Чертов блокнот!

Не всегда Дима рисует полноценные портреты майора. Порой он останавливается на небольших зарисовках пальцев, плеч, губ. Эти части тела нравятся ему особенно. Он уже изучил их до мельчайших подробностей, до малейшей неровности или шрамика. Игорь Гром прекрасен в своей неидеальности. Но первый раз Дима понимает, что окончательно попал, когда рисует глаза Грома. Рисует по памяти, но получается удивительно точно. Он рассматривает получившийся набросок и задумывается о том, почему выбрал источником вдохновения именно Игоря. Ответ прост: влюбился, кажется. При чем влюбился глупо и наивно, как маленький ребенок. Дима вздыхает. Давно уже это понятно. А Гром и не догадывается, наверное. Если бы догадался — Дубина бы уже пинком под зад прогнали из помощников майора. Ну и плевать. Главное — быть верным другом и хорошим полицейским, чтобы Игорь относился к нему немножко лучше, чем к остальным. И ещё очень важно не раскрыть себя случайными действиями. А то Дима себя знает — он сама честность и наивность, и именно эти качества могут его подставить. А оказаться в неудобном положении очень не хотелось. В глубине души Дубин понимает, что скрыть это всё не получится. Но момент истины хочется отсрочить. Он убирает скетчбук в рюкзак и приступает к работе. У них несколько заявлений о крупных кражах в музеях поступило, не время сейчас думать о каких-то чувствах, к тому же настолько, по мнению Димы, нелепых и неуместных.

