, босс, — благодарит отбитый и уходит в сторону кухни.       Они остаются наедине с хриплым. Из гостиной доносятся звуки фильма, кто-то аппетитно хрустит чипсами. Желудок предательски урчит, а взгляд сам собой косится в сторону кухни. Приходится протолкнуть в пересохшее горло липкую слюну и отвернуться. Он не зависит от них, он не станет просить, он не… Ход мыслей нарушает вышедшая из гостиной девушка. Длинноногая черноглазая блондинка, с волосами до плеч, с широкими темными бровями и с острыми скулами, одетая лишь в белую рубашку до середины бедра. Она бросает на него презрительный взгляд и жеманно зажимает нос.       — Что за вонь? Кто притащил сюда это грязное животное?       В ее голосе звучит что-то неправильное, ненатуральное. Он приглядывается и замечает у нее очертания кадыка, а также чуть увеличенные, непропорциональные по сравнению с талией руки с широкими ладонями, выдающие в ней парня.       — Хозяин велел привести его в порядок, — буднично отвечает хриплый, закидывая мятную конфету в рот.       — Что? Зачем? — «девица» кокетливо убирает локон за ухо и складывает руки на груди.       — Можешь спросить у него, когда вернется.       Блондин вскидывает подбородок, фыркает и уходит обратно в гостиную, делает звук громче. С кухни выходит охранник с бутылкой пива. На стеклянной поверхности виднеется испарина. Он облизывает пересохшие губы, мечтая о глотке. Из-за угла выглядывает второй.       — Все готово, босс.       Рука хлопает его по плечу.       — Пойдем.       Он бросает взгляд на телефон и нехотя встает, идет за ними. Проходя мимо гостиной, заглядывает туда. Блондин лежит на роскошном диване перед огромным телевизором с пачкой чипсов в руке. Заметив на себе взгляд, недовольно оборачивается, показывает средний палец. Он старается не думать об увиденном. Пока ясно одно — тут одни психопаты, все они психи, ненормальные. Его заводят в ванную комнату. Перед глазами предстает джакузи, душевая, унитаз, раковина, полочки с шампунями и гелями, вешалки с полотенцами. До него только сейчас доходит смысл сказанного хриплым: «привести в порядок». Для чего? Чтобы подложить под их мерзкого главаря? От одной этой мысли не по-детски передергивает.       — Раздевайся и под душ, — велит хриплый, снимая с него наручники. Руки ощущают блаженство свободы, хотя и повисают плохо слушающимися плетьми. Но шея все еще скована. Приходится показать взглядом.       — А эту штуку?       Язык не поворачивается сказать «ошейник». Черта с два!       — Нет, мойся с ней. Током не ударит, не бойся.       Он кивает и просит немного времени, разминает руки, поглядывая то на дверь, то на окно. Вроде невысоко, можно перепрыгнуть. Ладно, допустим, он выберется из дома. А куда дальше? На причал и попробовать поискать лодку? Надеяться, что в ней, в лучших традициях тупых фильмов оставлены ключи? А куда плыть-то? Где он вообще? Это какой-то чертов остров или что? Вопросы, одни вопросы. А его так мучает жажда. Он облизывается, глядя на кран. Нет сил терпеть…       — Тебя поторопить? — спрашивает хриплый, стоя у выхода. Помощник закрывает унитаз крышкой и садится. Он непонимающе переводит взгляд с одного на другого.       — А вы разве не уйдете?       — Нам спокойнее, когда ты рядом, пупсик, — хриплый издевательски ухмыляется и недвусмысленно подбрасывает браслет в руке.       