Мой истинный север

      Художник по свету говорит ей, что у нее хороший вкус, когда она одобряет его световые схемы для клуба в целом и для шоу в частности. Алина благосклонно кивает немолодому мужчине с аккуратной седой бородкой и возвращается к своим делам.       Результат своего хорошего вкуса она наблюдает через пару часов, когда клуб открывает двери для гостей. И она довольна. <      Старкова сидит прямо за барной стойкой, покачивая ногой в черной лакированной туфле с позолоченной шпилькой, гремит музыка, которую Алина подбирала лично, известный диджей, нанятый за баснословные деньги, вскидывает руки с большими пальцами, обращенными вверх. Старкова одобрительно кивает в ответ.       Поработать с такими профессионалами - огромная удача и вопрос головокружительных денег. Признаться, женщина никогда с такими суммами не работала. Но неизвестный владелец клуба под названием «Каньон» предоставил Алине полный карт-бланш, через Николая передав, что она может потратить любую необходимую сумму на то, чтобы обновить клуб и составить шоу-программу, которая привлечет людей. Такое в карьере Алины Старковой - промоутера ночных клубов и казино - впервые. Она работала с известными и богатыми людьми в фешенебельных клубах, но такого еще не бывало.       Тем удивительнее, что таинственный владелец «Каньона» так и не вышел с ней на связь лично, решая все вопросы через Ланцова и даже не проверяя, куда уходят его деньги. Поразительная беспечность. Необыкновенная самоуверенность. Или тонкий расчет? Впрочем, сегодня, если шоу будет иметь успех, Николай, наконец, познакомит ее с таинственным богачом. Ланцов обещал.       Платье Алины синего оттенка - «он называется «морозное небо»!» - фыркнула Женя, которая помогала Старковой выбрать наряд на сегодняшний вечер - скромнее нарядов многих особ женского пола, которые собрались сегодня здесь, приталенное, на тонких бретелях и с длиной юбки на два пальца выше колена, платье нельзя назвать офисным, но и посетительницы таких заведений одеваются обычно куда откровеннее. Впрочем, Алина не посетительница, Алина здесь на работе. У нее совсем не яркий макияж, скорее подходящий для какого-нибудь солидного офиса, где в трудовом договоре обговорена даже длина ногтей сотрудниц и цвет их маникюра, волосы собраны в длинную пышную косу, из украшений лишь сережки из бирюзы в тон платью.       Алина пьет грейпфрутовый фреш и пишет бесконечное количество сообщений, контролируя ситуацию в клубе, а потом делает пометки в планшете. Она уже успела отшить пару-тройку незадачливых кавалеров, которые были настойчивы в своих предложениях составить ей компанию на вечер. Но это совершенно не испортило Старковой настроения. Некогда ей было задумываться о своем настроении. Она много сил вложила в сегодняшний вечер. Ей нужно было понравиться таинственному владельцу клуба. Женщине очень хотелось продолжить сотрудничество с этим человеком, ведь это сулило немалые деньги.       - Хэй, солнышко! - к барной стойке подлетает Ланцов, - отлично выглядишь! - он приобнимает Алину в знак приветствия, машет рукой бармену, заказывает виски и садится рядом, - отличный свет и репертуар, - одобрительно кивает Николай, оглядывая пространство, - будь здесь Зоя, уже бы танцевала в самом центре, - он кивает на танцпол. Алина уверена, что так бы и было. Зоя и Женя уже были бы в самом центре толпы, привлекая внимание. - Не хочешь выпить? - спрашивает Николай, - здесь отличные коктейли. - Я на работе, Ланцов, - отрезает Алина, - и хотела бы сохранить трезвый ум и взгляд на вещи, когда познакомлюсь, наконец, с владельцем. Я ведь с ним познакомлюсь? - спрашивает с нажимом. Ланцов отпивает виски, скользит взглядом по толпе, потом вверх на зону со столиками для тех, у кого водятся большие деньги. И подозрительно молчит. Алина, которая знает друга уже много лет, напрягается. - Что-то не так? - спрашивает настороженно и требует, - Ланцов, смотри на меня! Знает, что по лицу Николая прочтет все, что угодно. И видит растерянность и даже некоторое смущение, хмурится. - Ланцов, - тянет угрожающе, - ты решил меня кинуть? - Что за выражения, солнышко! - в притворном возмущении Ланцов всплескивает руками. Алина закатывает глаза. Ее абсолютно не трогают эти жесты. Да и Николай, на самом деле, всегда выполняет свои обещания. Просто на сердце отчего-то тревожно. Слишком необычна ситуация, в которой оказалась Алина Старкова. - Просто он, - Ланцов мнется, - ну, ты сама понимаешь, что он за человек. - Николай, - тянет Алина, - неужели ты думаешь, что я не понимаю, как делаются такие деньги? Если ты еще не понял, то, в основном, я работаю именно с такими людьми. Николай в ответ только пожимает плечами. <      Музыка диджея становится тише, свет концентрируется багрово-алыми клубами на сцене, плывет туманом, сплошной пеленой всех оттенков красного. А потом на сцену сверху спускается она - популярная керчийская певица - Инеж Гафа. О, Алине стоило огромных трудов уговорить керчийку! Сыграл свою роль безупречный керчийский Алины со столичным выговором - хоть какая-то польза от высшего образования, да личное знакомство с Казом Бреккером, с которым она работала в Кеттердаме в течение всего прошлого года.       На мгновение повисает тишина, а потом над клубом разносится сильный голос певицы. Толпа ревет в восторге. Шоу начинается.       - Я впечатлен, - хмыкает Ланцов, - как тебе удалось? Она практически не выступает за пределами Керчии. Тем более в каком-то клубе. - Не каком-то, - фыркает Алина, - в «Каньоне»! А вообще, - усмехается, - большие деньги решают почти все, а неприлично большие - все. Николай смеется, они чокаются, звон стекла заглушен музыкой. Отпивая фреш, Алина поверх кромки бокала смотрит на друга. Он нервничает. Но почему? - Так что, - продолжает Алина, перекатывая на языке горькую сладость грейпфрута, - наслаждайся шоу. У Инеж отличная команда. Ее подтанцовка лучшее, что мне доводилось видеть.       