Will you be my light?

      Весь день до этого не переставая лил дождь — да он и сейчас шёл, только мелкий и противный, — поэтому дорогу через лес размыло, отчего она превратилась в сплошное грязное месиво. По такому не то что бежать, идти прогулочным шагом было тяжело, но за спиной раздавались громкие возгласы преследователей, а значит, останавливаться было нельзя. Иначе остаток жизни пришлось бы провести за решёткой.       Инга всеми силами старалась не сбивать дыхание, но ветер как будто специально дул в лицо с невероятной силой. "Не удивлюсь, если это работа шквальных," — мрачно отметила про себя беглянка. Бежавшие рядом с ней Михаил и Дмитрий тоже пытались справиться со стихией. Им нужно было срочно найти укрытие! Собрав имевшиеся в запасе силы, Инга прокричала: — Мы не сможем долго бежать! Нужно где-то спрятаться! — На севере отсюда была маленькая деревня... — послышался ответ от Дмитрия. — Нет! — тут же отозвался его спутник. — Деревня — это слишком очевидно. Возможно, там уже есть гриши из Малого дворца, — он кинул быстрый взгляд на Ингу, и в глазах его промелькнуло сожаление. — Давайте доберёмся до реки. Там больше шансов найти укрытие.       И они продолжали бежать, поскальзываясь на грязи и спотыкаясь о выступающие корни. За их спинами по-прежнему раздавались крики преследователей, но к общему счастью они становились всё тише. Ветер теперь не был столь яростным и это даже воодушевляло. Оставалось надеяться, что и у остальных дела идут не хуже.       Кристина пришла в себя внезапно. Как чувство падения во сне... Сердце бешено колотилось, как будто заклинательница только что пробежала кросс. Она распахнула глаза, но перед ними всё ещё была темнота. Кристина дёрнула головой, надеясь избавиться от повязки, но ничего не вышло: ткань сидела плотно. — Я сниму её, — послышался внезапно тихий печальный голос. — Только пообещай не кричать и не ослеплять меня.       Может, Кристина и хотела бы прибегнуть к своим силам, но руки её были надёжно связаны, лишая возможности хотя бы пальцем пошевелить. Заклинательница вскинула голову и зло прошипела: — Немедленно развяжите меня! — Разумеется, как только пообещаешь спокойно выслушать меня. — Я не заключаю сделки со своими похитителями.       Послышался тяжёлый вздох и тихий смешок. Затем раздались шаги, незнакомец переместился Кристине за спину, заставив девушку напрячься всем телом. Но похититель всего лишь развязал тёмную повязку. Кристина тяжело дышала от внутреннего напряжения, теряясь в догадках, чего ожидать от этого человека. Которого, к слову, она ещё не видела.       Заклинательница повернула голову в сторону, надеясь хоть что-нибудь разглядеть, но увидеть удалось только пресловутый тёмный плащ. Кристина облизнула пересохшие губы, и, едва унимая дрожь в голосе, спросила: — Ну и что же я должна выслушать?       Незнакомец соизволил вернуться на прежнее место, и заклинательница получила возможность рассмотреть его. Это был всё тот же мужчина из толпы — было странно, если бы на его месте оказался кто-то другой — темноволосый, сероглазый... и подозрительно похожий на отца Кристины. Неприятный холодок прошёлся по её позвоночнику, а мужчина тем временем грустно улыбнулся. — Честно, не так я представлял себе эту встречу... — Встречу?! — взвилась Кристина. — Это так теперь называют похищение людей среди бела дня? Меня в любом случае будут искать!       Наверное, именно эта мысль придавала ей смелости, потому что быть связанной но рукам Кристине ещё ни разу в жизни не приходилось. А так ещё оставалась надежда, что друзья успеют поднять тревогу и найти её. Знать бы ещё, где она вообще находилась. Мужчина всё не сводил с неё внимательного взгляда, в котором, к своему удивлению, заклинательница отчётливо видела ласку. Она никак не могла придумать, что всё это значит. — Ты очень похожа на свою мать, — проговорил спустя минуту молчания незнакомец. — Не так сильно внешностью, как характером. Инга тоже терпеть не могла, когда что-то выходило из-под её контроля.       