Тяжелый вздох. Ладно, просто снять трусы перед двумя маньяками-извращенцами, что в этом такого? Стыдно и неприятно, но они вроде не собираются трогать его. И не лезут целоваться, бр-р. Зато хоть удастся вволю напиться, и вовсе не из их рук. Он встает под душ, поворачивается к ним спиной, чтобы не видеть их мерзкие рожи. Пальцы нащупывают тугую резинку, приспускают ее. Мокрая ткань нехотя отлипает от упругих полушарий ягодиц, освобожденная плоть ощущает прохладу. Он тянет дальше. Трусы съезжают вниз, оголяя аккуратный волосатый пах, член и мошонку. Он отпускает резинку, позволяя трусам упасть на пол, неуверенно перешагивает через них, лишаясь последнего кусочка одежды. До чего же неуютно быть абсолютно голым под чужими взглядами! Чтобы отвлечься, он включает воду, настраивает температуру, задирает голову, открывает рот, полоскает засохший язык и нёбо. Он собирает воду в ладони, украдкой пьет ее, жадно глотая. Сквозь шум воды слышатся приближающиеся шаги. Он сжимается и затравленно оборачивается, прикрывая пах рукой.       — Держи, — хриплый протягивает ему чистый бритвенный станок с тремя лезвиями. Он непонимающе берет его в руку, косится на помощника, ожидая подвоха.       — Зачем?       Хриплый хмыкает, опускает задумчивый взгляд в сторону его паха, заставляя сильнее прижать ладонь к своему достоинству.       — Выбрей себя хорошенько. Хозяину нравится когда тело гладкое.       От услышанного сводит дыхание. Довольный собой, мучитель оборачивается и идет обратно к корзине с бельем, когда вслед ему прилетает выданная им же бритва.       — Я не стану этого делать!       Он удивляется настойчивости собственного голоса, но старается этого не показывать, лишь судорожно дышит и хмурит брови, косясь на окно. Помощник вскакивает с унитаза, но хриплый успокаивает его жестом и решает разобраться сам.       — Что именно?       — Я не стану с ним спать! Я не буду!       Вода льется сверху, капли стекают по телу. Он переминается с ноги на ногу, не убирая руку с паха. Хриплый угрожающе подходит ближе, заставляя пятиться назад. Мокрые лопатки упираются в стену.       — Стойте! Не подходите!       — Или что?       — Я… Я…       Губы предательски дрожат, дыхания отчаянно не хватает. Внезапно выступившие слезы застилают глаза. Окно расплывается, как и вся комната. Он обреченно спускается по стенке и обхватывает колени.       — Я хочу домой!       Он опускает голову на колени и рыдает. Слезы смешиваются вместе с водой, стекают в водосток под голыми ступнями. Сквозь плач слышится ненавистный голос хриплого.       — Ты сам согласился! Забыл?       Он молчит, не поднимает головы, только вздрагивает голыми плечами и шмыгает носом. Хриплый вздыхает.       — Как ты мне надоел, сопляк. Надо было сразу кончать тебя.       Дверь резко открывается и женский голос спрашивает:       — Что тут у вас происходит? Кто это?       Он поднимает голову и видит женщину среднего возраста, в черном платье с белым фартуком.       — Мы сами разберемся, — хриплый с раздражением закатывает рукава, но горничная не слушает его и деловито заходит в ванную, упирает руки в бока. Она видит ошейник и содранные запястья плачущего, и все понимает сама.       — Так, а ну марш отсюда, оба!       — Но… — пытается возразить помощник, и тут же попадает под раздачу: горничная дергает его за галстук и толкает в сторону выхода.       — Сам уйдешь, Эрл? — она разгневанно смотрит на хриплого. Тот скептически фыркает и направляется к двери, на ходу бросая пленнику:       — Без глупостей, или будет хуже.       Закрыв за ними дверь, горничная осторожно подходит к нему.       — Все хорошо, все позади… Они ушли.       Он исподлобья смотрит на нее, молчит, сильнее сжимает коленки.       — Что за кретины, — она бросает взгляд на бритву, осторожно подбирает ее и кладет на полку с зеркалом. — Прости, если бы я знала, я бы пришла пораньше.       Она снимает с вешалки ближайшее полотенце и кладет его на край ванной.       — Халат вот здесь, у двери. Как будешь готов, просто постучи, хорошо?       И уходит, оставляя его наедине с собой.