WWW:

Чайник закипал на костре. Это именно его свист вывел меня из раздумий, отчего я неосторожно обожгла ладонь о горячее полено, лежащее аккурат у моих ног. Никак не могу запомнить тот факт, что каждое моё вздрагивание может принести только больше проблем. Я слышу твой голос. Слышу, как ты обсуждаешь завтрашнюю вылазку, на которую меня, конечно, никто бы не взял, хотя желание быть рядом с тобой в этот момент — достигает невероятно высокой отметки. Таких мы даже не получали в школе. Давно забытое «Десять баллов Когтеврану» звучит теперь насмешливо и приторно. Противно. — Жизель, — садится рядом НинНин и касается плеча, заставляя меня напряжённо повернуться к ней. Она отвечала за новостную колонку, а именно добывала информацию о тех, кто остался в живых и кто погиб. Из-за этого никто не любил визиты гриффиндорки, что редко когда могла обрадовать, а не омрачить и без того тёмное настроение. Я невольно поворачиваюсь в твою сторону. Ты всё стоишь там же, на выходе из палатки, что-то показываешь Фреду на карте, но я совершенно ничего не слышу. Могу только наблюдать за тем, как шевелятся твои посиневшие, от осеннего холода, губы. — Твой клан начал поиски, — продолжает Нин, а я смотрю на китаянку, мысленно проклиная эту клановую привязанность японцев. Возможно, не попади я в Шотландию и в магическую Британию, я бы мыслила так же, как и моя семья чистокровных волшебников. Но я была здесь, я была влюблена и я бросила свой клан, забрав только меч и пошла вслед за тем, кого моё сердце отпускать не хотело. Я предала свою честь. Выкинула прочь свой статус. Я пошла против правил. Пошла против правил собственной семьи, против правил мерзкой Амбридж и её прихвостней, против самого Волан-де-морта с его глупыми законами. Я пошла за маглорожденным, потому что безумно любила. Даже если это могло меня погубить. — Пусть ищут, — возвращаюсь обратно к Нин, которая испуганно смотрит на клинок, сверкнувший, подобно молнии, в этой огненной искре, — и я лично перережу глотку каждому. Нам нельзя пользоваться магией. Долгое время, я не могла к этому привыкнуть, но ты помог мне, приучил и теперь давно забытое ощущение древка в руке, уже не кажется столь тягостными и печальным. Если мы хотим выжить, пока нас не выследили по магическому следу, мы должны забыть о том, что мы — волшебники. Ты возвращаешься. В руках тёплое одеяло, что тут же оказывается у меня на плечах. В твоих объятьях намного теплее и я позволяю себе расслабиться, откинуться на твою грудь и насладиться огнём, что трещит перед нами. Рядом опускается Джастин, снимая с огня чайник и несёт его прочь, забирая НинНин с собой. Она мнётся, не знает, что делать, но покорно молчит. Потому что она тоже знает традиции, потому что она полукровка и она сбежала за мной, как самая настоящая гриффиндорка. Отчаянная и глупая. — Гарри Поттер уже близко, — шепчет на ухо Хисын и я трусь щекой о его плечо, стараясь не плакать. Вечные скитания уже надоели, надоело сжимать рукоятку в ободранных руках, спать по три часа в сутки и ждать любой весточки. С Хисыном хорошо. С ним тепло, с ним до невозможности жарко, словно меня греет не он, а костер, на который сил смотреть уже нет. Во мне играет чувство безысходности, логика давно ушла на второй план и быть хладнокровной с каждым днём становится всё тяжелее. Если бы сейчас ворон задал бы мне вопрос, для входа в гостиную, я бы точно ночевала у башни. Хисыну не менее тяжело. Чёртов гриффиндорец, чёртов маглорождённый, он должен прятаться и убегать, пока министерские ищейки не дёрнули нас за хвост. В отличие от меня, он не умеет драться без палочки, только в рукопашную. В эти моменты, рассекающий воздух клинок рассекает вместе с чужими телами и моё сожаление. Великое трио обязано нас спасти. Если оно не спасёт, я готова лично встать перед врагом и отсечь его голову, дабы он заплатил за всю нашу боль и потери. Каждый кто сделает больно Хисыну — покойник, чей труп я, без всякого стыда, выкину на грязную землю, опуская мечь. Как истинный воин. Без всякой палочки. В палатке нас немного. Кто-то погиб по дороге, кого-то убили на вылазке. Британцы чёрствые, немного расисты, но не все. Среди нас достаточное количество ребят, что прибыли учиться из азиатских стран, и видя некоторых из них, я боюсь думать, что случилось с остальными. Думать о чистокровных я даже не смею. Их совершенно незаслуженная привилегия не больше, чем огромная куча дерьма. Я хочу думать только о теплых руках Ли. Думать о том, как хотелось бы выпить тыквенного сока и снова сидеть за дубовым столом с НинНин и Хисыном, болтая о квиддиче и споря чья команда победит. — Время так медленно идёт. С каждым днём верить в победу всё труднее. Слышу чей-то смех. Близнецы Уизли снова пытаются поднять командный дух, хотя получается у них это скудно. Маргарет Далински и вовсе шипит на них и уходит прочь, очевидно жалеть себя в темноте. — Но она обязательно настанет, Эри, — только он обращается ко мне по моему, данному при рождении, имени и только ему я позволяю это делать в этом прогнившем магическом мире, — Я в это верю. Он плед. Хисын огромный мир, который я не перестану любить. Наше светлое будущее — то ради чего я готова бороться до конца. Мне плевать на мир, в котором не будет важна чистота крови. Мне плевать на мир, в котором нет Тома Реддла. Мой мир — это Хисын и я готова защищать его до последней капли крови. — Давай сбежим в магловский мир? — предлагаю, пока пальцы привычно дёргают в руке меч, нащупывая рядом палочку. Я не должна быть настолько беспечной. — Мы не можем убегать. Это не выход. Нам нужно бороться до конца. Сражаться за тех, кто погиб и ради тех, кто должен родиться. — Я не хочу тебя отпускать, — цепляюсь за его потрёпанную кофту, тихо шепча и боясь, что кто-то может услышать. — Я обязательно вернусь, — шепчет Ли, позволяя мне закрыть глаза и выдохнуть, потому что он всегда выполняет свои обещания. Однако в следующий вечер он не возвращается. Меч, пропитанный моей болью, обрушивается на толстую шею грязной змеи. Ave atque vale*.