Мой истинный север

      Алина встречает его, когда выходит из бассейна - не самое очевидное место для них обоих.       Старкова обязательно плавает три раза в неделю, что бы ни случилось, что бы ни происходило, за редким исключением, она никогда не пропускает бассейн.       Она еще помнит, как после родов невыносимо болела спина, тянущая боль в пояснице отдавала в ногу, не давая нормально стоять и ходить, не отпуская ни днем ни ночью. Когда Кириллу исполнилось полгода, тетушка буквально за шкирку потащила Алину в больницу. Вердикт нейрохирурга был однозначен: оперировать грыжу межпозвонкового диска, пока не появились более грозные симптомы, чем боль. Старкова колебалась. Ее страшила не операция, а скорее дальнейший длительный период реабилитации. Под давлением тетушки и подруг через пару недель все же согласилась. Операция прошла легко, но дальше началось сущее мучение: корсет, запрет сидеть и долго гулять, запрет поднимать тяжести, невозможность взять на руки Кирилла, который она все равно, втайне от тети Аны, нарушала, лечебная физкультура. А после нейрохирург посоветовал ей бассейн, ведь некоторые виды спорта были теперь для Алины под запретом, да и, признаться честно, она никогда особенно спортивным человеком не была. Вот только беда - плавать Алина совершенно не умела.       Улыбчивый Сергей тренировал их группу неумех три раза в неделю. А потом ее индивидуально, но уже вне бассейна. Он стал ее первым мужчиной после родов и после Александра. Они не были влюблены, скорее это была крепкая дружба, и секс тоже был по дружбе. И Сергея, и ее все устраивало. Легкий, смешливый оптимист, Сережка вернул ей вкус к жизни и к сексу. Любовниками они перестали быть через полгода, а друзьями оставались и сейчас. Пару лет назад Сергей уехал на постоянное жительство в Белендт, но они до сих пор частенько переписывались. А работая с Бреккером в Керчии, Алина пригласила на открытие обновленного клуба своего друга. До сих пор Алина плавает если и не профессионально, то уверенно, до сих пор она добрым словом благодарности вспоминает те дни и то чувство освобождения и легкости, что подарил ей Сережа.       Увидев ее, Морозов вопросительно вскидывает бровь. Алина мысленно ругается. Они не виделись пятнадцать лет, но после той встречи в клубе, кажется, насмешливая сука-судьба поставила своей целью сталкивать их все чаще даже вне работы.       - Никогда не видел тебя здесь, - тянет Александр, и Алина усмехается, давая понять, что она крайне этому рада, - что, - прищуривается мужчина, не отказывая себе в удовольствии окинуть Старкову с ног до головы медленным взглядом, - без каблуков сегодня? - Так и ты не в костюме! - фыркает в ответ женщина.       На самом деле, ей нравятся его костюмы. Нравится он в костюмах. Они ужасно Александру идут. В молодости он почти никогда их не носил, зато теперь этот образ приклеился к мужчине намертво. И глупо было бы отрицать, что Морозов в дорогих брюках и рубашках, пошитых, конечно, на заказ, выглядит великолепно. Впрочем, - Алина возвращает мужчине его взгляд, - сейчас, в черных джинсах, свитере и кожаной куртке он тоже весьма и весьма хорош.       Морозов в ответ на реплику женщины приглушенно смеется. - Поплаваем как-нибудь вместе? - предлагает. - У нас графики не совпадают, - пожимает плечами Алина. И лукавит, конечно, но ясно дает понять, что кроме работы и сына у них нет и не может быть ничего общего, - хорошего дня, - склоняет голову к часам, - а я спешу. Некуда ей спешить в первой половине дня сегодня - а плавает она всегда ранним утром, когда в бассейне меньше людей, - но и оставаться рядом с Александром Старкова не желает. А все же добавляет, будто желая смягчить однозначный отказ, - поплавай с Кириллом. Ему понравится. Лицо Морозова мгновенно светлеет. Алину до сих пор поражает эта перемена в нем, когда речь заходит о его сыне. Кто бы мог подумать, что Александр будет таким терпеливым и преданным отцом. Алина хмыкает, говорить Александру о том, что у Кирилла скоро будет первый юношеский разряд по плаванию, она не будет. Пусть для Морозова это станет сюрпризом. Приятным или нет, сам решит.       