Инга. Знакомое имя резануло слух. Кристина нахмурилась, пытаясь вспомнить, где могла его слышать. Воспоминания пролетели перед глазами за долю секунды: книга с именами, гриши-дезертиры, Инга Старцева. Медленно, но верно догадки подтверждались, и заклинательнице это почему-то не нравилось. — Кто ты такой, чтобы говорить о моей матери? — бросила она, хотя знать ответ не хотела. — Я тебя впервые в жизни вижу, а мы уже ведём разговоры на личные темы. — Так уж получилось, что нас связывают общие темы. И говорить я буду не столько о твоей матери, сколько о своей жене.       Кристина хотела было возразить, но истинный смысл сказанных незнакомцем слов обрушился на неё с невероятной силой. Владимир Ларин, простой солдат без намёка на силу гришей, не был отцом девочки-заклинательницы. Родственником — да, но не отцом. Но Кристина упрямо покачала головой. — Нет... Нет, нет, нет! Если ты сейчас хочешь сказать, что претендуешь на роль моего отца, то это бред. — Только потому, что ты в это не веришь? — Только потому, что я совершенно не помню тебя в своей жизни! — подумав ещё немного, заклинательница горько усмехнулась. — Кстати, приятно познакомиться лично, Михаил.       Собеседник удивлённо вскинул брови, словно не ожидал, что Кристине будет известно его имя. Затем он задумался на пару секунд и неожиданно усмехнулся, качнув головой. — Боюсь представить, чего тебе обо мне наговорили. — Ничего такого, кроме, пожалуй, того, что ты оказался преступником и бежал из Малого дворца, похитив какие-то записи. — Нельзя похитить то, что создал сам, — уверенно заявил Михаил, а Кристина подавила желание ответить нечто, вроде "ну меня-то похитил". — Хотя, признаю, возможно, мы были чересчур радикальны в своём деле. Девятнадцать лет назад. — Думаешь, это возможно?       В мастерской фабрикаторов было шумно: у гришей кипела работа. В этой части Малого дворца постоянно что-то шумело, трещало, иногда даже взрывалось, потому что главная цель фабрикаторов — изобретать. Инга Старцева любила это дело, но ещё больше ей нравилось изучать что-то новое, редкое. Как, например, сущность Тенистого каньона. — Не знаю, — пожала плечами Ира, подруга Инги, — обширных исследований насчёт Каньона никто не проводил. Поэтому говорить о возможности его перехода бесполезно. — Скифы и так переходят Каньон, — вставил Михаил, но Инга на его фразу только фыркнула. — Они чересчур массивные и шумные. Из десяти скифов только четыре возвращаются назад в целости и сохранности.       Сердцебит улыбнулся краешком губ. Эта девушка-фабрикатор была готова предложить усовершенствования для всего, что видела. Она обладала живым умом и богатым воображением, с ней было приятно поговорить на разные темы. Поэтому Михаил любил приходить в мастерские. — Представляете, как было бы чудно, если бы нашёлся способ разогнать эту тьму, — почти мечтательно произнесла Инга. — Заклинатель солнца! — воскликнула Ира. Дмитрий, друг Михаила, звонко рассмеялся. — Я думал, мы уже достаточно взрослые, чтобы не верить в сказки. — Это не сказки! — надулась Ира. — Если есть заклинатель теней, должен быть и заклинатель солнца. — Даже, если его нет, — неожиданно серьёзно проговорила Инга, — почему бы не создать того, кто сможет разогнать тьму? Пусть и не призывая солнечный свет. — Создать... заклинателя? — Кристина недоверчиво покосилась на собеседника.       "Он псих. Всего-навсего псих", — заключила она, потирая недавно освобождённые запястья. Михаил опасался, что заклинательница применит свои способности и сбежит, но всё же сжалился над ней. Создать гриша, подумать только... И не абы какого, а того, кто уничтожит Каньон аки заклинатель солнца! Где-то внизу живота свернулся тугой узел. "А ведь ты тоже связана со светом" — напомнил внутренний голос. Кристина тряхнула головой. — Если я что и усвоила в Малом дворце, то это запрет на создание жизни. Гриши не создают живых существ! — Уверена?       Конечно нет. Она читала легенды и знала об усилителях — почти что волшебных животных, увеличивающих силу гришей. Они являются самостоятельными живыми существами, которыми никто не управляет, но ведь были же они кем-то созданы. "Гриши не боги", — вспомнила заклинательница чужие слова, но был ли это нерушимый постулат? Вот в этом Кристина уже сомневалась. — Мне постоянно об этом говорят, — отметила она. — Напоминают каждый раз, когда я создаю образы. — Ты... создаёшь образы?       