Часть 6. Surprise.
14 июля 2022 г., 15:27
«Юки — моя величайшая загадка.
Чем больше я узнаю её, тем сильнее жажду разгадать.»
Лёгкий запах травы. Яркое, тёплое солнце. На шее младшего брата Лайта навешены венки из чисто белых ромашек, сплетённых Юки. Брат с сестрой играют в салочки с соседскими детьми. Их звонкий смех разносится по всей поляне. Неподалёку бабушка, укрывшись от жаркого солнца в тени раскидистой яблони, перебирает жимолость, отделяя ягоды от листьев и жучков. Вечером она сделает из неё варенье для своих любимых внуков. Очнувшись от дремоты, Юки поняла, что по-прежнему пленница. А эти ласковые прикосновения ветра, тепло солнечных лучей и смех брата всего лишь сладкий сон. Юки уже не ориентировалась во времени, ведь комната была полностью изолирована от солнечного света, и девушка лишь считала приходы мужчины, которые оповещали о наступлении следующего дня. Всё тело неумолимо болело из-за чего лицо девушки периодически кривилось. С похищения прошло около трёх-четырёх дней. Когда её похититель появлялся девушка не могла сдержать слёз, в её глазах читался тихий ужас, ведь перед глазами стоял столик с различными хирургическими инструментами и ей представлялось как он выдирает ей ногти, или зубы, или съедает её по кусочкам. Но ничего не происходило, мужчина лишь нежно гладил узницу по волосам, изливал ей свою душу, вглядывался в её глаза цвета весенней травы и с грохотом скрывался в темноте алюминиевой двери. В этот раз мужчина слишком близко к спинке поставил столик и Юки могла кончиками пальцев коснуться ножки стола, но это по-прежнему никак не могло ей помочь, ведь руки были в наручниках, и девушка уже почти не могла шевелить пальцами. Спустя час или больше, брюнетку посетила мысль. За время, проведённое здесь руки совсем исхудали, и они вполне могли бы выскользнуть. Не раздумывая более, Юки начала резать вены запястья правой руки о острые концы наручников. Спустя минуту кровь закапала на белый кафель. Разрез получился очень глубоким и скорее всего латеральная и медиальная вены были повреждены. Юки начала вытягивать руку из-за чего наручник зацепился за край разреза на линии межкостного сустава и потихоньку рвали мягкую кожу, снимая её как перчатку. Наконец вытянув руку, девушка взглянула на ладонь, где болтался огромный оторванный кусок мяса. Руки были свободны. Прижав правую к груди, Юки принялась освобождать ноги. Схватив левой рукой со столика первый попавшийся острый предмет, кривясь от боли, начала ковырять кандалы. С трудом просовывая скальпель в место скрепления железяк девушка приоткрывала кандалы и вытаскивала ноги. Поднявшись со стула мучений, Юки подбежала к двери, которая вела к выходу. Прислонившись к белой как чистый лист стене девушка страдательно закрывала глаза и ёрзала от боли и слабости, прижимая к груди скальпель. В скором времени за дверью послышались шаги. Затем дверь с грохотом начала открываться, и в проёме показалась маска прислуги. Юки с последних сил ударила молодого паренька в шею скальпелем, тот упал. Белоснежные как снег плитки окрасился в красный, и паренёк в смокинге испустил последний вздох. Девушка настороженно вошла в тёмный коридор с длинной лестницей вверх. Стены были из серого камня, как, собственно, и пол, на котором лежал старенький потрёпанный ковёр. Босыми ногами Юки начала подниматься по ледяным ступенькам. По пути девушка заметила большое количество развилок, которые вели в темноту, откуда доносились жалостливые стоны и тяжёлое дыхание. Поднявшись, девушка предстала перед небольшой двойной дверью из красного дерева. Две позолоченные ручки ослепительно блестели. Дрожащими руками Юки приоткрыла её. В глаза ударил ослепительно