Мой истинный север

Пасса́т (от исп. viento de pasada «ветер, благоприятствующий переезду, передвижению») — ветер, дующий между тропиками круглый год, в Северном полушарии с северо-востока, в Южном — с юго-восточного направления.

      - Здравствуй, солнышко мое! Штурмхонд лучится привычной шальной улыбкой, немного лукавой, немного беспечной, в теплых карих глазах прыгают искорки, и окидывает он Алину привычным жарким взглядом. Старкова в ответ приподнимает бровь и поджимает губы. Она смотрит не на пирата, а на его людей, которые несут ей сундуки. Всего два. - Негусто, - вполголоса бросает Алина.       Гул голосов вокруг мгновенно стихает, Надя перестает водить пером по бумаге, вздрагивает едва заметно, ведь даже эту дрожь рабыня старательно пытается подавить - знает, какова ее хозяйка в гневе, знает, когда та недовольна. Сейчас Алина недовольна. Недовольна тем, что Штурмхонд прервал ее, когда она диктовала письмо, недовольна тем, что добыча его - и не только его, - последние недели так мала, недовольна тем, в конце концов, что стоит изматывающая жара, и дует-дует-дует проклятый пассат, не останавливаясь ни на минуту.       Штурмхонд сохраняет невозмутимое выражение лица, даже улыбка становится как будто шире. Любой другой бы уже стоял с виноватым видом опустив голову, но только не этот пират. «Корсар!» - обычно возмущается капитан «Волка волн» - легкой каравеллы, наводящей ужас на торговцев и военных, осмеливающейся заходить так далеко в опасные воды Истиноморя, как не смеет никто. Но Алина-то знает, что патент, выданный Штурмхонду царем Равки, давным-давно просрочен, и теперь мужчина - всего лишь пират, один из многих, кто приплывает в уютную и безопасную гавань острова Новая Равка, притаившегося рядом с Южными колониями метрополии. Здесь Алина скупает его товар и продает далее, прикрываясь именем отца - известного купца Анатолия Старкова. Впрочем, дражайший папочка в курсе всех дел его дочери, за тем и была отправлена она сюда шесть лет назад, хоть папуля не слишком верил в ее успех, но выбора не было, ведь старший брат Алины погиб в морском сражении, и все надежды Анатолия Старкова обернулись прахом. Алина выпросила, вымолила позволение отправиться на Новую Равку - один из семи островов, входящих в состав Южных колоний, самый большой и самый удобный для того, чтобы укрыть любого, кто пожелает обрести здесь защиту. А таких находилось немало: пираты и контрабандисты, работорговцы, воры, убийцы и мошенники всех мастей, птицы самого разного полета - все они находили пристанище на острове. Алина могла бы царствовать здесь безраздельно, но предпочитала торговать, довольствуясь ролью серого кардинала. Женя посмеивалась над ней и предсказывала, что однажды Алине станет этого мало, что ее амбиции непременно потребуют большего. Старкова пожимала плечами и делала свое дело.       - Зато у меня важные новости, - Штурмхонд позволяет себе вольность и присаживается прямо на угол стола, установленного под навесом рядом со складами, где Алина хранит товар. Надя все-таки вздрагивает и бросает на хозяйку взгляд, полный ужаса, Адрик, стоящий позади девушки, делает шаг вперед, рука его опускается на пояс, он готов пристрелить наглеца. Алина лишь взмахивает рукой, останавливая раба, а сама откидывается на спинку стула, устремляя на Штурмхонда долгий взгляд. Если бы она знала мужчину чуть меньше, то и не заметила бы, что он чем-то обеспокоен. Штурмхонд и обеспокоен? Занятно. - Я слушаю, - произносит Алина. - К нам едет новый губернатор, - склонившись к ней, вполголоса произносит пират и жестом фокусника - позёр! - достает вскрытое письмо, кидает его на стол перед Алиной, прямо поверх ее приходно-расходных книг.       Старкова письмо читать не спешит, она разглядывает тонкий пергамент с разводами от морской воды, - если там еще что-то можно прочитать, то у писавшего очень хорошие чернила, а хорошие чернила весьма дороги, - разглядывает печать с изображением Жар-птицы - герб царей Ланцовых, и думает.       Губернатор Южных колоний проживал на материке, на остров наведывался крайне редко - здесь его представлял наместник. Этот нервный, но неглупый человек, быстро понял, что ему лучше дружить с пиратами и Алиной. Он получал свою долю от торговли - мизерную на самом деле, и закрывал глаза на то, что происходит на острове. Даже не так. Он вообще не открывал глаз!       Слухи о том, что на острова пришлют губернатора, чтобы разделить власть на материке и Новой Равке, ходили давно. И в последнее время все чаще. Алина знает, что человек уже назначен, не знает только, кто именно. Очевидно, что письмо откроет ей имя таинственного незнакомца.       Старкова осторожно берет письмо, пергамент издает едва-едва слышный звук, похожий на шуршание бумаги. Алина готова поклясться, что чувствует запах соли, пороха и крови. И разворачивает письмо, читает молча, пробегает глазами. Оно адресовано наместнику. Что ж, Алине очень жаль, что письмо не дойдет до адресата.       - Генерал Александр Кириган, - нараспев произносит Штурмхонд и склоняется ниже к Алине, взгляд мужчины необычайно серьезен, Алина никогда не видела у него такого взгляда. - И что? - Старковой смутно знакомо это имя, - военный не сможет навести порядок в мирной жизни, - уголок губ ее дергается, голос звучит уверенно. - У него особые полномочия, Алина, - пират кивает на письмо, - он должен навести здесь порядок, цена не имеет значения, средства неважны. Он должен навести порядок, иначе лишится должности.       