мята, цветы и пиво

Игорь Гром учился любить. У него никогда не было потребности в отношениях и любви. Не такой сильной, как в справедливости и защите города, уж точно. Но это не значит, что Игорь не состоял в отношениях. У него было несколько пассий, отношения с каждой заканчивались скандалом. Поэтому в один момент Игорь смирился с тем, что его образ жизни никто не сможет вытерпеть. Прокопенко его успокаивал, говорил, что совсем скоро он найдет девушку, которую так сильно полюбит, что совсем забудет о работе. Игорь качал головой, фыркал и говорил, что такого никогда не произойдёт. Этого и не произошло. Работа всё ещё занимала для Игоря важное место, но теперь наравне с ней или даже чуть выше шли друзья. Понял Игорь это не сразу. Сначала — битва с Разумовским, в которой он был готов пожертвовать собой ради спасения Юли и Димы. Потом — ранение Димы Дубина на одном из заданий и даже потеря сознания. Игорь тогда был в ужасе и вел себя очень эмоционально: выбил дверь больницы, в которую на руках занёс Дубина, громко звал врачей, отказался уходить из палаты и наблюдал за тем, как Диму лечат. Позже Игорь понял, что ему было важно мнение друзей. Стоило Юле один раз сказать «нет» и Игорь действительно отказывался от своей прошлой идеи. Он был в ужасе, хотел назло поступить иначе, но не мог — тогда Игорь осознал, что не хочет, чтобы Юля была разочарована в нём. Сначала Игорь пытался оттолкнуть Диму и Юлю, при этом не мог их отпустить окончательно, да и они крепко вцепились в его кожанку, не желая уходить. Потом — смирился. Впервые решил плыть по течению. Отдать себя во власть чувств.

***

— Опять вместе, голубки? — Игорь зашёл в Юлину комнату, на его лице застыла улыбка. В этот раз о своём приходе он не предупреждал, крича что-то с порога, поэтому смог застать Диму и Юлю в объятиях друг друга. Игорь с трудом понимал, что это за чувство скребет его изнутри. Ему не нравится видеть их вместе? Но почему? Неужели из-за его любви к Юле? Он ревнует? Игорь посмотрел на Диму, который отодвинулся от Юли. Почему-то они не смотрели ему в глаза. Чувствовали вину? Игорь Гром ненавидел вопросы без ответов. Ненавидел понимать свои чувства. Думать о чувствах других. Поэтому он перевёл тему. Пусть это и успокоило Диму с Юлей, Игорю помогло не сильно. Он всё ещё чувствовал... что-то. И это раздражало. Строить отношения — та ещё дрянь.

