Мой истинный север

      Это не любовь, Алина это знает точно.       Совсем не то, о чем она читала в правильных книжках в детстве.       Это одержимость, помешательство, безумие, что, подобно камню тянет её на самое дно тёмного омута порочной горько-сладкой терпкой страсти, которая пряным привкусом кофе, кардамона и муската оседает на языке, заставляя голову кружиться.       Она отравлена им. Он в её крови, течёт по венам и артериям, с каждым ударом сердца разносится по телу смертельным ядом, от которого нет спасения.       Алина смотрит, как Морозов идёт по офису издательства, не в силах оторвать взгляда. Как всегда безупречный, одетый с иголочки. Лёгкая улыбка, мягкий голос, выбившийся из идеальной причёски локон.       Красив. Уверен в себе. На хорошем счету у начальства. Безупречный. Идеальный. Предмет зависти мужчин. Предмет вожделения женщин.       На мгновение его взгляд останавливается на ней, и глаза Александра темнеют. По телу проходит дрожь, мурашки царапают нежную кожу, на которой ещё остались синяки после их последней встречи, словно причудливые мазки прихотливого художника расцветили бледное полотно её кожи. Алина машинально потирает плечо, на котором еще виден след от его зубов. На губах Александра появляется жестокая усмешка. Он помнит, он знает. И он доволен этим невольным жестом с ее стороны, напоминанием - Алина принадлежит только ему. И никто в издательстве не знает об их болезненных, мучительных отношениях.       Это не любовь. Это одержимость, которой вообще никогда не должно было возникнуть.       Одна случайная встреча. Одна неуклюжая художница, один строгий главный редактор.       Алина была одной из многих. Обычная. Заурядная соискательница на должность художника-иллюстратора в крупном издательстве Ос Альты. Она чуть не попала под колеса его машины - так спешила на собеседование. Отделалась лёгким испугом да испорченным костюмом, когда Александр, резко затормозив, окатил её водой из лужи. Он был предупредителен и любезен. Он был напуган и говорил, что это его вина. Оплаченная химчистка, ужин в дорогом ресторане в качестве компенсации. Алина утонула в нем мгновенно.       Его сладкие речи лились патокой. Его ласковый взгляд проникал в самое сердце, заставляя его биться чаще.       Его особенная, уникальная девочка. Самая талантливая. Самая красивая. Никто никогда не говорил Алине таких слов.       Она действительно ощущает себя уникальной. Нужной ему. Ведь он сам так говорит. - Ты нужна мне, Алина, - шепчет в ночи, сжимая её в удушливых объятиях так крепко, что воздуха не хватает. Она верит ему. Она знает, что это действительно так.       - Ты только моя, - рычит он в очередном приступе ревности, хватая её за горло, оставляя синяки, которые потом приходится скрывать высоким воротником свитера, - ты поняла? Она понимает. Понимает, как нужна ему. Как он нужен ей.       Иногда ей становится смешно от того, как млеет от него вся женская половина издательства, как они ведутся на его мягкий голос и предупредительные манеры, на его понимающую улыбку и проникновенный взгляд.       Он сдержанный, вежливый. Идеальный начальник. Неравнодушный человек, всегда готовый помочь словом или делом.       Зверь под маской человека. Жестокий монстр, которому нравится терзать её тело и душу, оставляя метки своих зубов.       Алине смешно, когда эти глупые курицы строят ему глазки, а он мягко, но непреклонно, максимально деликатно пересекает всякое кокетство.       Алина знает, что с ней он так нежен не будет. - Поцелуй меня, - он дёргает её за волосы, заставляя запрокинуть голову, смотреть ему в глаза. И она целует, грубо, грязно, причиняя боль, проезжаясь зубами по губам.       Это страсть. Это похоть. Это болезненная иссушающая жажда. Зависимость.       