Алина откладывает письмо и пожимает плечами. Навести порядок на Новой Равке невозможно, слишком разношерстная здесь публика, слишком кружит головы пассат, дующий круглый год, слишком легко достаются пиратам их сокровища и также легко утекают, словно песок сквозь пальцы. Никто и никогда по доброй воле не отдаст лакомый кусок. Алина отдавать его категорически не готова. Вот только война мешает торговле. А она ведь только скромный купец. Продажа и покупки. А откуда товар... она и не знает. Алина ослепительно улыбается и складывает письмо, Алине не страшно.       - Я проверю твои сундуки позже и пришлю деньги, - спокойно произносит девушка и красноречиво глядит на пирата, одним лишь взглядом показывая, что дерзость его она не оценила. Штурмхонд тут же резво подскакивает со стола, меж бровей его залегает морщинка, но он в своей нагловатой манере ухмыляется и протягивает руку ладонью вверх - ладонь не слишком чистая, да еще и перетянутая какой-то грязной тряпкой. - А задаток? Алина фыркает и, повернув голову вбок, кивает Адрику. Тот глядит на пирата равнодушно и вкладывает в его руку мешок с серебром. - С тобой приятной иметь дело, солнышко! - Штурмхонд срывает с головы шляпу и кланяется низко, щегольское, но уже изрядно потрепанное, перо касается песка. Алина взмахивает рукой, прогоняя мужчину.       Какое-то время девушка сидит в расслабленной позе, ветерок шевелит ее волосы, уложенные в простую прическу. Со стороны кажется, что Старкова любуется морем, но, признаться честно, она никогда не понимала его красоты, всегда видела в нем лишь источник дохода.       Наконец, Алина выпрямляется и ровным голосом произносит: - Надя, продолжаем. Рабыня с готовностью хватается за перо. - Уважаемая госпожа Куя, что касается выделения денег на приют до начала нового месяца... Порой можно позволить себе быть великодушной и выделить деньги на приют для сирот или помочь старикам, а порой и кинуть милостыню нищим, в конце концов, и тех, и других, и третьих не так и много на Новой Равке, и Алине это меценатство ничего не стоит. ***       - Кто?! - рука Жени, расчесывающая Алине волосы, срывается так резко, что Сафина неосторожно дергает за пряди.       Старкова шипит рассержено от боли и отстраняется, чтобы посмотреть на подругу. Внизу гудит и шумит бордель, слышны крики и смех, визгливые голоса девочек и стоны из комнат. Алину это все не смущает, более того, в этом привычном шуме она находит покой. Потому и явилась сегодня к Жене в ее флигель, пристроенный сбоку от здания борделя, выходящий окнами на море, чтобы поговорить с подругой, ведь только Сафина, прошедшая через многое, видевшая самую низость человеческой натуры, познавшая изнанку жизни и научившаяся в ней жить, могла успокоить все ее волнения. Но, кажется, сегодня утешение потребуется самой хозяйке борделя.       Старкова оборачивается. Евгения бледна до мраморной серости, янтарные глаза потемнели, а рука с зажатым в ней костяным гребнем для волос дрожит. Алина протягивает руку, чтобы отобрать гребень, и ужасается, обнаружив пальцы подруги ледяными.       Гребень удается отобрать не сразу, он летит на столик перед зеркалом, а Старкова, тряхнув распущенными волосами, спрашивает требовательно: - В чем дело, Женя? Сафина молчит, глядит прямо перед собой. Алине кажется, что та видит что-то, неведомое людскому глазу, возможно, кого-то. - Он очень опасный человек, - наконец, тихо отвечает Женя, переводя взгляд на подругу, - очень-очень опасный человек, - девушка подается вперед и порывисто сжимает руки Алины своими холодными пальцами, хватка тонких рук так сильна, что Старкова невольно морщится, но Сафина ее не отпускает, - это катастрофа, Алина. Он не остановится не перед чем, чтобы... присвоить себе этот остров! Алина закусывает губу, она не пытается вырвать руки, она не шевелится, раздумывает над формулировкой, сорвавшейся с губ Евгении. - Присвоить, - произносит девушка раздумчиво и смотрит на Сафину, - речь не идет о порядке. Женя нервно смеется, а, может, едва сдерживает рыдания, рвущиеся из груди, поднимается, отпуская руки Алины. - Чтобы достичь своей цели, он не остановится ни перед чем. Он не благородный герой и не станет действовать по закону. О! - она запрокидывает голову, - царь знал, кого прислать сюда! Алина смотрит на подругу и понимает, что никогда не видела ее такой... испуганной. - Вы знакомы, - произносит утвердительно. - Не спрашивай, - Женя бросает на Алину взгляд, полный ужаса. - Если я не буду знать, то не смогу помочь, - настаивает Старкова.       Она мало знает о жизни подруги до. Новая Равка принимает любого, кто готов связать свою жизнь с этими местами, а пассат уносит прочь прошлое.       Женя появилась здесь четыре года назад и стала зарабатывать на жизнь, как умела, самым древним способом, который доступен женщинам. Алина никогда не спрашивала, как Сафиной удалось втереться в доверие старой хозяйке борделя настолько, что та сделала Женю сначала своей помощницей, а потом и наследницей. Старковой рассказывали многое, но Алине не были интересны дела шлюх. Это был свой закрытый мирок, куда Алина предпочитала не соваться.       