Overnight in Yunmen

Столько времени прошло со всех этих событий, а Вэй помнил всё, будто это было только вчера. Столько боли и грязи пришлось пройти, чтобы сейчас жить спокойной жизнью, которая была до этого всего. Из-за всех горьких воспоминаний по щекам заклинателя начали катиться слёзы. Мужчина закусил нижнюю губу и закрыл лицо рукой. — Дядя Вэй… — Детская ручка цепляется за ткань ханьфу мужчины и немного тянет вниз, привлекая внимание. Сероглазый мужчина опускает глаза и видит малыша лет пяти, который смотрит на него. — Дядя… Но в этой тьме и боли был лучик солнца — Цзинь Лин. Ребёнок, который ещё не знает, насколько жесток этот мир. Он ещё не знает, что пережил в младенчестве. Сейчас говорить об этом ещё очень рано. Сейчас этот ребёнок счастлив и любим. — А-Лин? — Мужчина удивился, ведь не ожидал, что есть ещё кто-то ненормальный помимо него самого, кто бы решил гулять ночью. Незаметно для ребёнка утёр слёзы. — Малыш, почему ты не спишь? — Взял ребёнка на руки и прижал к себе хрупкое детское тело в лёгких ночных одеяниях. — Мне приснился кошмар… — Темноволосый мальчик опустил голову и сжимает своими ручками ткань тёмного одеяния на груди своего дяди. — Я побоялся будить дядю Цзяна и пошёл искать тебя… Вэй чуть улыбнулся и поцеловал племянника в макушку. Короткие волосы Цзинь Лина, так же как и утром были собраны в хвост и пряди слегка подрагивали от ночного ветра. Тело мальчика слегка подрагивало из-за тонких одежд, и он прижимался к Усяню, чтобы немного согреться. Поглаживая племянника по голове, мужчина пошёл от беседки по мосту к резиденции, напевая какую-то колыбельную. Цзинь Лин сильнее сжимал одежды на груди своего дяди, словно боялся, что тот исчезнет. Уже войдя в комнату племянника, сероглазый брюнет чуть прикрыл дверь и уложил мальчика на кровать. Мальчик почувствовал, что его отрывают от источника тепла, и взял мужчину за руку. — Дядя Вэй, не уходи, пожалуйста. — Голос мальчишки был тихим. Это так не вяжется с обычно хмурым при свете дня лицом и порой несносным характером. Сейчас этот мальчик похож на загнанного в угол зверька, которым себя в детские годы чувствовал и Вэй Ин. — Я здесь, А-Лин. — Брюнет чуть улыбнулся и бережно сжал детскую ручку. — Не бойся. — Ты никуда не уйдёшь? — Детский голос полон надежды, как и большие карие глаза. Маленькое сердце замирает в ожидании ответа. — Я буду здесь, пока ты не уснёшь. — Вдруг мне снова приснится кошмар? — Я рядом и никакой кошмар тебя не тронет, малыш. Закрывай глаза и спи. Завтра с утра будем собирать лотосы и тебе нужно хорошо выспаться. — Хорошо, дядя. — Цзинь Жулань закрыл глаза и попытался уснуть, крепко держа Вэй Усяня за руку, а тот лишь вновь улыбнулся и осторожно распустил хвостик, который был на голове мальчика и короткие волосы волнами рассыпались по подушке. — Спокойной ночи, Жулань. — Сероглазый мужчина поцеловал мальчишку в висок и начал напевать колыбельную, смотря то на блестящие из окна звёзды то на племянника краем глаза. Когда уже послышалось тихое сопение, то мужчина в чёрных одеяниях поцеловал спящего ребёнка в висок и тихо покинул комнату, прикрывая двери. Медленным шагом один из Героев Юньмэна шёл по коротким коридорам к нужным покоям с лёгкой улыбкой на губах. Входя в покои, он так же тихо, как и когда выходил из покоев племянника закрывает двери, надеясь, что те ненароком не скрипнут. Повезло. Пройдя вглубь комнаты, Вэй бросает взгляд на спящего Цзян Чэна, лицо которого выражало умиротворение, что редко увидишь. Вэй Усянь садится на кровать и осторожно касается своей ладонью щеки спящего Главы Ордена Юньмэн Цзян. Боясь потревожить мирный сон, водит бледной ладонью по щеке и улыбается, наблюдая за тем, как неосознанно спящий мужчина тянется к его ладони. Это забавно и мило одновременно. Это заставляет сердце А-Сяня наполняться тёплым чувством, которое он испытывает к своему названому брату — любовью, которая прочнее всяких артефактов и лезвий мечей. — Где ты пропадал? — Голос Цзян Чэна прервал тишину от чего сероглазый брюнет дёргается не ожидая того что его возлюбленный проснётся. Вэй Усянь попытался отдёрнуть руку от щеки Цзян Чэна, но тот накрывает её своей ладонью и прижимает к щеке. — Я не мог уснуть, а потом Цзинь Лин проснулся от кошмара и я укладывал его спать. — Получилось? — Да. Но не хотел меня отпускать. — Вэй Усянь улыбнулся и поглаживал