***

Обычный рабочий день протекал очень уныло и монотонно. Вчера Игорь все же сумел накрыть банду музейных воров прямо во время очередного налета, а позже, после допроса, полиция нашла их логово с коллекцией награбленного. Правда, произошло это ценой кучи разбитых музейных витрин, и, как следствие, израненных рук майора. Дима с грустью наблюдал за тем, как Игорь еле заметно морщился теперь, стоило ему только слегка согнуть забинтованные пальцы. Наверное, это было адски больно. Но результат стоил того. Несмотря на травмы Игоря, вчера они с Димой были в хорошем настроении, ведь очередное сложное дело закончилось успешно. Но сегодня в хорошем настроении был только Игорь. Диме он поручил написать в одиночку огромный отчёт о расследовании, а сам взялся за новое, только-только поступившее и, судя по всему, очень интересное дело. Диме было грустно, но он молча выполнял поставленную задачу. К середине дня он понял, что осилил только четверть информации. В этом музейном расследовании было слишком много мелких деталей, каждая из которых требовала упоминания и раскрытия. А ведь так хотелось вместо возни с бумажками помогать Грому с серьезной работой. Дубин решил, что попытка не пытка. — Игорь, может я завтра доп… — Нет. Дима вздохнул, но, спустя пару минут, почувствовав очередной прилив смелости, захотел попробовать ещё раз. — А может тебе помочь с де… — Нет, — в этот раз уже более раздражённо, отрезал майор, даже не взглянув на Диму, и продолжил чертить на листочке какие-то одному ему понятные списки и схемы. Игорь раздумывал над новым делом. Время шло. Дубин смирился со своей участью и понял, что нужно просто быстрее завершить задание. Но отчёт писался нудно, даже треть была ещё не готова. На дворе уже темнело. Некоторые коллеги покидали свои рабочие места. Дима осознал, что, похоже, сегодня доделать ничего уже не успеет. — Ты там как? Заканчиваешь? — Гром подошёл к нему около семи часов вечера, облокотившись на рабочий стол. Сам майор уже с минуты на минуту собирался идти домой. Дима хотел было соврать, но в последний момент передумал. Может быть, Игорь сжалится, если увидит, что ничего ещё не готово? Вдруг даст какое-то другое поручение или вовсе отпустит домой, а отчёт разрешит доделать позже? — Ещё и половины нет, если честно, — признался Дима. Оглянувшись на Игоря с печальным взглядом, он зачем-то добавил: — Я устал. Гром приподнял одну бровь. — Ты серьезно, Дим? А ну пошевеливайся! Начальство сказало, чтобы завтра к десяти утра отчет у них на столе уже лежал. Давай-давай, — он похлопал напарника по плечу, — сейчас все быстро доделаешь и домой пойдешь. Но Дубин осознавал, что так не будет. Слишком много работы ещё, чтобы до восьми вечера все напечатать и сдать. — Я не успеваю, — попытался противиться Дима. — Все ты успеваешь, — бодро настоял Гром, — Ускоряешь сейчас темп и все доделываешь. Вперёд! Видно было, что Игорь говорит все без тени негатива и действительно надеется на Диму. Отказать ему в этом напарник не мог, поэтому оставалось лишь кивнуть и согласиться. Необходимо оправдывать ожидания. — Хорошо, я постараюсь все закончить к назначенному сроку, — пробормотал Дима, возвращаюсь к отчету. — Не «постараюсь», а «сделаю все, многоуважаемый майор», — шутливо поправил Игорь. Видимо, таким образом он пытался в собственной манере поднять напарнику настроение. — Хорошо. Я сделаю все к назначенному сроку, многоуважаемый майор, — грустно вздохнул Дубин. Ему сейчас было вообще не до шуток. Хотелось просто пойти домой и отдохнуть. — Так держать, напарник! — усмехнулся Гром, — Ладно, бывай. Накинув на себя куртку, майор бодрым шагом вышел из отделения полиции. Дима не ушел ни через час, ни через два, ни даже, когда все коллеги уже покинули свои места. Работы оставалось ещё по горло, и Дубин предупредил всех, что сегодня задержится до ночи. Время тянулось мучительно. В пустом отделе раздавались лишь удары по клавишам, шелест бумаги и редкое щелканье мышкой. Иногда, правда, слышались ещё и грустные Димины вздохи и бормотание. Он ведь и похвалы особой за это не получит. Ну вот приспичило начальству получить такой подробный отчёт о таких масштабных кражах, в котором задействованы десяток музеев, группа полицейских, полсотни невинных людей, преступная группировка и пара сотен экспонатов. И тут хоть в лепешку разбейся, но напиши за день. Ещё и выставить надо так, чтобы Гром опять вышел белым и пушистым, умолчать обо всех нарушениях. Дима всегда так делал, это даже не обсуждалось. Ведь если за несоблюдение правил прилетит Игорю — автоматически прилетит и его напарнику. — Да это же даже читать никто не будет, — печально пробормотал Дима самому себе, покупая уже четвертый стаканчик крепкого кофе в кофейном автомате. На часах было около пяти утра, когда Дубин понял, что необходимо сделать небольшой перерыв. Все уже было почти закончено, но помимо написания отчёта, его необходимо ещё оформить как надо, отредактировать, распечатать и вложить в папку. На это планировалось потратить ещё около двух часов. Но перерыв слегка уставшему организму был явно необходим. Дима немного размял пальцы, прошёлся по офису, полюбовался рассветом из окна. Почему-то стало грустно, что с ним тут сейчас нет Игоря. Диме даже молчать, просто работая или отдыхая, комфортнее тогда, когда майор сидит рядом. Сейчас же он был тут абсолютно один, в предрассветной тишине. И если он откроет окно, то его встретит не счастливое пение птичек, а редкие гудки машин и холодный ветерок. Печально это все. Присев за столик, Дубин достал блокнот, и решил что-нибудь нарисовать. Вспомнилась недавняя беда, случившаяся с майором — разбитые в кровь осколками сильные кисти рук, которые Игорь даже сжимал теперь с шипением. Эту деталь ему тоже пришлось упомянуть в отчёте — как-никак, травма при исполнении. Почему-то это казалось Диме признаком силы. Гром ведь даже никак эту самую травму не комментировал — вынули стекло, забинтовали, и дальше отправили работать. А Гром и рад. Дубин, желая запечатлеть на бумаге такой знак стойкости, изобразил забинтованный левый кулак и рядом такой же правый, отличавшийся от первого лишь тем, что бинты покрывали его только у основания, а на тыльной стороне ладони красовался большой пластырь. Он прикрыл глаза на секунду, вспоминая, как выглядят кисти рук Грома, и открыл снова, сверяясь с тем, что нарисовал. Вроде бы, похоже. Немного подумав, Дима набросал ещё несколько эскизов этих же любимых рук, только уже меньше, рядом с основным рисунком. На одном скетче ладони были открыты, а пальцы слегка согнуты, на другом руки держали пистолет, на третьем обхватывали стаканчик кофе. Дима шутливо подумал, что неплохо было бы нарисовать вместо пистолета шаурму, но не стал этого делать — выглядело бы как-то слишком смешно. А смысл же не в этом. Закончив, Дубин положил раскрытый скетчбук рядом с собой и нехотя вернулся к работе.

