Осталось за кадром

***

Капитан кавалерии непревзойденный Кэйа Альберих прогуливался по штабу Ордена, помирая от скуки. Уже полдень, а ни одного поручения от действующего магистра нет. Может, она его так благодарила… или наказывала. Во всяком случае больше этой темы они не касались, да и Кэйа не строил перспектив на счет Джинн. Не он герой этого романа. Шли уже четвертые сутки с момента, как Дилюк запустил в бедного рыцаря огненного Феникса. Кэйа четвертые сутки не бухал в таверне. Как-то напоминал о гневе брата подпаленный на кончике хвост, который пришлось на десять сантиметров укоротить. А жаль. Он так сильно обожал свои волосы. Но это того стоило. Было скучно. Тоскливо. А главное — он снова томился в ожидании, предвосхищая знатный и очень важный разговор на повышенных тонах. Дилюка с ним или с Джинн — неважно. Это будет скандал. В первом случае, Кэйа хотел бы снова выжить, во втором — Джинн так просто Дилюка не простит, раз решилась распрощаться с ним, поставив все точки над «и» с другим мужчиной. За это, как ни странно, он стал ее еще больше уважать. Секс для Кэйи был не более чем снятием стресса и рано или поздно любой свободный человек столкнется с этой истиной. Иногда это само начало любви, ее проявление, иногда ее печальный конец… Выходя в главный холл, внимание Кэйи привлекла огненная шевелюра. «Ох черт! А день то налаживается.» Ему захотелось в предвкушении потереть друг об друга ладошки. Дилюк стоял опершись о стену и сложив руки напротив кабинета Джинн и гипнотизировал дверь глазами. На проходящих мимо рыцарей он не обращал абсолютно никакого внимания, игнорировал приветствия, сосредоточенно размышляя. Они озирались и переговаривались, пребывая в замешательстве — нечасто бывшего капитана увидишь в штабе. — А я уж думал, что ты не решишься, — протянул Кэйа, приветственно вскидывая руку. Он дождался, когда в холле они останутся одни. Дилюк сверкнул уничтожительным взглядом и вымученно потер переносицу. — Как же я тебя ненавижу… Нет, Дилюк не станет на него нападать в самом штабе Ордо Фавониус. Определенно нет. Если его, конечно, снова не вывести из себя. — Ну что же ты, дорогой брат. Я вот наоборот тебе помогаю. Как могу конечно, но… — Да что она вообще в тебе нашла?! Кэйа на пол минуты замолчал, наблюдая презрительный взгляд Дилюка что осматривал его с ног до головы, стараясь выцепить изъяны и морщился то ли от ревности, то ли от ненависти. И это не на шутку задело бы Кэйю, если бы не привык к такому. — Знаешь, Дилюк, многие девушки желают оказаться… рядом со мной, — сказал он практически любезно, — И я не считаю себя каким-либо ущербным. — Но ты такой есть. Дилюк подошел чуть ближе и Кэйа решительно двинулся навстречу. — Позволь спросить, и в чем же? Ну, кроме независящего от меня происхождения из мертвой страны? — Кэйа усмехнулся. — Да в том, что твоя преданность Монду лишь пустые слова как и все твои лестные речи. И я не могу поверить в то, что Джинн на них купилась. Слова как пощечина. Дилюк сделал шаг вперед. Кэйа тоже. — То есть, ты не веришь мне и считаешь, что я специально её соблазнил? — хоть доверия между ними не было, но паранойя Дилюка начинала действовать на нервы. — Возможно, — Дилюк подошел вплотную и уставился противнику прямо в глаза. Кэйа не выдержал и медленно потянулся к воротнику сюртука. — Дилюк, иногда ты такой дурак, — почти разочарованно. — Отпусти, Кэйа, или это добром не кончится. — Я мог бы смолчать о подробностях моих отношений с женщинами, которые уж точно тебя не касаются, а вместо того стараюсь помочь, но как обычно выходит боком. А может, рассказать ей, что ты и есть тот самый полуночный герой, что смеется над Ордо Фавониус и действует без суда и следствия? Дилюк взял брата за края рубашки обоими руками и приблизился к лицу. — А может, это мне рассказать о твоем происхождении, Сэр