Она уже делает шаг прочь, не дожидаясь ответных слов, когда Морозов ее останавливает. - Алина, одну минуту, - говорит вполголоса, а потом выдает, - вас хочет видеть Багра. Алина вздрагивает всем телом так крупно, что этого не скрыть. Округлив глаза, молча глядит на Морозова. Вас - это значит ее и Кирилла. Но Багра... - Ты ей сказал?! - голос взлетает в серое осеннее небо прежде, чем Старкова осекается. Александр глядит удивленно. Да, вопрос нелеп. Конечно, он сказал.       Сердце женщины стучит, как безумное, а румянец приливает к излишне бледным щекам. Она и сама понять не может, почему так разволновалась. Просто, ну, это же Багра Морозова, ее когда-то без пяти минут свекровь, не просто ее преподавательница, но старшая подруга. Она не видела ее с тех пор, как перевелась на заочное, а потом узнала, что Багра уволилась из университета. Знала ли она о незаконной деятельности сына? Знала ли, почему тот бросил Алину? Иногда Алина задавала себе эти вопросы, но быстро перестала, ей стало совсем не до того.       - Ну, конечно! - сердито цедит Старкова, - хороший мальчик Саша Морозов и его преданность маме! - пытается под кожу залезть, скрыть свое смятение. Александр смотрит с укоризной. Но Алине не стыдно. - Если бы вы нашли время, - спокойно произносит мужчина, - Багра была бы рада, - добавляет уже тише, - и я тоже. - Если захочет Кирилл, - буркает Старкова и сбегает.       Прикрываться сыном подло и нелепо. Но продолжать этот разговор, как и сказать решительное «нет», Алина не может. Какая нелепость! Прошло пятнадцать лет, и ей должно быть все равно! Но это не так. Внутри все переворачиваться от желания увидеть Багру, внутри все дрожит от страха вновь встретиться с той, что и была ей другом, и по-своему предала, когда даже не попыталась узнать, как у нее дела, молчала все эти годы. Впрочем, Багра всегда была на стороне своего сына, что бы ни случилось. И теперь Алина понимает ее лучше. ***       Кирилл ожидаемо в восторг не приходит. Сын смотрит недовольно, скептически приподнимает бровь - жест, украденный у отца. Святые! Даже спустя полгода трудно привыкнуть к мысли, что теперь у ее сына есть отец. - Это обязательно? - спрашивает Кирилл и рассеянно вертит в руках яблоко, - встречаться со... старушкой, - он явно пытается подобрать наиболее нейтральное слово. Алине смешно, она тоже берет яблоко из вазы, глядит на него, а потом с громким хрустом откусывает кусок.       Пятнадцать лет назад Багре было сорок пять лет, и выглядела она гораздо моложе, красивая, уверенная в себе, она носила строгие костюмы и платья, каблуки и драгоценности, не броские, но очень дорогие. Она была предметом восхищения, обожания и зависти. Она была невероятной.       Сейчас ей недавно исполнилось шестьдесят, - поразительно, что Алина до сих пор помнит дату дня рождения бывшей преподавательницы, - и она могла быть по-прежнему великолепна, а могла и постареть, все же прошедшие годы едва ли были для Багры легкими.       - Если ты захочешь, - пожимает плечами Алина, прожевав кусочек, - то можешь сам сообщить Александру, - она поднимается и берет еще одно яблоко, направляется к выходу из кухни. Сегодня она проведет вечер дома, но это не значит, что ей не нужно сделать десятки звонков и ответить на множество писем. - Но ты же пойдешь со мной? - догоняет ее вопрос. И Старкова вздрагивает, замирает на пороге. Ей не хочется идти, отчего-то страшно посмотреть Багре в глаза. Проклятье! Когда ее жизнь успела так осложниться? Она знает, что виноват в этом Морозов, и ненавидит его за это лютой ненавистью. Ей не хочется идти, но и бросить сына Алина не может. - Разумеется, милый, - говорит Алина и выходит из комнаты, хрустит яблоком, которое теряет вдруг всю свою сладость. ***       Алина долго собирается. Так тщательно она не выбирала наряд даже на встречу со своим первым крупным клиентом. Впрочем, примеряя то одно платье, то другое, отбрасывая их и морщась, Алина вспоминает, что и дорогой костюм у нее тогда был всего один, купленный по настоянию Елизаветы, которая не уставала ей твердить, что выглядеть Старкова должна дорого, но не вульгарно. Сейчас Алина вспоминает наставницу с теплотой. Жаль, что она умерла совсем молодой, была убита, и Алина до сих пор не знает, кем. Времена были неспокойные, а их работа не самой безопасной. Таковой и остается, конечно. Но Морозов выполнил обещание: никто теперь даже и смотреть не смеет косо в сторону Алины Старковой. И женщина не лукавит сама с собой: ей это приятно. От этого чувства защищенности мурашки бегут по коже. Ей стоило бы сказать «спасибо» Александру, но, как бы часто они ни сталкивались, Алина так и не произносит это простое слово, почему-то робеет.       Наконец, свой выбор Алина останавливает на простом черном платье длиной чуть выше колена и плотных серых колготках к которым надевает серые же ботинки. Цвет называется дымящие угли. И только в такси - ее машина вот уже неделю простаивает в ремонте - понимает, почему подсознательно выбрала эти цвета. Словно на прием к царице собралась, не меньше, показывая почтение своим внешним видом. Этот оттенок серого частенько носила Багра. Ей одной он шел настолько, что она никогда не казалась в нем неприметной или безвкусной. Ну а черное, что же черное - его носит Дарклинг, все его оттенки. Хочется то ли рычать от злости, то ли рассмеяться.       Алина морщит нос, от кокосовой отдушки тошнит. Они понимающе переглядываются с Кириллом, сын очень чувствителен к запахам.       В отличие от нее, Кир спокоен и даже расслаблен, переписывается с кем-то в телефоне, улыбается, мысли его далеко от будущей встречи. Алина смотрит в окно, глядит на пасмурное осеннее небо, на облетающие с деревьев листья. Скоро зима, новогодние праздники - жаркое время для нее. Но впервые хочется провести эти дни дома, как и вся страна, хочется ходить на каток и съездить за город на лыжную базу, хочется покататься на лошадях, а то и вовсе встретить праздник вне дома, хочется побыть гостьей в каком-нибудь уютном баре или клубе, а не организатором вечера. Все это несбыточные мечты. Она не может позволить себе упустить деньги. В конце концов, счет на образование ее сына сам себя не пополнит.       Наконец, они останавливаются возле дома Багры. И сердце Алины пропускает удар.       Когда Кир получил от Александра адрес, женщина и не обратила на него внимание. Надо же, день рождения профессора она помнит, а адрес забыла. Адрес, но не дом. Этот массивный старый дом с колоннами, построенный в пятидесятых годах прошлого века, этот индустриальный ампир с огромными квартирами с высокими потолками. Старкова обожала его до сих пор. Конечно, Багра осталась здесь, глупо было бы переезжать из такой квартиры в прекрасном зеленом районе в шаговой доступности от метро. Впрочем, Алина подозревала, что теперь Багре метро и не нужно.       