Николай послушно отворачивается к сцене. Алина может видеть профиль своего друга. И снова неприятно колет сердце. Что-то, определенно, не так. От размышлений ее отвлекает вибрация телефона, напоминая о том, что Старкова здесь все же на работе.       Шоу не успевает закончиться, когда к ним с Николаем подходит молодой человек вполне определенного вида в черном костюме и при галстуке. - Господин Ланцов, госпожа Старкова, - произносит парень, - вас приглашают побеседовать. Старкова с готовностью спрыгивает со стула, звякают каблуки шпилек. Алина кидает в сумочку телефон и планшет и идет за молодым человеком, который ловко лавирует в толпе. Им с Николаем стоит только не отставать.       Чем выше они поднимаются по лестнице, тем тяжелее дышит Ланцов, он явно нервничает. И эта нервозность передается Алине.       Уже у самой двери кабинета, где Алина бывала только днем, общаясь с управляющим клубом - улыбчивым и обаятельным Федором Каминским, Николай вдруг хватает женщину за руку. - Алина, - голос его ломается и даже дрожит, - что бы ни случилось сейчас, пожалуйста, помни, что я твой друг. - Ланцов, - шепчет Старкова, - что ты сделал?       Друг болезненно морщится и тяжело сглатывает. А потом их сопровождающий открывает дверь, жестом приглашая их войти. Старкова делает шаг первой, Ланцов следует за ней. Дверь закрывается за спиной женщины, отрезая от остального мира.       Здесь царит полумрак, горит только пара настольных ламп. Звук шоу приглушенный, не такой агрессивный, а все же слышно хорошо.       Спиной к двери, глядя в панорамное окно вниз на танцпол, бар и сцену, стоит, заложив руки за спину, мужчина в костюме. В ее фигуре Алине чудится что-то смутно знакомое, а когда он начинает говорить, сердце сбивается с ритма, этот голос Старкова тоже слышала.       - Отличное шоу, госпожа Старкова, - произносит, очевидно, тот самый богач, - стоит всех вложенных денег. Вы действительно лучшая, как мне и говорили. По коже у Алины бегут мурашки, ей кажется, что она вошла в клетку с тигром. Она желает, чтобы этот мужчина повернулся. Она желает, чтобы он никогда не оборачивался. Потому что, когда он, наконец, показывает свое лицо, мир разбивается вдребезги.       Старкова бледнеет, хватает ртом воздух, словно рыба, которую выбросили на берег, и даже сожрать не собираются, просто наблюдают за агонией. Алине хочется верить, что она ошиблась, что полумрак сыграл с ней злую шутку, что, может быть, этот человек просто очень похож на того, другого, кого Старкова любила всем сердцем.       Но владелец клуба делает шаг вперед, выходя на свет. И Алина пятится, натыкаясь на Николая, о присутствии которого совсем забыла. Старкова поворачивается, блуждающим взором смотрит на Ланцова, не в силах поверить, что он сделал, что он посмел, что он... На Николая обрушивается пощечина. Друг отшатывается, прижимая ладонь к щеке, смотрит обиженно.       - И будет мало! - шипит Старкова, топая ногой, шпилька с силой ударяет в пол, звук разлетается по кабинету, заглушая даже голос Инеж Гафа, - как ты мог?! - Алина, - слышит за спиной негромкое, - не вини его, у него... - Что?! - разъяренной кошкой шипит Алина, оборачиваясь круто, - выбора не было?! Ты...!       У нее слов нет. Как он мог?! Ее лучший друг! Как ему в голову только пришло! А она - вот дура-то! - еще и радовалась такой работе, таким неограниченным возможностям, которые открывали большие деньги. Стоило сразу проверить, кому принадлежит «Каньон»! Какая она беспечная идиотка!       - Я просто хотел, чтобы «Каньоном» занялась лучшая, - как ни в чем не бывало, пожимает плечами Александр Морозов, - мне лично ты бы отказала. - Конечно, - кивает Алина, - никакие деньги мира не заставили бы меня работать с тобой! - Я знаю, - на лицо мужчины набегает тень, но Старковой его нисколько не жаль. Он заслужил. И если бы могла дотянуться, то и на него бы тоже обрушилась пощечина, - поэтому пришлось прибегнуть к небольшой хитрости. В любом случае, это того стоило. И я, - он отходит к столу, уверенный в себе, хозяин жизни, берет в руки папку, - предлагаю тебе контракт на год. Здесь все условия. Ознакомься на досуге. У меня еще много заведений, не только в Ос Альте и не только в Равке. Мне бы хотелось... - Мне плевать, чего бы тебе хотелось, - перебивает Алина, глаза ее сверкают, того и гляди кинется на мужчину с кулаками, - я не буду с тобой работать. Всего хорошего, - она делает шаг к двери, даже не глядя на замершего бледной фигурой в стороне Николая. Ему она еще все выскажет. Но не сейчас. - Алина, - слышит за спиной тихое, - если ты передумаешь... - Я не передумаю! - бросает, даже не обернувшись, и выходит за дверь. ***       Они вместе учились в Университете Ос Альты. Изучали языки. Они встречались с первого курса, с того самого мига, когда опоздавшая Алина села на одно-единственное свободное место на первом ряду да там и осталась на все годы обучения, которое заканчивала уже заочно, рядом с первым красавцем курса, сыном и внуком профессоров, самым желанным парнем - Александром Морозовым.       Их роман был стремительным и счастливым. И все закончилось бы, как в сказке, свадебными колокольчиками да увитой цветами аркой, но в стране сменился строй. Переводчики стали не нужны, как не нужны стали ученые, врачи и учителя. Равка стала другой. И ценности стали другими.       Александр бросил ее в конце предпоследнего курса. Бросил грубо, прилюдно, без объяснений. Оставшиеся полтора месяца превратил в травлю, причин которой Алина не понимала. А в сентябре в Университет не вернулся. Ушла с кафедры и его мать, которую Алина знала хорошо, профессор Багра Морозова - была лучшей, они ладили и в аудитории и за столом в доме Морозовых. Тогда многие преподаватели ушли, ведь им почти не платили. Старкова перевелась на заочное. Но уже по иным причинам.       Она тяжело переживала разрыв. Александр был любовью всей ее жизни. Еще тяжелее ей стало, когда узнала, каким незаконным путем Морозов теперь зарабатывает на жизнь. Сама она за что только ни хваталась в те годы, когда страну трясло, когда менялся политический строй и экономический курс, когда кризис следовал один за одним, а деньги обесценивались за ночь. Она выжила, выстояла.       