Кэйа? — Ты не посмеешь. — Так же как и ты. Вокруг них начал клубиться пар от жара и холода, исходящего от напряженных перед схваткой тел. Температура в коридоре прыгала и на треск льда и жар пламени начали собираться рыцари. — Вашу мать, что здесь происходит?! Двери рывком распахнулись и из них пыхтя от гнева вывалилась Джинн. Кэйа наверно никогда не видел ее такой… злой? — Сейчас же прекратите! Дилюк резко отпустил воротник Кэйи и решительно направился навстречу, толкнув Джинн обратно в кабинет и перед тем, как захлопнуть за собой двери грозно посмотрел на Кэйю и прошипел: — Не смей входить. И дверь снова с треском захлопнулись. «Прескорбно» — подумал Кэйа. «Мало того, что петли нужно смазывать, так еще и, спасибо Дилюку, скоро часть дверей менять» Дилюк развернулся к Джинн, что ошарашенно уставилась на него не в силах понять, что происходит. Он что? Затолкал её обратно в кабинет? ЕЁ? Он подошел ближе, посмотрел в глаза и практически выплюнул: — Ты! С ним! Джинн в шоке расширила глаза. — Откуда ты знаешь? — Твой капитан кавалерии не умеет держать язык за зубами. Или не хочет. Но не волнуйся, знаю только я, — он отвернулся, — Надеюсь. Джинн вскинула руками, отошла к столу и мгновенно отшатнулась от него как от огня. Воспоминания были слишком свежи. От Дилюка это не укрылось. Он заскрипел зубами. — И как же часто у вас… это? — Тебя это не касается, — отрезала Джинн все еще возмущенная его поведением. Как ревнивый бывший муж он вторгается в ее кабинет и вешает обвинения не понятно в чем. Дилюк рыкнул и отвернулся. Конечно, его это не касается, но зачем тогда Кэйя все ему рассказал? Извинения? Хах! Как в такой атмосфере можно хоть слово произнести! И кому вообще нужно сейчас извиняться? — Один раз, — неожиданно ответила Джинн, и Дилюк поперхнулся. — Один раз? Зачем, Джинн? Почему он? Ты же знаешь, что с ним не будет будущего! Джинн гневно посмотрела на него с силой сжимая кулаки. Дилюк был в бешенстве, едва контролируя пиро, но и Джинн еле сдерживалась. Да как смеет он говорить о будущем, когда Джинн уже примеряла на себя его фамилию, представляла свадебную церемонию, а он ни слова не говоря исчез из города на целых четыре, мать его, года! Она скучала, лезла на стену от сумасшедших мыслей что тот погиб или в плену. Что его труп уже давно обглодали бродячие псы. Или что сейчас он лежит в объятиях с какой нибудь красавицей и шепчет о любви так, как когда-то шептал ей. — Я может быть люблю его! — выпалила она. — Что? — у Дилюка отвисла челюсть. У Кэйи, стоящего за дверью и внимательно слушающего разговор и оберегающего от лишних ушей рыцарей тоже. «А вот это уже не хорошо» — встрепенулся он и прислонился ухом к замочной скважине. — Да, Дилюк. Я люблю Кэйю, — более спокойно и уверенно повторила она и вздернула подбородок. Дилюк задышал как разъяренный бык. — Да он же! Ты же! Его нельзя любить! Ты даже не знаешь, кто он на самом деле! «А вот это вдвойне нехорошо — подумал Кэйа, нервно хватаясь за рукоять меча» Джинн шумно набрала в грудь воздуха и заговорила: — Кэйа — новый капитан кавалерии Ордо Фавониус, который с твоим уходом занял пост. Мужчина, который с твоим уходом стал мне верным другом, поддержкой и правой рукой. Да, черт возьми, он мне и… Дилюк задрожал от злости. — Не смей, Джинн! Не смей говорить что он замена мне. Джинн тяжело выдохнула и подошла к окну. К ее большому сожалению — Дилюк был прав. — В любом случае, произошедшее ничего не значит. Мондштадт — свободный город. Кэйа, Лиза и я так считаем, — более спокойно ответила она. — Лиза?! Он что, пока меня не было весь Ордо Фавониус перетрахал? Джинн показалось, что у нее слетела крыша. Последняя выдержка помахала ручкой и унеслась далеко и надолго. — Вот именно Дилюк — тебя не было! А я могу спать с кем хочу! Ты мне никто! — заорала она. Дилюка будто ударили