Александр уже ждет их, курит у своей машины. И, право слово, Алине хочется попросить у него сигарету, так она нервничает. Она почти делает это, но Кирилл смотрит на отца так недовольно, что и сам Морозов сигарету тушит. Старкова едва сдерживает смешок. Да уж, Кир их сын, на раз-два построил нерадивых родителей, напоминая одним лишь взглядом о пагубности дурной привычки.       Кир пожимает отцу руку, официально и отрешенно, немного холодно, но в глазах сверкает огонек. Алина улыбается Морозову одними губами. - Отлично выглядишь, - говорит Александр, в голосе его едва уловимое тепло, превращающее дежурный комплимент в искреннее восхищение, которое Алина читает в его глазах. Старкова поджимает губы. - Идем? - спрашивает.       Они поднимаются на пятый этаж, под самую крышу. Морозов открывает дверь своим ключом. И они проходят в гостиную.       Здесь все изменилось, но Алина видит иную обстановку: видит пузатый телевизор и стенку, полную хрусталя, видит ковер на полу, длинные занавески и низкий столик, кресла и... диван. На этом самом диване Алина девственности и лишилась. Они тогда не дотянули до спальни Александра. Молодые, страстные, безумные, совсем не заботились о том, что Багра могла вернуться раньше. Святые! В груди становится теплее.       Алина полуоборачивается, встречается взглядом с Морозовым. В глазах его тлеет шальной огонек. Старкова уверена: он вспоминает то же самое. Уголок губ женщины дергается вверх, но улыбка меркнет, когда, посмотрев в направлении окна, она видит прямую спину невысокой женщины, эту осанку балерины, - а Багра действительно в юности занималась балетом, - ни с чем не спутать, потом отмечает седые волосы, уложенные в строгую прическу.       Момент, когда Багра оборачивается, Старкова пропускает, лишь слышит знакомое, теплое, чуть насмешливое: - Ну, здравствуй, девочка.       Багра постарела, но не утратила своей красоты. От сорокапятилетней женщины в ней осталось немного, но эта новая дама, - а иным словом назвать ее язык не поворачивается, - великолепна по-прежнему, и все так же величественна, хоть лицо ее избороздили морщины, свидетельствующие о том, как нелегка была ее жизнь, но блеск в темных глазах все тот же, все так же насмешливо изогнуты губы, все так же элегантно платье цвета дымящие угли.       Старкова пересекает комнату и буквально вцепляется в профессора Морозову. Та обнимает ее в ответ одной рукой. Алина отмечает, что во второй руке у Багры трость, на которую она опирается. Старкова вдыхает знакомый запах духов, - Багра верна себе и не изменила аромат за все эти годы, - и успокаивается.       Спустя мгновение Морозова отстраняет Алину от себя, осматривает с ног до головы, улыбается. - Я рада видеть тебя, дорогая. - Это взаимно, Багра! - Старкова все никак не может отпустить женщину. Но взгляд той уже скользит за спину Алины, останавливается на Кирилле. - О слава всем святым! - комментирует Багра, - ты похож на свою мать. Подойди, мальчик. Кирилл фыркает. - Вы, кажется, ошибаетесь, - хмыкает, знает ведь, что является копией отца, все вокруг это видят, но покорно приближается. Алина отступает в сторону. Багра же пристально разглядывает внука, качает головой. - Глаза, - отвечает чуть резковато, - глаза - это главное, - и продолжает, - хоть что-то мой сын в этой жизни сделал правильно. Слышится обреченный вздох Александра. Алина едва удерживает смешок, готовый сорваться с губ. Да, никто и никогда не любил своих детей так, как Багра своего сына, но справедливо было и то, что никто и никогда не критиковал своих детей так, как Багра Александра. - А теперь оставьте нас, - властно приказывает Багра, - я хочу поговорить со своим внуком с глазу на глаз.       