И однажды, работая переводчиком у очередного хозяина жизни, сколотившего капитал преступным путем, а образование так и не получившим, встретила Елизавету, которая и взяла ее под свое крыло.       Именно она открыла ей путь в дорогие клубы и рестораны, она научила ее всему. Роскошная и уверенная в себе блондинка знала себе цену, она была настоящим профессионалом. Знание языков пригодилось, когда Алина стала работать сначала во Фьерде, а потом и в керчийском Белендте, который считался столицей развлечений, сотрудничая с иностранными специалистам и звездами мирового масштаба.       Это Елизавета научила ее тому, что в их деле внешний вид играет огромную роль. Алина не любила яркий макияж или откровенные наряды, а потому самовыражалась в обуви.       А дома носила яркие носки с забавными надписями.       Пришедший в гости Николай на Алину даже не смотрит, пробормотав приветствие, он исчезает на кухне, откуда вскоре доносится восторженный вопль ее сына, а потом какой-то грохот и испуганное ойканье.       Алина и Зоя тревожно переглядываются. - Переживаю за кухню, - комментирует Старкова, заставляя Зою рассмеяться и тут же посерьезнеть, Ланцова внимательно смотрит на подругу, словно ищет следы слез и бессонной ночи, как в те далекие времена, когда Алину бросил Морозов. - Николай мне все рассказал, - произносит подруга, снимая обувь, - ты молодец, - говорит, - я бы не просто ударила, я бы вообще на месте убила. Идиот! - сердится, - как только додумался! Очень плохо, что я была в командировке, я бы не позволила ему этого сделать! - глаза Зои сверкают, она фыркает недовольно. - Боюсь, что он бы и тебе не рассказал, - Алина смотрит в пол, ковыряет паркет большим пальцем ноги. - Я его жена! Попробовал бы он скрыть! - хмыкает подруга, - уверена, что они с Морозовым провернули это специально во время моей командировки. Поверить не могу, что Морозову удалось уговорить Николая! Старкова пожимает плечами. - Что же, - вздыхает тяжело, - в конце концов, я получила деньги.       Очень хорошие деньги упали на ее счет той же ночью. И Алина не стала отказываться. Она выполнила свою работу, она получила оплату. Все честно. Тем более, что голодные годы быстро заставили забыть такое слово как «гордость». Да и к тому же Кирилл давно просил телескоп. Теперь она может купить ему не только телескоп, но и новый компьютер, чтобы писал программы для наблюдения за звездным небом.       На кухне Николай и Кирилл ползают по полу, собирая яблоки и апельсины. Как они ухитрились снести со стола фруктовницу, и почему не пострадала стоящая рядом сахарница, остается загадкой. - А мы уже почти все! - сын вскакивает, в руках его яблоки, одно падает на пол и откатывается к ногам Алины. Кирилл ойкает. Старкова поднимает яблоко и кладет его на место. Сейчас она с особенной ясностью осознает, как похожи отец и сын, буквально одно лицо. От Алины у Кирилла только глаза, а в остальном сын - вылитый Александр. Старкова неловко обнимает сына, позволяя себе этот порыв. И Кирилл совершенно теряется, стоит замерев. - Мам? - тянет вопросительно. Алина отстраняется. Она не станет извиняться за это, хоть Кир - уже и взрослый мальчик. И такой высокий, уже выше нее.       Позже, оставив Зою и Кирилла играть в шахматы, Ланцова - постоянный партнер сына Алины в этой игре, в которой сама Старкова ничего не понимает, Алина и Николай выходят на балкон. Воровато оглядываясь, Алина принимает от Ланцова сигарету. Друг хмыкает. - Все пытается отучить? - Ну да, - тянет Алина. Кир терпеть не может эту ее пагубную привычку и постоянно читает лекции о вреде курения. Старкова затягивается, глядит, как дым плывет на улицу. Соседи, опять будут ворчать. - Я прощен? - через какое-то время спрашивает Николай. - Нет, - коротко отвечает женщина и снова делает затяжку, огонек сигареты мерцает в ночи, подмигивает насмешливо.       В парке под окнами горят фонари, прогуливаются припозднившиеся парочки, слышен смех компании и даже песня под гитару. Прислушавшись, Алина узнает мотив.

Звездочка моя ясная, Как ты от меня далека!

      Проклятье! Алина затягивается сильнее, стряхивает пепел.       - Как тебе только в голову пришло, - устало произносит Старкова. - Ну, ему действительно нужна была лучшая, - пожимает плечами друг. - Вы что, - подозрительно спрашивает Алина, - общаетесь? - Немного по бизнесу, - отвечает Ланцов. Женщина вскидывает брови, потом оглядывается на дверь. Но на балконе только они вдвоем. - Зоя знает? - Знает, - морщится Николай, показывая, что его жена не в восторге от такого сотрудничества. - Уверен, что он тебя не обманет? - напряженно спрашивает Алина, - такому, как он, нельзя доверять. - Ему выгоднее перевести часть бизнеса в легальный сектор, как многие делают сейчас, с моей помощью, чем отжать у меня мое, - отвечает Ланцов, - так что уверен. Старкова кивает.       В конце концов, ее друг - профессионал и бизнесмен с хорошим чутьем, который в смутные годы приватизировал судостроительный завод, где его отец был директором, не отдал его бандитам, которые предлагали не только крышу, но и требовали часть акций, а теперь еще и основал настоящую компанию из нескольких заводов, получил хороший заказ от Министерства обороны. И все это ему удалось сделать, не скатываясь в криминал. В отличие от того же Морозова.       Алина вздыхает. Снова, в который раз за эти дни, она вспоминает Александра. И ей это совершенно не нравится. - Тем более, - Николай как-то смущается, - мне кажется, ну, знаешь, он просто хотел тебя увидеть. - Какое своевременное желание! - язвительно отзывается Алина, - спустя пятнадцать лет-то! - Ты никогда не думала, - задумчиво произносит Ланцов, - что у него были причины бросить тебя тогда? - Знаешь! - всплескивает руками Старкова, и пепел летит по полу - вот проклятье! - было как-то не до того, когда он унижал меня перед всем курсом. А его бесчисленные поклонницы злорадствовали, что золотой красавчик, наконец, бросил эту серую мышь Старкову!       