Мой истинный север

      - Пап, а ты маму любишь?       Александр едва заметно вздрагивает, услышав вопрос, и поднимает взгляд на сына. Медлит и убирает телефон, в который вот уже несколько минут пялился с отсутствующим видом, так ему не хотелось решать очередные проблемы, о которых возвещало равнодушное сообщение.       Они с сыном впервые за последние несколько недель выбрались куда-то вдвоем, даже с днем рождения в начале декабря он Кира поздравил как-то смазано – так много было дел. И вот теперь появились новые трудности. Что ж, на сегодняшний вечер Александра ни для кого нет – пусть разбираются без него.       Кирилл с аппетитом жует бургер, соус из горгонзолы капает на тарелку, на белое стекло летит листик салата, сын подхватывает его рукой в черной латексной перчатке и отправляет в рот. Вид у Кирилла равнодушный, словно бы бургер интересует его куда больше, чем ответ на заданный вопрос. И Александр поверил бы сыну, если бы не его глаза.       Морозов едва заметно усмехается. Такой взгляд всегда бывал у Алины, когда она пыталась сделать вид, что ей все равно и в общем-то наплевать. Да, Багра в который раз оказалась права: пусть внешне Кирилл – его копия, но в нем гораздо больше от матери.       Вопрос, заданный небрежным тоном, закономерен. Занятно. Александр сам себе его не задает, но Кирилл задал. Что ж, ответ будет честным, ведь Морозов не лжет своему сыну.       С самой первой встречи Александр максимально честно отвечал на все вопросы: о том, почему оставил Алину, отвечал откровенно, удивляясь лишь тому, что сама Старкова не рассказывала сыну подробностей той истории, вероятно, щадила его репутацию или хотела забыть навсегда, что было и неудивительно, если вспомнить, в какой кошмар он превратил ее жизнь той весной, а ведь его девочка тогда носила под сердцем его ребенка, если бы он только знал тогда, все могло быть иначе, но Александр не лжет о том, что было, как и о том, как заработал свои деньги, о том, как работает его бизнес сейчас. Морозову кажется, что сын ценит подобную откровенность. Или ему хочется так думать.       Любит ли он Алину? Нет. От той далекой любви его молодости не осталось ничего, лишь теплые воспоминания. А новое чувство назвать так громко у него язык не поворачивается. Эта новая Алина интересует его – безусловно, она красива и умна, смела и очаровательна, она остра на язык и спорит с ним, не прогибаясь. Ему это нравится, как нравится она сама. В восемнадцать Старкова была миловидна, прекрасна в своей юности, сейчас же ее зрелая красота достигла невероятных высот, и отрицать, что его раздражают взгляды мужчин, направленные на Алину, было бы глупо. Но это не любовь. Он не будет лгать себе и своему сыну.       - Нет, – просто отвечает Александр. Кирилл на мгновение мрачнеет, а потом снова принимается за бургер. - Жаль, – говорит с набитым ртом.       Морозов глядит внимательно, ему интересно продолжение. Ведь явно не просто так его сын завел этот разговор. Александр переводит взгляд на свою тарелку, на бургер, к которому он так и не притронулся. И как вообще Кирилл может это есть? Впрочем, растущий организм требует калорий, а сын скоро по росту догонит его самого.       Ответ Кирилла приятен, ведь еще совсем недавно его сын, казалось, и знать его не хочет. Отношения их постепенно выравнивались, но явно же не до такой степени, чтобы он счел его подходящей парой его обожаемой матери, а в том, что Кирилл обожает Алину, Александр не раз и не два убеждался, когда сын, не стесняясь в выражениях, проезжался по его прошлому, напоминая о том, как виноват Александр перед Старковой. Как будто он хоть раз эту вину отрицал!       - Все очень сложно, – считает нужным добавить Морозов и наконец пробует бургер, с удивлением осознавая, что он не так и плох, что прожарка котлеты действительно medium, а булка свежая. Сын глядит на него с победным видом. - Ты же не думал, что я потащу тебя в дешевую забегаловку, – хмыкает Кирилл, без труда считывая эмоции отца, – да и, в конце концов, платишь ведь ты, – добавляет ехидно. Александру глаза закатить хочется. Ему нравится, как Алина воспитала его сына, но иногда он был бы признателен, если бы градус иронии в его словах был чуть ниже. - Что сложного? – тем временем выдает Кирилл, – вот я люблю Альбину, это ясно и понятно, я ее добился, и мы с ней вместе, – с победным видом заключает парень.       Альбина Костюк.       