После смерти хозяйки Сафина стала новой мадам, а потом пришла к Старковой с просьбой о лучших материалах для перестройки борделя. Постепенно они подружились, но не доверяли друг другу. Впрочем, доверять хоть кому-то на Новой Равке - равно самоубийству, а Старкова хотела прожить долгую и счастливую жизнь.       - Нам уже никто не сможет помочь, - обреченно шепчет Женя и опускается на стул, уронив руки на колени, - понимаешь, Алина? Никто! Его приезд это... конец всему!       Старкова поджимает губы. Она знает, что генерал Кириган - успешный и эффективный военный, приведший Равку к победе над Фьердой и заключивший мирный договор с Шуханом без единого выстрела. В конце концов, это все знают, пусть и новости до колоний доходят долго, а дела метрополии не слишком интересны тем, кто выбрал жизнь на краю света. Алина понимает, что, вероятно, это человек незаурядный, но каков он, если заставляет Женю панически бояться, а Штурмхонда растерять свою привычную самоуверенность?       Старкова никому не верит на слово и предпочитает сама составить мнение, а еще полагает, что проблемы следует решать по мере их поступления. Поэтому она отворачивается к зеркалу и, взяв гребень, начинает методично расчесывать волосы - это ее успокаивает, простые движения расслабляют. - Это мы еще посмотрим, - спокойно отвечает Алина. Она будет переживать... потом. ***       Когда в порт входит красивый и величественный галеон, наместник нервным жестом вытирает пот со лба кружевным платочком - ткань дорогая, тонкая, почти воздушная. Очень непрактично.       Вчера мужчина попросил ее приветствовать нового губернатора на правах богатого купца и красивой женщины. Но наряжаться нарочно Алине претит, и платье простое и практичное, как и прическа не отличается от повседневной, а из драгоценностей лишь тонкая серебряная цепочка с подвеской в виде солнца, ее привез несколько месяцев назад Штурмхонд. Старкова видела и более дорогие вещи в своей жизни, но пират словно знал, что именно это украшение западет Алине в душу настолько, что она не будет с ним расставаться.       Старкова скользит взглядом по массивному кораблю с носовой фигурой в виде крылатого монстра из старых легенд, по борту идет надпись золотистыми буквами - "Волькра". Весьма необычно, смело. Алина презрительно усмехается. Да, красиво, да устрашающе, да демонстративно, да только знает Алина, как ловко и быстро шустрые каравеллы и бригантины порой окружали такие суда, не оставляя им ни малейшего шанса. А еще знает, что в колонии прибыл не один корабль, что еще один галеон направился к материку, а на подступах к острову легкая каравелла-редонда, предназначенная для долгих морских переходов. И все три корабля вооружены до зубов.       Все это ей сообщили несколькими днями ранее пираты, прибывающие на остров. Не стоило обольщаться, никто из них не стал бы защищать Новую Равку ценой собственной жизни, но прибытие нового губернатора, слава которого бежала впереди него, они пропустить не могли. - Ох, госпожа Алина! - не выдерживает наместник и снова нервным жестом вытирает пот со лба. - Прекратите трястись! - шипит на него Старкова, а потом одаривает ласковой улыбкой, смягчая резкость тона.       В конце концов, вот ему-то бояться нечего. Он всегда может сказать, что ничего не знал, не ведал, не видел. Впрочем, она тоже бояться отказывается! Она глядит на шлюпки, подходящие к берегу, на людей, который ступают на песок, и старается ничем не выдавать своего раздражения. Прибывшие видятся ей захватчиками, пришедшими в ее дом! Впереди ступает генерал в черных одеждах. Алина глядит оценивающе: красив. Опасен? Это еще только предстоит узнать. Как только мужчина приближается, наместник кланяется чуть ли не до земли, лепечет что-то о том, как рад видеть, какая это честь. И представляет Алину.       Старкова приседает в реверансе, опустив голову, а когда выпрямляется, слышит: - Алина! Милая моя доченька! Вот этого Старкова никак не ожидала. Побледнев, она смотрит на отца. Что ему-то здесь нужно?! Он же терпеть не может острова!       Анатолий Старков еще больше растолстел, полысел, но не утратил острого и оценивающего взгляда. Алина стискивает зубы, переводит взгляд на бледную девицу, цепляющуюся за локоть дражайшего папочки - новая жена, кажется, младше самой Алины. - Что же ты, дорогая! - отец идет прямо к ней, раскрыв объятия, - мы так давно не виделись! Алина рада бы еще столько не видеться. И уж тем более не горит желанием папашу обнимать, но не только делает это, а еще и целует его в обе щеки, лоснящиеся потом. Какая гадость! - Познакомься, пожалуйста, это Люсиль - твоя мачеха. Нервно обмахивающаяся веером Люсиль кидает на Алину взгляд, полный раздражения и презрения. И Старкова понимает, что они точно не подружатся. В ответ Алина склоняет голову в знак приветствия. - Ваше превосходительство, - говорит Анатолий Старков, обращаясь к генералу, - Алина - моя дочь, моя правая рука, мои глаза, уши, голова в этих диких местах, - он притворно вздыхает, показывая, насколько дики эти места, а все же лучится улыбкой, вот только взгляд остается холодным, любви к дочери в нем нет.       Алина переводит взгляд на генерала. Тот разглядывает ее откровенно, лицо его бесстрастно, но в глубине глаз притаилась насмешка. Все-то он понимает, все-то он видит. А сколько знает? Если бы Алина отправилась в такое далекое путешествие, да еще с такой миссией, она бы попыталась разузнать все о том, что происходит в краях, которые требуется приручить. И заручилась бы поддержкой союзников.       