Осталось за кадром

***

Кэйа Альберих и сестра Розария сидели вокруг костра в маленьком на скорую руку собранном лагере недалеко от Спрингвейла и уплетали сочную ароматную свежезажаренную кабанятину. Дорога с Драконьего Хребта хоть и занимает не больше дня, да только после утомительного сражения с лавачурлом было как то не охота возвращаться в город скорее. Да и не к чему — уже почти полночь. Более того, при себе у них оказалась бутылочка вкусного одуванчикового вина. И куда только Розария их прячет? На Драконий Хребет чтобы передать затворнику Альбедо припасы обычно отправляли Кэйю в паре с Эмбер, но девчушка оказалась занята на другом задании, а так как владельцев Пиро глаза Бога в городе больше не было (не Дилюка же просить о помощи) — оставались устойчивые к морозу крио: Розария и Эола. Эола… предпочитала работать одна да и её в городе днем с огнём не сыскать, как и Беннета (который являлся лишь к Барбаре в собор и вновь уносился навстречу новым синякам). А Кэйа же предпочитал компанию Розарии. Не без личной выгоды конечно же. Когда шашлык был дожеван, а Розария довольно развалилась около костра и закурила, Кэйа понял — время пришло. Он подвинулся ближе и пристроился бочком рядом, опершись о ладонь. — А ты знаешь, что Дилюк и Джинн снова вместе? — медленно заговорчески прошептал он. — Знаю. — А знаешь, благодаря кому? Розария тяжело выдохнула дым и лениво повернула голову к Кэйе. Он обворожительно улыбался. — Знаю. — Оу, твои способности к разведке впечатляют. Ты уверена, что не хочешь присоединиться к Ордо Фавониус и стать моей правой рукой? — А почему не левой? — усмехнулась Розария, — И вообще, может будет наоборот. — Ну, как минимум, я на службе дольше тебя. И я капита-а-ан, — протянул гласные Кэйа. — А я убивала еще до того, как тебе исполнилось двенадцать, Кэйа. Он незаметно дернулся от нахлынувших воспоминаний. Тогда он увидел молодую Розарию впервые на улице, ведущей в штаб Ордо. Грязную, израненную в разбойничьих лохмотьях и с Крио глазом бога в ладони. Безразличная ко всему она шла рядом с Варкой, что задумчиво поглядывал на неё и держался за рукоять меча. После, они с Дилюком случайно услышат о новой грубой сестре в соборе и никто кроме Кэйи не узнает в ней ту, что только недавно едва не отправилась на казнь. Разбойница. — Это не важно. Так… ты не хочешь узнать подробности о воссоединении двух любящих сердец? — Кэйа потянулся через Розарию и отнял бутылку, пригубил вино из горла. Она, конечно, отметила то, что Кэйа оказался к ней слишком близко для дружеского разговора. — Только если ты сможешь рассказать мне действительно что-либо новенькое, — Розария наглым образом отобрала бутылку обратно, сделала несколько глотков и затянулась, — Ты переспал с Джинн. Она призналась тебе, что до сих пор любит Дилюка. Ты рассказал об этом Дилюку, как всегда безрассудно рискуя остаться без башки. Думаешь, от меня укрылось то, как он носился за тобой по городу? Он так орал, что я думала — в этот раз точно тебя убьет. — Я быстро бегаю, — лишь развел руками Кэйа, — Дилюк конечно сильнее, но медленнее. Я знал риски. — И все равно подал ему информацию прямо в лоб. — Так ведь интереснее, не находишь? И как теперь чувство вины пожирает его за… хм… тебя. Розария усмехнулась. — Да насрать. Пусть учится разбираться в своих чувствах сам, чем с помощью человека, которого дважды уже чуть не убил. И… теперь они с Джинн квиты. Кэйа мимо ушей пропустил болезненные подробности и вновь отобрал бутылку. Звездное небо мерцало тысячами горящих звезд. Вдалеке сиял шпиль Мондштадтского собора, а рядом с Кэйей сияла Розария, задумчиво постукивая железными когтями друг об друга. Не одного Дилюка она свела с ума. Мужчин желавших оказаться между ее ног было море и все это море было наполнено мелкой рыбешкой, не стоящей и взгляда Розарии. Ожидала она рыбу покрупнее. Но, очевидно, это