Морозов едва удерживает лицо. Он терпеть не может Женю – лицемерную и двуличную особу, он рад, что по прошествии лет Алина не считает Сафину своей подругой, хоть и обращается к ней, если нужен особый наряд на вечер. Он еще помнит, как после его разрыва с Алиной, Женя пыталась усидеть на двух стульях – и с Алиной дружбу сохранить, и с ним самим, понимая все выгоды дружбы уже не только и не столько с профессорским сыном, а с Дарклингом, имеющим вполне заслуженную репутацию в определенных кругах, что было весьма полезно в те неспокойные годы. Александр знает, что дочь ее пошла в мать – высокомерная особа, первая красавица всей параллели в школе, где учится Кирилл, балерина, которой прочат успешную карьеру и большую славу. Морозов не удивлен выбору сына, на меньшее тот бы никогда не согласился, но думать об этом все равно не слишком приятно. Александра радует лишь, что девчонка не нравится и Алине. Впрочем, она не должна нравится ни Алине, ни ему самому, важно, что она нравится Кириллу.       - Просто, – продолжает Кирилл и мнется, а потом выдает, глядя исподлобья, – она теперь с этим Мальеном, – он кривится так, словно ему предложили ненавистный шпинат.       Морозов мрачнеет. Знает он и об этом. Что Алина нашла в Мальене Оретцеве – бывшем военном, а ныне адвокате по гражданским делам, недалеком и кристально честном, он не знает. На всякий случай Александр пробил его по всем своим каналам, и не нашел ничего предосудительного, от этого становилось еще противнее. Слишком уж чистеньким был этот Оретцев, слишком уж правильным. Такие люди вызывали подозрения, ведь в каждом есть какая-то червоточина, а здесь ее как будто бы и не было.       - Он задевает тебя? – голос Александра становится ниже, глаза темнеют, и все вокруг будто бы выстужает от его тона. Если этот... только посмел задеть его сына, он его в пыль сотрет.       Кирилл ежится и поджимает губы, проводит пальцем по ободку тарелки и отпивает сок. - Да нет, – пожимает плечами, – просто... ну, мама никогда меня не знакомила со своими поклонниками. А тут представила. А вдруг... – он мнется, неловко дергает рукой, едва не сшибает стакан, – а вдруг это серьезно? Александр откидывается на спинку стула. Аппетит, которого и так не было, отшибает окончательно. Мужчина стискивает зубы.       Да, это может быть серьезно. Но какое ему дело до личной жизни Алины, даже если его сын расстроен? Да, Кирилл едва ли хотел бы отчима, да и Морозову не нравится перспектива чужого мужчины рядом с его сыном. Но это не повод вмешиваться. Да только эти, несомненно, важные причины – лишь шелуха и мишура, скрывающая главное: он не хочет никого видеть рядом с Алиной, потому что... Александр ведет головой из стороны в сторону, будто бы пытаясь отогнать непрошеные мысли, ненужные желания, эгоистичные порывы забрать и присвоить себе. Это было бы так неправильно, ведь это не любовь. И даже будь она ею, все равно так поступать нельзя. Не с Алиной. И все же... В голове его уже зреет план.       Александр переводит взгляд на сына, который глядит на него с ожиданием и надеждой в карих глазах, таких знакомых и таких родных. - Мама, как обычно, работает в Новый год? – спрашивает мужчина. ***       - Мам, есть дело! – сын бесцеремонно плюхается рядом на кровать и также бесцеремонно заглядывает в компьютер – любопытный и активный, словно котенок, ему не страшны преграды и препоны.       Старкова косится на Кирилла вроде бы недовольно – все же он отвлек ее от работы, но едва сдерживает улыбку, и ее пятнадцатилетний сын это видит, потому вид у него даже и близко не виноватый.       Кирилл читает ее деловое письмо и спрашивает:       - Клуб? Бар? Казино? Алина хмыкает. Наверное, в любом другом доме это прозвучало бы странно, но только не в их. Это ее работа, и вполне закономерно, что Кир интересуется, где его мать проведет новогоднюю ночь. Снова.       Старкова бы и рада не делать этого, но ей заплатят хорошие деньги – праздники стоят дорого, ее услуги еще дороже, тем более теперь, когда она работает с самим Дарклингом. И рада бы Алина называть его в такие моменты Александром, но только никак не получается, именно репутация Дарклинга работает на нее, никак не Александра Морозова.       - Клуб, – отвечает Алина. - Что за клуб? – не отстает сын, – папин? Старкова улыбается. Удивительное дело, но ее радует, что Кир говорит об отце без прежней обиды и злости, что после встреч с ним приходит радостный и довольный. А еще более удивительно то, что ей приятно видеть такого же расслабленного и довольного Морозова. И даже жаль, что все эти годы она лишала обоих мужчин радости общения друг с другом. В конце концов, это только ее вина – она ничего не рассказала Александру почти шестнадцать лет назад, решив за него. - Нет, – качает головой Алина, – "Ледовый двор" на севере города, – хмыкает, – коллаборация фьерданского предпринимателя и равкианского ресторатора. - Ого! - впечатленно хмыкает сын, – выходишь на международный уровень! - Давно уже вышла, – фыркает Алина. - А мне можно будет посетить? – продолжает сын. Старкова прищуривается и растрепывает темные волосы под недовольное сопение Кирилла. - Когда тебе исполнится восемнадцать, – отвечает твердо, косится лукаво, – и думаю, что мы начнем с "Каньона". - Эй! – подскакивает на месте Кир, – так нечестно! Не хочу под присмотром отца! Алина хихикает и, притянув к себе сына, чмокает его в висок. - Ну, – переводит тему, – что за дело? Кирилл мнется мгновение, а потом говорит: - Раз ты уходишь на всю ночь, можно я позову друзей на праздник к нам?       Алина размышляет. С одной стороны, почему бы и не разрешить Кириллу провести новогоднюю ночь с друзьями здесь, в благоразумии своего сына она уверена, как и в том, что у Кира есть границы. С другой стороны, она хотела приехать домой и лечь спать в тишине, и перспектива лицезреть в квартире чужих людей ее не прельщает. Но у Кирилла такой умоляющий взгляд, что совесть мгновенно начинает грызть женщину – сколько лет подряд она оставляет сына одного в праздник? Когда он был маленький, то с тетей Аной, когда стал постарше, то с его друзьями или ее друзьями. В прошлом году он праздновал Новый год у Ланцовых, те закатили шикарный бал в загородном доме. Но все это была ее инициатива. Теперь же Кир высказал свое желание, было бы неправильно ему отказать.       - И подруг тоже, – негромко добавляет Алина.       Сын смущенно улыбается. Старкова понимает, кто будет главной гостьей в ее доме. Эта мысль не приносит радости, Альбина Костюк Алине не нравится. Но, – женщина останавливает себя, – ей она нравиться и не должна, достаточно того, что ее сын влюблен в первую красавицу параллели. Впрочем, на меньшее он – сын своего амбициозного отца, конечно, был бы не согласен. Алина глядит на своего совсем взрослого ребенка и размышляет о том, что неплохо бы позвонить Жене, в конце концов, пусть проведет воспитательную беседу с дочерью, ответственность за все, что может произойти, не должна лежать только на ее сыне.       - То есть можно? – радостно уточняет Кир. Алина кивает, за что удостаивается радостного вопля и крепких объятий. Что ж, придется найти себе номер в гостинице, хоть это будет не так и просто за неделю до праздника. Но собственное спокойствие дороже.       Когда сын ее отпускает, Старкова закрывает деловую переписку. Плевать. Подождут.       И спрашивает: - Помочь выбрать подарок Альбине? Сын глядит на нее с немым восторгом в глазах. - Мам, – выдыхает, – ты лучшая! ***       Алина крутится перед зеркалом в платье винного цвета с оголенным плечом и заниженной талией, подтягивает рукава в три четверти, звенят золотые браслеты на правой руке и покачиваются в ушах массивные золотые серьги, поправив яркую помаду, женщина застегивает сапоги. К платью прилагаются туфли цвета закатного золота, переливающиеся и искрящиеся, на толстом каблуке и с ремешком вокруг щиколотки, но они дожидаются своего часа в сумке – вести машину в них было бы неудобно.       Сын выходит ее проводить и прислоняется одним плечом к косяку. В доме мерцают и переливаются гирлянды, пахнет хвоей – Кир настоял на живой елке в этом году. Алина старается не думать о том, где она будет находить иголки весь следующий год.       - Не разнесите дом, – инструктирует Алина. - Хорошо, – кивает Кирилл. - Осторожнее с фейерверками. - Обязательно, – отвечает сын. - Не налегай на алкоголь! – выставляет палец вперед женщина. - Ну, м-а-а-а-м! – Кир глядит и смущенно, и с опаской. - О, да ради всех святых! – закатывает глаза Алина, – я могу сделать вид, что поверю, будто вы даже игристого не выпьете, но станет ли тебе от этого легче? – смотрит насмешливо и ласково, а потом становится серьезной, – Кирилл, – зовет, сын вскидывает голову, – я надеюсь на твое благоразумие во всех вопросах. Парень краснеет. - Мам! – вспыхивает, – ну, ты серьезно решила поговорить об этом сейчас? - Могу попросить побеседовать отца, – невозмутимо отвечает Алина, сама удивляясь тому, как легко ей даются эти слова, – как мужчину с мужчиной. Сын багровеет, глаза его вспыхивают, в них танцуют знакомые огоньки, он набирает в грудь воздуха и выдает ехидным тоном: - Ну да конечно! Я ведь живое доказательство тому, что папа – эксперт в подобных вопросах. Алина мгновение переваривает ответ, а потом, откинув голову назад, громко хохочет. Сын вторит ей своим смехом. Неловкость сходит на нет.       