Часть 5. Plat de résistance.
3 августа 2021 г., 17:21
«Её аромат преследует меня даже во сне.
Это как самый изысканный парфюм,
который я когда-либо встречал.»
Приглушённое серыми облаками утреннее солнце неприятно резало глаза. За окном слышалось оживление: город кипел жизнью. Одни торопились на работу, другие в школу, а третьи сидели в кафе и, попивая тёплый кофе с круассанами, наблюдали за всем этим движением. Где-то вдалеке слышался вой сирен — очередной рейд CCG? В комнате было по-осеннему прохладно и свежо. Неохотно девушка вылезла из-под тёплого одеяла, встала с кровати, потянувшись выглянула в окно. На мгновение ей показалось, что она увидела знакомую фигуру с волосами цвета фиалки, но видение исчезло так же быстро, как и появилось. Юки направилась в гостиную, ожидая увидеть там Джузо. Но вместо него Юки нашла записку, в которой говорилось, что парень отправился на работу и что он будет рад, если девушка задержится у него до приезда родных. На столике у дивана стояла кружка ромашкового чая и тарелка омлета со шпинатом. Всё это пахло безумно вкусно. Рядом лежала небольшая коробочка с таблетками RC-супрессантов — стандартная мера предосторожности для всех сотрудников CCG. Увидев этот замечательный завтрак, девушка подумала, что было бы неплохо приготовить Джузо ужин в знак благодарности за заботу. Взяв в руки чашку с чаем, Юки заметила на её дне странный узор, напоминающий маску. Она моргнула, и узор исчез, оставив после себя лишь чувство смутной тревоги. Мир вокруг казался таким обычным, но Юки знала — за этим фасадом скрывается жестокая реальность, полная опасностей и тайн. И Джузо, со своей странной добротой и скрытым безумием, был её единственным якорем в этом хаосе. Быстро приведя себя в порядок, девушка оделась и выдвинулась к автобусной остановке. Дождавшись нужного автобуса, она села на место в последнем ряду и принялась разглядывать проплывающую за окном вереницу высоких домов. Из пробегающих мимо ресторанов играла музыка. И даже доносился запах карри, смешанный с чем-то металлическим. Она вышла у поворота на знакомую улицу и пошагала к родному гнёздышку, постоянно оглядываясь по сторонам. Уже дома девушка приняла душ, собрала сумку со всем необходимым и, взглянув на часы, поторопилась к выходу. Перед тем как уйти, она на мгновение задержалась у зеркала, рассматривая свое отражение. Ей показалось, что за эти дни она изменилась, словно тень опасности оставила на ней свой след. Отворив дверь, Юки заприметила на своём пороге дорогие идеально вычищенные ботинки. Постепенно поднимая озадаченный взгляд, девушка анализировала стоящего перед ней человека. Высокий, стройный мужчина лет 22-ух. Аккуратно зачесанные пурпурные волосы, идеально ровный пробор. Безупречно выглаженный итальянский костюм. Тонкие черты лица и завораживающий взгляд. От него исходил тонкий аромат дорогого парфюма, под которым Юки уловила знакомый запах… фиалок? Сердце Юки замерло. Пурпурные волосы… Это не мог быть тот самый гуль, верно? Но что-то в его глазах, какой-то хищный блеск, заставило её похолодеть. Она почувствовала, как ладони покрылись холодным потом, а в горле пересохло. Инстинкты кричали об опасности, но она не могла пошевелиться, словно кролик перед удавом. Мужчина неотрывно смотрел на оторопевшую девушку с как будто гипнотизирующей улыбкой. Его чарующие глаза были того же цвета, что и волосы. Юки не могла оторвать взгляд от элегантного и очаровательного мужчины. — А… — растерялась Юки, — вам нужен мой отец? — Почему-то ей сразу подумалось, что это очередной коллега папы. — Non, ma chérie, — проговорил незнакомец с лёгким французским акцентом, — я здесь ради вас, моя дорогая Юки-чан. — Его голос, приятный на слух, глубокий, низкий и немного томный, заставил её кукольное личико затрепетать. — Простите? — потупив глаза, переспросила девушка, при этом слегка прикрыв дверь, давая незнакомцу понять, что не доверяет. — Я пришёл за вами, — мужчина театрально выставил руку, словно приглашая на танец. — В прошлый раз наше… дегустационное свидание было так грубо прервано. Но теперь, — его глаза блеснули, — нам уж точно никто не помешает насладиться этим изысканным моментом. — Чего? Простите, но вы вообще кто? — возмущенно спросила девушка, не до конца осознавая происходящее. — Moi? — мужчина картинно приложил руку к груди, явно наслаждаясь моментом. — Вы