***

Игорь пришел на работу раньше всех, около семи утра. Ему не спалось, да и хотелось к расследованию вернуться пораньше. «Интересно, а Димка закончил отчет?» — рассуждал он, подходя к отделу. На самом деле, на выполнение отчёта им дали неделю. Но Игорь соврал, потому что не хотел, чтобы Дима провозился со всем этим слишком долго. Но Дубину об этом знать было не обязательно, вдруг ещё разленится и совсем медленно работать станет. Игорю же хотелось, чтобы Дима поскорее закончил нудную бумажную работу и присоединился к расследованию, которым был сейчас занят Гром. Сказать об этом напрямую он не решался, поэтому и выдумал этот «строгий приказ начальства». Совесть его не мучила примерно до того момента, пока он не зашёл в отдел и не обнаружил там спящего прямо на столе Диму. Зрелище знатно удивило майора. Дубин дремал, сложив голову на руки. Гром подошёл поближе, рассматривая представшую его глазам картину. Дима тихонько сопел, а кончик его носа слегка дёргался — видимо, что-то снилось. Интересно, что? Игорь перевел взгляд на включенный компьютер. Похоже, Дима уснул прямо за работой. Интересно, что это он там делал такое, что аж до поздней ночи тут сидел? Им что, какую-то ещё глупость поручили? Какого же было его удивление, когда он обнаружил на экране открытый Ворд с тем самым злополучным отчетом. Гром пролистал документ до конца и его брови поползли вверх в немом шоке. Пятьдесят чертовых страниц! И все оформлено по правилам и почти до конца отредактировано. Остаётся только совсем немного доделать, распечатать и в папку вложить. Судя по всему, Дима уснул и не успел этого сделать. Да сам майор с такими отчетами по полмесяца возился. Но откуда ему было знать, что там настолько много информации? Сам Гром в этом деле выступал в роли собаки-ищейки. Основную базу данных собирал не он, а другие сотрудники, поэтому Игорь даже не поинтересовался, какой объем работы поручает Дубину. А стоило бы. Он почувствовал небольшую вину. Конечно, надо было учесть, что честный и исполнительный Дима может воспринять задание слишком серьезно. Хотя это понятно, он ведь так трясется за свой статус в полиции. Краем глаза Игорь заметил непонятную тетрадку, лежащую рядом с Дубиным. А это ещё что? Присмотревшись, он осознал, что это не что иное, как Димина книжка с рисунками, раскрытая на одном из разворотов. Майор обошел спящего напарника и наклонился к тетради. — И что это у нас тут такое? — прошептал он себе под нос. Вдруг Дима нарисовал что-то, связанное с музейным делом или с отчётом? Но оказалось, что там были какие-то непонятные зарисовки. Что-то знакомое… Присмотревшись, Гром, с удивлением узнал там собственные кисти рук, пострадавшие после недавней разрушительной драки. Он попробовал согнуть пальцы в кулак, ощутив лёгкую режущую боль. После, повернув кулаки в такое же положение, как на рисунке, сравнил. Да, это точно его руки. Даже пластыри и бинты на тех же местах. Рядом красовались тоже руки Игоря, но в других позах. На одной из зарисовок они даже держали пистолет. Чувства Грома были смешанными. Зачем напарник рисовал это? Игорь знал о тех портретах, где он был героем какого-либо сюжета, но просто руки… Какой это имело смысл? Ведь он не был какой-то скульптурой, с которой пишут картины. Даже наоборот — на его теле полно шрамов и синяков. И тем не менее, именно его побитые и забинтованные ладони красовались в скетчбуке напарника. Дима видел в этом определенную эстетику? Считал красивым? Как бы там ни было, Грому это в любом случае льстило и казалось даже забавным. Неужели Диме нравятся его руки? Майор снова перевел взгляд на сопевшего рядом Дубина. Его лицо было спокойным, лишь иногда он немножко жмурился из за падающих на глаза лучиков света. Игорь, против собственной воли, залип на спящего напарника. От осознания того факта, что Дима сидел целую ночь ради чертового отчета, да ещё и посвятил Игорю очередной рисунок, а теперь спит тут, уставший, измотанный и такой очаровательный, Гром ощутил прилив непонятного рода нежности. Такие солнечные люди, как Дима, вообще бывают? Если да, то в полиции такие явно редко работают. Так же редко, как и появляются в жизни Игоря. Но Дима - невероятный джекпот, смесь и того, и другого. На лоб Дубина спадали пряди его золотистых волос. Гром оглянулся, убедившись, что он один в отделе, и, сам поражаясь тому, что за нелепые желания вдруг на него нахлынули, аккуратно погладил Диму по голове, так, как гладят спящих собачек. Возможно, это действительно глупо, но Грому понравилось так делать. Волосы у Дубина были шелковистые, мягкие, проводить по ним рукой - очень даже приятно. — Игорь… — вдруг внезапно пробормотал сквозь сон Дима, и майор резко убрал руку. На секунду Грому показалось, что Дубин проснулся и раскрыл его. При мысли об этом Гром даже слегка смутился, хоть подобная эмоция и была для него непривычна. Но Дубин не проснулся. Он просто, пробормотав ещё что-то нечленораздельное, положил голову в немного другое положение и дальше засопел. Игорь задумчиво нахмурился. Странные мысли у него в последнее время о Диме. Как-то непривычно для майора с таким умилением рассуждать о чем-то или о ком-то. Ну всё, добродушный Дима уже заразил его своими повадками. Такими темпами крутой и невозмутимый майор Гром скоро совсем расклеится и станет чувствительной тряпкой. И почему-то хотелось поддаться этому, а дальше будь что будет. Придя к стандартному для подобных ситуаций выводу, что Дубин, все же, не такая уж и заноза в заднице, и, возможно, Игорю он даже в чем-то симпатичен, майор тряхнул головой, стараясь поставить точку в этом вопросе и прогнать все лишние мысли. Пора было возвращаться к работе.