Надо же, пятнадцать лет прошло, а одна-единственная встреча всколыхнула старые чувства: боль, обиду, гнев.       - Справедливости ради, - говорит ей Николай, - он ведь никогда даже не смотрел в сторону тех самых поклонниц.       Не смотрел, это верно. Алина понимает, что она забыла еще одно чувство - ревность. ***       Алина со стоном скидывает туфли - изумрудно-зеленые с серебристой подошвой, кидает на тумбочку в прихожей сумку и снимает мятный кардиган. Шевелит пальцами ног, пытаясь утишить усталость от того, что всю ночь опять провела на каблуках. А потом удивленно принюхивается - пахнет кофе. На часах начало восьмого утра, воскресенье. И почему это ее ребенок не спит?       Усмехнувшись, Старкова идет на кухню. Кир действительно находится там, пьет кофе и смотрит какое-то видео на телефоне, улыбается. И Алина, прислонившись к косяку, мгновение любуется сыном. Но он быстро замечает ее и телефон откладывает.       - Чего не спишь? - спрашивает женщина. - Учусь наблюдать днем, - гордо говорит сын, - ну, как днем, - поясняет, - понимаешь, некоторые небесные тела можно наблюдать с первыми лучами солнца и весь день. Решил попробовать с новым телескопом, - Кирилл улыбается, - спасибо еще раз! - Не за что, - пожимает плечами Старкова, - а мне кофе сварил? - На плите, - кивает сын. Алина разворачивается и замирает, изумленная увиденным. На тумбе кухонного гарнитура стоит огромная корзина синих ирисов. - Это что? - удивляется Старкова. - Тебя надо спросить, - посмеивается за ее спиной сын, - новый поклонник? Женщина оглядывается на сына, а потом снова смотрит на цветы. - Да вроде не намечалось, - бормочет и осторожно, словно перед ней ядовитые растения, которые только и ждут, как бы сожрать человека, делает шаг к цветам. - Ну, может, благодарный клиент, - спокойно произносит Кирилл.       И вот тут Алина вздрагивает и замирает. Она знает одного благодарного клиента, которому она грубо отказала в дальнейшем сотрудничестве.       Странно, что Морозов не перекрыл ей все источники дохода, чтобы она пришла к нему. Судя по слухам, которые ходили в определенных кругах Ос Альты, он еще и не такое мог провернуть, добиваясь желаемого, это был бы еще самый мягкий вариант. - Вчера вечером доставили, - продолжает сын, - там еще конверт какой-то, наверное, визитка.       Алина подходит ближе и, не удержавшись, склоняется к цветам, она едва заметно пахнут, но этот тонкий аромат ни с чем не спутать. Аромат ее юности, аромат ее любви. Никто и никогда не дарил ей потом синих ирисов, вечно были банальные розы.       В корзине оказывается не только конверт, а еще и длинный футляр. Увидев его, Старкова хмурится и не сразу замечает, что сын подошел к ней. Алина крутит конверт в руках и не хочет вскрывать. <      - Мама, все в порядке? - спрашивает ее чуткий сын, - что-то не так с этим... клиентом? - он нервно сглатывает, - хочешь вместе прочтём? Старкова не может нервировать еще и сына, не может показать, что с этим клиентом все не так. А потому она достает из конверта плотный белый лист, вытряхивает визитку, читает:

Надеюсь, что вкусы твои не изменились. Спасибо за шоу. Я надеюсь, что ты передумаешь. Мы можем обговорить любые - любые! - условия, Алина. Позвони. А. P.S. В футляре небольшой подарок к платью.

      Старкова смотрит то на футляр, то снова на записку, пока сын крутит в руках визитку, читает: - Александр Морозов. Бизнесмен? - Бандит, - сухо отвечает Старкова. Кирилл понимающе кивает, откладывает визитку. - Глянем, что в футляре? Алина устало машет рукой. Право слово, желание отослать и цветы, и подарок обратно крепнет с каждым мигом.       Кир берет футляр, взвешивает его на ладони, а потом открывает. - Вау! - не сдерживает возгласа ее сын.       Старкова же плотнее сжимает губы. На кремовой подкладке лежит изумительной красоты браслет из белого золота со светло-голубыми сапфирами. Алина знает, что это очень редкий цвет для этого камня. Лучшие добывают и обрабатывают во Фьерде. А значит цена этого небольшого подарка к платью стремится к бесконечности.       Злость поднимается удушливой волной, Алина быстро захлопывает футляр и небрежно кидает его в корзину. Она узнает у притихшего Кирилла, какая курьерская служба привезла цветы, и отсылает их и браслет обратно. Вместе запиской. Только забытая визитка так и валяется на тумбе на кухне. ***       Машина тормозит перед ней именно в тот миг, когда Алина заносит ногу, чтобы миновать внутридомовой проезд на пути к подъезду. Старкова вздыхает. Немного ломит руки, занятые большими пакетами.       У нее есть несколько дней выходных, и она намерена приготовить им с Киром что-нибудь вкусненькое, быть может, даже испечь сладкий пирог с творогом и абрикосами, сын очень любит абрикосы. Но зло, явившее себя в ее мирном и тихом дворе, явно не собирается отступать.       Опускается тонированное стекло заднего сидения, Морозов смотрит снизу вверх, не отказывает себе в удовольствии скользить взглядом по ее фигуре в майке и свободных брюках.       - Помочь? - усмехается, остановив свой взгляд на пакетах, а потом выходит из машины, мягко хлопает дверь. Алина делает полшага назад и не успевает и слова сказать, как мужчина мягко отнимает пакеты.       Старкова стоит, насупившись, и размышляет: приглашать его к себе домой ей не хотелось бы, но вести разговор на виду у всего двора, тем более не хочется. Вон уже бабульки у подъезда склонили друг к другу головы - откуда они вообще в их не самом дешевом новом комплексе? - вон мамочки с колясками притормозили, оглядывают и дорогую машину, и красивого мужчину в костюме, будто бы у них своих мужей нет, вон шушукаются юные девицы в коротких юбках - ну а эти почему не в школе? Разумно пригласить Морозова к себе и сразу расставить все точки над «Ё», пока не вернулся из школы Кирилл. Алина прикидывает, что у нее достаточно для этого времени. А потом она займется пирогом. - Ну, помоги, - хмыкает Старкова и, не оглядываясь, направляется к подъезду.       