***

Когда Игорь в следующий раз пришёл к Юле, он почувствовал запах горелого. Из одной комнаты валил дым. Он, побросав пакеты, бросился в обуви на кухню. Там был хаос. На сковороде что-то горело, Юля схватилась за чайник, чтобы это потушить. Кухонная тумба, пол, раковина были в грязи и останках продуктов. Кастрюли, тарелки были свалены друг на друга. Огонь удалось потушить. — Вы че делаете? Юля и Дима вздрогнули и повернулись, наконец-то заметив Игоря. Юля стояла в заляпанной майонезом футболке, с выпавшими из хвостика волосами. Дима в розовом фартуке, со следами муки на лице и полотенцем в руках. Дышать в этой комнате было категорически нечем. Поэтому Игорь открыл окно. Ответа на вопрос он так и не получил, поэтому начал анализировать окружение. — И что вы готовили? — Игорь посмотрел на сковороду. В воде плавало что-то, завёрнутое в лаваш. Чёрного цвета. — Это... шавуха? — Нет! — одновременно ответили Дима и Юля. — Ну точно шавуха, — он успел выхватить шаверму раньше Юли. Она была промокшей, страшной, но Игорь всё равно откусил от неё кусок. И даже начал жевать, не выплюнул. Это было ужасно. Туда добавили соль, перец, ещё какую-то приправу и всё в огромном количестве. Игорь начал смеяться из-за комичности ситуации — подумать только, они пытались приготовить для него шавуху и в итоге умудрились сжечь её! — а потом давиться куском шавермы и задыхаться. Дима пару раз ударил по его спине. — Ну вот зачем ты её взял? — спросила Юля, пока Игорь пил воду после суицидального приема пищи, — Видел же, что она... слегка подгорела. Игорь подавился водой из-за нового приступа смеха, Диме снова пришлось бить его по спине. — Но вы ради меня же, — уверенно сказал Игорь, — мне пытались... Приготовить это. — В следующий раз у нас обязательно получится! — уверенно сказал Дима, — Мы в этот раз просто не подготовились как следует... Экспериментировать решили. Хотя я говорил, что нужно следовать рецепту... — Ой, иди ты, Дубин! Это вообще твоя идея была. А кухню мою испортили. — Но ты же сама решила приготовить лаваш, хотя я говорил, что магазинный просто можно взять. В итоге всё равно использовали из магазина. — А с соусом поэкспериментировать не я решила! — Но грибы любят все! А соус с ними — вообще чудо! Они бы Игорю понравились. Игорь не перебивал их, пока они пытались свесить на друг друга ответственность за произошедшее. Вместо этого он ковырялся в шаверме, вытаскивая кусочки мяса. Они были ничего, правда сыроваты. — Пойдемте нормальную еду купим, — предложила Юля, — Мы с этой шавермой... с утра мучаемся. — Так ты ради этого отгул на работе попросил, Дубин? Дима улыбнулся и пожал плечами. — Сюрприз... Ровно два месяца прошло с дела о Чумном докторе. Ровно два месяца они его... Кто? Друзья? Семья? Или... Гром опять отмахнулся от мыслей, которые ему не нравились. Но они возвращались бумерангом. Через время. И с каждым разом били всё сильнее. — Продукты я, кстати, купил. Но давайте готовить теперь буду я?

***

Дима Дубин в последнее время вёл себя странно. На это трудно было не обращать внимание, хотя Игорь первое время пытался. Дима вёл себя с ним не так, как с Юлей. С ней — постоянно улыбался, рядом с ним — был серьёзным и неловким, а улыбка была скорее вымученной; с ней — обнимался, чуть ли не целовался, постоянно касался; с ним — держал максимальную дистанцию и пытался избежать любых контактов, а когда Гром случайно или специально до него дотрагивался, то вздрагивал и шугался как от удара. Ситуация становилась ещё хуже, когда они находились в участке. Дима нервничал, избегал с Игорем разговоров или старался не затрагивать темы, не связанные с работой. Он выглядел забитым — как старшеклассник, над которым издеваются в школе. И Игорю это не нравилось. Сильно.