яркий свет, и на пару секунд девушка ничего не могла разглядеть. Юки вышла в длинный коридор, по левую сторону которого шли вряд панорамные окна и большие белые горшки с багровыми розами. За окнами виднелся цветущие сад. Идеально выстриженные кусты, белый фонтан с кристально чистой водой, цветочные клумбы, садовая скамейка, изящно вырезанная из дерева. По правую сторону была деревянная г-образная лестница, ведущая на второй этаж, а на стенах развешены портреты, на которых был изображён Шуу, во всей своей красе. На одной из картин он был ещё совсем юношей. Смеющийся взгляд, широкая счастливая улыбка, на щеках румянец. Невольно разглядывая этот портрет, Юки улыбнулась и перевела взгляд на картину побольше. На ней же был изображён совсем другой человек. Фиолетовые глаза выражали равнодушие, строгость и жёсткость. На его губах был изображено подобие улыбки. Выпирающие скулы, впалые щёки, бледная как мел кожа. Циничный, властительный и деспотичный мужчина смотрел на неё с холста, который ей тут же напомнил тот невероятно нежный танец. Шаги в конце коридора заставили её очнуться от раздумий, и Юки тихонько поднялась на второй этаж и присела возле перил. Второй этаж выглядел как небольшое помещение, обклеенное красными обоями, в котором находилось пять или шесть дверей. Прислушавшись к шагам Юки, поняла, что это служанка. «Господин? Вы уже вернулись?» Пленница, услышав, как служанка начала подниматься, забежала в первую попавшуюся комнату и заперлась. Девушку потряхивало от страха. Обернувшись, она поняла, что это кабинет. Напротив, было большое окно, наполовину прикрытое тяжёлыми бардовыми шторами, но это совсем не мешало солнцу освещать каждый уголок помещения. Чёрное кожаное кресло и дубовый рабочий стол. По правую и левую стороны в ряд от двери и до окна выстроились книжные полки. На столе красовалась куча бумажек и чёрный дисковой телефон. Увидев, его девушка тут же кинулась набирать номер полиции. Прокручивая номеронабирателя, Юки услышала, как к дому подъехала машина. После долгих гудков на другом конце провода послышалось уставшее «Ало?» — Помогите, — шёпотом начала Юки, — прошу, мне нужна помощь. — Голос полицейского тут же приобрёл серьёзный тон. — Как вас зовут? — Юки, — захлёбываясь в собственных слюнях повторяла девушка, — Юки Каваками. Прошу, меня похитили! — Где вы находитесь? Кто предполагаемый похититель? Вы его видели в лицо? — Это гуль! — Юки уже почти переходила на крик. — Его зовут Шуу Цукияма. Он держит меня в своём подвале. Помогите! — Девушка уже совсем кричала, когда услышала разговор служанки за дверью. — Хорошо мы обязательно вам поможем. Вы ещё можете оставаться на линии? — Но Юки уже не могла ответить. Дверь кабинета распахнулась и в комнату вошёл Шуу. Он был на удивление спокоен. Ни капли эмоций не проглядывалось в его рассудительных глазах. Юки подняла наполненные ужасом глаза. Цукияма подошёл к девушке. Трубка телефона, из которого до сих пор доносились тревожные вопросы полицейского, выскользнула из руки брюнетки и звонко стукнулась о стол. Мужчина взглянул на окровавленную руку девушки, которую она изо всех сил прижимала к груди и припадочно тряслась. Достав из кармана пиджака платок, мужчина обмотал его на ладонь бледной как мел девушки. Белоснежный платок тут же окрасился в красный. Цукияма легонько подтолкнул замороженную девушку в сторону выхода. Ведя её в подвал и усаживая в то же кресло, он не сказал ни слова, что заставляло Юки нервничать ещё больше. Он приказал прислуге убрать весь бардак одним взглядом. Парни в масках вытирали кровь с босых ног девушки и лишь изредка жалостливо посматривали на её измученное лицо. Цукияма же всё это время стоял