В квартире она велит поставить пакеты на тумбу на кухне и разворачивается к мужчине, скрестив руки на груди. Он же оглядывает ее кухню, останавливает взгляд на шторах с цветочными узорами, на ярком кухонном полотенце, скользит дальше, к столу, где валяются ее витамины, смотрит на холодильник с магнитиками.       Алина радуется, что здесь нет ни одного фото Кирилла, только магнит-фотография ее, Жени и Зои на отдыхе в Новом Земе в прошлом году, на нем настояла Костюк, хотя Алина подобные штуки не слишком-то любит. Но фото удалось, и магнит занял свое законное место на холодильнике.       - Александр, - начинает Алина, - с каких пор ты разучился слышать слово «нет»? - - Никогда его не слышал, - хмыкает мужчина, глядит насмешливо, - ты отослала цветы. Не любишь больше ирисы? - И сапфиры тоже не люблю, - отрезает Старкова, скрещивает руки на груди, желая отгородиться от этого человека, защититься, хоть не знает, как, - я не буду с тобой работать. Морозов вздыхает. - Я говорил о любых условиях, - начинает вкрадчиво. - Меня нельзя купить, - качает головой Алина, - сейчас я, к счастью, могу сама выбирать клиентов. И ты в их число не входишь. Всего хорошего! Александр тем временем делает пару шагов по кухне, брови его взлетают вверх, он наклоняется и берет из кресла книгу: - Интересуешься астрономией? - удивляется, - ты вроде бы никогда не была склонна к точным наукам.       Алина холодеет. Зачем здесь Александр? Неужели он узнал о Кирилле? Да нет! Быть такого не может! Откуда бы ему! Он едва ли изучал ее прошлое, все то, что было после него и... до него. Старкова выхватывает книгу и кладет на стол. - Пожалуйста, уходи, - голос ее дрожит. Ей стоит огромных трудов сдержаться, не закричать. - Я хотел тебя увидеть, - тихо говорит Морозов. - Зачем? - хмурится Старкова.       Проклятье! Да он издевается просто! Сначала грубо бросил ее, а теперь, спустя пятнадцать лет, желает увидеть?! Это какое-то изощренное издевательство.       Ответить мужчина не успевает. Алина слышит, как проворачивается ключ в замке входной двери, хлопает створка, слышится веселое: «Мама, я дома!» и вопрос: «У нас гости?». А через мгновение на пороге кухни возникает ее сын.       Алине становится дурно. Она видит, как меняется в лице Александр. Но хуже то, как бледнеет ее сын. Он видит человека, на которого похож. Человека, о котором Алина всегда отвечала: «С твоим отцом мы расстались до твоего рождения. Я была ему не нужна». Ее умный, понимающий мальчик никогда не задавал лишних вопросов. Ему, конечно, не хватало отца. Но с возрастом он пришел к мысли, что лучше никакого отца, чем тот, который тебя не любит. Кирилл рос самостоятельным и независимым, Алине некогда было быть рядом с ним каждую минуту. А еще Кир был вполне доволен жизнью и их маленькой семьей. Только все просил завести ему домашнего питомца - кошку, собаку да хоть крысу! Но у Алины все не было времени. Что он скажет теперь?       - Мам? - голос ее сына дрожит, как и у нее самой. В нем растерянность и страх. И это ломает Старкову окончательно.       Она опирается о тумбу рукой, чтобы не упасть, ноги ее не держат. - Кирилл, - говорит Алина, слышит себя словно со стороны, - это Александр Морозов - один из моих клиентов. Александр, - она не может смотреть на мужчину, у нее нет таких сил, нет такой смелости, ничего у нее нет, - Кирилл - мой сын.       Слово падает между ними, разбивается о пол, и звенят-звенят осколки, разлетаются по кухне.       Сын.       - Ты издеваешься? - вдруг слышит она чужой голос, он полон чистой, концентрированной ярости, которая заставляет вскинуть голову, - ты, мать твою, издеваешься, Алина?! - он повышает голос. В два шага мужчина преодолевает разделяющее их пространство, Старкова только успевает выпрямиться да отшатнуться, ударяясь бедрами о край тумбы, налетая бедром на ручку ящика. Морозов уже готов ее схватить, встряхнуть хорошенько. И на мгновение женщине становится страшно. Он никогда не был груб или жесток, даже орал на нее раз или два всего, но и она в долгу не оставалась. А сейчас стоит, оцепенев, не может ни слова сказать.       - Не трогайте маму! - слышит вдруг ледяное от двери. От знакомых ноток в голосе сына мурашки бегут по коже. Морозов, однако, останавливается, с глаз его будто пелена спадает, он бледнеет и разворачивается к Кириллу. Смотрит удивленно. - И уходите из нашего дома! - продолжает сын. Откуда у него столько решимости? Откуда столько силы и смелости? Ее нет у самой Алины. Она так виновата перед собственным сыном, которого не может защитить! Александр усмехается одобрительно, бросает на испуганную Алину неопределенный взгляд. - Мы еще увидимся, - глядит в глаза ее сыну. Кирилл смело выдерживает чужой взгляд, щурится только презрительно и выплевывает: - Надеюсь, что нет.       Когда за Морозовым закрывается входная дверь, Старкова сползает прямо на пол. Кир бросается перед ней на колени. - Мама! Он обидел тебя? Он навредил тебе? Мама! Ее умный мальчик не спрашивает, кто этот человек, ведь все понятно без слов. Понятно, почему плачет и трясется Алина, обнимает сына, прижимая к себе, словно боится его потерять. - Почему ты пришел раньше? - спрашивает зачем-то. - Керчийский отменили, учительница заболела, - растерянно произносит сын.       Алина плачет еще горше. Одна случайность - и все полетело к волькре в пасть. ***       Когда Старкова успокаивается, они все же вместе готовят пирог, и Алина рассказывает всю правду. Без подробностей, но не утаивает ничего. Возможно, это много для четырнадцатилетнего подростка, но лгать Алине претит.       - И зачем дядя Николай пошел у него на поводу, - недоумевает сын, он мрачен, между бровей залегла складка. Кирилл напряженно размышляет, осмысливает информацию. - Я не знаю, Кир, - пожимает плечами Алина, пробует творог на вкус, добавляет сахар, молчит некоторое время, пока замешивает тесто, а потом осторожно спрашивает, - если бы... если бы он предложил, ты бы хотел узнать... его ближе? - Нет! - тут же отрезает сын, нож, которым Кир нарезает абрикосы на красивые четвертинки, проезжается по доске с резким звуком. - Кирилл, - мягко произносит Старкова, с сочувствием глядит на сына, - я виновата, что вы встретились вот так, но если это из-за меня и той сцены, которой ты стал свидетелем, то не стоит. Если ты, на самом деле, хочешь... его узнать, то я попробую это устроить. Не думаю, что Александр откажет хотя бы в одной встрече. - Зачем? - теперь сын, правда, смотрит удивленно, - нам вполне хорошо вдвоем, разве нет? Он бросил тебя, мама! Он никогда не интересовался все эти годы, как ты, иначе знал бы о моем существовании. Ты не была ему нужна, и я, значит, был не нужен. Теперь, видимо, что-то изменилось. Но нам-то какая разница? Мы семья, ты и я. Если еще... собаку заведем, - он поглядывает хитро, смотрит лукаво и так знакомо, что Алина не понимает, как не замечала этого раньше все эти годы. - Посмотрим, - отрезает Алина и возвращается к тесту.       А вечером она звонит Морозову. Им стоит закончить разговор. Мужчина соглашается тут же, словно ждал этого звонка, позволяет Старковой выбрать время и место. И уже на следующий день они встречаются в парке неподалеку от Университета, где когда-то учились вместе.       Стоит теплый весенний день, зеленеет нежным цветом листва, наверняка для него тоже есть какое-то название, Женя бы сказала точнее. Алина глядит на еще юные ирисы и тюльпаны, и петунии в клумбах самого разного оттенка. На женщине белое платье с плиссированной широкой и длинной юбкой, а к нему - красные кеды. И это лучший вариант для прогулки в парке, чем извечные каблуки. Морозов одет в строгий черный костюм. Интересно, он хоть иногда ему изменяет? Позади них, на некотором отдалении следует охрана мужчины - два амбала самого устрашающего вида. Наверняка где-то есть еще парочка, просто Алина их не видит. Шуршит мелкий гравий под ногами, поют птицы, и теплый ветер треплет юбку.       Старкова не знает, как начать, что сказать. Морозов, как всегда, решает за нее. - Я хочу общаться со своим сыном, - произносит твердо. <      Алина хочет кричать и послать его к волькре в пасть. Но раз уж сама пригласила для разговора, то стоит сдержаться. Но чужая безаппеляционная наглость бесит до красных точек перед глазами.       Хочется упрекнуть его, крикнуть, что он бросил ее пятнадцать лет назад, что он и вовсе не знал о существовании сына, с которым теперь хочет общаться. Хочется рассказать, расковыривая старые раны, как было тяжело одной, поведать о бессонных ночах, об остутствии денег, о том, что тетя Ана была слишком стара, чтобы помогать в полную силу с маленьким ребенком, а друзья строили свою жизнь и не всегда могли быть рядом. Хочется кричать. И, честное слово, хочется ударить за самоуверенность. Если бы позади не шла охрана Морозова, Алина, наверное, так бы и сделала.       - Чего хочет он, ты поинтересоваться не хочешь? - спрашивает ехидно. - А, - понимающе тянет Морозов, - уже настроила его против меня? Рассказала о том, какой отец плохой? Он хоть знает, кто я?! - Сам виноват! - отбивает Старкова, - и рассказывать не надо, он вполне доверяет собственным глазам. А ты чуть не ударил меня на кухне! - Я никогда, - чеканит Александр, - никогда бы не ударил тебя! - Выглядело иначе, - беспечно пожимает плечами женщина, - и Кирилл все это видел. И, да, он знает, кто ты такой. Но продолжать знакомство не желает.       Мужчина громко выдыхает, очевидно, пытаясь контролировать себя. Алина чувствует мрачное удовлетворение, словно отмщение за те полтора месяца перед тем, как закончился их четвертый год обучения.       - Я хочу участвовать в его жизни, - произносит. - Как это? - вскидывает брови Старкова, - мы ни в чем не нуждаемся. Спасибо. - Он мой сын! - возмущается Морозов, хмурится, лоб его прорезает морщинка. - К твоему сведению, в графе отец в свидетельстве о рождении у него стоит прочерк, - хмыкает Алина, - ты никто, Александр. Извини.       Она бьет зло этими словами, наотмашь, со всей силы. И вот теперь точно мстит за то, что бросил, за то, что издевался, за то, что его не было рядом все эти годы, за то, что посмел вновь появиться в ее жизни. И ей не стыдно за свое поведение.       - Я могу и доказать свое отцовство! - рыкает мужчина. - Интересно, каким это образом? - откровенно веселится Старкова, - Кирилл - несовершеннолетний, для того, чтобы взять у него материал для генетической экспертизы нужно мое разрешение. И вообще, Морозов, чего ты так переполошился. Помнится, когда ты меня бросил, ты не гнушался и в измене меня обвинять, так что, может, Кир вовсе не твой сын. Мало ли в мире похожих людей! - она беспечно пожимает плечами.       И Александр не выдерживает. Он останавливается и хватает Старкову за плечи, склоняется заглядывая в глаза. У Алины от страха шевелятся волосы на затылке, потому что выражение лица разозленного монстра не сулит ничего хорошего. Старкова тяжело сглатывает. - Не играй со мной, Алина, - тихо, угрожающе произносит мужчина. Ей страшно. Но Старкова берет себя в руки ради сына и ради себя. - У тебя нет никаких прав, Александр, - отвечает тихо и четко, запрещает себе отводить взгляд, - ни юридических, ни моральных. Оставь нас в покое. ***       Вечер начинается ужасно. Сначала ломается световая установка, инженеры, матерясь и ворча, кое-как ее чинят, но не дают гарантии, что она доработает до конца ночи. В связи с этим шоу приходится задержать. Хозяин казино крайне недоволен, но в глаза Алине это так и не говорит, продолжая улыбаться да предлагая сыграть в покер. Старкова никогда не играла, не тянуло ее сесть за стол, обтянутый зеленым сукном, хотя она и признавала, что в этом развлечении что-то есть. Потом устраивает истерику приглашенная звезда, которой не понравился сорт лимонов, хотя Алина точно помнит, что никакого сорта в райдере оговорено не было. Кое-как успокоив нервничающую солистку известной равкианской группы, Алина совершенно случайно узнает, что одним из трех владельцев казино является Морозов. И это окончательно портит ей настроение.       Вечер только начинается, а проблемы мелкие и не очень возникают то тут, то там, требуя личного присутствия Алины. Наконец, все постепенно налаживается, ночь идет своим чередом, и Алина решает, что может позволить себе уйти. Ездить ночью женщина не слишком любит, но ради того, чтобы приехать домой раньше, готова и на такую жертву.       