мята, цветы и пиво

Для Юли Пчёлкиной работа была важнее всего. Она вложила много сил и времени в свой канал, за сочными новостями не боялась лезть в опасные места, иногда даже рисковала жизнью. Работа, блог, раскрытие преступлений перед общественностью — на первом месте. Всё остальное — на втором. А потом появилось дело о Чумном докторе. Иногда Юля проклинала тот день, когда она решила пойти на рискованный поступок — сфотографировать у майора полиции материалы по делу психопата, бушующего в их городе. Но чаще она не вспоминала прошлое и историю их знакомства, а просто наслаждалась временем в компании новых друзей, своей стаи. Межличностные отношения — дело сложное, особенно когда вы незанятые девушка и парни, в самом расцвете сил, долгое время не состоявшие в отношениях. Да и ещё вполне во вкусах друг друга. Очевидно, что для сохранности их дружбы нужно приложить много усилий. А для построения и сохранения любви — тем более. Юля Пчёлкина с недавних пор была влюблена в Игоря Грома. Отчасти с Игорем ей было проще, чем тому же Диме. Хотя бы потому, что их отношения, если они сойдутся, будут вписываться в стандарты России-матушки и других людей. Никакого порицания, они смогут показывать на публике свои чувства, не пытаясь при этом нарваться на неприятности. — Хотя он любит неприятности, — вслух проговаривает Юля и вздыхает. Она лежит на кровати, обнимая мягкую игрушку, которую ей выиграл и подарил Игорь. Вот вроде всё было хорошо. Парень и девушка, которых все активно пытаются свести, и которые сами испытывают друг к другу симпатию, а Юля не сомневалась, что хоть что-то подобное к ней Игорь испытывал. Слепой она не была, химию между ними замечала. В общем, никаких проблем. Начинай встречаться, женись, рожай детей — исполняй обычный набор гетеросексуальной пары. Но было два «но». Чёртовы, чёртовы но! Дима был чудесным парнем, добрым и забавным. А ещё влюблённым в Игоря. И любое Юлино с Игорем взаимодействие, что уж говорить о начале отношений, вызывало бы жалостливый взгляд с его стороны и сильные душевные страдания. Но Димочка бы терпел, поддерживал их, сам при этом испытывая невыносимые боли. Юля просто не могла позволить этому произойти. Она считала себя эгоисткой, наглой и целеустремленной. Но сейчас эти черты, которые Юля так сильно лелеяла и взращивала в себе, куда-то испарились. Наверное, виной всему был Дубин. Неловкий в своих привязанностях, но преданный паренёк — почти полная противоположность Игорю. Сам Игорь жизнь не упрощал, был сплошной проблемой, непонятной и неожиданной. В одно время ей казалось, что они почти дошли до точки невозврата — один сантиметр преодолеют, поцелуются и точно перейдут на новый уровень. В такие моменты сердце заглушало остальные звуки, она одновременно мечтала, чтобы это произошло, но и чувствовала себя виноватой. А в другие моменты они были максимальными друзьями. Которые шутки о любви шутят, но в кровать рядом никогда не лягут. Юля запуталась. Дима страдал от любви. А Игорь был Игорем — работал, общался с ними, дружил и с каждым днём всё сильнее привязывал их к себе, даже не замечая этого.

***

В последнее время их встречи только вдвоём участились. С Димой было хорошо, спокойно и понятно. Она знала, что они друзья, и могла вести себя расслабленно. У Юли не возникали вопросы вроде «А что значит этот взгляд, это он меня соблазнить пытается или просто намекает, чтобы я ему пошла еду купила?» или «Сейчас он пытался меня поцеловать или это просто (не)удачное стечение обстоятельств?». Иногда ему было плохо. Дима утыкался в её шею и плакал, реже — невнятно делился о своих переживаниях. В такие моменты Юля ненавидела их страну, в которой Диме приходилось прятать свои чувства и считать их неправильными. — Я просто… отвратительный… — проговорил он где-то в районе её грудной клетки, — Как я могу… думать о таких… вещах… — И вовсе ты не отвратительный, — Юля погладила его по спине, — Ты хороший, чудесный, ты достоин всего самого лучшего, Дим. Это был стандартный набор успокаивающих слов, но Юля говорила их с необычайной нежностью и откровенностью. Чудесный, чудесный мальчик. Его хотелось завернуть в плед, поцеловать в макушку и спрятать в объятиях от всего мира — однажды Юля так и сделала.