щёку любимого шиди. — Он тебя разбудил? — Я слышал его шаги: босыми ногами прошмыгнул в комнату, только двери тихо скрипнули. Огляделся, потоптался и ушёл. Тихий, как мышь. Не очень похоже на него. — Он не хотел тебя будить, А-Чэн. — Вэй поглаживал щёку возлюбленного и не может перестать улыбаться, видя в фиолетовых глазах напротив столько нежности и любви сколько не испытывал за всю свою жизнь. — Цзинь Жулань при всех выглядит грозной колючкой, потому что берёт пример с Главы Ордена Цзян, того гляди вас скоро отличить будет сложно. — Хихикнул прикрывая рот рукавом своего ханьфу, вспоминая, как умилительно выглядит племянник, когда пытается копировать своего младшего дядю и недовольно дует щёки, когда слышит хихиканье старшего дяди. — Но порой он невыносимо шумный, как и ты всегда. — А-Чэн принял сидячее положение и притянул к себе своего супруга. Для сероглазого брюнета это было немного неожиданно, что он тихо ахнул, после чего оказался прижат к крепкой груди своего шиди. — Ты всё не можешь забыть, как прошлым летом А-Лин золотым вихрем ворвался в тронный зал, держа в руках охапку цветов лотоса которые были больше него самого и закрывали собой весь путь? Согласись, что это было мило. — Что милого в том, что ребёнок упал из-за того, что не видел куда бежал? — Цзинь Лин прибыл раньше, с энтузиазмом собрал эту охапку лотосов, чтобы нас порадовать. Да упал, но сам этого не понял. А-Чэн вспомни, как сияли его глаза и как он бережно держал в своих маленьких ручках лотосы, будто это были вовсе не цветы, а нечто гораздо ценнее. Цзян Ваньинь помнил. Хорошо помнил, будто это было только вчера. Племянник с улыбкой и блеском в глазах вручил ему и Вэй Усяню собранный букет. Мальчишка потирал немного покрасневший лоб, но не переставал улыбаться. Чистый и светлый, как первый лучик солнца после долгого дождя. — Я помню. Потом целый день ходил и светился ярче ночных фонарей. — Глава Ордена Цзян чуть улыбнулся. Светлые воспоминания, связанные с любимым супругом и драгоценным племянником переполняли сердце фиолетовоглазого мужчины. Сероглазый брюнет молчал, наслаждаясь ночной тишиной, голосом супруга который он готов слушать вечно и биением его сердца. В такие моменты А-Сянь чувствовал себя самым счастливым человеком в мире и он никому не позволит забрать у него его счастье — любимого шиди, которому поклялся всегда быть рядом и которому не раздумывая отдал своё Золотое Ядро не думая о том, что это может быть опасно. Видеть близкого человека разбитым морально было куда страшнее, чем процедура перемещения Ядра. Если бы понадобилось он бы сделал это вновь и только ради того чтобы видеть в глазах А-Чэна огонёк жизни и надежду на то что все трудности останутся позади. Так и случилось. Враги были повержены и умерли в муках, Пристань Лотоса была отстроена, а новый Глава Ордена Юньмэн Цзян и Вэй Ин связали свои жизни и воспитывали своего племянника. — А-Сянь? — Голос мужа вывел мужчину из своих раздумий. Серые глаза встретились с такими любимыми с юности фиолетовыми, в которых была тревога. — Ты напугал меня своей молчаливостью. — Прости. — О чём ты задумался? — О том, что люблю тебя, А-Чэн — Вэй чуть улыбается и убирает прядь волос супругу за ухо и снова кладёт ладонь на его щёку. — Очень люблю. — Знаю, А-Сянь. — Рука Ваньина сама тянется к алой ленте, которая держит волосы любимого в высоком хвосте. Миг — волосы цвета вороньего крыла каскадом падают на плечи и спину Вэй Ина, который с нежностью в глазах смотрит на Цзян Чэна. — Я так же сильно люблю тебя. Ещё один короткий миг и пальцы рук сплетаются в цепкий замок, а губы — сливаются в поцелуе. Два тела прижимаются друг к другу в желании стать одним целым, но усталость во всём теле даёт о себе знать. Когда кислорода в лёгких уже не хватает, Глава Ордена Юньмэн Цзян разрывает поцелуй, оставляя между собой и шисюном нить слюны, которая разрывается спустя несколько секунд. Оба тяжело дышат. — А-Чэн, ты такой красивый. Я могу смотреть на тебя вечно. — Вечно не получится — нужно спать. Сегодня было слишком много дел и нам нужен отдых. — Дай мне полюбоваться тобой ещё немного. — Сероглазый мужчина удобно устраивается на ложе напротив мужа. — Если только немного. — Цзян Чэн осторожно убирает упавшую на лицо Вэй Ина прядь волос за ухо, берёт за руку и прижимает ладонь к своей щеке. Наслаждается теплом исходящим от ладони.