***

— Педики, — Игорь услышал шёпот и смешки его сослуживцев. Тогда он, заметив, как дёрнулся Дима и обернулся на него, всё понял. И причину его напряжения, и соблюдение ещё большей дистанции именно на работе. Игорь тут же развернулся, взглядом отыскивая тех, кто посмел так их назвать. Дима схватил его за руку — осторожно, но крепко. И тихо попросил: — Пожалуйста, не надо… Я сам виноват. Игорь растерялся. Он был готов побить за Дубина хоть всех в отделении — кроме девчонок, им бы он просто пригрозил кулаком. Но вместо этого Игорь покорно пошёл за Димой, который вёл его на улицу. Они прошли уже достаточное расстояние. Дима соблюдал с ним дистанцию и молчал, что в принципе было непривычно… и даже неправильно. Игорь привык к его вечному щебетанию, иногда это раздражало, но больший дискомфорт он испытывал, когда Дима замолкал. — Слушай, мы так и будем… — Цветков увидел мои рисунки… Я на бумагах рисовал… в перерывах… Рисунки с… с тобой… Тогда всё и началось, — Дима сделал небольшую паузу, видимо, чтобы Игорь мог что-то сказать, потом затараторил: — Я понимаю, что я поставил тебя в… такое положение… И мне очень жаль. Правда. — Дубин. — Я не хотел, чтобы они и до тебя докапывались, понимаешь? Поэтому даже попросил их не поднимать этот вопрос… А они… — Дубин! — Я знаю, знаю, извини меня. Я правда не хотел, чтобы ты… с этим сталкивался… из-за меня… Его спина дрожала. Он… плакал. — Дубин, чёрт тебя дери! — Игорь в три шага преодолел образовавшееся между ними расстояние — Дима, чтобы не показывать Игорю лицо, специально быстро шёл. Он заключил Дубина в объятия, тот сначала неподвижно стоял, тихо хныча, а потом всё-таки прижался сильнее, обвил руками со спины, положил голову на грудь, всё ещё пряча взгляд. Игорь желал лишь одного: набить морду всем, кто посмел издеваться и смеяться над Димой. И он это обязательно что-нибудь сделает. Поставит их на место. Но не сейчас. Когда Дима прекратил плакать, он отскочил назад, вытер лицо и неуверенно посмотрел на Игоря. — Извини. — Ты не виноват, — сказал Игорь тоном, который нельзя было оспорить, — Пошли к Юле. Попьём чаю с мёдом. Игорь пытался показать, что между ними ничего не изменилось. Дима помедлил, а потом спросил: — Что, даже не пива? — Сдурел, что ли? Тебя отогревать надо, душевные разговоры вести. А пивас — это под шавуху и киношку! Игорь потрепал Диму по волосам. Дима Дубин впервые за несколько дней искренне ему улыбнулся.

***

Бить морду никому Игорь не стал. Просто поговорил по душам с ребятами. Они перед ним извинились, потом и перед самим Димой, но Игорь этим не удовлетворился. Впервые за несколько лет службы Игорь взял отпуск, не только для себя, но и для Димы Дубина. Они вместе с Юлей отправились отдыхать в другой город: гуляли, посещали всякие заумные местечки, танцевали и выпивали в клубах, пока их родненький Питерский отдел пытался раскрыть хоть какое-то дело. Прокопенко, которого Игорь попросил быть к его сослуживцам построже, ругал их каждый день, а некоторым даже уменьшил зарплату. Когда Игорь и Дима вернулись, перед ними извинились во второй раз. И попросили больше не уезжать. Зато Игорь убил одним ударом двух зайцев — и сослуживцев проучил, и всем доказал, что без него раскрываемость ниже плинтуса упадёт.

***

Во время отпуска

Они с Димой так и не поговорили. Игорь знал, что к нему никто не идёт за советами и разговорами по душам, потому что не любит он этой мутью заниматься, но обидно всё равно было. Да и Игоря беспокоило кое-что… То, в чём он до конца не был уверен. Дима рисовал его. Это заметил кто-то из сослуживцев — именно это стало главной причиной шуток. Что же там за рисунки такие были? И почему Дима чувствовал такую вину и страх? Действительно ли он… Или Игорь просто надумывает? Несколько дней Игорь мучался, пытался подойти к этому вопросу деликатно, а не спрашивать в лоб. Но деликатностью он никогда не отличался, поэтому психанул и… — Ты гей? Они только пришли в съемную квартиру. Юля успела разуться и убежать проверять социальные сети на ноутбуке. Дима застыл у двери, нагнувшись, чтобы снять кроссовки. Он медленно стянул их, потом поднялся. — Не совсем, — наконец ответил Дима, — Девушки мне тоже нравятся. Наверное, Игорю нужно было поддержать Диму. Сказать, что он примет его любым и прочую ерунду. — Ясно. Игорь раздумывал. Спрашивать или нет? А потом он понял, что не сможет нормально жить, если не узнает. Почему-то ему было необходимо услышать ответ. — Ты влюблён в меня? — Да. — Хорошо. — Отлично. Больше этот вопрос не поднимался.