был не Дилюк. И Кэйа никак не мог понять, что нужно сделать и кем быть, чтобы завоевать её сердце. — Сестра Розария, я хочу исповедаться. Девушка удивленно подняла брови, повернулась и бросила окурок в костер. В ее глазах заплясал манящий огонь. Как, обладая видением крио она умудрялась быть такой горячей? Хотя, Кэйа конечно знал, как. Но КАК? — После того случая с Дилюком… Знаешь, нас связывают более лицеприятные отношения и я как верный собутыльник имел полное право быть выше в приоритете. Я… почему не я? — нервно усмехнулся он. Розарию, казалось, не тронула ни одна эмоция. Вообще. — Ты ревнуешь что ли? — Нет. Я просто не пойму, почему ты на меня не обратила такого внимания, как на Дилюка? — Кэйа не отводил пристального взгляда, стараясь понять девушку, поймать хоть какую-нибудь реакцию. Выходило скверно. Он видел лишь перманентную грусть в бездонных утомленных глазах. Розария отпила вина, задумчиво посмотрела вдаль. Намерения Кэйи ей были известны и ранее, но чувства… Лишь сейчас его настоящие чувства стали кристально чисты. Он старался улыбаться, но губы то и дело расслаблялись в мучительном ожидании ответа, а внимательный взгляд пронизывал до костей. Никогда ещё он настолько не хотел казаться серьёзным но при этом был. Спустя минуту она ответила: — Я люблю оставлять самое вкусное на десерт. Когда-нибудь… Она осеклась, поймав на себе хитрый пошлый взгляд. — Я решила, что ты мне нужен более как друг и собутыльник, чем наши отношения испортятся одним неосторожным поступком. Кэйа глубоко вдохнул свежий ночной воздух, на мгновение прикрыл глаза, и практически шепотом медленно заговорил: — Дорогая Розария, ты же старше меня на сколько? Пять? Нет — шесть лет? — Неважно, — резко ответила Розария и отвернулась. — Уж ты то должна знать, что сексом дружбу не испортишь. Если конечно, — он стал говорить еще тише, — это вообще дружба… Признание. Такое завуалированное, но оно было. И теплом отдалось где-то в области живота. Конечно, Розария хотела его. Просто предпочитала не обременять себя отношениями, связями, но с Кэйей… С Кэйей всегда не так как с другими. Он особенный. И, хоть они оба теперь были свободными детьми Мондштата, их объединяло гораздо больше скелетов в шкафу, чем казалось. Они были похожи. Кэйа навис сверху, заглядывая в глаза. Он подцепил пальцем ее подбородок и повернул лицом к себе, выжидательно наблюдая. На фоне ясного неба остроконечная звезда в его глазу сияла гораздо ярче остальных. Символ принадлежности растерзанной богами родине. Он сам сиял впервые искренностью неприкрытой и радостью от подаренного шанса. Они оба одиночки, заперевшие свои сердца за семью замками, отбросившие мечты о счастье, но… Кэйа… Неужели ты можешь быть таким? — Хм… Может ты и прав, — ответила Розария. Он коснулся кончиком носа её. — Так… Мои грехи отпущены, сестра? Могу я приступить к созданию новых? Ответом ему послужили приоткрытые губы и металлические когти что жестко прошлись по спине, и Кэйа понял — с Розарией все будет иначе. Она заметила его — маленького мальчика, что смотрел на преступницу не с ужасом, а сочувствием. Она заметила его — молодого парня что лучился светом, но только когда был в поле зрения других. Она заметила молодого мужчину, что потерял отца и брата в восемнадцать лет, обрел такой же глаз бога, дарованный за трагедию, но все равно продолжал улыбаться коллегам и горожанам так, будто привык терять. Она заметила его однажды в таверне, что долго смотрел на пустой стул напротив и задумчиво курил, усмехаясь самому себе. И она подошла к нему впервые не в силах оторваться от взгляда звездного глаза, что смотрел на неё с безразличием. Так смотрят грешники, которые не хотели бы вообще появляться на свет. Так смотрела она сама. Кэйа не спешил приближаться, медленно завел кончик носа в сторону и замер в миллиметре, отмечая ледяное