Алина вопросительно смотрит на Кирилла. Одно его слово и женщина останется, даже если это будет означать сорванную встречу. Но - удивительное дело! - Кир, кажется, совсем не против. Он едва заметно кивает матери, говоря о том, что она может его оставить.       Алина пожимает плечами и выходит из квартиры, не дожидаясь Александра. Спускается по ступенькам и замирает у подъезда. Засунув руки в карманы пальто, нащупывает пачку сигарет. Рассеянно засунув сигарету в рот, понимает, что зажигалки у нее нет. Ну что ж такое! Курить хочется нестерпимо. Раздается сухой щелчок, перед глазами вспыхивает огонек. - Спасибо, - говорит Алина Морозову и глубоко затягивается. Знакомая горечь на языке, сухой резкий запах успокаивают, - что будем делать? - спрашивает Александра и хихикает, - нас, как двух подростков, выставили из дома. Святые! Александр смеется в ответ и курит. - Здесь неподалеку есть хороший бар, - произносит, - пойдем? - И часто ты там заливаешь свои проблемы, Морозов? - хмыкает Алина, но берет мужчину под руку.       Александр смотрит укоризненно, заставляя женщину веселиться еще больше. Ей нравится лезть ему под кожу, поддевать его, дразнить, злить, щелкать по носу. Показывать, что ничто не забыто. Напоминать, что она женщина вполне самостоятельная, и никто ей не указ, даже он, хоть Морозов - ее заказчик. Но не сейчас.       В баре оказывается многолюдно, зато Морозова встречают, как дорогого гостя. Алина громко смеется и многозначительно смотрит на мужчину. Вопрос о том, как часто, становится все более обоснованным.       Два места находятся только у бара. Но Алину это не смущает. Она ловко забирается на высокий стул и наметанным взглядом осматривает помещение и его отделку, подмечает, как расторопны официанты, морщится, слушая громкую музыку, и кивает сама себе. На четверочку. И это, на самом деле, отличная оценка, потому что пятерку Алина не ставит почти никому, даже себе, потому что всегда есть, что совершенствовать.       Повернувшись, натыкается на внимательный взгляд Александра. - Что? - спрашивает с легким вызовом. - Что будешь? - задает вопрос Морозов. - На твой вкус, - пожимает плечами Алина и добавляет, - покрепче. Александр вскидывает брови, но не произносит ни слова, подзывает бармена. Да-да, хорошая девочка Алина Старкова ничего крепче сладкого вина не пила, но времена изменились. Она изменилась. Они изменились. Потому, когда рядом с ней возникает рокс с золотистым виски, удовлетворенно кивает. - Сойдет, - комментирует. Классика - беспроигрышный вариант. Они сдвигают стаканы, но отпить Алина не успевает - звонит телефон.       Выругавшись, Старкова отставляет виски, едва слышно звякает лед, и смотрит на экран. Морщится. Этот звонок так не вовремя! - Не отвечай, - слышит вдруг негромкое. И, обернувшись, замечает, что Морозов тоже видит имя звонящего. - С чего бы это? - агрессивно спрашивает Алина, - он мой клиент! - Ты работаешь со Златаном? - голос Александра становится ниже, а глаза темнеют. Звонок прерывается, Алина бесцельно вертит в руках телефон, размышляя, стоит ли перезванивать. С одной стороны, Златан - ее заказчик, с другой стороны, сейчас у нее нерабочее время. Но этот аргумент смешон тоже, ведь она не сидит в офисе восемь часов пять дней в неделю с перерывом на обед. У нее нет как такового рабочего дня! Но отвечать сейчас ей не хочется - вот в чем правда. - Что-то не так? - Алина кладет телефон на столешницу экраном вниз и отпивает наконец-таки виски. Он хорош, ароматный и терпкий, крепкий. Женщина подхватывает прямо пальцами кусочек копченого лосося. И едва не стонет от удовольствия. Рыба чудо как хороша! Алина щурится