В голосе Михаила было неприкрытое удивление, которое заставило Кристину усмехнуться: он совершенно ничего о ней не знает. Скрепя сердце заклинательница могла поверить в то, что этот человек был её отцом, и всю жизнь ей нагло врали, но едва ли он вообще представлял, какая жизнь была у его дочери. — А ты и не знал, да? — прошептала она.       Никакие разговоры о матери, никакие сожаления и откровения из прошлого не заставят её проникнуться симпатией к этому мужчине. Он чужак, а чужакам Кристина не верит. Заклинательница продолжила: — Конечно, откуда бы тебе это знать, если ты бросил меня?! Свалил на плечи родного брата и исчез из нашей жизни, чтобы объявиться спустя почти семнадцать лет! — Всё это было ошибкой, — устало проговорил Михаил, — чередой необдуманных поступков. — Приятно слышать, — саркастично протянула Кристина. — Я говорю не о твоём рождении, а о событиях, произошедших до него. Семнадцать лет назад       То, чем друзья занимались в мастерской по вечерам вот уже почти два года, вполне можно было бы назвать ересью и даже преступлением. Основываясь буквально на легендах и старых исследованиях, они пытались понять суть самой загадочной силы — тени, порождённой скверной. А если понять суть явления, можно придумать, как это явление нейтрализовать.       Пока что двум фабрикаторам, двум сердцебитам и одному инферну — Тим помогал понять, как работают силы заклинателей — лишь в теории удалось понять, как можно защититься в Каньоне. Это были лишь догадки, никак ни подтверждённые на практике, но гриши, ведомые желанием узнать куда больше позволенного, не теряли надежды. — Было бы неплохо понять, что из себя представляют сами тени, — заявил как-то раз Тим. — Я плохо представляю, как можно управлять чем-то неосязаемым. — Ну давай, спроси об этом у Дарклинга, — хмыкнула Ира. — Уверена, он с радостью поделится с тобой своими секретами. — Не ёрничай, — осадила подругу Инга. — В конце концов, Тим прав: мы не можем продолжать исследования без материала.       Михаил глянул в окно: в небе ещё со вчерашнего вечера были тяжёлые тучи, готовые вот-вот обрушить на Равку очередной ливень. Какое-то нехорошее предчувствие поселилось в душе сердцебита, как будто надвигалось что-то ужасное. Он бросил взгляд на Ингу: фабрикаторша казалась спокойной и собранной, однако морщинка между бровей и плотно сжатые губы выдавали её волнение.       Что-то происходило в Малом дворце. За мастерскими гришей стали пристальнее следить, некоторые архивные документы, которыми раньше пользовались друзья, изъяли из доступа. Кажется, кто-то был очень не рад, что их группа решила заняться исследованием теней...       Инга поймала обеспокоенный взгляд Михаила и тепло улыбнулась в ответ. Пару дней назад они решились на безумный по меркам многих девятнадцатилетних гришей — тайно ото всех поженились. Даже лучшие друзья об этом не знали, а на память об этом событии оба гриша носили простенькие кольца на цепочке. "Так странно быть чьим-то мужем в столь юном возрасте", — успел подумать сердцебит до того, как в мастерскую ворвались трое солдат Дарклинга. — Немедленно сдайте все свои записи и наработки, — потребовал один из них. Тогда-то друзья и совершили свою главную ошибку.       Всё произошло в мгновение ока: Инга, прижав к груди тетрадь с их исследованиями, отступила ближе к выходу, ведущему прямиком на улицу; Тим чиркнул кремнием и послал в солдат волну огня, лишая их возможности видеть своих противников и использовать свои силы. Зато Михаил и Дмитрий прекрасно видели и, пока Инга с Ирой бежали из мастерской, замедлили сердцебиение неожиданным гостям. — Я уже много позже понял, что именно этот побег и сделал нас преступниками, — сердцебит задумчиво смотрел сквозь пыльное окно. — Ну прочли бы наши записи, так и что с того? А мы бросились бежать... Глупцы.       