тяжелым по голове. Он внезапно осознал, что Джин то права и винить ни её, ни Кэйю не за что. Да только слово это «никто» въедалось в мозг и сердце пропускало удары. — Никто? — Дилюк нервно сглотнул и сделал шаг навстречу к ней. — Убирайся из моего кабинета! Как ты смеешь после того как меня бросил заявляться сюда и указывать с кем мне спать?! Убирайся! На глазах Джинн начали собираться слезы, а голос сорвался, и это впервые с того момента, как Дилюк вернулся, что она в таком состоянии. Железная леди, Рыцарь Одуванчик, Львиное Сердце способное болеть. Он думал, что она изменилась. Что забыла. Отпустила. И смирился с этим сразу же как увидел её, исполняющую рабочие обязанности. Она сказала «хорошо, что ты вернулся» и отвернулась, раздавая поручения рыцарям. Неужели он настолько слеп? Ушел, поставив многоточие, но время решило за них, превратив в точку. Кто же знал, что так? Кто предполагал, что навсегда выжжены в сердцах имена — начало им с одной буквы — Дилюк и Джинн. Молча покидая поместье он не знал, что сказать. Да что вообще можно было сказать в той ситуации? Бросаясь в бой с агентами Фатуи он не знал, вернется ли домой. Сражаясь с иными противниками не знал, сможет ли выжить. Да честно признаться — он искал правосудия или смерти. В омут с головой. Перечеркнуть прошлое. За него перечеркнули, растоптали. Он выжигал пламенем самого себя, обнажая меч каждый раз как в последний. Первый год Дилюк мысленно просил перед Джинн прощения. На второй грустил, вспоминая с тоской то время — смех и радость, семья, любовь. Тогда все казалось проще — жизнь была проще. На третий год, когда он узнал что Джинн стала заместителем Варки он был горд за неё. И радовался, что она движется вперёд, в то время как он никак не мог отпустить прошлое. И лишь потом — на границе смерти осознал — не хочет умирать. Вот так безрассудно. Она бы не одобрила. И вернулся. И Дилюк одним рывком оказался перед девушкой, сгребая её в крепкие объятия и утыкаясь носом в волосы, которые спустя столько лет неизменно пахли парфюмом из шелковицы Ли Юэ, который однажды он ей подарил на семнадцатилетие. Этим запахом хотелось задохнуться, замереть во мгновении и никогда больше не отпускать дальше чем на шаг и дольше чем на миг. — Прости. Я не знал, что ты помнишь… нас… Он взял её лицо ладонями и притянул к себе, оставляя на губах робкий пробный поцелуй, собрал пальцами мокрые слезы и как можно нежнее для грубых рук мечника провел по щекам. Джинн, казалось, вот-вот упадет и Дилюк перехватил её за талию, утыкаясь лбом в её, и смотрел в любимые глаза что с таким трепетом распахнулись от неожиданности. А она вдруг резко обхватила его за шею, притягивая еще ближе и страстно прижалась губами, вырывая из Дилюка судорожный вздох и зажмуренные веки от боли и счастья одновременно. Прощает. Принимает. Услышав за дверью вместо криков довольное мычание сквозь поцелуй, Сэр Кэйа торжественно улыбнулся. Его рискованный план удался. Он знал — ничто так не раскрывает истинные чувства, как ревность. Пожертвовал их и без того сложными отношениями, лишь бы позволить Дилюку вспомнить то, что он похоронил в памяти вместе с кончиной отца — любовь. И эта любовь сильная, и неудержимая, нахлынула на них как лавина, сметая все рамки приличия. Их запах, дурманящий, родной, все тот же спустя время срывал крышу, заставлял дрожать от предвкушения того, что четыре года назад так и не случилось. Они были молоды, скромны и неопытны. Сейчас вся скромность летела в бездну вместе с одеждой в нетерпении срываемой руками, пальцами, зубами. Распухшие губы и дрожащие руки, вялые ноги и жар в животе. Они пытались дышать ровно, но это не было возможным. Дилюк дотронулся пальцами до корсета и Джинн замерла, посмотрев ему в глаза. Замочек медленно соскользнул вниз и корсет резко оказался откинутым в сторону и