довольно. Но Морозов, кажется, не собирается оставлять начатый разговор. И хочется же ему все портить! - Алина, - говорит серьезно, - откажись. - С ума сошел? - она почти смеется, - он платит огромные деньги! - Если дело только в деньгах, - произносит Морозов. - Нет, - тут же обрывает его Алина, - даже не начинай! Я знаю, что ты скажешь. Мне это не подходит. И мне это не нужно. А вот заказ от Златана очень нужен. - Алина, - Александр поразительно терпелив, - ты знаешь, какая репутация у Златана? - и смотрит-смотрит-смотрит. - Ага, - фыркает Старкова и отпивает еще, - а ты прямо святой! Да, я знаю, что он трахает все, что движется, а что не движется, двигает и трахает. Но при чем тут я? Взгляд Морозова так красноречив, что становится жарко. Алина дергает плечом, словно хочет сбросить это наваждение, но не получается, во взгляде Александра констатация простого факта - Алина красива, во взгляде его желание. И от этого мурашки бегут по коже.       Прошло всего полгода. Когда они успели дойти до такого? Прийти сюда кажется огромной ошибкой. Но алкоголь уже ударил в голову. И Алина лишь насмешливо прищуривается, вскидывает голову, волосы рассыпаются по плечам. Сколько таких клиентов было в ее жизни? И не сосчитать! Если бы она отказывалась от каждого, но ничего бы не добилась. Она знает, как с такими работать. Александр совершенно зря ее недооценивает!       - Я от этого заказа не откажусь, - твердо говорит Алина, - и не смей указывать мне, что делать! Мне нужны эти деньги. Кириллу нужны эти деньги. Александр обреченно вздыхает. И тут же бросается в атаку. - Алина, - произносит мягко, успокаивающе, - если бы ты только позволила мне... Она наперед знает, что он скажет, и прячется за глотком виски. Машет бармену, прося повторить. И слушает. Все равно слушает, хоть должна была бы перебить и закончить этот разговор, что повторяется с завидной регулярностью. - Я не хочу делать это через суд и портить отношения, - говорит Морозов, глядит проникновенно, - но если бы Кир официально стал моим сыном, он получил бы не только все, что захотел бы, он стал бы моим наследником. Алина кривит губы. - Ничто не мешает тебе просто так сделать Кирилла своим наследником! - отбивает. - Любое завещание можно оспорить, - спокойно произносит Александр, - а лишить наследства родного сына гораздо сложнее. - Так подбери себе юриста получше, Морозов! - не собирается сдаваться Алина, - а Кир ни в чем не... - Я знаю, Алина, - перебивает ее Александр, глядит ласково, - я знаю. Ты даешь Кириллу все. И ты молодец. Но я могу дать больше, - тон его становится вкрадчивым, - много больше. Старкова дышит через раз. Она поддается, очаровывается. И ее это бесит до красных точек перед глазами. - Ненавижу, когда ты так говоришь! - вздыхает женщина, трясет рукой в воздухе, - вот этим своим тоном! Она не припоминает, чтобы раньше у Александра был такой тон. Да, он мог от нее добиться всего, чего бы только захотел, но она была молода, она была беззаветно влюблена, ему и добиваться не надо было. Он и так получил бы все, что пожелал. Получалось обычно наоборот. Это она вила из него веревки. Но то было пятнадцать лет назад, а вот этим мужчиной вертеть так, как ей захочется, у нее точно не получится. - Поддаешься? - тут же подбирается Морозов, перехватывает ее руку, мимолетно целует пальцы, и тут же отпускает, будто ничего и не случилось. - Еще чего! - фыркает Алина. Пальцы жжет.       - Сильная и независимая, - поддевает Морозов, откидываясь на спинку стула. Алина и не заметила, что они подались ближе друг к другу. Проклятье! Это точно какое-то наваждение. Злое колдовство!       