Кристина не знала, что ответить на это. Сейчас её мысли целиком и полностью занимал другой вопрос: знал ли Дарклинг, что именно исследовали гриши, помимо скверны, и если да, то как давно понял, что Кристина имеет к этому отношение? В том, что заклинателю это известно, она не сомневалась. — Насчёт твоих сил, — продолжил Михаил. — Тебе нужно остановиться. — Что? — Обычно гришам не следует забрасывать свои способности, но в твоём случае... — сердцебит качнул головой. — Ты не обычный гриш, Кристина. И чем сильнее становишься, тем большую опасность представляешь. Поэтому я хотел увидеть тебя, когда ты была маленькой, убедиться, что твои силы ещё не проявились. Но мой брат и на порог меня не пустил. И он, и наша мать считали нас с Ингой чуть ли не исчадиями ада. — Не могу их осуждать, — хмыкнула Кристина. Михаил сделал шаг навстречу ей. — По-твоему, родители в здравом уме могли причинить вред своему ребёнку? — Вы мне не родители! Ладно мать, но ты уж точно нет. Бросил меня, своего брата, мать... Неужели за семнадцать лет была только одна возможность увидеться со мной? — Меня разыскивали и разыскивают до сих пор. Я мог подвергнуть вас опасности, — гриш тяжело вздохнул. — Ты знаешь, что случилось с моими друзьями? — Они погибли, — бросила заклинательница. — Их убили. Солдаты Дарклинга.       Кристина ошарашенно замерла. Убили... За дезертирство? "За то, что унесли с собой и прятали долгие годы", — поправил внутренний голос. Те самые исследования, ставшие камнем преткновения. Что же в них такого особенного содержалось, за что можно отнять жизни? — А... моя мать? Отец сказал, что она умерла из-за болезни... — Это так, — Михаил горько усмехнулся. — Тьма не прощает экспериментов над собой. Шестнадцать лет назад       Тим был последним из его друзей. И он погиб. Михаил только что вернулся из его дома, где было перевёрнуто абсолютно всё. Постепенно солдаты Дарклинга выслеживали их всех, и такими темпами очередь дойдёт и до их семьи.       Сердцебит вошёл в свой дом. Где-то в комнате надрывно плакала маленькая дочь. Обеспокоенный Михаил поспешил внутрь. Перед ним предстала жуткая картина: Инга, бледная и истощённая, лежала на полу перед детской кроваткой; вены её были вздувшимися и неестественно тёмными. Она едва дышала. — Инга! — он бросился к жене, осторожно приподнимая её. Светлые ресницы затрепетали. — Ещё хуже, — прошептала фабрикаторша. — Даже двух шагов уже не могу пройти.       Она угасала с пугающей быстротой. Гриш наблюдал это день ото дня, особенно после рождения дочери. Михаил бросил взгляд на неё: огромные напуганные глаза, бледное личико. Кристине не было ещё и двух месяцев, а вокруг неё уже ходила смерть. Инга проследила за его взглядом. — Она никогда не будет в безопасности. Если... только не спрятать её. — Спрятать? Да разве же это поможет? — Твой брат — простой человек. Они и не подумают искать у него. — Владимир любил тебя с первого же дня, как увидел. Мне не составило труда уговорить его забрать тебя.       Кристина дрожала, отвернувшись от собеседника. Весь её мир сегодня перевернулся с ног на голову, а она, наивная, полагала, что переезд в Малый дворец будет самым шокирующим событием в её жизни. Самые худшие опасения подтвердились: Владимир Ларин ей не родной отец, сама заклинательница — случайный результат эксперимента с тьмой, которая принадлежит обучающему её гришу. Может ли этот день стать ещё хуже? — Зачем было искать встречи со мной? — бесцветным тоном поинтересовалась она. — Так подставляться, проникать в Малый дворец. — Чтобы предупредить, — последовал ответ. — "Не доверяй ни одному из них"? — Да.       Кристина судорожно вздохнула. Теперь она была готова сбежать от всего мира. Куда-нибудь на край земли, если можно. Ей так надоели тайны и выбивающие из колеи новости. Хотелось вновь стать маленькой девочкой, не знающей забот. — Я и так уже никому не доверяю, — холодно бросила заклинательница. — И тебе тоже. Мне пора вернуться, иначе Малый дворец поднимет тревогу. — Весь наш разговор занял не больше двух часов... — Этого уже много, — она резко развернулась, чтобы уйти, однако Михаил удержал её за руку. — Ещё кое-что, — он сунул руку за пазуху, заставив Кристину нервно вздрогнуть, и достал потёртого вида тетрадь. — Догадываешься, что это? — То, ради чего умерло четыре человека.