***

— Эй! Вы там где? — Игорь без предупреждения и разрешения завалился в Юлину квартиру. До комнаты, в которой сейчас в обнимку сидели Юля и Дима, он ещё не дошёл. С тех пор, как они познакомились, он стал ходить сюда как к себе домой. Юля сделала на него ключи, потому что иначе он мог забраться через окно, выбив при этом стекло, либо взломать замок в двери. Чтобы было честно, Диме тоже достался дубликат ключей. В руках у Игоря было пиво и его любимая еда. — Кошатину вам принёс, — торжественно объявил он, представляя им свою драгоценность — самую вкусную шаверму на свете. — Знаешь, иногда мне кажется, что свою шавуху ты больше нас любишь, — пожаловалась девушка, всё же забирая из его рук еду. — Не обижайся, Юляша, — услышав такое обращение, Юля попыталась пнуть Игоря, но промахнулась. Она назвала его в видео супергероем, он решил в ответ использовать в Юлину сторону разные уменьшительно-ласкательные. Их борьба продолжалась уже около двух месяцев и Юля сдаваться точно не планировала. Она сняла про него около десяти видеороликов, где с кем только из героев комиксов его не сравнивала, а он ставил эксперименты над её прекрасным именем. — Я люблю вас больше, чем шавуху, — вдруг предельно откровенно и серьёзно сказал Игорь. Юля аж замерла. С приподнятой для новой атаки ногой. — Уточни, пожалуйста, о какой именно шаверме идёт речь, — вмешался Дима, — А то вдруг ты про ту, с картошкой. Игорь потрепал Диму по голове. — Умник нашёлся! Я им тут в чувствах признаюсь, а он! Юля улыбнулась. Да уж, так ей в любви ещё никто не признавался. Она задумалась, а потом всё же сказала: — Я люблю вас больше, чем свой канал. Игорь присвистнул. Их слова могли показаться очередным приколом, но Юля чувствовала откровенность в словах Игоря и в собственном признании. Она действительно любила свой канал, в который вложено столько стараний, больше всего на свете. А Игоря и Диму — ещё сильнее. Юля посмотрела на смущённого Диму. Теперь была его очередь признаваться. — Ну-у, — замялся Дубин, — я вроде люблю рисовать, но не так сильно. Исследования люблю, но тоже не прям до фанатизма. Мне нравится работа в полиции, но… В общем… Я хочу сказать, что не знаю, что вообще может сравниться с тем, что я испытываю к вам. Я просто… Вы просто… — Дубин, — строго сказал Игорь. Дима поднял на него испуганные глаза, готовясь к самого худшему. Игорь протянул ему шаверму, — Мы поняли. Ешь. Дима бросил на Юлю взгляд, который она прочитала как «Что это только что было и, надеюсь, я не вел себя как полный придурок?», и начал есть. Этот странный разговор подошёл к концу и их беседа снова повернула в рабочую сторону: новые расследования, преступный мир, обсуждения возможных исходов недавно взятого Игорем дела. Игорь и Дима ушли поздно вечером. Девушка закрыла за ними дверь и вернулась обратно в комнату. Она легла на кровать, зарываясь в одеяло, и почувствовала запах мятного стирального порошка.

***

Юля и Дима прогуливались по набережной. Игорь бросил их здесь, отправившись добывать информацию по новому делу. Да ещё так стремительно, что ни Дима, ни Юля за ним не успели. Пять шагов его длинными ногами и он скрылся в одном из переулков. А куда именно пошел дальше — непонятно. — Может, мороженое поедим? — предложил Дима. Юля подняла взгляд от телефона и заметила недалеко ларёк с мороженым. Они направились к нему. Дима купил клубничное, а Юля ванильное. — Кстати, на твоём месте я бы не стал есть ванильное мороженое, — сообщил Дима, чуть поморщившись, когда девушка уже лизнула мороженку. От ларька они уже отошли на достаточное расстояние. Она приподняла бровь, ожидая разъяснений. Дима затараторил: — Ванильный ароматизатор может быть сделан из кастореума... А дальше Дима с щенячьим восторгом рассказал ей пару мерзких фактов о ванили и бобрах. Юля выкинула мороженое в мусорку. Как же они достали со своими шутками и фактами: один про кошек, другой про бобров. — Мог раньше сказать, — Юля покосилась на хихикающего Диму. — Извини, мне было неловко говорить такое рядом с продавщицей, — признался он, — Если хочешь, можешь взять моё мороженое. Дима протянул руку. Они уже отошли от ларька, возвращаться обратно не хотелось. Юля клубнику не сильно любила, но решила оставить Диму без сладости — так же, как он её. Она потянулась за мороженкой. Юля подняла голову — с Димой они были почти одного роста. Его зелёные глаза оказались в нескольких сантиметрах от её лица. «Он красивый» — промелькнула мысль где-то на задворках сознания. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Щеки Димы слегка порозовели. Юля забрала мороженое, Дима выглядел растерянным и, как всегда случалось в такие моменты, начал заполнять тишину словами. Он перевёл тему на дело, с которыми они сейчас работали. Переводил тему Дубин очень старательно, поэтому Юля решила забыть про ту неловкость, которая между ними проскользнула, и поддержать беседу. В скором времени вернулся Игорь. Потрёпанный, с синяком на скуле, ещё и в плохом настроении. Очевидно, добыть никакой информации он не смог, зато успел подраться. Дима тут же к Игорю прицепился, из рюкзака аптечку достал. — С кошатиной? Ты серьёзно?! — возмутился Игорь, когда увидел, что Дима уже приготовился на него пластырь с хэллоу китти лепить. — А это тебе наказание. Будешь знать, как на рожон лезть, — сказала Юля, по её улыбке сразу понятно, кто действительно эти пластыри купила, а точнее в интернет-магазине заказала. Пчёлкина почти привыкла к их опасной работе. Ей кажется, что Гром непобедим, всесилен — мысли эти нерациональные совершенно, но выкинуть их из головы она не может. «А Диме с этим сложнее», — думает она, наблюдая за неловкими попытками Дубина заклеить большой синяк. Он сам в полиции работает, драться может, в Игоря верит — может, даже сильнее Юли и самого Игоря, но всё равно волнуется и боится за него ужасно. Поэтому он и рвётся на каждое дело с Игорем, чтобы прикрыть собою, защитить — хотя выходит наоборот. Потребность у Димы такая — своих людей никому в обиду не давать. — Пошли ко мне? — предлагает Игорь, — Пивка попьём. И они с Димой в унисон соглашаются — а кто вообще способен Игорю отказать?