Женщина пожимает плечами. Да, сильная. Да, независимая. И воспитывать сына привыкла одна, и обеспечивать его и себя - тоже. И решать свои проблемы, вроде снова звонящего телефона. Поэтому входящий звонок от Златана под удовлетворенный вздох Морозова Алина сбрасывает. Но не ради мужчины, а ради себя. У нее сегодня выходной, а бар и немного кружащаяся от алкоголя голова не лучшие переменные, чтобы вести деловые разговоры.       Она спрыгивает со стула и направляется в уборную. Алина щедро брызжет себе в лицо ледяной водой, не боясь испортить макияж. К волькре! Ей нужно успокоиться, привести в порядок чувства и мысли. Как много нерешенного меж ними! Как много несказанного! Алина смотрит на себя в зеркало и видит взгляд той обиженной и преданной девочки, какой была пятнадцать лет назад. Да чтоб ее волькры сожрали! Старкова отступает на шаг назад, и наваждение исчезает. Всего, что у нее есть, она добилась сама. Она стала другой. Она молодец. И никакой Александр Морозов более никогда не будет иметь над ней власти.       Своенравно тряхнув волосами, Алина возвращается в зал. Морозов говорит по телефону. Не сразу Алина понимает, что он... говорит по ее телефону!       Ускорив шаг, Алина оказывается рядом, чтобы услышать сухое и жесткое: - Еще раз позвонишь госпоже Алине в неудобное для нее время, и будешь иметь дело со мной, - он резко сбрасывает звонок и, как ни в чем не бывало, возвращает телефон женщины на барную стойку.       Старкова возмущена так, что ее трясет, и она сжимает руки в кулаки. Право слово, ей хочется ударить невозмутимого Морозова, который спокойно смотрит ей в глаза, даже и не думая прятать взгляд. Ему вообще не стыдно! Ей хочется заорать так громко, чтобы музыку перекричать. - Ты охренел? - голос ее сипит и хрипит. Она так зла, что перехватывает дыхание, - ты совсем с катушек слетел?! - Зато теперь Златан знает, что ты под моей защитой, - безмятежно произносит Александр, едва заметно передергивая плечами, - и не позволит себе ничего лишнего. У Алины даже рот приоткрывается от такой самоуверенной наглости. - Морозов, - она садится на стул, тон ее сух и устал, - Морозов, прекрати это. Ты отец моего сына, но мне ты никто. Ты не можешь вот так запросто вмешиваться в мою жизнь. - Я обещал защищать тебя, - не сдается мужчина, - я выполняю свое обещание. Алина обреченно прикрывает глаза и слепо шарит рукой по столешнице, нащупывает рокс, отпивает виски, который разом теряет свой вкус, остается только горечь алкоголя на губах. - Ну, что ты разволновалась так, - мирно продолжает Александр, - не уйдет твой заказ от тебя. Теперь, - он усмехается нехорошо, - точно не уйдет. - Какой же ты все-таки наглый ублюдок, - качает головой Алина. Александр пожимает плечами. Его такими эпитетами не пронять.       Они выходят из бара через два часа - после звонка Кирилла. Голос сына звучит весело и довольно. Старкова ежится на холодном осеннем ветру, засовывает руки в карманы пальто - она забыла перчатки. - Знаешь, - говорит задумчиво, - кажется, они поладили. - Почему бы и нет, - отзывается Александр и закуривает, протягивает сигарету и Алине. Та с благодарностью ее принимает. Действительно, почему бы и нет. Багра всегда была интересным собеседником, она вполне могла найти, чем увлечь ее любознательного сына. Их же с Александром вечер тоже закончился мирно. Решив не заострять внимание на эпизоде с телефоном, они не говорили о работе, беседовали на отвлеченные темы, даже шутили и смеялись. Ей по-прежнему с ним интересно, как и пятнадцать лет назад, - поразительное чувство. Алина ловит себя на мысли, что ей хорошо, хоть и сигареты у Морозова слишком крепкие.       