разбиваете моё сердце, ma petite fleur. Неужели вы забыли вкус нашей первой встречи? — Ч… Что? — заметив его театральное негодование, девушка смягчила тон, но её рука незаметно потянулась к телефону в кармане. — Я ваш принц, — произнёс он, растягивая каждое слово, словно смакуя дорогое вино. — Ваш Гурман, жаждущий отведать самое изысканное блюдо в этом mundus delectamentum. Эти слова, казалось, звучали вечность. В ушах Юки зазвенело, сердце забилось чаще, а к горлу подступил комок. Она изо всех сил старалась держать себя в руках, но паника взяла своё, и мужчина заметил, как девушка дрогнула. Его ноздри расширились, словно вдыхая аромат её страха. Она впервые видит его так отчётливо. Так точно… будто годы болезненного забвения никогда не существовали. Каждая черта его лица, каждый изгиб губ, каждый оттенок его глаз — всё вдруг обрушилось на неё лавиной возрождённых воспоминаний. Голос Цукиямы, который она так долго не могла вспомнить, теперь звучал в её ушах с пугающей ясностью, словно он всё это время шептал ей на ухо. А его запах — тонкий аромат дорогого одеколона, смешанный с чем-то металлическим и опасным — вдруг заполнил её ноздри, вызывая головокружение и дрожь. Юки почувствовала, как её разум, словно предатель, сдаёт бастионы забвения один за другим, впуская обратно всё то, что она так отчаянно пыталась похоронить в глубинах подсознания. Каждое возвращённое воспоминание было острым осколком, впивающимся в её душу, разрывая хрупкую ткань спокойствия, которую она так долго и старательно плела. В этот момент она поняла, что её психика не стёрла воспоминания, а лишь спрятала их, как прячут опасное оружие. И теперь, когда замок сломан, всё вернулось — ярче, сильнее и страшнее, чем когда-либо прежде. — Ah, questo profumo di paura! — воскликнул он, прикрыв глаза от удовольствия. — Какой букет эмоций! Какая глубина вкуса! Тихий ужас накрыл Юки с головой, руки предательски тряслись как в лихорадке, а ещё слегка влажные после душа волосы встали дыбом. Она поняла, что перед ней стоит не просто гуль, а тот самый монстр, и он пришёл закончить начатое. Мужчина шагнул через порог и, прильнув к тонкой шее девушки, вдохнул пленительный запах плоти, испытав эйфорию от аромата чистоты и невинности. Он закрыл глаза, вскинув голову кверху, словно дегустируя изысканное вино. — Ah, cette odeur… Magnifique! — проведя длинными пальцами по острым ключицам несчастной, резким движением мужчина схватил девушку за воротник и впился носом в пульсирующую глотку. — Это хрустальная, прозрачная душа, таких как ты мало. Ты та самая perla preziosa в толпе, которую я так долго искал! — почти пропел он, его голос дрожал от возбуждения. Юки стояла перед ним, ничего не видя, не слыша и не чувствуя, кроме того, что в ушах звенело, а зубы щелкали немилосерднейшим образом. Она надеялась, что это не наяву. Но это был не сон, не фантазия, а судьбе действительно угодно было привести её в этот страшный день к этому монстру. Бедная девушка, дрожавшая от страха, обводила кругом отчаянный взгляд, ища хоть какой-нибудь путь к спасению. Нащупав ключи в кармане, рывком Юки воткнула острый конец в шею мужчины. Тот издал едва слышный стон и схватился за горло, его глаза расширились от удивления и… восторга? — Bravissimo! Какой неожиданный поворот! — Прошептал он, облизывая губы. Кинувшись в глубь дома, она не нашла ничего лучше, кроме как спрятаться в своей комнате под кровать. Только оказавшись там, Юки поняла, что это была плохая идея. — Зря ты так со мной, ma princesse, — вытирая кровь белоснежным платком, начал мужчина, его голос эхом разносился по дому. — Как ты со мной, так и я с тобой. Но не волнуйся, я ценю хороший вкус… во всех смыслах. — Изящно сложив платок и оставив его на тумбе, он направился по следам своей жертвы, напевая себе под нос арию из оперы. — Где же ты, mon petit plat principal? — пропел он, входя в комнату Юки. — Давай же, выходи. Я обещаю, это будет… незабываемо. Юки, сжавшись под кроватью, зажала рот рукой, чтобы не закричать. Она слышала, как его шаги приближаются, медленно, методично, словно он наслаждался каждым мгновением этой жуткой игры в кошки-мышки.***