Алина смотрит на довольного отца, на бледную Люсиль, которая так яростно обмахивается веером, что, кажется, способна поспорить с ветром. Эти?       Старкова вскидывает с вызовом бровь, глядя на генерала. Ей кажется, в уголке губ мужчины притаилась улыбка. ***       Удар прилетает справа. Отец бьет наотмашь, небрежно, почти лениво. Перстень-печатка проезжается по губе, и Алина чувствует на языке металлический привкус собственной крови. Голова дергается в сторону, девушка на мгновение замирает. Она не издает ни звука, знает, что это только раззадорит дражайшего папочку, а еще не хочет давать ему ни малейшего повода для радости или превосходства. Интересно, милая мачеха тоже страдает от тяжелой руки мужчины? - Тупая шлюха! - орет на нее отец. Алина выпрямляется, с равнодушным видом достает платок, аккуратно промокает саднящую губу, на белой ткани расцветают алыми маками капли крови. Надо будет зайти к Жене, Сафина точно знает, как лечить такие мелкие раны - клиенты в борделе не всегда следят за руками.       Отец вышагивает по комнате. Старкова радуется, что у дражайшего папаши есть свой дом на острове, девушка бы не вынесла его на своей территории.       Алина понимает, почему отец злится, как понимает и то, что ее демонстративный поступок - лишь предлог ее ударить, никогда она не была любимой дочерью, так, бельмо на глазу, пятно, грязь, помеха. Она должна была подчиняться, а повела свою игру, опасную и дерзкую, но ткнуть губернатора носом в то, что этих мест, как и нрава этих людей, он не знает, было приятно.       Проблемы начались почти сразу, как только генерал Кириган прибыл на остров. Во-первых, он запретил выходить из гавани любому кораблю, пока не будет произведен строгий досмотр и не будут проверены документы, подтверждающие права собственности и на корабль, и на все имущество на борту. Это не остановило дерзких пиратов, часть из которых поплатилась за это жизнью. Дни и ночи плыли над островом запахи пороха и гари, слышались взрывы, полыхало зарево пожара в порту и на море. Части кораблей удалось ускользнуть, но как сообщал Алине Штурмход, - и оставалось только гадать, откуда своенравный пират получает сведения, - в открытом море их ждала каравелла-редонда.       - «Тень», - рассказывал ей за кружкой рома Штурмхонд, - там прекрасный экипаж, солнышко, весьма умелый. На вопрос Алины, почему сам Штурмхонд не покидает Новую Равку, пират, сверкая улыбкой, заявил, что желает посмотреть, чем дело кончится.       Да и сама Алина наблюдала за происходящим, какое-то время не предпринимая никаких действий.       Часть пиратских кораблей прорвала блокаду и ушла в море, Старкова полагала, что если бы они объединились, то смяли бы и «Волькру», и тех из морских разбойников, которые примкнули к генералу, надеясь выторговать себе помилование, собираясь служить новому хозяину этих мест, что не мешало им продолжать торговать с Алиной. Но пираты по природе своей одиночки, объединиться они не способны, поэтому даже те, кто стал сотрудничать с Кириганом время от времени сталкивались между собой. Были и те, кто остались на берегу, они ходили в кабаки и в бордель Жени, где строили планы по уничтожению врага, коим окрестили Киригана, но дальше разговоров дело не шло.       - Пустой треп, - пожимала плечами Женя, подсчитывая существенно выросшую выручку, но и существенно выросшие убытки, - это не может продолжаться долго, Алина. Если пауков запереть в банке...       Алина знала, что будет дальше. Возможно, на это и был расчет. Разделяй и властвуй. Генерал успешно расколол их общество: одних заставил работать на себя, других вынудил прятаться, третьих уничтожил. Старкова сразу поняла, что генералу кто-то помог, кто-то поведал об острове, о взаимоотношениях между пиратами. Но кто? Отец? Нелепо. Он ничего не знал об этом острове, шесть лет назад он отправил сюда Алину, полагая, что девушка восемнадцати лет не справится, что приползет обратно на коленях или будет убита, но сам никогда не интересовался тем, что происходит внутри такого разношерстного общества Новой Равки. Наместник? Глядя на то, как он трясется и нервничает, и каждый день бегает по острову от губернаторского дома по кривым и грязным улицам городка, словно посыльный, Алина сомневалась в том, что он способен хоть что-то поведать генералу. Да и наместник предпочитал ни во что не вникать. Так кто же?       Евгения дает Старковой ответ за день до того, как в порт входит фрегат под названием «Следопыт». Алина ругается на чем свет стоит. Мальен Оретцев - подлый ублюдок, предавший своих! Теперь все становилось на свои места. Старкова мысленно пожелала, чтобы и этот новенький корабль был потоплен, как и предыдуший шлюп, принадлежавший Оретцеву.       Прошло всего две недели, а Новая Равка уже бурлила и раскачивалась, словно лодка в бурю, становилось все хуже. Тогда-то генерал и решил собрать всех торговцев и купцов острова. Смешно. Алина была монополистом, а те, кто радостно побежал на обед в губернаторский дом, просто полагали, что смогут подняться при новом главе острова. Старкова это собрание проигнорировала. Она стояла выше всей этой мелочи, не считая их за достойных конкурентов.       - Дорогая, а ты не ошибаешься? - спросила ее Женя вечером. Голова Алины покоилась на коленях Сафиной, внизу привычно гудел бордель. Старкова явилась, чтобы собрать информацию, ведь экипаж и «Волькры», и «Следопыта» и пришедшей в порт «Тени» искал женского внимания и женской ласки. И порой был весьма болтлив. Все, что услышали, девочки потом рассказывали хозяйке, а уж она - Алине. - Нет, - Старкова прикрыла глаза, - нет, Женя. Если он хочет заполучить меня, а именно я ключ ко всей контрабанде этого острова, то пусть приглашает лично. Или... приходит сам. В ответ на эти слова Сафина рассмеялась.       Алина была уверена в своих действиях. Ее даже не испугала проверка ее складов, ведь на тот момент там уже нечего было прятать, и весь оставшийся товар был законен. Приятно было смотреть на кислые и недовольные лица людей губернатора, когда она предъявила им документы на каждую чашку и каждый отрез ткани, на каждый бочонок с ромом и каждый мешок со специями, на каждую доску из ценных пород дерева - на все. А потом хихикала с Женей, попивая дорогое игристое у нее в борделе. Это стоило того, чтобы отметить.       - Ты пойдешь к его превосходительству и извинишься! - орет отец. Старкова не удерживается и морщится. Стоило предполагать, что папаше не понравится ее дерзость. Но выполнять его указания? - Или ты больше не будешь управлять моими делами здесь! - распаляется Анатолий Старков.       Алина едва подавляет дрожь. Его дела. В том и дело, что все, что построила здесь Алина, принадлежит ее отцу. Он может прислать нового управляющего, он может силой увезти саму Алину. Иногда Старковой кажется, что отец бы и на ее убийство пошел, если бы это было ему выгодно и нужно. Пока она эффективна, она сидит на своем месте и может творить все, что захочет: продавать и покупать товар по той цене, которую сама и устанавливает, может снижать цену, чтобы задушить конкурентов, может построить себе дом и заниматься благотворительностью, может крутить шашни с пиратами.       Идиотка! Зачем она только... Ведь знала же, что однажды ей это аукнется! Не просто аукнулось, прилетело по голове. Точнее по лицу.       Но Алина уверена в своей правоте. Она знает, что нужна губернатору, ведь она источник немалого дохода, и привлечь эти деньги в казну было бы очень разумно. Алина уверена, что генерал разумен. Воевать вечно он не сможет. Война - это вовсе не порядок. Война - это расход денежных средств. Однажды губернатору нужен будет мир. И Алина как часть этого мира. У ее отца иное мнение, он хочет, чтобы девушка прогнулась именно сейчас. Старкова не планирует этого ни ныне, ни потом.       Открывается и закрывается дверь, в комнату проскальзывает Люсиль. Старкова все еще прижимает платок к губе, скорее в жесте защиты, чем по нужде - кровь давно остановилась, а вот губа стремительно отекает. - Анатолий, - шепчет мачеха, - там... - Чего тебе?! - рявкает Старков, и его супруга едва заметно вздрагивает, опускает глаза в пол. - Прибыл его превосходительство, - ее голос почти не слышен, но взгляд, которым она награждает супруга, когда тот отвлекается... о, этот взгляд!       Алине становится весело. Если однажды она решит совершить такой недальновидный поступок как убийство своего отца, то знает, кого позовет в сообщники.       Отец мгновенно подбирается, а потом грубо хватает Алину за руку - точно останутся синяки. - Прямо сейчас и извинишься, - шипит отец, таща девушку по коридору, - при мне. И будешь улыбаться, и будешь нежной и ласковой. Ты поняла? Алина стискивает зубы. Умно ли так бунтовать, как она сейчас? Выжить шесть лет назад и построить успешное дело на этом острове ей помогла гибкость. Конечно, она собиралась вести беседу с губернатором не при таких обстоятельствах, но не всегда в этой жизни получается все так, как мы хотим. Порой нужно отступить на шаг назад, чтобы потом помчаться вперед. - Конечно, отец, - покорно кивает Алина. И довольный мужчина ее отпускает как раз перед дверьми гостиной.       Генерал сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и маленькими глотками цедит кофе. Алина приседает в реверансе. - Добрый день, ваше превосходительство, - рассыпается в любезностях Анатолий Старков, - так рад видеть вас в своем доме! Приятно, что вы посетили меня... - Не вас, - холодно отвечает губернатор и откидывается на спинку кресла, а потом властно приказывает, - оставьте нас! Слуги, готовые услужить гостю, мгновенно вылетают за дверь, за ними, едва заметно усмехнувшись, следует Люсиль. На побледневшего отца Алине приятно смотреть. Он открывает и закрывает рот, словно рыба, выброшенная на берег. Такого дражайший папочка явно не ожидал. Старкова глядит прямо перед собой. - Но, ваше превосходительство, - начинает отец, - я бы хотел... - Меня не интересует, чего бы вы хотели, - сухо произносит Кириган и повторяет ледяным тоном, - оставьте нас. Бросив на Алину многозначительный и угрожающий взгляд, Анатолий Старков выходит из гостиной, плотно притворив за собой дверь.       Генерал мгновение откровенно разглядывает Алину, задерживается взглядом на разбитой губе. В глазах мужчины мелькает что-то, но лицо остается бесстрастным, он указывает девушке на кресло напротив.                   