сбил собой лампу на столе. Этого никто не заметил. Взгляд Дилюка был припечатан к девушке, что глубоко дышала, и от этого её грудь вздымалась. Нежная, белоснежная и желанная. — Он, — Дилюк откашлялся, ибо его голос хрипел, — где он касался тебя? — стереть своими прикосновениями саму память о другом мужчине. — Все произошло очень быстро… иначе. Это просто секс, Дилюк. Дилюк пошатнулся и упал на диван, увлекая Джинн к себе на колени и накрывая губами её грудь. Как же сильно он об этом мечтал в свои семнадцать. Воспитанный по всем традициям аристократов он держал себя в руках, когда внутри него столько раз загорался огонь при виде этой девушки. Как же сильно он тогда ошибался… Все эти хваленые манеры ни черта не стоят в реальной жизни. Джинн гладила руками его плечи и грудь, очерчивала ладонями многочисленные шрамы и едва сдерживала слезы. Сколько раз он оказывался на грани смерти? Если бы он тогда не уходил. От Дилюка не укрылость её волнение, и он внимательно смотря ей в глаза привстал, крепко обхватил за талию и опустил на диван, нависнув сверху. — Я люблю тебя, — прошептал он, — Всегда любил и никогда не забывал. И горячие губы нетерпеливо прижались к её, выбивая стон. Дилюк горел, желал во что бы то ни стало овладеть ею и навсегда. Его руки нетерпеливо стянули с её бедер брюки, ниже, уперлись в сапоги и он отстранился, тут же судорожно вздохнув. Он впервые видел её голой. Прикусив губу, он снял сапоги и накрыл своим телом, устраиваясь между её ног, едва сохраняя остатки самообладания. — Дилюк, — прошептала Джинн, — Я хочу тебя, Дилюк. Её голос нежный, но настойчивый, дыхание сбитое и частое отозвались где-то в голове эхом. Воздух вокруг них заискрился. И она притянула его ближе, страстно целуя, проникая языком так бесстыдно, как не могла бы сделать старая Джинн, да только это была новая она, и давила на поясницу, заставляя упереться в её лоно. Дилюк зажмурился. Её хваленое спокойствие и рассудительность развеялось бурей, что сметет все на своем пути. К Кэйе больше не было претензий — эта девушка не настолько наивна. Эта девушка — ураган. Вихрь свободы и глоток свежего воздуха. И с ней Дилюк будет свободным. Джинн сама расстегнула его брюки, нетерпеливо стянула с ягодиц, пока Дилюк был в небольшом шоке. Насколько много он о ней не знает? Но мысли быстро прервались ощущением горячей мокрой плоти и он подался вперед, под её жаркий вздох где-то над ухом. — Л-ю-юк, — застонала она и это начисто сорвало ему крышу, вернув разум на место под руководством инстинктов. Он не знал, как пройдет их разговор, но такого исхода не мог даже предположить. Что его женщина, его, окажется настолько горячей и настойчивой, страстной и уверенной в себе. Да, на ней сказывалось отсутствие опыта, но кристально ясно — что будет потом… Открытие оказалось прекрасным как и сам момент. Он будто влюбился в неё заново. И снова. И каждый раз будет, открывая все новые и новые грани её характера, личности. Они оба так сильно изменились за эти годы. Ветер настойчивый, не терпящий возражений. Бесконечно уверенный и гордый. Гибкий и порывистый, неудержимый и освежающий. Она была такой. Пламя страстное, срывающее все запреты. Обжигающее и опасное. Стремительное напролом, освещающее тьму и дарящее надежду. Пророчащее смерть в неосторожных руках. Он был таким. Они сплетались телами жадно, старались заполнить пустоту в сердцах, что столько лет пожирала изнутри, тянула камнем на дно. И никак не могли отдышаться когда все быстро закончилось. Глаза в глаза, и оба знали — теперь этот взгляд будет принадлежать только им. — Не отпущу больше никогда, — шепчет Джинн. — Никогда не оставлю, — шепчет Дилюк. Губы прижались к губам, навеки клеймя собой. И снова страстно и жадно. Минутная заминка прежде чем вознестись до небес снова.

This is your moment, take to the skies, go.