Кирилл перекатывается с носка на пятку, а потом, словно решившись, выдыхает шумно и, быстро преодолев разделяющее их расстояние, обнимает Алину, утыкается лбом в плечо, сжимает женщину в объятиях. Старкова поглаживает сына по спине. - Ты такая красивая, мамочка, – выдает Кирилл, отстранившись. - Спасибо, милый, – отвечает Алина, мгновение любуется сыном, а потом отступает, – хорошего праздника! - И тебе, – кивает Кирилл. Не удержавшись, Алина еще раз быстро обнимает Кира, и выходит за дверь. Позади щелкает замок. Что ж, Алина надеется, что к концу ночи у нее все еще будет квартира. Мысль резкая и хлесткая, хихикнув, Старкова сбегает вниз прямо по ступеням – лифт сломался прямо накануне праздника.       Во дворе она встречает соседей, поздравляет их с Новым годом, хотя даже не знает, как их зовут, и садится в машину. Здесь пахнет ее духами – имбирем и гранатом, а еще немного парфюмом Морозова. Старкова припоминает, что как-то они ехали вместе. Надо бы написать ему поздравление, но позже, сейчас она едет, как бы там ни было, на работу.       На улицах мало машин, праздничная иллюминация искрится и сияет, где-то вдалеке раздается едва слышный грохот, и небо расцветает калейдоскопом салютов, счастливые люди спешат домой, к тем, кого любят. Алина вздыхает, а потом трясет головой, сдувает прядь волос, попавшую в глаз. Она отлично проведет эту ночь – в конце концов, свою работу она любит тоже.       Из машины Алина выходит уже в туфлях, ноги мерзнут, каблуки скользят по снегу, с губ срывается облачко пара. На мгновение женщина запрокидывает голову, любуясь звездами – ночь обещает быть морозной.       В клубе царит привычная рабочая суета. Стоит Алине войти, как к ней кидается, владелец клуба – Ян Ван Эк: - Госпожа Алина... Алина слушает его вполуха, а сама кивает его сыну - красивому и застенчивому юноше, который точно не станет наследником дела отца, как бы тот ни мечтал об этом, и обнимает Джаспера Фахи – известного шеф-повара, с которым работала в Кеттердаме у Бреккера. - Очень рада, что вы посетили Равку, Джаспер! - Ос Альта прекрасна в это время года, – говорит ей Джаспер, а сам поглядывает на смущенного Уайлена. Алина кивает, ничем не выдавая своего удивления. Интересно, а Ян знает? Впрочем, встречались и более странные союзы на земле. Старковой некогда об этом думать. Сегодняшний вечер – ее ответственность, и каждая мелочь требует ее контроля.       К половине одиннадцатого у нее голова идет кругом, Алина позволяет себе присесть на минуточку у барной стойки, чтобы перевести дух. Веселый и улыбчивый бармен наливает ей воды и даже приносит откуда-то тарелку с канапе. Старкова, конечно, съела бы что-то более существенное, но это потом, после полуночи. Она надеется, что у нее еще будет на это время.       Среди грохота музыки и шума людских голосов Алина не сразу ощущает чужое присутствие, человека, вторгшегося в ее личное пространство. А развернувшись, с удивлением видит Морозова. И – ох! – сердце пропускает удар, Александр преступно хорош в черных брюках и черной же рубашке, в полумраке Алина различает запонки в виде солнца в затмении, скользит взглядом выше, к шее, не стянутой привычным галстуком, к губам, изогнутым в наглой ухмылке, так резко контрастирующей с кругами под глазами и уставшим взглядом. А все же Морозов здесь. Удивительно! Насколько Алина успела выяснить, он не любитель отмечать праздники вот так. Впрочем, кто знает, может быть, у него здесь деловая встреча, пусть и в праздничную ночь.       - Привет, – улыбается Алина.        - Привет, – Александр не отказывает себе в удовольствии окинуть Старкову медленным взглядом, – прекрасно выглядишь. - Благодарю, – склоняет голову набок женщина. И смотрит, смотрит, смотрит, не в силах отвести взгляда. Александр смотрит в ответ. У Алины пересыхает в горле, она отпивает воды, сверкают серьги, отражая свет. - Не ожидала увидеть тебя здесь, – произносит женщина, стараясь заполнить неловкую паузу, возникшую так некстати. - Я и сам от себя не ожидал, – улыбается Александр, – как правило, я не посещаю подобные мероприятия. Но мне сказали, – он склоняется чуть ниже, заставляя Алину замереть, словно кролик перед удавом. Ей бы податься назад, отвоевывая себе личное пространство, но она лишь замирает, вдыхая знакомый парфюм, тот самый, который оставил след в ее машине – смородина и яблоко, бергамот и можжевельник. Алина пытается вспомнить название, но мысли разбегаются, – что здесь сегодня лучшая шоу-программа в городе, – в его словах столько искренности, столько теплой похвалы, что Алина не может не вспыхнуть в довольстве.       Ей говорили много комплиментов, хвалили ее работу, но никогда это не было так. Проклятье!       - Надеюсь, – выдавливает из себя Старкова, чувствуя себя так, словно она впервые организует подобное мероприятие, – что "Ледовый двор" тебя не разочарует. - Ты меня никогда не разочаруешь, Алина, – произносит Морозов, вышибая воздух из груди этими словами.       Алине хочется головой потрясти, сбрасывая наваждение, потому что тепло, разрастающееся в груди, так неправильно, не нужно ни ей, ни человеку, что стоит, склонившись к ней, потому что у нее есть Мальен, и она вполне...       - Госпожа Алина! Вы нам очень нужны! – слышит женщина, наверное, в сотый раз за сегодняшний вечер эту фразу. - Извини, – кивает Алина Александру и спрыгивает со стула, радуясь возможности сбежать. Морозов же берет ее за руку, проводит пальцем по запястью, заставляя сердце замереть, а потом пуститься в пляс. И прежде, чем Алина, успевает возмутиться, отпускает. - Увидимся, – кивает Морозов. ***       Морозов находит ее за три минуты до полуночи у заднего выхода клуба.       - Сука! – ругается Алина, – капризная сука! – женщина раздраженно щелкает колесиком зажигалки и закуривает. На плечи ей опускается пальто, ее мгновенно окутывает тепло и чужой аромат, не удержавшись, Алина вдыхает его полной грудью, и ей даже не стыдно перед самой собой. - Она на сцене, – вполголоса говорит Александр, встает рядом. - Еще бы! – рыкает Старкова, – попробовала бы она этого не сделать! Да я с нее потом такую неустойку стрясу, что... - Ш-ш-ш, – внезапно прерывает ее мужчина, и, пока удивленная Алина, не успела высказать свое возмущение уже ему, отнимает у нее сигарету и тушит, – три минуты до Нового года, Алина, – он протягивает ей бокал. - Александр! – все же ей еще трудно переключиться, – ты же знаешь, что я... И осекается, а потом прыскает со смеху, все раздражение сходит на "нет". Морозов стоит с двумя бокалами для игристого, но вместо него, в них грейпфрутовой сок – в обоих. - Пойдем? – спрашивает Александр и кивает на дверь.       Старкова смотрит на дверную створку, потом переводит взгляд на мужчину. В тусклом свете фонарей выражение его лица нечитаемо. Здесь холодно и не слишком приятно пахнет, но Алина не хочет возвращаться в душный зал. Она хочет остаться здесь. И – что уж лгать самой себе! – с этим человеком. - Нет, – отрицательно качает головой женщина. - Хорошо, – покладисто кивает ей Морозов и передает бокал.       О том, что наступила полночь, они узнают по радостным крикам на улицах, по салютам и счастливому смеху прохожих, которым и в голову не приходит заглянуть в узкий переулок, где застыли рядом две фигуры. Алина улыбается и отпивает сок. Морозов салютует ей бокалом. На зазвонивший телефон Старкова косится с опаской, но то звонит Кирилл. - С Новым годом, мама! – его лицо раскраснелось, глаза сверкают, он оглядывается на дверь, кажется, Кир находится на балконе, – с Новым годом, папа! – сын не выглядит удивленным, скорее удовлетворенным. В душу Старковой начинают закрадываться смутные подозрения, еще не обретшие форму и кажущиеся настолько невероятными, что это не иначе как праздничное чудо. - С Новым годом, Кирилл, – тихо говорит Александр. И у Алины сжимается сердце, столько в его голосе тепла и нежности, безусловной любви и надежды. - С Новым годом, милый, – вторит Алина, а потом прочищает внезапно пересохшее горло, переступает с ноги на ногу. Кирилла зовут друзья, и он спешно прощается. Алина мгновение глядит на темный экран телефона.       - Святые, – бормочет, – я надеюсь, что у меня все еще есть дом. - Что ж, – задумчиво говорит Александр, и нельзя понять, серьезен он или нет, – у тебя всегда есть мой. Старкова вздрагивает. Это слишком. Просто-напросто слишком. Они не в тех отношениях, чтобы говорить такие слова. У нее есть Мальен, которому она написала еще час назад, но ответа так и не дождалась. Впрочем, скорее всего барахлит связь в новогоднюю ночь. Алина с сожалением стягивает пальто, расставаясь с головокружительным ароматом и теплом, от которого, на самом деле, не хочется отказываться. Кожу тут же кусает мороз, кажется, стало еще холоднее, с губ срывается пар. - Мне нужно идти, – тихо говорит Алина и делает шаг вперед.       Туфли, не предназначенные для дефиле по снегу, скользят, женщина ахает, когда нога едет по снегу. Александр удерживает ее за талию, на мгновение притягивает к себе, пытаясь дать ей равновесие. И все же прижимает к себе теснее, чем нужно, чтобы помочь. Рука у него горячая, он на мгновение сжимает пальцы с силой, от которой у Старковой все внутри переворачивается, а потом отпускает. Алина оборачивается к нему, воздух вышибает из груди, так близко стоит к ней Морозов, глядит сверху вниз, такой высокий, такой близкий, смеряет ее задумчивым взглядом. - Нам стоит вернуться, пока ты не простудилась, – говорит спокойно, словно ничего не произошло. Алина вспыхивает. Для него, конечно, ничего и не произошло! Он просто не позволил ей упасть, вот и все. Это она уже вообразила себе невесть что! Тихонько звякает телефон – приходит сообщение от Мальена. Морозов, увидевший имя абонента, мгновенно мрачнеет и, обойдя женщину, первым идет к двери. Алина дергает голым плечом и спешит в тепло.       Догнав мужчину, из вредности берет его под руку, словно желая удержать, выказать свою досаду на то, что вот так просто ушел. Александр глядит удивленно, но никак не комментирует ее порыв. Так они и идут по залу. На них все смотрят, Алина кожей ощущает эти удивленные и жадные взгляды. Теперь все будут говорить, что она – с самим Дарклингом. Но сейчас Старковой наплевать. Она гордо вскидывает подбородок, смело встречая все взгляды, заставляя людей отводить взор, вызывая усмешку на губах Морозова. Он касается ее пальцев, сжимающих его локоть, в успокаивающем жесте. А потом и вовсе, развернув женщину к себе, эти пальцы целует на глазах у всех. - Потанцуем? – предлагает. У Алины нет сил отказаться.       Играет быстрая и бодрая мелодия, здесь не получится кружится в танце, касаясь друг друга, а все же им это удается. Старкова быстро ловит ритм. Она не пьяна, но близка к тому. Причина рядом с ней, раздевает ее взглядом, пока Алина двигает бедрами, обтянутыми винной тканью. Но признаться себе в этом Старкова никак не готова. А все же отпускает себя, позволяя на мгновение забыть даже то, что она здесь на работе, пока другие веселятся. ***       К пяти утра Алина устает настолько, что на мгновение замирает в ступоре чуть в стороне от танцпола. В голове ни одной мысли – пусто и гулко. Старкова устало моргает, щурится, потирает висок. Ноют ноги, и ломит плечи, будто она всю ночь таскала тяжести.       На талию ложатся горячие руки. - Алина, – выдыхает ей на ухо Морозов, – поехали домой. Он говорит это так, словно у них общий дом. Алина дергает носом, дышит полной грудью, пока Александр притягивает ее к себе, заставляя откинуться ему на грудь. Он трется подбородком о ее плечо, голой кожей Старкова ощущает покалывание щетины. Воздух лопается в груди. Она вспоминает вдруг, как называется парфюм, окутывающий ее запахами смородины и яблока, пачули и можжевельника – "Жадность". И прикосновения мужчины жадные, скользящие, лихорадочные, словно он не знает, чего хочет коснуться в первую очередь. У Алины кружится голова. Ей бы оттолкнуть его, обозначить границы, но их нет, и отталкивать Александра совсем не хочется. Хочется закрыть глаза. И, правда, уехать вместе с ним, хоть это и неправильно. Алина вспоминает, что домой ей сейчас не вернуться. - У меня, – считает нужным пояснить, – снят номер в гостинице. Я обещала Кириллу вернуться к вечеру. Александр разворачивает женщину к себе, глядит, прищурившись, губы его растягивает довольная улыбка, словно он хищник, загнавший свою добычу в угол, откуда нет спасения. Алину мороз продирает по коже от этого взгляда. - Поехали ко мне, – говорит и, пресекая дальнейшие возражения, продолжает вкрадчиво, – у меня тихо. Алина, уже набравшая полную грудь воздуха, чтобы поспорить, замирает. Знает ведь, чем ее купить! Старкова ненавидела шум, даже малейший звук всегда мешал ей нормально спать. В глазах Александра прыгают насмешливые искорки, он знает, чем ее взять.       "Это неправильно" , – говорит себе Алина, с ужасом и восторгом осознавая, что ей хочется согласиться, ей хочется еще немного продлить эту ночь, в которую Морозов все время был рядом, и женщина наслаждалась его присутствием, его взглядами, его прикосновениями. Ей хочется спросить, в какой момент они с Кириллом все спланировали, но знает, что Александр смешно округлит глаза и тоном оскорбленной невинности заявит, что ни о чем подобном даже и не задумывался, и как она могла такое подумать, и пусть она подумала на него, но сын – их сын!- ни в коем случае бы на такое не пошел. Алина говорит себе, что так нельзя, что, в конце концов, она встречается с Мальеном. Вот только Оретцева здесь нет, хоть женщина и предлагала ему встретить ночь в клубе с ней, но мужчина отказался, сказав, что такие места не для него. А Морозов здесь, рядом, он обнимает ее, не собираясь отпускать, и предлагает тишину.       - Выберешь любую понравившуюся комнату, – продолжает нашептывать мужчина, увлекая Алину к выходу, – и самое теплое одеяло, – памятуя о том, какая она мерзлячка, – а потом я приготовлю ужин. Все, что захочешь, Алина. Старкова позволяет ему вести, удивляясь тому, когда это Александр научился готовить. Впрочем, у него было шестнадцать лет.       На улице женщина замирает на мгновение. - Машина, – взмахивает рукой нелепо. - Пригонят, – отмахивается Александра и тут же делает пару звонков. - Гонять людей утром первого января, – качает головой Алина, садясь в его машину, – ты монстр, Морозов! - Я в курсе, – пожимает плечами Александр, заводя машину. Раскаяния на его лице нет. ***       - Ладно, – говорит себе Алина, глядя на собственное отражение в запотевшем зеркале в ванной, отделанной шуханским мрамором. Могло бы выглядеть помпезно и кричаще, но на удивление это просто красиво, хоть и головокружительно дорого.       Затянув посильнее пояс халата, подвернув рукава, понимая, что медлит, расправляя полы, ругая себя за слабость, Алина выходит в комнату.       Здесь действительно тихо, окна выходят в сад, где яблони и вишни тянут ветки к небу, а вдалеке выстроились, словно солдатики туи и ели. Снег искрится на солнце, отбрасывая мириады бриллиантовых бликов, ясное небо уже потихоньку начинают затягивать облака – к вечеру обещали снег. Алина проходит туда-сюда по комнате, а потом садится на кровать, матрас слегка пружинит, женщина проводит рукой по одеялу – самому теплому, вероятно, и, наткнувшись взглядом на вазу с ирисами, невольно улыбается, прикусывает губу, качая головой. Ирисы были расставлены по всему дому. Бедные-бедные люди Морозова, ведь кто-то искал синие ирисы в конце декабря, для этого нужно было колоссально заморочиться. А еще ей говорил, что она требует невозможного! Старкова могла бы лечь спать, едва ли кто-то потревожил бы ее сон, и кровать так и манит прилечь, но вместо этого женщина поднимается, зачесывает мокрые волосы назад и идет на поиски хозяина дома.       Морозов находится в гостиной. Он сидит на диване, откинув голову назад, глаза его закрыты, рука расслаблено лежит на спинке дивана. Старкова замирает на пороге. Будить мужчину не хочется, а все же Алина делает шаг вперед.       В прошлый раз ей было некогда разглядывать обстановку, занятая своими переживаниями, нервничающая из-за близости Александра, Алина была сосредоточена на себе и своих эмоциях, а не на том, какая обстановка в гостиной, совмещенной со столовой. Впрочем, вердикт женщины таков же, как и в прошлый раз: красиво, но безлико, дизайнеры, конечно, хорошо постарались, но из уюта здесь был лишь камин, в котором потрескивали дрова, да все тот же диван, на котором устроился Морозов, к которому так и хотелось нырнуть в объятия.       Поняв это, Алина вздрагивает и прерывисто вздыхает. Она его не любит, знает это точно. Им никогда не вернуть то, что было, да и не нужно это никому. Но этот новый человек интересует ее, ее к нему тянет, глупо и наивно было бы это отрицать. Им прекрасно удавалось работать вместе. Федор смеялся, что Алине единственной Дарклинг уступает. Алина пожимала плечами. Смысл не уступать ей, если она прекрасно знает свою работу, зачем спорить, если обновленный "Каньон" приносит намного больший доход, чем прежде? Это было бы нерационально. А Дарклинг всегда был рационален. Александр всегда был рационален. Даже в тот момент, когда бросил ее.       