Ареопаг

Солнцу подвластны великий и малый. Народы под светом Сеют зерно, колосья сбирают, а собрав – веселятся и пляшут, Чтут златокудрого Гелиоса, с другими богами вровень поставив. Жёны крестьян тянут песни, руками сухими зерно подбирают, Мужья в поте лиц серпами пшеницу сжинают – сверкает металл Над полями зелёными. Солнце ведёт всех людей, великих И малых. На красной меди играют лучи, когда мужи, что других Превыше благородством отмечены, возвдвигают рати на жатву - Не переспелых колосьев, но целых племён человечьих. Солнцу подвластны кровожадные рати – каждый солдат, Будь он благородный аттический всадник или дикий фракиец, Вместе с солнцем встаёт. Только легкокрылая Эос врата брату- Солнцу откроет, как тут же должно солдату явиться, облачившись В доспех и шелом конегривый. Рати людские на битву идут Чем раньше – тем лучше. Наступит ночь, и тьма Нюкты великой Сгонит с полей их вернее, чем вражеский лучник, и Таната лик Страшнее всего в темноте. Свет Гелиоса хранит их от страхов И бесстрашие буйное в сердце вселяет, смятенье гоня. И вой каждый, крича и копьё сотрясая, за солнцем следует. Под солнца сиянием кипят и бурлят самые страшные брани, И за то Арес Гелиосу-солнцу вовек благодарен. И в жертву приносит Ему человеческий род – мужей пышнопоножных данайских иль Троянские рати, не важно ни солнцу, ни богу. Все гибнут в сраженья Полях, великий и малый равно во прахе, простёртые, недвижимо Лежат. Равно свежая кровь их сверкает, красно-шафранная, на Чёрных камнях иль пышных лугах илионских. Равно их лица Агонией сводит, когда Морос им мраком отцовым глаза осеняет, А Керы в бычьи шеи вгрызаются, разрывая жилы и мясо. Равно в исступление впадают все те, в которых Арес жажду Убийств укрепляет, вдохновляя на смерть несущие подвиги. И рати мужей погибают друг у друга на копьях – под дождями Из стрел медножальных, под коней копытами в квадригах Гремящих. И рада Эрида раздору, что деется под солнца лучами. Скольких мужей в летах самых ярких, сколько юношей милых Погибает под копытами Ареса коней, яростных Борея и Тисифоны Детей! Тот юноша златокрудрый мог бы сына родить, детей воспитать Получить от отца в наследство корабли тонкостанные и возить На них оливы и масло, и на средства свой град укрепить и воздвигнуть Афине святилище пышное. Тот муж в летах выживет, через сечу Пройдя, но детей потеряет, и жену в доме не найдёт – угонят Её в рабство соседи, вдруг решившие полис взять. Сколько нитей Прекрасных, кои Мойры могли бы вплести в узор благородный, Обрывается на сражений полях, под ликом триумфатора-солнца! Сколько героев могли бы родить эти мужи, сильнее и крепче, Чем сами они! Сколько храмов воздвигнуть, сколько выделать Масел и кораблей превосходных! Сколь бы велик был человек, Если б не Ареса промысел! Уж верно тогда человечьи потомки Воздвигли бы Гелиосу монумент до небес, и пели бы славу ему Не только крестьяне. Сколько бы жертв приносилось богам На Олимпе, если дать только волю людям этим, коих Керы уносят! Как скоро бы люди сии, сильнее и крепче, чем отцы их, забыли Про богов Олимпийских? Разве не сами они строят свои корабли И статуи до небес высекают? И стремительно забудут они имена Державной Геры и Эгиоха Зевеса, самой Афины Паллады и Аполлона, богов стреловержца. И гордыня прорастёт в людях, Как сорняк в забытом саду, руки садовода долго не знавшем. И воздвигнутся башни до неба, и сам Гелиос-солнце станет для Своих почитателей не богом на златой колеснице, а лишь Шаром из пламени, диаметр чей, быть может, Пелопоннесу Равен иль отклонился немного. Святотатство такое богам Простить трудно, но как поступить? Люди уж видели под Илионом коня и Пандору прекрасную. Как обмануть их тогда? Аресу противен обман. Слишком бесчестно – обманывать Кого бы то ни было, когда сила есть выйти вперёд и, смятенье Отбросив, в честную сечу вступить, и пусть победит в ней сильнейший! Арес рати вздымает на кровавое буйство, и в сердца их вселяет Жажду человеческой крови, подобную алчности Кер. Покоряются Ей великий и малый, и вот уже отброшены полководцев стройные Планы, забыты Афина и честь. И брат с братом схлестнулся. И отец Сына дротом пронзает, и сын в отца стрелы белопёрой полёт устремляет. Сколько гибнет людей – Арес не считает. Чем больше – тем Лучше. Тем спасаются боги от святотатства людского, и тем Ареса имя прочнее, почтеннее для убийц тех, кто клич Его слышал и выжил, чтоб в сердце его нести до жизни конца. Жгут быков на алтарях в Микенах и Спарте, во Фракии дикой И Аттике гордой, как солнце восходит. И Арес улыбается То ли восходу, то ли просьбам людским выступить в их Рядах, сверкая шеломом и красным, как кровь, медным доспехом. Арес не откажет той просьбе, копьё заклянёт и Гелиосу Посвятит сотню-другую убитых. Вои за богом пойдут, на Необорную силу его уповая, и сам бог следует за солнцем.