Старкова с готовностью присаживается, наливает себе кофе в полной тишине под чужим пристальным взглядом, отпивает напиток и, поморщившись, отставляет. - Отвратительное, дешевое пойло, ваше превосходительство, - весело говорит Алина, - надо же, не замечала за своим отцом склонности к жадности! - Можете предложить что-то получше? - вскидывает бровь мужчина. Алина с готовностью кивает: - Разумеется, ваше превосходительство. - Тогда вам следовало явиться ко мне на обед, госпожа Старкова, - сухо произносит генерал. - А следовало? - нахально улыбается Алина. Она не собирается извиняться, как того хотел отец, не собирается прогибаться сейчас. Она хозяйка этого острова. Она его так просто не отдаст.       Алина оглядывается. Подслушивают ли их? Последует ли за ее дерзостью наказание? - Пройдемся? - спрашивает девушка и поднимается, показывая, что это не предложение. Брови генерала взлетают вверх, но он с готовностью поднимается и даже предлагает Алине руку. Старкова колеблется всего мгновение, а потом с готовностью сжимает пальцами локоть мужчины, автоматически отмечая дорогую и плотную ткань его камзола. Они выходят через двери в небольшой садик, окружающий дом Анатолия Старкова. Какое-то время идут молча.       - Вы знаете, госпожа Алина, что важнее всего на войне и в мирной жизни? - безмятежно спрашивает ее генерал. - Деньги, - с готовностью отвечает Старкова, понимая, что не ошиблась: губернатору нужен ее кошелек. Что ж, тогда все будет проще, чем она думала. Она даст ему деньги, но на своих условиях. - Порядок, - цокает языком мужчина, - важен порядок. А Новая Равка - рассадник пиратства, мешающего свободной и безопасной торговле. «Не так уж пираты и мешают», - размышляет Алина. Ей по крайней мере точно не мешают. - Они всего лишь моряки, перевозящие грузы, - пожимает плечами девушка, а ее собеседник негромко смеется. - Вы полагаете обмануть меня своим простодушным видом, милая Алина? - он усмехается, в глубине его глаз - самое настоящее веселье, - этот ваш... Мальен... он сдал вас. Он рассказал... все. Старкова стискивает зубы. Разумеется. Генералу известно многое, но даже Мальен не знает всего. - Эти неуверенные в себе мужчины, - продолжает разговор генерал, качая головой, вздыхает демонстративно, - обижающиеся на отказавшую им женщину. - А уверенные? - спрашивает Алина, чтобы только дать себе время подумать, выиграть пару минут, чтобы собраться с мыслями. Все оказывается не так просто, как она полагала. Настроение стремительно портится. - А уверенные, - улыбается Кириган, - могут позволить себе быть великодушными. Женщину полагается завоевать. - Как крепость? - ехидно спрашивает Старкова, не выдержав и мысленно надавав себе пощечин за этот вопрос. Какое ей дело? Но она думает-думает-думает, как выпутаться из этой щекотливой ситуации - ведь генералу известно слишком многое, если он, конечно, не блефует. А еще девушка никак не может понять, что он от нее хочет. И это нервирует. - Довольно соблазнительный трофей, - он окидывает Алину откровенным взглядом, - как вы считаете? Ее? Он хочет ее? Едва ли. Вряд ли генерал будет размениваться на такие мелочи. - Возможно, - односложно отвечает Алина, не собираясь поддерживать этот игривый тон, - но вы ошибаетесь. Я ему не отказала. Я его бросила. - Еще хуже, - безмятежно отвечает генерал и останавливается, разворачивается к Алине. Рука девушки соскальзывает с локтя, Алина делает шаг назад. - Милая Алина, - улыбается губернатор, - нам лучше дружить. Вы и представить себе не можете, какие у меня есть рычаги давления: официальные и не очень. Вас, дорогая, должно повесить за все ваши преступления. Но это было бы слишком просто.       Старкова слушает его заледнев, в саду душно и влажно, сюда практически не долетает дуновение ветра, того самого пассата, благоприятствующего движению. Кажется, лодку Алины унесло далеко в бурное море. И с управлением девушка не справилась.       - Угрожаете мне? - разлепляет пересохшие губы Алина, - мой отец не последний человек в колониях, и он... Генерал цокает, прерывая девушку, качает головой. - Не разочаровывайте меня, госпожа Алина, вы уже давно ни в чем не полагаетесь на своего отца. И с этим трудно поспорить. Давным-давно Алина поняла, что ее отец не защита, но скорее помеха, препятствие, сила, что сдерживает ее. - У вас ведь есть не только вы, - говорит мужчина, в глазах его тлеет мрачный огонь, - у вас есть ваши друзья. Госпожа Сафина, например. Старкова бледнеет, по коже пробегают мурашки. Она смотрит на человека напротив и понимает, что он способен на все. - И этот ваш... Штурмхонд, - безмятежно продолжает генерал, - а вы знаете его главную тайну? Так и быть, - он усмехается, - я поведаю ее вам в знак моих добрых намерений. Алина едва удерживает лицо. Она знает. - Его настоящее имя - Николай Ланцов, он младший сын царя, - говорит Кириган, - принц крови, - добавляет задумчиво.       Старкова должна изобразить удивление. Старкова должна прогнуться. Старкова должна... Момент она упускает. Становится абсолютно понятно, что личность Штурмхонда для нее не новость.       - Что ж, - пожимает плечами девушка, решив не притворятся, - тогда хоть Николай в безопасности, - она позволяет себе улыбнуться уголком губ, - вы же не станете убивать члена царской семьи? - Убивать? - вскидывает брови генерал, - ни в коем случае. Я всего лишь желаю мира и процветания этому острову. И вы мне в этом поможете. А иначе, - он делает шаг к Алине, склоняет низко, и Старкова чувствует его запах, легких, едва уловимый: табак, кожа и немного фруктовой свежести, - я утоплю ваш жалкий островок в крови, - шепчет прямо на ухо. ***       - Милая, - Женя смотрит с сочувствием, протягивает руку через стол и сжимает кисть Алины, - быть может, тебе стоит согласиться? - Ни за что! - рявкает Алина, отшвыривая письмо с договором, который ей прислал Кириган, - ты видела этот налог? Это же грабительский процент! - она подскакивает и начинает расхаживать по своему кабинету под взглядами Штурмхонда и Сафиной, - этот ублюдок... - Этот ублюдок сейчас власть на острове, - философски замечает Штрумхонд и подливает себе ром. Старковой хочется выбить кружку у него из рук. - А мы кто? - шипит девушка, - я нужна ему! Нужны мои связи, мое влияние, мои деньги, что бы он там ни говорил про порядок! - Ну, - тянет капитан «Волка волн», - у него пока получается все, что он хочет сделать.       Алина награждает мужчину злобным взглядом. Невыносимо осознавать, что Штурмхонд прав, невыносимо видеть, как гибнет дело всей ее жизни, пока пиратов уничтожают одного за другим. Да, когда Женя говорила, что прибытие генерала Киригана - конец всему, она была права. Он умен, хитер и жесток. Он упрямо идет к своей цели, не останавливаясь ни перед чем. С удивлением Алина узнает, что генерал еще и моряк прекрасный. «Талантливый», - уважительно говорит о нем Штурмхонд. Не верить Ланцову у Алины нет причин.                   Губернатор и восхищает, и бесит до невозможности. Как бесит та часть добропорядочных граждан их маленького общества, которые не иначе как спасителем нового губернатора и не называют. Да чтоб его волькра сожрала, пережевав перед эти хорошенько, а то вдруг выживет!       Алина в ярости сжимает и разжимает кулаки. Такой ее и застает испуганная Надя, лепечущая что-то о том, что к ней посетительница. - Кто еще?! - рявкает Старкова. - Добрый вечер, дорогая падчерица, - Люсиль появляется на пороге кабинета, скидывает капюшон плаща. Алина глядит исподлобья мрачно и недовольно. Этой-то что еще здесь надо?       Все эти недели, наблюдая, как рушится ее жизнь, Алина наблюдает и за мачехой. И никак не может ее разгадать. Что кроется за мнимой покорностью? За этим тихим голосом и глазками с трепещущими ресницами, за этим кротким взором?       Впрочем, сейчас Люсиль глядит уверенно, голос ее тверд, и рука, передающая Алине письмо, скрепленное официальной печатью, впрочем, вскрытой аккуратно и ловко, не дрожит. - У нас в гостях побывал господин наместник, - Люсиль садится в кресло, не ожидая приглашения, кидает на Штурмхонда быстрый взгляд, и мужчина тут же бросается к ней со стаканом рома.       Женя впечатленно хмыкает.       Алина вертит в руках конверт. Что там? Что уготовила ей судьба? Очевидно же, что эта трусливая крыса - наместник - продался новоиспеченному губернатору. Проклятье! Хочется взвыть от досады! - Я на вашей стороне, Алина, но хочу кое-чего взамен, - говорит совсем уж загадочную фразу Люсиль и кивает на бумагу.       Алина разворачивает ту медленно, отмечая плотность и гладкость, дороговизну, чернила, изящный почерк, витиеватую подпись. Смысл доходит сразу, и Алина холодеет. Это... приказ об ее аресте. Не то, чтобы она не предполагала такой вариант развития событий, у нее есть, конечно, план на этот счет, а все же считала, что этого не случится. Она полагала, что у губернатора не будет достаточно доказательств и свидетельств, но... ошиблась.       - Вы можете бежать, Алина, - Люсиль отпивает ром и одобрительно кивает, - но стоит ли этот остров того? Жизнь вечной скиталицы, нищета и страх не для вас. А генерал будет вас преследовать, просто... из принципа, - она кидает быстрый взгляд на побледневшую Женю, обводит взглядом всех троих собравшихся, - вам всем есть, что терять, так не проще ли подчиниться? Вы будете, - она говорит вкрадчиво, - королевой этого острова, Алина, это я вам гарантирую. Стоит лишь приложить немного усилий.       Алина молчит. Алина злится.       Алина всегда хотела быть свободной. Поэтому она уехала от отца, поэтому шесть лет назад решилась на аватюру, безумную для юной девушки. Все в ней сейчас восстает против того, чтобы подчиниться, чтобы пойти на поводу, но бумага с приказом об ее аресте дрожит в руке. Она сама сделала себя, она построила настоящее королевство здесь, на Новой Равке, а теперь она вынуждена отдать его...       Старкова смотрит на Женю, в глазах которой неприкрытая мольба, на Штурмхонда, непривычно задумчивого, на спокойную и уверенную Люсиль.       - Чего ты хочешь взамен? - грубовато спрашивает Алина. Уж она-то знает, что бесплатный сыр не в мышеловке, бесплатного сыра вообще не бывает. - Полагаю, - мачеха смахивает с плаща невидимые пылинки, - ты не слишком дорожишь своим отцом, дорогая падчерица? ***       Алина глядит на себя в зеркало, а потом нехотя снимает повеску с солнцем, вместо нее на шее красуется дорогое жемчужное ожерелье. У нее немного драгоценностей, проще их продать, чем носить здесь, общаясь с пиратами да контрабандистами. Она не знатная дама, хоть и состояние ее больше, чем у многих дворян в Равке.       