Она уходит через задний ход. Стучат каблуки, эхо разносится по подворотне, ночи еще холодны, и Старкова застегивает кардиган.       Она так торопится уйти, что не сразу замечает, как позади мелькает тень, а потом ей заступают дорогу двое мужчин, не слишком социального вида. Алина тут же ныряет рукой в сумочку, сжимает в потной ладошке электрошокер. Ей уже доводилось пользоваться им, но тогда на нее не пыталась напасть целая компания. Женщина оборачивается, чтобы увидеть позади себя еще одного человека. Проклятье! - Какая красоточка, - тянет один, - и что же ты можешь нам предложить? Старкова неловко переступает с ноги на ногу, мысленно пересчитывая наличку в кошельке. Плевать на нее. Карточку она заблокирует. Серьги из бирюзы жалко, конечно, как и не самые дешевые часы, но и это лучше, чем быть убитой. - Сумочку! - рявкает один из них. И Алина швыряет в него сумкой, шокер, однако остается в руке. Увидев его, парни переглядываются и начинают ржать. - Какое грозное оружие! Старковой хочется рявкнуть: «а ты подойди да проверь!», но это неразумно. Потому она отступает чуть в сторону, чтобы уткнуться спиной в грязную кирпичную стену. Вот так-то лучше.       Один из них тем временем потрошит ее сумку. Алина снимает сначала часы, потом сережки. Блестит в тусклом свете фонарей бирюза в тон платью. Проклятое несчастливое платье цвета морозного неба! Всего в двух шагах шумит оживленный проспект, рядом казино, полное народу. А она... да чтоб ее!       - Чудесно, чудесно, - бормочет один из них, подходя ближе, тянется рукой к пуговице ее кардигана, - но этого мало. Что еще? Происходящее доходит не сразу, но затем Алина быстро выбрасывает вперед руку с шокером. - Ах ты, сука! - орет грабитель, отшатываясь, пуговица от кардигана остается в его руках.       Алина бросается в сторону, но ее настигают, сшибают с ног, наваливаются сверху. Старкова орет и отбивается и попадает каблуком куда-то по ноге напавшего.       И, кажется, что это конец. Нелепость какая - быть ограбленной и изнасилованной в подворотне сучьего казино. Да ей даже в самые отчаянные для этой страны годы удавалось избегать таких ситуаций, и это при ее работе!       В какой-то момент Алине удается вырваться и даже вскочить. Открывается дверь казино, щелкает зажигалка, вспыхивает огонек сигареты, освещая знакомое лицо.       Мужчина не сразу замечает то, что происходит, а, заметив, меняется в лице. - Вы охерели? - спрашивает негромко. - Ты кто еще..., - начинает один, но его тут же тыкает локтем в бок второй. - Дарклинг, это чего, твоя? Блядь, - он с опаской косится на тяжело дышащую Алину, - блядь, прости Дарклинг. - Извинились перед госпожой Алиной и свалили нахер, - цедит Морозов, - разберусь с вами позже. - Мы ж не знали, Дарклинг, мы ж... - Мне повторить? - тон у него будничный, и от него продирает мороз по коже.       Неудавшиеся насильники и грабители, собирают ее вещи в сумочку, буквально впихивают ее в руки растерявшейся Алине, бормочут извинения и исчезают.       Старкову трясет, и сумочка вновь выпадает из ослабевших пальцев. Кардиган - ее любимый мятный кардиган! - висит на плечах неаккуратной тряпкой. - Алина, - Александр приближается к ней медленно. Старкова смотрит на него, а потом начинает всхлипывать, приседает неловко, руками шаря слепо по грязи, ищет свои вещи, слезы застилают глаза. Морозов, вздохнув, приседает рядом, помогает. Женщина поднимается, неловко пошатнувшись - Всегда необходимо носить каблуки? - вскидывает бровь Александр. - Тебя не спросила! - огрызается Алина и плачет, размазывая слезы по лицу, - как ты здесь оказался? - спрашивает агрессивно. - Покурить вышел, - пожимает плечами мужчина, - это вообще-то на треть... - Знаю, - прерывает Алина. Морозов смотрит мгновение, а потом осторожно разворачивает Алину. - Пошли. - Куда? - сопротивляется женщина, чувствует на своей спине теплую ладонь. - Пошли-пошли, - повторяет Александр.       Оказавшись в салоне дорогой машины, пропахшей каким-то горьким, незнакомым парфюмом, Алина открывает окно и, не спросив, закуривает, затягивается долго и жадно, пытаясь успокоиться. Александр косится на нее удивленно, но ничего не говорит. Потом, достав зеркало, Старкова пытается привести себя в порядок. Вот вам и водостойкая тушь и несмываемая ничем помада! Вранье все и маркетинговый ход! Хотя никто в рекламе про неудавшееся изнасилование не говорит! Нервно хохотнув, поймав еще один странный взгляд Александра, Алина кое-как оттирает осыпавшуюся тушь и помаду. И только потом, глянув в окно, спрашивает: - Куда мы едем? - Ко мне, - спокойно отвечает мужчина. Руки его расслабленно лежат на руле, но сам он напряжён, это видно по вынужденной позе, по сжатым плотно губам. - Зачем? - уточняет Алина. - Приведешь себя в порядок, успокоишься. Не думаю, что ты готова показаться перед сыном в таком виде. Алина ругается на чем свет стоит и снова курит. <      Наконец, они подъезжают к шлагбауму элитного коттеджного поселка, охранники чуть ли не кланяются Морозову, Старкова с удивлением обнаруживает, что дом Александра всего в получасе езды от ее квартиры. Проклятье!       Двухэтажный, небольшой особняк находится в глубине участка, скрытый от внешнего мира забором и деревьями. Внутри царит минимализм - выражение дизайнерской мысли. Алине не нравится, но кому вообще интересно ее мнение.       В ванной Старкова долго смотрит на себя. М-да, хороша: бледная, толком смыть размазавшийся макияж не удалось, любимый кардиган в пятнах грязи, а пуговица вырвана с мясом, платье тоже порвано в нескольких местах.       Алина принимает душ, смывая с себя грязь, обнаруживая пару ссадин на локтях да синяки на бедрах. Закончив, кое-как прочесывает мокрые волосы пальцами, надевает любезно предоставленный халат. Он ей большой, Старкова затягивает пояс посильнее, закатывает рукава, делает глубокий вдох, медленный выдох и выходит из ванной комнаты.       