в стороне и наблюдал. Всё тем же холодным взглядом. Когда прислуга закончила и покинула помещение, Шуу подошёл к пленнице и, взяв со стола иглу с ниткой, аккуратно развернул порванное запястье девушки, пришил болтающийся кусок мяса на место и снова заковал девушку. Сложив окровавленный кусочек ткани в карман чёрного пиджака, мужчина направился к выходу, сказав: «Сюрприз состоится.» Прошло ещё пару дней. При виде Шуу девушка больше не тряслась от страха, но чувствовала подвох. В один из дней мужчина с особым трепетом ворвался в помещение. Он яростно заставлял прислугу побыстрее тащить какой-то большой синий сундук. Его поставили прямо перед лицом Юки. Прислуга вышла с грохотом закрыв дверь. Гуль радостно подошёл к девушке. — Ma chérie, я приготовил для вас изысканный сюрприз, — его глаза смеялись то ли искренне, то ли с насмешкой, Юки не понимала. — Какой ещё сюрприз? — Хрипя спросила пленная. — Знаете ли вы, что истинный гурман способен оценить не только вкус, но и аромат, текстуру, визуальное представление блюда? — он сделал театральную паузу. — Три года я наблюдал за вашей жизнью, словно дегустируя самое изысканное вино. Каждый ваш день был подобен новой ноте в сложной симфонии ароматов. — К чему вы клоните? — Юки пыталась скрыть дрожь в голосе. — Ah, ma chère, я задался вопросом, — Цукияма приблизился, понизив голос до драматического шепота, — способны ли вы по-настоящему оценить то, что имеете? Вашу семью, друзей… Меня? — Не смейте говорить о моей семье! — На этот оскал мужчина лишь рассмеялся и, присев на сундук, посмотрел на неё взглядом полным безумия и безрассудства. — Exquis! Ваши эмоции подобны острому соусу, пробуждающему самые яркие вкусовые ощущения, — Цукияма театрально взмахнул рукой. — Но представьте мир, где существую только я и вы. Разве это не было бы самым изысканным гастрономическим опытом? — Он встал, обходя помещение. Стук каблуков звоном раздавался в ушах Юки. — Вы безумны, — прошептала Юки. — Безумие? Non, ma chérie. Это высшая форма искусства, — Цукияма улыбнулся, его глаза сверкнули опасным блеском, он подошёл к сундуку. — И вы станете его частью, хотите вы этого или нет. — Мужчина достал ключ из кармана брюк и вставил в замочную скважину сундука. — Два дня назад ваши родители вернулись в Японию. Они забрали ваших братьев от бабушки и приехали домой. Как же их там зовут? Кажется, Лайт и Мацуо. И почему-то только сейчас Юки заметила, что из-под сундука виднеется алая кровь. Крышка со скрипом открылась и ударилась о керамическую плитку пола — Я к ним вчера зашёл на чай. — Девушка вздрогнула. — Ох, ваша мать так горевала. — Нет. — Тихо шепнула девушка, судорожно скользя взглядом по содержимому сундука. — Боюсь, она больше не сможет пролить слёз. Ваша douce мать… — Нет… — Ничего не разобрать. Всё в крови. — Отец… — Нет! Нет! Нет! — Отчаянно, захлёбываясь в слезах и срывая голос до хрипа, повторяла Юки. — И младшему братишке Мацуо, — Цукияма любезно вытащил голову младшего брата. — Нет! — Повторяла она снова и снова, продолжая мучить себя и смотреть. Растерзанные в клочья конечности, перекошенные лица, с застывшим ужасом в глазах. Кровь. Много крови. Она пыталась вдохнуть, но каждая попытка прерывалась судорожным всхлипом. Горло сжималось, не пропуская воздух. Каждая новая волна рыданий накатывала с новой силой, не давая возможности успокоиться. Юки чувствовала, как теряет контроль над своим телом, отдаваясь во власть захлестнувшего ее горя. Реальность ускользала от неё. Перед глазами всё поплыло, краски смешались в размытое пятно. Звуки стали приглушенными, словно она оказалась под толщей воды. Тело потеряло вес, и Юки ощутила, как проваливается в пустоту.