дыхание женщины, что была настойчивой и нетерпеливой. Хотелось запомнить момент, растянуть подольше и насладиться сполна такими желанными губами, что потянулись ближе сами. Её рука легла на затылок и надавила. Дыхание замерло. Холодное. Лёдяное. И он склонился, жадно впиваясь в неё, хватаясь за бедро и прижимаясь ближе телом, ощущая морозную свежесть двух дыханий, смешанных и прерывистых. Плащ полетел в сторону, покатился в траву венец, зубы сорвали перчатки с пальцев, жаждущих почувствовать любимое тело, звякнула молния боди и клепки ремней, отброшенных подальше. Подлетела рубашка. Металл когтей снова прошелся по голой коже спины чуть болезненно, требовательно и Кэйа замер, с усмешкой отмечая её нетерпение. — Ты любишь, тц, — оружие мстительно больно впилось в кожу снова, — Пожестче? — Неужели ты такой нежный? — Розария удовлетворительно вскинула подбородок. — Вовсе нет. Просто обычно дамам нравятся обходительные мужчины. — Мне нравятся настоящие мужчины, Кэйа. Покажи, какой ты на самом деле. А в глазах горел огонь. И то ли пламя костра отражалось в радужках, то ли собственное пламя Розарии рвалось наружу исполнить самые сокровенные желания. И он был уверен — с Дилюком она такой не была. Розария, сестра собора Фавония, девушка с тяжёлой судьбой. Невероятно сильная и независимая. Во всем мире для него была только она. Кэйа потянул её перчатку, скатал к запястью, покрывая поцелуями сгиб локтя и резко сорвал вместе с железными кольцами, вышвырнув в траву. Затем вторую. Он перевёл дыхание и опустил взгляд на женщину. Все тело было покрыто шрамами, на коже рук, скрытой прежде перчатками, красовались небрежные старые разбойничьи татуировки. С детства боровшаяся за жизнь Розария имела полное право быть такой, какая есть. И строгость характера с отрицанием манер и резкость в словах не казались таковыми, зная — постоянно находясь на волосок от смерти ты несомненно выкинешь всю эту мишуру из головы. Ценности становятся другими. Кэйа понимал, но отличался от нее. И мог бы вполне составить компанию, да только многих целей добиться можно только дипломатическим путём. Именно поэтому, капитан кавалерии был правой рукой действующего магистра и её глашатаем, а Розария действовала из тени, не позволяя противникам даже осознать кто вообще их убил. Розарии почёт был не к чему. Грешники не ищут славы. Вот только он славы тоже не искал — просто делал свою работу. Кэйю резко притянули к себе холодные руки, затянув в страстный поцелуй, в один миг лишив всех мыслей. Розария требовательно начала стаскивать с его бедер брюки и он рывком сел рядом, снимая их вместе с сапогами. А затем обхватил руками её колени и развел в стороны. Кэйа прошелся губами по её бедру, желая прикоснуться к ней в самом чувствительном месте. — Кэйа. Он вопросительно посмотрел на неё. — Не нужно. Я равнодушна к этому. — Ты уверена, что не хочешь? — Определённо. Оставь это для молоденьких девочек. — Ну, как знаешь, — и подвинувшись выше с усмешкой, он запечатал губы Розарии страстным поцелуем. Холодные пальцы прикоснулись к нежной коже между бедер, что тут же отозвалось одобрительным вздохом. — Розария… — прошептал Кэйа на ухо и вёл влажными губами ниже, по шее, спускаясь к груди. Она пахла сигаретами и вином. Сталью и холодом. Опасностью и битвой. Тем немногим, что он бесконечно любил. Она как дикая кошка всегда знала себе цену и брала то что хочет и кого хочет, не отдавая взамен ничего. Ничего личного. Девушка тяжело вздохнула и внезапно оттолкнула Кэйю, ловко взобравшись сверху. Видимо, он медлил. Ногти прошлись по смуглой груди, оставляя ещё не царапины, но красные полосы и опустилась на него. Кэйа выгнулся от сладкой боли и долгожданного удовольствия, подмахнул бедрами навстречу. — Кажется, к окончанию я буду как решето, — заметил он и двинулся ещё раз, наклоняя Розарию к себе ближе. Глубокий