***

Дима медленно открыл глаза, спросонья пытаясь осознать, где находится. Узнав очертания своего рабочего места, он мгновенно подскочил. Его как ведром холодной воды окатило. Отчёт! Он же должен был его доделать! Дубин засуетился. — Что такое, напарник? — послышался бодрый голос Грома.— Как спалось? Дубин обернулся. Гром сидел, облокотившись на кресло и положив ногу на ногу, и читал какие-то документы, держа их одной рукой. В другой руке у него была ручка, которой он бесцельно щёлкал раз в пару секунд. Видимо, майор собирался сделать некоторые пометки в своем новом деле. — Сколько времени? — спросил Дима с надеждой. Майор сверился с часами на экране мобильного телефона. — Два часа дня. Всякая надежда была потеряна. Но что теперь сказать Игорю? Он ведь провалил задание. И их отчитают. А может, уже отчитали? И почему Гром его не разбудил? — Черт, я, кажется, уснул и опоздал с отчетом, — нехотя признался Дима, опустив глаза. — Я сейчас же доделаю. — Не парься, — лениво протянул Игорь, бросая на напарника слегка насмешливый взгляд. — Я доделал, распечатал и сдал. — Серьезно? — Дима аж подпрыгнул на месте от такой новости. — Пришлось, а то отчитали бы. Я даже удивился, сколько ты там написал. Надо было сразу тебе помочь, — объяснил Гром. — Там очень много всего. Я бы на твоём месте тоже задолбался это все печатать. Так что немудрено, что тебя вырубило. Дубин облегчённо выдохнул, когда понял, что майор не злится. И все же было немного стыдно. — Что такое? — казалось, Гром прочитал его эмоции по странному выражению лица, но истолковал неверно. — Хочешь, иди домой, ещё поспи. Майор сказал это без тени сарказма в голосе. Он правда разрешал уйти. Тем не менее, Дубин, даже будучи сонным и раздавленным, не собирался отправляться домой. Тем более после того, как настолько сильно оплошал. — Нет-нет! Я лучше тут останусь. Что у тебя там за новое дело? — выпалил он, стараясь сделать свой голос более энергичным. Кивнув, Игорь начал рассказ о недавнем преступлении. Дима, слушая, заметил рядом со своим компьютером раскрытый скетчбук и смутился. Вроде бы, лежал он в том же положении, в котором Дубин его оставил. Но вдруг Игорь всё-таки видел? А если заметил, то понял ли, что на рисунке его руки? Дима решил не спрашивать у Грома ничего, а то вдруг ненароком наведёт того на ненужные мысли. Он захлопнул блокнот и сложил его к себе в рюкзак, продолжая при этом слушать рассказ Игоря. Сон на рабочем месте в неудобной позе аукнулся Диме лёгкой болью в шее и ощущением разбитости. Никогда больше не стоит так делать. Внезапно он вспомнил, что ему приснился Гром. В этом сне майор что-то говорил, даже гладил его по голове. Тогда это казалось таким реальным, что Диме стало даже неловко за такие мысли. Он отвёл взгляд, стараясь прогнать эти воспоминания, теряя нить повествования в разъяснениях Игоря о том, как кто-то куда-то ворвался с оружием. Надо будет потом перечитать документы по этому делу самостоятельно. — Все нормально? — вдруг резко прервал свою речь Гром, глядя на Дубина в упор. — Да, — соврал Дима. — А что? — У тебя шея, уши и щеки красные, как будто ты помидор. Дима шокировано замер. Так глупо себя выдать — это ещё надо уметь. — Душно тут просто как-то, — выдал он первое попавшееся оправдание. — И правда, — согласился Игорь. — Метнись-ка, окошко открой. Дима тут же последовал этому приказу. Свежий воздух из открытого окна немного отрезвил его, настраивая на нужный лад. Пора бы уже возвращаться к работе. Не время вспоминать свои странные сны. Ведь его уставший и замотанный мозг просто-напросто это все выдумал. В любом случае, майор Гром слишком крут и серьёзен, чтобы погладить кого-то по голове, тем более своего напарника. Верно же?