Звон в ушах заставил девушку очнуться. В горле пересохло, а всё тело казалось настолько тяжёлым, будто на неё навесили массу железных цепей. Попытавшись пошевелиться онемевшими конечностями, Юки испытала дикую боль в запястьях. С трудом открыв присохшие веки, девушка потеряла дар речи. Она находилась в огромном ярко освещённом помещении. На против находилась алюминиевая дверь. Сама Юки в белом платье, в которое было на ней в день всех влюблённых на побоище, сидела в ржавом прикрученном к полу стуле, который при любом шорканье бёдрами царапал и сдирал мягкую кожу. Ноги были прикованы к ножкам, а руки скованны наручниками за спинкой стула. Через силу терпя неумолимую боль девушка попыталась пошевелить пальцами и почувствовала, что вены на запястьях вздулись. Наручники слишком сильно давили, из-за чего кровь перестала поступать к пальцам и конечности медленно, но верно начали синеть. Потрясся головой Юки попыталась прийти в себя, но она по-прежнему плохо видела и испытывала жуткую боль по всему тело. От испытанного девушка, хрипя издала тихий стон. На глаза наворачивались слёзы, во рту пересохло, разум затуманился, к горлу подступил ледяной комок. Внезапно послышались раскатистые удары алюминиевой двери, и по помещению эхом разнеслась знакомая ей симфония Арчибальда Джойса… «Осенний сон». Мелодия, словно шелест опадающих листьев, наполнила пространство вокруг Юки. Нежные переливы скрипок рисовали в воздухе картины золотых аллей и багряных закатов, а мягкие аккорды фортепиано напоминали о тихой грусти уходящего лета. Каждая нота этого вальса, пронзительно чистая и хрупкая, словно осенняя паутинка, проникала в самое сердце Юки, вызывая непрошеные воспоминания. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок — эта мелодия всегда ассоциировалась у неё с Цукиямой, с теми редкими моментами, когда его жестокость уступала место почти нежной меланхолии. Музыка нарастала, заполняя собой каждый уголок помещения и сознания Юки. В этих звуках ей слышался шёпот Цукиямы, его тихий смех, шорох его шагов по ковру из опавших листьев. «Осенний сон» превращался в кошмар наяву, из которого, казалось, невозможно было вырваться. Юки замерла, боясь пошевелиться, словно любое движение могло разрушить хрупкую иллюзию безопасности. Она знала, что где-то за пределами этой музыки, за гранью этого осеннего сна, её ждёт реальность, возможно, ещё более пугающая, чем воспоминания, которые пробуждала в ней эта мелодия. Девушка подняла напуганные и в тоже время ничего непонимающие тусклые глаза. Щурившись, Юки пыталась разглядеть хоть что-то, но чётко она ничего не видела. Лишь размытый силуэт, который стоял в паре метрах от неё. Затем силуэт наклонился к её лицу, и через полминуты зрение пришло в норму, и девушка разглядела знакомый чарующий взгляд. Юки была ослаблена и поэтому, как после долгого дневного сна, до неё плохо доходила какая-либо информация. — Bonjour, ma chérie, — мужчина нежно провёл кончиком пальца по её щеке. И в следующее мгновение девушка дрогнула. Открыв рот, она издала беззвучный крик и глухой булькающий от сухих слюней стон. Разом её онемевшее состояние сменилось истерикой. Кусая в кровь губы, она дёргала вывернутые руки, из-за чего наручники резали кожу запястий. Она пиналась, шоркая ногами об острые отслаивающиеся куски железа на стуле, которые раздирали плоть. Выпученные глаза выражали ужас. Она билась в агонии, извиваясь и нестерпимо вопя от ужаса. Минуту спустя вопль сменился хрипом и бульканьем. Бледная, как мел, девушка обмякла. Ноги и руки были в горячей липкой крови, кожа лопалась, всё тело горело. Она испытывала невыразимый ужас, смертельную муку. Всё это время мужчина пристально с улыбкой наблюдал. — Какой изысканный аромат исходит от вас. Позвольте вновь представиться — Цукияма Шуу, ценитель прекрасного во всех его проявлениях. Он сделал паузу, словно смакуя moment, затем продолжил: — Знаете ли вы, что ваше присутствие подобно редчайшему деликатесу? Оно пробуждает во мне желание… насладиться этим уникальным вкусом жизни. Ах, какое это будет гурманское удовольствие! Цукияма обошел комнату, театрально жестикулируя: — Представьте себе симфонию ароматов, palette чувств, которую мы могли бы создать вместе. Это было бы произведение искусства, достойное лучших галерей мира! Он снова приблизился к ней со спины и, прильнув к уху, понизив голос до драматического шепота, произнёс: — Позвольте мне стать вашим гидом в мир утонченных ощущений. Je vous promets, вы познаете такие грани existence, о которых прежде вы и не подозревали.