французский поцелуй прервался почти начавшись и девушка принялась быстро и уверенно двигаться, зацепившись ногами за бедра Кэйи. Он позволил ей первое время вести, с восхищением наблюдал за жестами, реакциями, стараясь понять, что ей нужно. Как она хочет. И начал понимать. Ухватившись за её бедра, он резко подмахнул глубоко и Розария запрокинула голову, щурясь и остановилась. Вот оно что… Ещё раз. И ещё. И утянул за собой на землю. Они перекатились по траве, в смазанном поцелуе. Кэйа завис сверху, покрыл сильными укусами ее грудь. — Кэйа… Где ты? Где ты настоящий? Он замер. Он опять думает только о партнерше. И стал на колени, подвигая её ближе к себе и входя резко, страстно. Она прикрыла глаза, щурясь и сцепила пальцы на плечах, заставляя Кэйю ещё сильнее вбиваться внутрь и кривиться от непонятного удовольствия и боли от её ногтей. Он никогда еще не занимался сексом так — не щадя партнёршу, не сдерживаясь от сильных укусов, сжимая бедра до синяков. Вряд ли конечно у Розарии останутся синяки. Она была холодной везде, будто сам крио элемент слился с ней теснейшей связью, плотная синеватая кожа — броня от порезов и царапин. — Ты как роза… Такая колючая, — Розария царапала его грудь и бедра, требуя движений и Кэйа продолжал двигаться так жарко, как только мог и с наслаждением словил несколько первых стонов ледяной девушки. Ей нравилось. Настолько, насколько она вообще могла чувствовать эмоции — точно нравилось. И это было искренне. В глазах горел огонь страсти. Розария сцепила руки на его бедрах, чуть привставая на локти для ещё более глубокого вхождения и обронила несколько неловких стонов, зажмурившись от новых ощущений. Кэйа обнял её за талию и рывком склонился к ней, кусая за плечо и щурясь от кайфа. От несдержанности. От открытости. Он никогда не был собой, особо не интересовался собственными желаниями в постели, не отключал разум даже на миг, но сейчас он мутнел. Привычный холодный расчет наконец вырубался. Она просила показать настоящего Кэйю. Самоуверенного и ненасытного, резкого и сияющего. Вокруг него начали кружиться снежинки, темные пряди волос разметались, липли к груди, загорелой сексуальной коже. Твердый как лед, он держал ее крепко без возможности вырваться, тонкие пальцы впивались в талию болезненно и жадно, а острый взгляд пронизывал насквозь. Он улыбался краем губ, и эта зазубрина казалась опасной. Его лед настолько же прекрасен, насколько и коварен. Хотелось спросить — и кто же в итоге будет как решето? Розария уже не знала, но прикрывала глаза не в силах держать их открытыми. Он не старался доминировать потому что уже. Потому что смог. Редкий мужчина смог бы доставить ей такое наслаждение. И двигаться он стал медленней, в своем темпе, но резко, глубоко, будто издеваясь, продлевая эффект и это еще больше кружило голову. Это то, чего она хотела. Уверенности и превосходства. Розария протянула руку к его шее и потянула на себя в попытке перенять инициативу и лишь сильнее распалить его. Кэйа лишь ухмыльнулся перед тем как принять поцелуй. И тут же повалил на спину, впиваясь острыми зубами в шею. Розария вскрикнула. Впервые. От неожиданности и острого наслаждения, прошившего все тело до кончиков пальцев потому что он ускорился. А его ледяные руки перемещались по коже, царапали и искрились инеем. И было горячо, если бы не так холодно. Мучительно и прекрасно. Губы нежно переместились ниже к ключицам, правее по шее, к уху и под мочкой снова сильный укус, заставивший вскрикнуть и свести в судорогах ноги. Нежность, граничащая с опасностью. Он был такой. Обманчиво привлекательный, сияющий — на деле острый лёд. Хладнокровное оружие. И если бы знал Кэйа, что стонов Розарии удостаивался… никто. Возгордился бы. Конечно, она ему об этом не скажет. Но он слышал все и без слов, и это затягивало узел все сильнее. Вокруг них искрился