Это не любовь.       Он для неё целый мир, которому Алина себя посвятила. Нет больше подруг, а родных и так не было. Нет больше вечеров, проведённых с кем-то. Александр всегда знает, где она, с кем, на какое время. Он знает маршруты её передвижений. Он помнит, что два раза в неделю она занимается йогой, а раз в месяц ходит к одному и тому же парикмахеру. Салон Александру не нравится, а, может, не нравится смешливая парикмахер Ирочка, которая сделала Алине стрижку, не угодную Морозову. И Алина находит другой, тот, который удостаивается одобрительного кивка. Александр помнит, что у неё аллергия на рыбу, а любимый цвет - золотой. И пусть сам он носит все оттенки чёрного, ей дарит золотистые, бежевые, песочные, кремовые платья. Ему нравится видеть её в платьях.       Ну, наверное, потому что так проще трахать её там, где захочется.       Морозов неизменно вежлив на людях. Он открывает перед ней дверь машины, отодвигает стул в ресторане и всегда пропускает вперёд. Он дарит дорогие подарки, он щедр и часто делает подарки под заказ, что-то непременно эксклюзивное. - Уникальное, как ты, - шепчет, застегивая у неё на шее цепочку с золотым медальном в виде солнца с россыпью мельчайших бриллиантов, чтобы в следующий миг затянуть эту цепочку у неё на шее, лишая кислорода, напоминая, кому здесь принадлежит власть.        - Мисс Старкова, зайдите к мистеру Морозову, - его секретарь, Наденька, - улыбается, - и захватите макеты обложки для последней книги господина Ван Эйка.       Наденька, которая отчего-то решила, что Алина ей подружка, часами может говорить о том, какой у неё внимательный и чуткий начальник. Алина молчит, кивает, улыбается и хочет подлить Аква-тофану Наденьке в кофе. Впрочем, этот яд вроде бы больше для надоевших мужей.       Алина только кивает, суетливо собирает бумаги, поспешно заправляет за ухо прядь волос. Ей вслед смотрят завистливо и насмешливо. Ведь Алина Старкова никогда не участвует в обсуждении достоинств - недостатков-то у него нет, - главреда Морозова, а это значит, что бедняжка либо безответно влюблена, либо бедняжка – непроходимая фригидная дурочка, ведь кто не захочет такого мужика.       Алина делает вид, что не замечает этих разговоров. Алина только усмехается ехидно и зло, вспоминая, как вчера их безупречный главред грубо трахал её в машине прямо на парковке издательства.        - Мистер Морозов, - она заглядывает в кабинет, - можно? - Конечно, мисс Старкова, - голос привычно мягок, словно пушистая вата, укутывает, обещает безопасность и покой, такое желанное тепло, - входите. Алина плотно притворяет дверь, ловкое движение тонкой руки - кабинет запрет на ключ.       Она уже давно сделала дубликаты ключей от его кабинета, сейфа, квартиры и машины. Но Морозову об этом знать совсем не обязательно.       Они обсуждают макет обложки. Недолго. Да и Алина понимает, что она здесь совсем не за этим.        - Как провела вчерашний вечер? - он спрашивает будто бы равнодушно, перебирает бумажки на столе, не глядя на девушку. - Скучно, - пожимает она плечами.       Александр поднимает голову, одним взглядом пригвождает её к стулу, заставляя нервно сглотнуть. В его глазах плещется злобная ревность, собственническая больная ярость, злость, похоть, страсть, - так много всего, от чего у Алины перехватывает дыхание. Низ живота скручивает знакомой тяжестью, от которой по телу разливается жаркая истома.       Алина нервно облизывает губы, зная, как удержать чужое внимание, играя на чужих нервах с ловкостью талантливого музыканта.       - Тогда, может, - он поднимается из-за стола, обходит его нарочито медленно, говорит подчёркнуто спокойно, - стоило подбирать более подходящую компанию? - останавливается рядом. Алина смотрит на него снизу вверх, и по губам ее скользит довольная улыбка, в которой жестокое самодовольство переплетается с предвкушением. - Ошиблась, - пожимает плечами, - с кем не бывает.       Его пальцы заправляют за ухо непослушный локон, скользят по шее нежно и ласково. Алина чуть прикрывает глаза, млея от этой осторожной мягкости. А потом Александр грубо хватает её за подбородок, сжимая пальцами, заставляя резко запрокинуть голову. Шея ноет, с губ срывается резкий выдох, но глаза Алины блестят вовсе не от страха. - Ты, кажется, кое-что позабыла, Алина? - холодно говорит мужчина. - И что же? - шепчет девушка, широко распахнув глаза. - Ты принадлежишь мне, - шипит Морозов.       Большим пальцем Александр проводит по её губам, и девушка обхватывает палец губами, ласкает языком, заставляя мужчину напротив замереть, задержать дыхание. Она знает, что будет дальше. И ей хочется смеяться.       Ведь это она подстроила вчера встречу с Малом, это она пригласила его поужинать прямо напротив офиса, зная, что их увидят. Это она сегодня опоздала, будто бы ужин вчера имел продолжение. И это у нее любопытная Женя спросила, снова ли они с Малом вместе, как раз в то время, когда Александр беседовал с Ланцовым и, несомненно, слышал каждое слово.       Ее губы обхватывают уже твердый член. Алина жалеет только об одном, что в офис нельзя накрасить губы ярко-алой помадой. О, она уверена, что Александр, чьё дыхание срывается с губ хриплым едва слышным стоном, думает о том же. Он выдерживает долго, вздергивает Алину на ноги. Все монстры его души, клыкастые, рычащие, ревнивые рвутся наружу в его грубых движениях. Он толкает ее к столу, Алина ударяется бёдрами и шипит от боли. И едва успевает удержать крик, когда Александр грубо и резко входит в неё. Его рука закрывает ей рот, пока он быстро и жестоко вбивается в неё, безжалостно растягивая. Алине жаль, что нельзя быть громкой, ведь ему так это нравится.       Она забывает обо всем: о том, что они в офисе, о том, что от грубых касаний останутся синяки на коже, о том, что внутри все будет ныть от резкости его движений. Алина задыхается, перед глазами все плывёт, пошлые влажные звуки их секса оглушают. Она бы покраснела, но уже давно не та наивная девочка, которую встретил Александр год назад.       Он пробудил в ней что-то новое, жестокое, лживое, подлое.       Она ликвидировала всех подруг, ведь каждая из них пыталась флиртовать с Александром, считая, что такая невзрачная, как Алина, не достойна такого мужчины, как Морозов. И это она убрала пароль со своего телефона, каждый раз провокационно оставляя его на видном месте, чтобы он нашёл, чтобы он смотрел. И это она с лёгкостью взломала телефон и компьютер Александра, о чем он не знает или делает вид, что не знает. И это она холодна и равнодушна в офисе, не позволяя себе ни одного случайного взгляда, что бесит Морозова до хриплого крика наедине.       Это опасная игра, возбуждающая провокация.       Это яркая помада на её губах, золотистое платье и широко распахнутые глаза.       Алина одергивает широкую юбку под которой скрываются кружевные трусики ярко-алого цвета, ведь она знала, что ярость Александра непременно потребует выхода, что сдержать ее до вечера он не сумеет.       Она улыбается, проводит нежно рукой по щеке Александра. - Что за глупая ревность, Саша, - говорит ласково, заглядывает в глаза преданно, - я же твоя. Только твоя.       А потом выходит из его кабинета.       Это не любовь, это одержимость, горько-сладкое пряное безумие, которое пьянит не хуже крепленого вина.       Это зависимость, от которой подгибаются колени, расцветающая нотами сандала и жасмина, от которой она задыхается.       Но знает Алина одно: эта зависимость - обоюдная.