Она находит Морозова в гостиной. Мужчина говорит по телефону, тихим и жестким тоном отдает приказы. При ее появлении заканчивает разговор, кидает телефон на столик и молча смотрит.       Алина хмыкает, оглядывает обстановку и садится в кресло, подбирает под себя ноги. - Убьешь их? - спрашивает, склонив голову набок. - Вот какого ты обо мне мнения? - усмехается Александр, продолжает стоять, глядит сверху вниз. - А я не права? - вскидывает бровь Алина. Морозов пожимает плечами, медлит, думает. Старкова ловит себя на том, что помнит это его выражение лица: он принимает какое-то решение. Алине не по себе.       Зря она не заставила его отвезти ее домой. В конце концов, Кир спал, наверное, завтра все же в школу, а потому не увидел бы ее в таком виде.       Александр же подходит к ней, ставит на столик рядом стакан с виски, второй оставляет себе, а потом садится прямо на пол у кресла. Старкова вздрагивает. Они словно перенеслись на пятнадцать лет назад, когда Морозов вот так же сидел у ее ног.       Проклятье! По коже пробегают мурашки, охватывают затылок, Алина нервно выдыхает. И едва подавляет желание запустить пальцы в чужие мягкие и шелковистые волосы, как делала давным-давно, а Морозов ластился, словно кот. Хватает стакан, мягко стукают друг о друга льдинки. Виски терпкий и горький на вкус огненным шаром прокатывается по пищеводу, падает в желудок. В голове слегка шумит после первого же глотка, но легче не становится.       - Никогда не думала над охраной? - тихо спрашивает Александр. - У меня нет таких средств, - пожимает плечами Алина, - да и, веришь, подобное впервые. Мне как-то удавалось обходиться без происшествий все эти годы. - Больше тебя никто не тронет, - твердо произносит мужчина.       Алина не знает, что ответить на это. Старкова вспоминает слова Николая о том, что, возможно, у Александра были причины так поступить пятнадцать лет назад. Что знает ее друг? И чего не знает она сама? И, быть может, вот он удобный случай для того, чтобы все выяснить?       - Почему? - спрашивает она. И нет смысла уточнять. Александр и так все прекрасно понимает. Он молчит очень долго, только цедит виски. В доме - тишина. За окном весенняя темная ночь. Им нужно выяснить все до рассвета. Потом Алина уедет. И никогда больше сюда не вернется.       - Чтобы не было так, как сегодня, - просто отвечает Александр, вздыхает, поясняет, - я кое-что сделал тогда, пятнадцать лет назад, кое во что ввязался. И пути назад не было. Я не хотел, чтобы ты оказалась в это втянута. Я знал, что если просто предложу расстаться, то ты начнешь выяснять, в чем дело, ты пойдешь за мной. Значит, нужно было сделать так, чтобы ты меня возненавидела. И ты возненавидела. Алина думает о том, что ненависти не было и нет. Были огромная обида, непонимание и отчаяние. - Тогда я не смог бы защитить тебя, - он молчит и добавляет с безмерным удивлением, - вас. Старкова вздрагивает и шумно выдыхает.       - Было очень тяжело? - спрашивает Александр.       Алина думает о том, что в прошлую их встречу хотела рассказать о том, как было. Было страшно, было тяжело, казалось, что она не выдержит, что не сможет идти дальше. Порой она думала, что нужно было найти какие угодно деньги и сделать все же аборт или пойти к тем, кто занимался этим подпольно, не трусить, рискнуть.       А теперь ей не хочется перекладывать на плечи Александра эту ношу. Она справилась, выстояла. Она молодец.       - Оно того стоило, - твердо произносит Алина, - Кирилл, он... У нее нет слов, чтобы выразить всю свою любовь к сыну. И нет времени, чтобы рассказать, какой он удивительный, замечательный, самый лучший, объяснить, что именно он не дал ей просто лечь и умереть тогда.       - Он совсем не хочет знать меня? - грустно спрашивает Морозов, а потом порывисто хватает ее за руку, - что мне сделать? Что? Скажи! Алина кусает губы. Это так похоже на ее Александра, так же он спрашивал, когда был виноват, спрашивал, что сделать, чтобы она простила его. Она могла бы приказать с крыши прыгнуть, и он бы выполнил. Он был готов ради нее на все. В том числе и на то, чтобы бросить ее, таким образом защитив. Проклятье!       - Если ты, - Старкова запинается, медлит, подбирает слова, - если ты действительно хочешь, я... я подумаю, что можно сделать. ***       Октябрь в этом году замечательный: солнечный, теплый, сухой, а еще яркий, расцвеченный желтыми, красными, коричневыми листьями. Ее пальто красного цвета - «карминно-красного!» - возмущается Женя, - тоже яркое под стать этой осени. Алина греет руки о стаканчик с кофе и медленно идет по дорожке парке.       - И как у них дела? - спрашивает Ланцов, идущий рядом, он щурится на солнце, оно же играет яркими искрами в его светлых волосах. - Ну, - тянет Алина, - Морозов старается. Хотя я бы уже отступилась, - и хихикает невольно.       Кто бы мог подумать, что ее замечательный сын может быть таким... отвратительным, просто-напросто непереносимым.       Впрочем, Старкова сразу предупредила Александра, что если Кир все же пожелает общаться с отцом, то она вмешиваться в их отношения не будет, что бы ни случилось. Кирилл, не сразу, но согласился, любопытство перевесило другие чувства. Но отца он не щадил, почти никогда не хамил открыто, но не упускал случая поддеть. Алина сыном очень гордилась, а стоило взглянуть на растерянное лицо Морозова, как гордилась вдвойне. Впрочем, в последнее время Кирилл стал спокойнее, и Алине стало казаться, что лед отношений все же треснул.       - А... у вас? - спрашивает Николай, на лице его любопытство пополам со смущением. - Что? - искренне удивляется Алина. - Ну, вы, - тянет друг, - ты и Александр. Женщина моргает раз, другой, а потом смеется. - Работаем, Ланцов. И не более того. - И как работа? - интересуется мужчина. - Прекрасно, - пожимает плечами Старкова, - хотя, как я погляжу, за все эти годы не многие перечили Морозову. Его эго просто до небес взлетело, а властный характер стал только хуже. Что ж, мы это исправим.       Николай в ответ на это качает головой. Алина пожимает плечами.       Ее все устраивает.