иней, покрывший траву, отблескивал светом далеких звёзд. Это их время — ночь. Когда приоткрываются завесы таин, когда глаза смотрят в глаза и не видят лжи, когда можно хоть немного расслабиться и побыть собой, побыть свободными. Поймать иллюзию счастья. Без притворства. Ему так этого не хватало. Он сделал вздох чуть глубже чем обычно. — Розария. Та с трудом сфокусировала на нём взгляд и увидела темную затягивающую бездну во взгляде. Манящую и дурманящую что отозвалась морозом по коже и не от холода. Они как две глыбы льда — жестокие в своём естестве. Одинаковая суть вокруг которой слоями наросли разнообразные театральные маски. Так просто проще выживать. Создать иллюзию другой личности. Ни любви ни тоски ни жалости. Только долг. И все же — одиночество — смысл понятный каждому. Розария прикрыла глаза. Она увидела то что хотела. Кэйа держался насколько мог, они занимаются сексом уже достаточно долго, интенсивно и быстро и лишь регулярная половая жизнь позволяла такую выдержку. Розария расцарапала уже всю спину, заморозила ладонями лопатки и дышала обжигающим морозом. — Ты… — Да, — выдохнула Розария. И Кэйа ускорился, рвано дыша, и запрокинул голову в кайфе. Те скудные стоны Розарии оказались пиком её наслаждения. Непривычно.

***

Розария откинулась на траву, будто ничего не произошло, затянулась сигаретой и принялась задумчиво разглядывать звезды. И… едва ли они могли сравниться со взглядом обращённым на неё. — Розария. Что… теперь? — спросил Кэйа, когда оделся и присел рядом. — Что теперь? — безразлично ответила она. Кэйа на миг замер, закрыл глаза и улыбнулся. Конечно. Что это меняет? Они оба все понимали. Все что нужно знать уже прочитано между строк. — Ну и кто лучше, а Розария? Дилюк или я? — он ехидно ухмыльнулся. — Опять ты? — посмотрела на него Розария будто перед ней возник совершенно другой человек, — Не скажу. А… почему ты решил «исповедаться» только сейчас? Не будь инцидента с Дилюком, ты, кажется, и не завел бы такой разговор, — она крепко затянулась сигаретой. А затем повернулась и встретилась с искренней улыбкой Кэйи. Она отличалась от обычных, стандартных. И непроизвольно улыбнулась в ответ. — Не знаю. Ревность? — развел руками. Кэйа приблизился и оставил на ее губах нежный почти робкий поцелуй. Страсть была до. Он ухмыльнулся, глядя в глаза. — Итак, кто лучше? — Не скажу. — Почему? — Потому. — Эх, — вздохнул Кэйа и посмотрел в сторону города, — Выпьем? — А давай, — ответила Розария. Кэйа помог ей одеться (не без украденных поцелуев конечно же) и они направились в Долю Ангелов с намерением и дальше смущать бедного излишне правильного Дилюка своим присутствием. И лишь приблизившись ближе к городу молча разжали переплетённые пальцы.

***

В таверне было шумно, Дилюк стоял у барной стойки и периодически косился на парочку, что сегодня была необычно молчалива. Догадывается? Кэйа не знал. Но, Дилюк был весьма проницательным. Переведя глаз на Розарию, он столкнулся с излишне внимательным взглядом. Та смотрела не отрываясь… как в тот самый раз. Она заговорила: — Кэйа, ты в курсе, что я знаю, кто ты такой на самом деле? Мужчина в ответ лишь засмеялся. — Конечно в курсе! Ну ты и насмешила! Вот только не надо про «Я оторву тебе голову если предашь Монд». Мы с Дилюком это уже проходили, — Кэйа передразнил холодный тон брата и стер выступившие веселые слезы. Конечно, он был в курсе. С того самого момента, как Розария впервые присела к нему за столик в таверне и слишком внимательно посмотрела в глаз. Она тогда сказала «Звезда… это интересно» и задумалась. А потом заказала им вино. Так началось знакомство нового капитана кавалерии и сестры собора спустя пять лет после первой встречи. Розария в ответ мягко улыбнулась. Она знала — Кэйа никогда не предаст Мондштадт по своей воле. А если не по своей — она будет рядом. И сделает все что от нее требуется.