Они медленно бредут к дому Багры, не спешат, наслаждаются вечером. Уже зажглись фонари, тени таятся по углам, но Алине не страшно. И общество Александра совсем не тяготит. Они подходят к подъезду, и Алина звонит сыну, велит спускаться. В квартиру ни Алина, ни Александр подниматься не хотят.       Алина спешно докуривает сигарету. Александр над ней посмеивается. - Как он нас построил, а, - хмыкает мужчина и выкидывает окурок, - наш сын, - в голосе его гордость. Алина только руками разводит.       Ветер швыряет ей в лицо прядь волос. Александр тянется к женщине, чтобы ее убрать. Алина тут же перехватывает его руку. Кожа горячая - контраст с ее ледяными пальцами, ладонью Алина чувствует холод браслета часов - она помнит, что Морозов всегда носил их на правой руке, - металл едва-едва царапает нежную кожу.       Так они и замирают. Глядят друг другу в глаза. В желтовато-оранжевом свете фонарей, искажающем пространство вокруг, не понять, выражение чужих глаз. Во рту становится сухо. И по коже бегут мурашки. - Александр, - а вот голос твердый и спокойный, - не надо. Время замедляется. Мгновение растягивается на вечность. Снова налетает порыв ветра. Хлопает дверь подъезда.       - Мама? Алина отступает на шаг, отпуская руку Морозова. Он опускает ее и с безразличным видом засовывает в карман пальто. - Александр, - уже суше говорит Кирилл. И Алине хочется выругаться. Снова называет отца по имени, хотя вроде в последнее время все чаще стал говорить иначе. Алина поворачивается к Киру, он смотрит на Морозова настороженно. Старковой вовсе не хочется быть яблоком раздора между мужчинами. Но очевидно, что Кириллу не понравилась сцена, свидетелем которой он стал. Алина бросает на Александра красноречивый взгляд, говорящий о том, что делать так больше не надо. - Я нам такси вызвал, - говорит сын, машет телефоном в подтверждение своих слов. - Спасибо, милый, - улыбается женщина, поворачивается к Морозову, который уже звонит водителю. Ну хоть не сам поведет - выпили они все же достаточно.       Такси приезжает раньше, чем прибывает водитель Александра. Они прощаются скомкано и неловко. Напряжение так и растет. Еще немного - искры полетят. Потому, сев в машину, Алина выдыхает с облегчением.       - Мама, он обидел тебя? - задает вопрос Кирилл, едва машина трогается с места. Водитель заинтересованно косится на них в зеркало заднего вида. - Что? - удивляется Алина и поворачивается к сыну всем своим телом, - с чего ты взял? - Я видел его с занесенной рукой, - мрачно отзывается Кир. Старкова же понимает: полгода мало, чтобы Кирилл стал доверять отцу. Пожалуй, полгода назад она бы и порадовалась. Сейчас же... сама не знает, что чувствует. - Нет, - качает головой, - ты все неправильно понял. Все не так. - А как? - тут же вскидывается Кир.       Алина не знает, как объяснить. Не может подобрать слов. Не знает, как сказать, что Александр хотел ее коснуться, что она желала, чтобы он коснулся. Но понимает ведь, понимает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Как поведать об этом сыну, она не имеет ни малейшего понятия. Как не имеет ни малейшего понятия, как работать с Морозовым дальше.       Кирилл вздыхает как-то раздраженно и утыкается в телефон, отгораживается от нее. Старкова отворачивается к окну. Не время и не место сейчас выяснять отношения.             Женщина сжимает и разжимает пальцы, словно желает забыть прикосновение к чужой руке. Смыть бы его да нечем! Будто кислоты коснулась. Проклятье! Руку жжет льдом, Алина чувствует жесткость металла, его холод. Он ползет вверх по руке, охватывает плечо и шею, голову, словно ледяной обруч сжимает виски и затылок. Но сердце... сердце поразительным образом начинает биться чаще.