Неправильно

      Саске, Наруто и Сакура стояли около главных ворот деревни. Была полночь, светила яркая жёлтая луна, кидающая на лица подростков контрастные тени. Двое чунинов, охраняющих вход, мирно спали под действием несложного гендзюцу — Сакура пообещала снять его, когда пройдёт несколько часов, дающих Саске необходимую фору. Они знали, что фора не поможет ему, когда на след встанет Итачи, но попытаться избавить друга от остальных нежелательных стычек всё равно следовало. Наруто порывался остановить преследующих сам, но Саске приказал ему не встревать. Ему было достаточно, что друзья поддержали его безумное желание уйти. Даже Сакура, которая, проплакав весь день после его признания, пришла сюда, чтобы проститься. Кажется, подруга наконец поняла, что с Саске у неё нет никаких шансов.       Все трое молчали. Наруто, необычно серьёзный, засунул руки в карманы, насвистывая незамысловатую мелодию. Его внимательные глаза время от времени обеспокоенно оглядывали лицо Саске, ища намёк на сомнение или страх, но ничего не находили. Тот был непоколебим в своём желании покинуть деревню. Это была его судьба: жить вне чужих законов по своим правилам. Саске знал, что будет скучать по друзьям и семье, но эта потеря казалась незначительной по сравнению с той свободой, которая будет ему дана. Выбор, который он сам для себя сделал, даже если для этого придётся умереть.       — Саске-кун, — губы Сакуры дрожали. — Итачи-сан очень сильный, я слышала…       — Всё будет хорошо. — Саске улыбнулся ей, а потом пожал руку Наруто: тот не раз спасал его шкуру, и за это он никогда не сможет с ним расплатиться. — Бывай, идиот.       — Кретин, — хмыкнул Наруто беззлобно. — Уж постарайся там вмазать ему как следует.       Саске ухмыльнулся в ответ: если бы они знали, что старший брат последует за ним с намерением убить, так просто не отпустили бы. Кивнув ещё раз напоследок, он отвернулся и побежал прочь. Ещё долгое время, перепрыгивая с дерева на дерево, он вспоминал потерянные лица друзей, и его сердце сжималось от грусти, но чем дальше он отдалялся от деревни, тем легче ему становилось.       Когда на небе забрезжил рассвет, Саске почувствовал чужое присутствие. Знакомая чакра пугала своей силой, кроваво-красная аура шарингана преследовала по пятам, постепенно приближаясь. Ему не нужно было и думать, кто так легко настиг его. Итачи словно предугадал день и время, когда Саске решит сбежать из деревни, и быстро обошёл все ловушки, которые тот оставил, чтобы замести следы. Брат и правда был гением. Все истории о том, как быстро он стал капитаном команды АНБУ, определенно не были выдумкой. И, конечно, Итачи знал Саске, его способ мышления, так что вычислить маршрут не составило труда. Оставались считанные минуты до того момента, когда старший брат нагонит его.       Прищурившись, Саске сканировал окрестности. Ему не хотелось пропустить тот момент, когда брат зацепит его своей техникой. Тот мог просто увлечь его в гендзюцу и вернуть в Коноху, но отчего-то Саске верил, что Итачи не поступит так, что брат уважает его решения и не станет обманывать. Даже будучи верным клану он всё равно давал ему шанс. Шанс быть свободным, избавившись от обязательств.       Кровавая чакра приблизилась настолько, что стал виден силуэт. Саске глубоко вдохнул и остановился, ожидая оппонента: больше бежать не было смысла. Итачи не заставил себя ждать, он приземлился на соседнее дерево и выпрямился, облокотившись на ствол. Красные глаза встретились с парой точно таких же.       Саске без страха смотрел на него, ощущая лишь гордость и радость. Он принимал свой последний бой, собираясь выложиться без остатка. Была какая-то особая прелесть в том, чтобы сражаться за жизнь именно с Итачи. С тем, кого он так любил и от кого бежал сейчас, чтобы быть свободным. С превосходным убийцей, делающим всё ради деревни и клана.       — Я предупреждал тебя.       Старший брат вытащил сюрикен и принял боевую позу: кажется, он не собирался размениваться на долгие разговоры. Саске коротко кивнул. Секунда, и тот исчез, возникнув над ним. Активированный шаринган помог увернуться от удара в живот, но сюрикен, брошенный ещё около дерева и размножившийся на десяток таких же, царапнул плечо.       Пришлось отступить дальше в чащу и, воспользовавшись небольшой уловкой, спрятаться. Саске не питал надежд, что приманка сработает, но, по крайней мере, ему удалось выиграть время, чтобы сконцентрироваться на технике. Брат возник неслышно — схватил за запястье, выкручивая руку так, что кунай выпал из ослабевших пальцев; его же пальцы сомкнулись на шее, словно капкан.       — Попался, — безжизненным тоном сказал он, и с негромким хлопком замена превратилась в полено. — Не думай, что тебе удастся сбежать.       — Я и не думал, — ответил Саске: он был прямо под деревом, на котором стоял Итачи. — Получи!       Он прыгнул, намереваясь ударить брата, но тот оказался быстрее: материализовавшись сзади, ударил между лопаток так, что выбил весь воздух. Замена снова рассыпалась. Несколько сюрикенов полетели слева, Итачи отбил их, не глядя. Саске почти задел брата ураганом листвы Конохи, но тот перехватил его ногу одним сильным движением руки. Очередной хлопок, и всё стихло.       Словно из ниоткуда за спиной Итачи появилась ослепительная молния чидори. Саске вонзил её в тело брата, не мешкая ни секунды. Тот замер в удивлении, расширив глаза, кровь брызгами разлетелась вокруг, а потом вдруг исчез, растаяв чёрной дымкой. Тяжело дыша, Саске привалился к дереву. Он понятия не имел, что брат использовал гендзюцу, впрочем, этого можно было ожидать. Когда же он успел?       — Неплохо. Сюрикен, которым был ты сам. Прекрасная комбинация. — Итачи вышел из-за соседнего дерева.       — Гигантский огненный шар!       Саске направил огонь, но брат мгновенно исчез из радиуса действия техники, возникнув рядом с атакующим.       — Неплохо, но ты слишком медленный, Саске.       — Чтоб тебя!       Ему нужно было время, чтобы восстановиться после первого чидори, но Итачи не собирался давать и секунды передышки. Тот перешёл на тайдзюцу, верным движением руки ударив оппонента куда-то под ребра. Острая боль пронзила Саске от макушки до пяток, парализуя мышцы. Нет, ещё не время. Это ещё не всё.       Саске подумал о леске и подрывных печатях, но Итачи словно прочитал его мысли: он грубым движением дёрнул пояс с оружием, откидывая тот в сторону и заставляя младшего брата лишиться всей амуниции. Будучи джонином, он был слишком опытен и играл с ним, словно кошка с мышкой. Даже не использовал всю свою силу, чтобы загнать его в ловушку.       — Это против правил, — разозлённо выдохнул Саске. — Я ещё не показал, на что я…       Не дав договорить, брат резко толкнул его вперёд, заставляя больно удариться о дерево. Перед глазами на секунду потемнело.       — Ты такой предсказуемый, глупый маленький брат. — Итачи подошёл близко-близко, и его кунай упёрся Саске в горло. Одно быстрое движение, и тот был бы мёртв. — Слишком эмоциональный, импульсивный, но…       Он чуть отвёл нож, и Саске рискнул дёрнуться в сторону — лезвие царапнуло кожу, оставляя неглубокую ранку, — а потом перехватил чужую руку, не давая больше приблизиться к своей шее. Кровь потекла по пальцам.       — …за это я тебя и люблю.       Саске замер. Расширившимися глазами он глядел на брата, позабыв о боли, поединке и опасности. Просто смотрел в серьёзные, такие родные глаза и не мог поверить в то, что услышал.       Вдруг всё вокруг исчезло. Они словно оказались в параллельной реальности: стояли в невесомости, и их мысли чудесным образом переплелись. Он мог чувствовать брата, слышать его без слов. Картинки прошлого, настоящего и будущего мозаикой мелькали перед глазами.       — Ты знаешь, что когда два по-настоящему сильных ниндзя встречаются в поединке, то они могут ощущать друг друга? Уверен, ты станешь даже сильнее, чем я.       Итачи подарил ему свою фирменную полуулыбку, и Саске почувствовал тепло в груди, согревшее, словно солнце. Эмоции брата проходили через него, его любовь, такая огромная, что стало тесно внутри, пронизывала все клеточки тела, освещала всё вокруг. Любовь, отнюдь не братская, которую нельзя забыть, выжечь или игнорировать, чувства, которые могли возродить из пепла или без раздумий убить. С ними Итачи жил так долго, тщательно скрывал их, так сильно хотел ничего не чувствовать, потому что ничего не делать было невыносимо.       Ему было тринадцать, когда он впервые понял, что с ним что-то не так: они с Саске играли во дворе, младший братик бегал вокруг, радуясь и смеясь. Его игрушечные кунаи разили всё вокруг, но вот мишени до сих пор остались нетронутыми. Итачи сидел на ступеньках террасы и улыбался: Саске ещё многому нужно было учиться. Единственный кунай, брошенный старшим, сразу поразил цель. На тот момент Итачи уже экстерном окончил Академию и давно ходил на миссии, он уже даже убил несколько человек, но об этом Саске было знать необязательно.       Наивные и огромные глаза брата раскрылись в чистом восхищении. Тот подбежал к Итачи, что-то говоря. Он хвалил его, смотрел с таким обожанием, что румянец смущения тронул бледные щёки, а потом затеял возню. Прыгнул на брата, пытаясь щекотать, смеялся, словно безумный. Итачи сначала потакал ему, щекоча в ответ, а потом вдруг напрягся. Маленькое горячее тело прижималось к нему, елозило на коленях и шумно дышало в шею, и от этого почему-то подскочил пульс. Стало неловко и жарко, а ещё приятно внизу живота, когда Саске терся там. Тот, кажется, ничего не заметил. Только увидев, что Итачи замер, обиженно надулся и прекратил щекотку, впрочем, оставшись на коленях.       — Почему ты сдался, братик? Мы же только начали!       Пытаясь успокоиться, Итачи прикрыл глаза. Это было нездорово. Он читал о подобном в книгах и прекрасно понимал, что значит эта реакция тела, но чувствовать подобное к брату, к тому же восьмилетнему, было чудовищной ошибкой. Может, он болен?.. Не может же быть, что он нашёл Саске привлекательным. Не может же быть, что…       Тот снова заелозил на коленях, и у Итачи перехватило дыхание. Это определённо было слишком.       — Поиграем позже, Саске. — Он встал, аккуратно отцепив маленькие ручки от своей шеи, и пошёл в дом. В голове билась одна мысль: кажется, он сошёл с ума. Всё повторилось и в следующий раз. Братишка уснул на нём после долгой игры. Они оба вымотались, бегая по дому: Саске пытался схватить его, а Итачи раз за разом ускользал. Под конец старший всё-таки разрешил младшему поймать его, и тот, блаженно улыбнувшись схватил брата руками и ноги, повиснув как обезьянка. Итачи оставалось лишь обнять его в ответ. Тот почти сразу заснул и положил голову брату на плечо, обдавая кожу тёплым дыханием.       Это нервировало. Посылало мурашки по всему телу и заставляло мысли путаться. Что с ним происходило? Почему именно Саске?.. И почему так хотелось… поцеловать его? В маленькие пухлые губы, такие невинные и детские, ещё никем не тронутые. Его брат, его Саске. Его и ничей другой.       После третьего инцидента Итачи запретил себе подходить к нему слишком близко. Всё произошло вечером: Саске попросил прочитать сказку, а в итоге попросту валял дурака, ничего не слушая и дурачась. Оба лежали в его кроватке, и братик дёргал старшего за отросшие чёрные волосы, корча рожицы. Когда же волосы ему наскучили, Саске перешёл на руки и живот, щипая и щекоча.       — Такой сильный, старший брат, — вдруг восхищённо сказал тот, и на этот раз тёплая ладошка провела по коже иначе: бережно, почти ласково, ведя по натренированным мускулам. — Я хочу стать таким, как ты.       Застывший, словно птица в клетке, Итачи не смог вымолвить ни слова. Прикосновения Саске оказались такими сладкими. Запретными для того, кто мыслит иначе. Шаловливые пальцы выводили на коже невидимые узоры, а сердце Итачи сходило с ума.       Той ночью он впервые помог себе. Он не мог контролировать это, свою болезненную жажду, острое желание сделать хоть что-то. Чувства не уходили, разгораясь, словно огонь, сжигали изнутри. Тогда Итачи помог себе, думая о Саске. Чёрт, он ненавидел себя за это. Сколько раз он хотел убить себя за извращенные мысли. Саске никогда бы… Ни за что.       Шли годы, Итачи пытался отстраниться от младшего брата, но тот словно становился ближе. Даже отсутствие физического контакта не смогло унять голодную тоску внутри. Не смогло сделать их просто братьями. Саске становился таким красивым, за ним вились девушки. Итачи не мог не смотреть, не мог не видеть. Он отдалялся всё дальше, но даже редкие посиделки снова и снова переворачивали всё вверх дном.       Однажды он не удержался и поцеловал его. Прямо в сонные приоткрытые губы, когда тот уснул на его кровати после долгого рассказа об Академии, такой соблазнительный и недосягаемый. Было так приятно коснуться их, почувствовать мягкое тепло и спокойное дыхание. Боже, как же он желал его, как долго боролся с чувствами. Итачи был жалок и знал это.       Саске видел воспоминания в своей голове, чувствуя всё то, что творилось на душе брата. Он ощущал его горечь, ежедневную борьбу с самим собой, когда тот понял, что чувства взаимны. Это было невозможно: чтобы младший брат тоже оказался им болен?.. Подобное могло присниться лишь во сне. Саске отвечал ему, хотел быть рядом тогда, когда Итачи думал, что сумел отпустить его, сумел заменить. Это выводило из равновесия. Не давало сосредоточиться на простейших миссиях.       Старший брат любил его. Он не врал.       Глаза в глаза. Усталые и тёплые, сияющие и поражённые. Саске сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Он знал, что Итачи тоже увидел воспоминания, тоже понял его. Две души сплелись во мгновении единства, объяснения были не нужны.       — Саске, — тихий шепот как дуновение ветра.       Они снова оказались в лесу. Брат медленно опустил руку с кунаем, показывая, что не собирается продолжать атаку. Он неотрывно глядел на Саске, и под этим откровенным взглядом тот вдруг покраснел. Картинки, жаркие и неловкие, открывшиеся ему в мире сознаний, теперь маячили перед внутренним взором.       — Как ты мог поверить, что я могу убить тебя?       Итачи зацепил его подбородок пальцами, приподнимая лицо, и чувственно поцеловал.