Праздник по случаю вступления в должность нового губернатора в самом разгоре, но Старкова все еще дома и выезжать не спешит. На столике перед ней два письма: приказ об ее аресте и приглашение в дом губернатора на прием. Забавно, что этот человек предоставил ей выбор. Еще веселее, что уговорила ее мачеха, оказавшаяся на поверку хладнокровной сукой. О том, что Люсиль делает это с подачи губернатора, Алина предпочитает не думать. Алине даже интересно, какой способ выберет Люсиль, чтобы избавиться от мужа. И не совершает ли Алина опрометчивый шаг, ведь, когда она говорила генералу о том, что ее отец не последний человек в колониях, то не лгала. У Анатолия Старкова были не только деньги, но и связи, причем не только в Южных колониях, в самой Равке - тоже. Но метрополия теперь здесь представлена губернатором, и если Алина будет на его стороне, то бояться ей будет нечего, кроме самого генерала Киригана.       Вошедшая Женя глядит на подругу одобрительно. - Ты затмишь их всех! - улыбается, а потом кидает взгляд на письма и мрачнеет, словно вспоминает, что Алина не просто на праздник едет и вовсе не за тем собирается в дом губернатора, чтобы блистать.       Бежевое платье из плотной тафты отливает золотом при определенном освещении, оно легкое, но непривычно торжественное, слишком светлое, да еще и с открытыми плечами - носить такое в жару самоубийственно, если ты не прячешься под кружевным зонтиком.       Но Алина никогда не пряталась, предпочитала более практичные и простые вещи. А девушка в зеркале это не она.       Алина прикрывает глаза. Ей претит ехать, претит идти на сделку, претит предавать самое себя. - Алина, - на плечи Старковой ложатся прохладные ладошки Сафиной, - открой глаза. Старкова отчего-то подчиняется. Она глядит на себя, в глаза, потемневшие от гнева и злости. - Алина, - шепчет Женя, - это все еще ты. И ты сильнее. Просто нужно... немного терпения.       Старкова кивает. Что же, она шесть лет терпела отца. Потерпит еще. В конце концов, она едет не как просительница, о, нет. Если она и приедет, то только, как равная.       Алина откидывается на спинку в коляске и чувствует себя совсем уж непривычно: обычно она передвигается по острову на лошади или пешком, столь изнеженной она не бывает никогда. Алина едет по улицам города и размышляет о том, что иной жизни она и не знала. Из Равки они уехали, когда Старковой было пять лет, и метрополию девушка почти не помнит. Потом были Южные колонии, а затем и Новая Равка, все это ее дом, за который она готова бороться тем или иным способом. Возможно, губернатор - меньшее зло. Но только за то, что он посмел ее шантажировать, он заплатит. О, Алина взыщет с него сполна!       Дом генерала сияет огнями сотен свечей, до слуха доносится музыка, а оказавшись внутри, Алина мгновенно попадает под пристальное наблюдение слуг Киригана. А еще на нее смотрит придирчивое местное общество, шепот, подобно морскому прибою, сопровождает девушку пока она идет по залу. Волна несется вперед и, наконец, достигает ушей хозяина дома, болтающего с ее отцом. Алина смотрит на папашу с ненавистью и мысленно улыбается: жить ему осталось совсем недолго. Адъютант Киригана, кажется, его зовут Иван, что-то шепчет генералу на ухо, и мужчина поворачивает голову, чтобы увидеть Алину. Лицо его остается бесстрастно, в глазах лишь прыгают насмешливые искорки, но в остальном он никак не выражет ни своего удивления, ни своего удовлетворения. Хотела бы Старкова так владеть собой! Что ж, у генерала есть, чему поучиться. И Алина использует каждый миг рядом с этим человеком, - а она намерена быть, как можно, ближе! - чтобы научиться у него всему. А потом его же и уничтожить этими знаниями.        Алина подходит ближе и едва смотрит на отца, который от удовольствия только что руки не потирает. Алина смотрит только на генерала и приседает в реверансе, склонив голову, приветствуя хозяина дома. А когда поднимается, мужчина протягивает ей руку, едва-едва улыбаясь. Шум за спиной становится громче. Их обсуждают. Его осуждают за выбор. Ей завидуют. Прекрасно. Быть посему. Отныне каждый на острове будет знать, что новый губернатор и Алина Старкова заодно.       - Я рад, что ты сделала правильный выбор, - шепчет ей генерал, ведя по залу, показывая всем, как диковиное приобретение, - мы с тобой изменим этот мир, моя милая, - в голосе его довольство. У Алины кружится голова от духоты и жара свечей, от запаха табака. - У меня будут условия, - голос ее не дрожит. - Конечно, - кивает мужчина, выходя на балкон, - разумеется. Нет сделки без условий. И я рад, что ты это понимаешь.       Алина улыбается, отпивает игристое и, скривившись, выливает его прямо на пол, по нагретой за день плитке расползается уродливая лужа. - Отвратительное, дешевое пойло, - цедит Алина, но улыбка все еще играет на ее губах. - Можешь предложить что-то лучше? - склоняется к ней мужчина.       Кожа Алины покрывается мурашками. Она слышит истеричный и испуганный крик из зала. И знает, что Люсиль свершила задуманное. Генерал делает шаг в сторону, намереваясь вернуться к гостям. Алина удерживает его, коснувшись ладонью щеки. Кожа мужчины горячая и чуть влажная, и, кажется, что через прикосновение девушка черпает силы.       Она будет рядом. Сейчас и потом. И нанесет удар, когда будет готова. Алина улыбается, когда губернатор задерживается, всего на мгновение, но идет у нее на поводу.       Алина ликует и говорит серьезно, глядя прямо в глаза: - Конечно, могу, Александр.