Неправильно

      Саске постучал в комнату брата. Он знал, что тот внутри, потому что дверь была заперта, а ещё это был вечер воскресенья — в такое время Итачи обычно готовился к грядущим миссиям. Тем не менее комната осталась закрытой: хозяин явно не спешил принимать гостей.       — Открой, братик, — тихо сказал Саске. — Пожалуйста.       Внутри раздалось копошение, затем всё стихло. Через несколько быстрых ударов сердца раздался звук поворачивающегося ключа, а затем дверь распахнулась. Итачи, кажется, спал: его обычно гладкие волосы выбились из хвоста, а мятая рубашка оказалась наполовину расстёгнутой. Он поражённо уставился на позднего гостя, не в силах сказать что-либо или прервать зрительный контакт. Саске так соскучился по брату, по тёмным внимательным глазам, заглядывающим в его собственные. Было удивительно снова смотреть на него после долгих месяцев холода и молчания.       — Саске, — обречённое. — Что-то случилось?       — Можно войти?       Итачи ещё мгновение смотрел на него, а потом осторожно кивнул. Посторонился, пропуская нежданного визитера внутрь. В комнате было сумрачно: брат любил держать шторы закрытыми, поэтому свет с трудом пробивался в небольшое помещение. На полу валялись бумаги и чертежи, которые тот быстро собрал и задвинул в ящик стола. Саске, чувствуя себя необычайно неловко, присел на краешек развороченной кровати и вздохнул. Ему нужно было начать говорить, но приготовленные заранее слова выветрились из головы. Присутствие старшего брата выводило из равновесия, заставляя ладони потеть, а сердце — выпрыгивать из груди.       Когда Итачи сел рядом, Саске бросил на него косой взгляд. Тот выглядел спокойным и собранным, его лицо не выражало ничего лишнего: только усталость и скуку. Он сидел прямо, ладони на коленях, и его глубокое дыхание резко контрастировало с загнанным дыханием второго человека, находящегося в комнате.       Набрав в грудь побольше воздуха и не давая себе времени, чтобы передумать, Саске выпалил:       — Я решил уйти из Конохи.       Признание заставило Итачи вздрогнуть, а его маску — расколоться звенящими осколками. Тот в немом удивлении уставился на него, чуть приоткрыв рот. В тёмных глазах промелькнула паника, зрачки расширились. Брат, казалось, хотел что-то сказать, но в конце лишь с силой сомкнул губы. Сжал их так сильно, что побелели, словно пытаясь не дать словам вырваться наружу.       — Так ничего и не скажешь? — Саске хмыкнул, наслаждаясь беспомощностью на родном лице. Итачи так сложно было вывести из равновесия, но сейчас это был явно тот случай. — Не станешь укорять меня в эгоизме? Не будешь напоминать о нашей семье и долге перед кланом?       Между бровями старшего брата обозначилась вертикальная тревожная морщинка. Он глубоко вдохнул и медленно покачал головой, поражённо разглядывая Саске. Так, словно видел его впервые. Наверное, не ожидал, что у него хватит смелости принять подобное решение, да и ещё и рассказать об этом с улыбкой на губах.       Впервые за долгое время Саске почувствовал себя счастливым. Целым и свободным от обязательств. Он был готов лишиться всего, из чего складывалась его жизнь, потому что ничего ценного в ней не осталось. Навязанные же ценности ему были не нужны. Итачи мог жить в Конохе и без него, а Саске не чувствовал сил делать это дальше. Ему нужен был выход, нужны были воздух и новая жизнь.       — Ты же знаешь, что мне придётся вернуть тебя? — всё же сказал старший брат, и его голос прозвучал безжизненно и тускло. Идеальные черты Итачи исказились, страдающая усмешка появилась на его лице. Радость Саске сменилась горечью.       — Знаю, — он кивнул. — Я готов сразиться с тобой.       — Нет, ты не понимаешь… Итачи покачал головой, глядя на него больными глазами. Он сжал руки в кулаки, и Саске, не в силах больше выносить муку в его взгляде, посмотрел на них. Выступающие венки, шрамы, тонкие пальцы, складывающие печати — рука, о прикосновении которой он мог только мечтать.       — Я должен буду убить тебя, если ты не вернёшься.       Слова, тяжёлые и жестокие, полоснули сердце. Даже привыкший к душевной боли Саске не смог вынести её полностью, он рвано вдохнул, словно попав в ледяную воду, почувствовал подскочивший к горлу пульс. Итачи убьёт его, он даже и не рассчитывает, что младший брат может дать ему отпор. Убьёт ради клана, покончив с короткой жалкой жизнью предателя-отступника. Ему не на что было надеяться, нечего ждать.       Когда ужас, сковавший разум, отступил, Саске обнаружил себя сжавшимся в комок. Собственные руки обнимали плечи, словно ища поддержки. Он наверняка выглядел жалко всё это время, но Итачи не видел этого, он неотрывно смотрел в сторону, пытаясь справиться со своими демонами. Чёрная тень легла на осунувшееся лицо.       — Может, это и к лучшему. Лучше так, чем быть здесь.       — Ты готов умереть?       — Я собираюсь выиграть, — упрямо возразил Саске. Старший брат кинул на него короткий нечитаемый взгляд. — Собираюсь выиграть и показать тебе, что тоже чего-то стою. В любом случае я давно хотел с тобой сразиться.       Печальная и нежная полуулыбка появилась на губах Итачи.       — Попробуй, — только и сказал он.