Она не перестала любить его в тот же миг, но постепенно это чувство исчезло, растворилось, оставив после себя и теплые, и горькие воспоминания, дав ей самого лучшего на свете сына в тот момент, когда она и вовсе не готова была стать матерью. Но все сложилось хорошо. Все сложилось к лучшему. Так стоит ли ей сейчас все портить?       Алина кусает губы. Она уже готова сделать шаг назад и отправиться к себе.       - Так и будешь там стоять? – спрашивает Морозов, не открывая глаз, голос у него чуть хрипит, глухой и тихий.       Фыркнув, тряхнув головой, Алина делает шаг вперед, и еще один, и еще, а потом, подобрав полы халата, с ногами забирается на диван. Александр тут же ее обнимает, прижимает к себе так тесно, что воздуха в груди становится мало. И кружит голову аромат смородины и яблока. Алина неровно выдыхает, возится устраиваясь удобнее. Ей тепло и хорошо, и танец пламени в камине завораживает, усыпляет.       - Выглядишь усталым, – тихо говорит Алина. - Тяжелый декабрь, – просто отзывается Александр, – но все закончилось, – помолчав, добавляет, – можем уехать отдыхать. Алина опешивает, молчит какое-то время, не зная, что ответить, откровенно теряется. - Отдыхать? – спрашивает, выходит подозрительно. - Ну да, – пожимает плечами мужчина, – ты и я. Выбери любую точку на карте.       Старкова в растерянности скользит взглядом по гостиной, взгляд ее останавливается на очередной вазе с ирисами, они ярким пятном выделяются на фоне интерьера, и, хоть это и невозможно, Алине кажется, что она чувствует их легкий, едва уловимый аромат.       Она не уверена, что это хорошая идея. Она не уверена, что может согласиться. Но уверена, что хочет согласиться. Проклятье! Зачем он это делает? Зачем выбивает из равновесия настолько? Раздражение мешается с восторгом, создавая невероятное сочетание эмоций, от которых мурашки бегут по коже.       - Испугалась? – насмешливая ирония, прорезается в голосе мужчины. Старкова вскидывает голову и с размаху напарывается на взгляд темных глаз, в них прыгают искорки, Александр откровенно разглядывает Алину, не давая времени подумать, ждет ответа.       Алина тянется к мужчине, проводит носом по шее, дурея от аромата его парфюма и его кожи, срывает с чужих губ прерывистый вздох и коварно улыбается. В эту игру можно и вдвоем играть.                         Приподнявшись, Алина медлит лишь миг, а потом, перекинув ногу через колени мужчины, усаживается на него, лицом к нему. Александр стискивает зубы, но реакции его мгновенны – на талии женщины смыкаются его руки, не давая толком пошевелиться. Через толстую ткань халата прикосновения ощущаются не так остро, как было в клубе, когда на женщине было платье, и Алина даже расстраивается от этого факта.       Склонившись, Алина ведет носом по линии челюсти, прижимается сухими губами к точке за ухом, скользит по шее. Да так и замирает, судорожно сминая пальцами темную ткань рубашки, желая добраться до горячей кожи. Ее ошеломляет сила собственного желания настолько, что она теряется, будто впервые, будто бы не знает, что ей делать дальше.             Удерживая ее одной рукой, прижимая к себе, второй Морозов скользит по ноге, обводит пальцами щиколотку, поднимается по голени к колену, замирает, выводя круги на оголившемся бедре. Прикосновения его легкие, едва-едва заметные, невесомые настолько, что хочется рычать и злиться. Алина нервно дергает ногой. Александр понимает ее по-своему.       - Что, – шипит зло, – снова скажешь "не надо"? Удивленная Алина откидывается назад, лоб ее прорезает морщинка. Она не совсем понимает причину гнева мужчины. Пока не вспоминает. Ахает. Тот осенний день, когда они приехали к Багре! Холод браслета часов, желтоватый свет фонарей и ее рука, удержавшая мужчину от прикосновения. Алина и не думала, что Морозова это так заденет.       Алина склоняется ниже, касаясь своим носом его. Александр едва заметно кривит губы. Алина хочет его всего, без остатка, хочет забрать себе, забрать его сердце, его душу.                   Жадность. Да, та самая пресловутая жадность кружит голову, заставляя заполошно биться сердце, так сильно, что, кажется, Алина не выдержит больше.       Сначала переспать, а потом обозначить новый уровень отношений – идея так себе. Сначала отдаться этому мужчине, а потом расстаться с Мальеном – идея еще хуже. Алина хочет поступить правильно. Но все благоразумие истаивает здесь и сейчас под чужими жадными прикосновениями.       Алина знает, что возродить старые чувства – невозможно. Но также знает, что построить что-то новое – вероятно.