WWW:

Джейк закрывает глаза, ощущая как вода плавно скользит по телу. Кто-то разлил на него алкоголь, но ему плевать, Шим более озабочен своим внутренним состоянием, чем внешним видом. Джейк не спал уже трое суток, он вливал в себя, как ненормальный и тусил с ребятами до самого утра, чтобы после запереться в одной из спален и сдёрнуть юбку с Боён, которая разве что могла прогинать спину ниже и кричать сорванным голосом. Джеюн не хочет открывать глаза. Он не хочет разглядывать танцующие толпы, не хочет уходить от сюда и не хочет здесь находиться. Он хочет домой, хочет в Южную Корею, которая пахла её волосами и клубничным молоком на любимых губах, оставаясь в его памяти. Боён лежит у плеча. Она водит пальцами по его коже, собирает солёные капли языком и мурлычет, как кошка, ластясь и прося ласки. Шим только хмыкает, залпом выпивая новый шот, а затем вторгается в её рот, ловя жадный и писклый скулеж. Боён раздражает его. Бесит неимоверно. У неё слишком темные волосы, слишком низкий голос, не такой нежный, как у неё. Она не видела никогда Корею, живя с рождения в штатах и она не знает, каково клубничное молоко на губах. Джеюна бесит её прямота, бесит её податливость. Она слишком неправильная, слишком не та, чтобы его сердце успокоилось. Её даже зовут не Боён. У неё типичное американское имя, обычный европейский разрез глаз, который она пытается срезать глупыми стрелками и макияжем. Она глупая и ветреная, курит и читает стихи голая по утрам в его квартире и вешается ему на шею, только потому что он азиатский мальчик — мальчик, словно из дорам. Настоящая Боён никогда бы так не поступила. Она не стала бы курить, не стала бы нагло врываться к нему в душ и бежать, сломя голову в три часа ночи на улицу, только потому что ей захотелось устроить какой-то движ. Боён другая. Боён правильная, нежная, как цветок и ласковая, как маленький котенок, которого стоит только приручить и он подарит тебе всю свою любовь. Боён стесняется его похабных шуток, она слишком правильно воспитана для этого и она никогда бы не надела мини юбку, не говоря о том, чтобы ходить по его квартире голой. Джейку плевать. Он знает, что Джесс совсем не Боён и даже на его родном языке её имя звучало бы иначе, звучало бы, как Хира, но девушка об этом знать не знает и позволяет ему называть её совсем другим именем, именем той, которая осталась в его сердце приятной занозой. Ему плевать. Ему совсем на стыдно, он не видит ничего постыдного в том, что когда его доводит Джесс до оргазма, он выкрикивает имя Боён, шепча другой девушке на ухо, что ему больше нравится её «корейское имя», которое означает «нежный цветок». Он врёт бесстыдно. От стыда осталось лишь горькое послевкусие на языке. Эта Боён глупая, она не такая, как настоящая. Она подделка, которая выкуривает новый косяк и вдыхает ему в рот этот дурманящий дым, а затем садится на бедра, седлая сверху. Она так поразительно отличается от реальной, но в то же время так похожа, потому Джейк не гонит её прочь, хватаясь за её бедра и позволяя им снова окунуться в самообман. Он представляет его Боён, девушка обманывает себя тем, что она ему нравится. Они похожи, это так. Как бы он не твердил себе в голове, высекая камнем слово «нет» на калифорнийском песке. Хира, на самом деле, такой же ребёнок. Она такая же нежная и ранимая, так же любит его гладить целовать, любит такую же позу, когда он вжимает её тело в стену и любит романтичные бредни, которые доставляли удовольствие с Боён, но точно не с Джесс. Джейк понимает, что он постепенно разрушается, сохнет и трескается, ломается, как тонкая спичка, в один щелчок. Он забыл, что такое радость, забыл, что такое счастье и удовольствие, позволяя в жизни поселиться лжи и рутине, серой краской обволакивающей его всего. Боён, в конечном итоге уходит от него. Уходит, как и подобает такой девушке как ей, тихо и красиво, со слезами с его стороны и пунцовыми щеками с её. Сожаление внутри настоящей Боён сжимают его сердце, гонят из Кореи в Штаты, гонят прочь. Джесс слишком похожа на неё, сводит Джеюна с ума, пусть и во внешности у обеих из одинакового только низкий рост и родинка у глаза. Она похожа на неё, пусть такая же глупая и слабохарактерная. В их первую, настоящую встречу — не Джейка и лжэ-Боён, а в встречу Джесс и Джеюна, она сжимает его ветровку, оставляя на спинке стула и со слезами просит её простить. У неё в глазах сожаления, такие обжигающие и болезненные, что душа у Шима рвётся окончательно на части, прежде чем он обнимает её со спины и рассказывает всё-всё. Всё, что от неё скрывал. — Прошу, давай начнём с начала, — шепчет в макушку калифорнийской девочке, понимая что другая ему совсем не нужна и имя «Боён» трескается на его губах, рассыпаясь в песок, — пожалуйста, Джесс. В следующий раз, она срывет с его губ «Хира» и просит повторить его снова.