***

Свечи догорели, и холодный свет полной Луны освещал покои любящих супругов. А-Сянь прижимался к названному брату и перебирал длинные пряди тёмных волос, пропуская их сквозь пальцы. На душе стало так спокойно и легко, что все мысли, которые целый день мучили его покинули голову, будто их и не было вовсе. — Цзян Чэн, ты спишь? — Пытаюсь в отличие от кое-кого. — Фиолетовоглазый мужчина вздыхает и прижимает супруга к себе и утыкается носом в его макушку. От чёрных волос, которые в холодном свете Луны отдают синевой, пахнет лотосами и вином, да и ханьфу оставшиеся лежать на полу комнаты не тронутым тоже пропахло им — Вэй ни упустил возможности заглянуть в винную лавку и не упустить возможности продегустировать напиток. — Мне не спится. — Тебе всегда не спится вот, поэтому и спишь до полудня. — Не правда! — Возмутился Вэй Усянь и его голос в ночной тишине казался ещё громче, чем когда он возмущался при свете дня. — Тише. Ты разбудишь А-Лина. — Глава Ордена Юньмэн Цзян нахмурился, смотря на своего супруга, а тот прикусил свой язык, надеясь на то, что спящий племянник всё же его не услышал. Не хотелось, чтобы ребёнок снова проснулся, но только уже от его возгласа. Со вздохом и едва заметной улыбкой на губах фиолетовоглазый мужчина целует Вэй Ина в висок и убирает прядь волос за ухо. В покоях вновь становится тихо.

***

Дверь тихо скрипит и в комнату мягкими шагами проскальзывает детская фигура. Руки заняты одеялом, поэтому дверь приходится прикрывать спиной и, морщась от скрипа надеяться, что никто не проснётся. Цзинь Лин на цыпочках подходит к кровати, на которой спят его дяди, и мешкает думая о том стоит ли мешать им. Тихонько дышит и топчется. Наблюдает за спящими взрослыми и улыбается, видя улыбки на их лицах. Когда Цзинь Жулань уже думал уходить и направился к двери, то услышал шорохи — старший дядя проснулся. Ребёнок замер. — А-Лин? — Сероглазый мужчина говорил шёпотом, чтобы не разбудить Цзян Чэна. Потёр глаза и сел в кровати, не сводя глаз с маленькой фигуры ребёнка. — Дядя Вэй… — Малыш повернулся к мужчине лицом и смотрел на него. — Дядя… Прости… — Опустил голову и смотрел в пол, сжимая под руками ткань своего одеяла. — Я… — Иди сюда, малыш. — Вэй тепло улыбнулся племяннику. А-Лин поднял голову и мелкими шагами подошёл к кровати и также аккуратно забрался на неё, немного побаиваясь того, что разбудит младшего дядю, у которого очень чуткий сон. Но повезло. Мальчик лёг где-то посередине кровати и его укрыли одеялом. — Спи, А-Лин. — Вэй Ин улыбнулся и погладил Цзинь Жуланя по голове. — Ты помнишь, что завтра нужно рано вставать? Племянник кивнул и укутался в своё одеяло. Через пару минут он уже тихонько посапывал. — Ты всё-таки его разбудил. — С недовольством в голосе, но как можно тише сказал Цзян Ваньинь. — Успокойся, А-Чэн. — Сероглазый улыбнулся, посмотрев на спящего ребёнка и взял мужа за руку. — Спи уже, несчастье на мою голову. Вэй хихикнул и сжал руку мужчины, погружаясь в объятия сна. Цзян Чэн с минуту смотрел то на спящего племянника, который мило морщил свой нос во сне, то на своего супруга, не отпускающего руку самого Цзян Чэна. «Может ты и несчастье, Вэй Усянь, но только моё несчастье». — Подумал фиолетовоглазый мужчина, перед тем как уснуть, держа любимого за руку.