***

      Андрей проходил по одной и той же улице уже третий раз. Народу меньше не стало, поэтому искать подругу было ещё сложнее, чем пару часов назад. Куда она могла деться? Что, если что-то случилось? Инферн терялся в догадках и корил себя всеми проклятьями, когда взглядом наткнулся на знакомую фигуру.       Первым порывом было схватить Кристину в охапку и больше никогда никуда не отпускать одну, потом в душе взметнулась буря самых разнообразных чувств от облегчения до негодования, и остановиться на чём-то одном не получалось. Андрей размашистым шагом направился к заклинательнице. — Ну и заставила же ты меня поволноваться! Чуть не поседел, пока... Что случилось? — растерянный вид Кристины заставил его замолчать, однако и девушка отвечать не спешила. Инферн обхватил ладонями лицо подруги, вынуждая смотреть себе в глаза. — Кристина, что произошло? — Ничего, — уверенно ответила та. — Похоже, мы очень сильно разминулись в толпе. Я хотела сама добраться до площади, но не с моей координацией это делать. Прости, что заставила волноваться, не стоило мне отставать.       Она лгала. Андрей всегда понимал, когда Кристина это делала. За время её отсутствия что-то случилось, что-то серьёзное. Но заклинательница об этом не расскажет, как ни проси. Она не доверяет свои секреты никому. Даже ему. Парень грустно усмехнулся, отступая на шаг. — За что ты извиняешься, дурёха? Сам виноват. Идём, нам придётся объясняться перед ребятами.       Получив заслуженный нагоняй от Сергея — а потом и от Хэршоу, — юные гриши провели остаток праздничного дня на гуляниях. Погода была прекрасная, и ничто не мешало веселью. Ну или хотя бы имитации такового. В Малый дворец компания вернулась уже поздним вечером. Женская половина, сославшись на усталость, поспешила ретироваться в свои спальни, пока Хэршоу не загорелся какой-нибудь новой идеей. — Эй, девчонки! — протянул инферн. — Может вас хотя бы проводить? — Вот уж спасибо, — фыркнула Мария. — Нам хватило твоей компании на этот день, — Надя, её подруга, только рассмеялась на это.       Кристина тоже улыбнулась, но это вышло скорее "на автомате". Весь день она чувствовала на себе внимательный взгляд Андрея, но упорно его игнорировала. Нет, она не станет втягивать друга в свои проблемы. В её неожиданном утреннем разговоре прозвучало слово "убили" — это уже звучит как угроза.       Попрощавшись с друзьями, заклинательница направилась в свою спальню. Хотелось поскорее запереться там и избавиться уже от ноши, которая словно в сотню раз утяжеляла внутренний карман кафтана. Проходя мимо уже знакомого кабинета, Кристина услышала обрывок разговора: — Если следы не привели нас к Михаилу Ларину, то где же он?       Она резко остановилась, глядя на приоткрытую дверь. Отчего-то слышать из уст Дарклинга имя этого человека было страшно. Непривычно и страшно. Но ещё больше пугало то, что теперь придётся ещё внимательнее следить за тем, что говоришь. Иначе кто-нибудь точно догадается, где, а главное, с кем был Михаил Ларин. Дарклинг ищет его, чтобы забрать записи? Те самые, что сейчас лежат в кармане у Кристины? Вот здорово-то.       Заклинательница вздрогнула, почувствовав на себе чужой изучающий взгляд. Взгляд тёмных глаз, который, кажется, будет преследовать её всю оставшуюся жизнь. Она медленно подняла голову, чтобы разглядеть в проёме генерала Второй армии. "Я связана с тобой куда сильнее, чем хотелось бы". Словно испугавшись этой мысли, Кристина поспешила к себе в комнату не особо заботясь о том, какое впечатление вызвал её поступок.       Едва лишь за её спиной щёлкнул замок двери, заклинательница осела на пол. К горлу подкатил комок слёз. У неё не жизнь, а какой-то карточный домик: только соберёшь воедино, как всё разлетается. Каждый день приносит больше проблем, чем предыдущий, и хуже всего то, что всему этому не видно конца.