Will you be my light?

      Андрей знал, что Кристина что-то недоговаривала, Дарклинг знал, что Кристина что-то недоговаривала, даже Женя это знала. Казалось, уже все кругом понимали, что заклинательница всеми правдами и неправдами старалась сохранить какой-то секрет. Вот только она не пыталась намеренно что-то скрыть, просто сократила абсолютно всё своё общение до необходимого минимума. После разговора с... отцом? Нет! После разговора с Михаилом Лариным ей казалось, что уж лучше вообще ничего не делать, нежели каждый раз разочаровываться в этой жизни.       Весна пролетела, сошёл снег. На его месте появилась молодая травка, а со временем и её украсили пёстрые цветы. Прошёл почти год, как Кристина оказалась в Малом дворце. Казалось, за это время поменялось буквально всё. Впрочем, в некоторых моментах так и было. Теперь Кристине не нужно было заботиться о поиске пропитания и крыши над головой, не приходилось бояться, что кто-то крикнет вслед "вор! Держите вора!" Но вместо этих проблем появились другие, которые было куда тяжелее решить.       Молчание до добра не доводит. Бабушка Кристины любила так говорить, когда внучка не признавалась в каком-нибудь проступке или в том, как умудрилась разодрать себе коленку. Спустя семнадцать лет, заклинательница на себе ощутила весь смысл этой фразы. Из-за своей проснувшейся неразговорчивости она сама стала казаться другим людям подозрительной. Это же странно, когда человек вроде бы ни с того ни с сего становится замкнутым в себе. Но поделать Кристина с этим ничего не могла. Да и не очень хотела: пусть её считают странной, пусть она кажется подозрительной — это пережить можно.       А вот кого действительно беспокоила вся сложившаяся ситуация, так это Андрея. Он просто не узнавал свою подругу, которая теперь всё свободное время проводила у себя в комнате, а за короткие встречи в коридорах Малого дворца едва ли могла перекинуться парой фраз. И все эти перемены произошли за один день, тот самый праздничный день. Ещё в тот раз гриш не поверил, что ничего страшного не произошло, и теперь день ото дня лишь убеждался в этом. Конечно, не в его правилах было лезть к людям, явно не настроенным к беседе, с разговорами, но и видеть абсолютное безразличие в глазах Кристины было тяжело.       Поймать удачный момент для разговора тоже было нелегко: заклинательница так ловко избегала встреч, что оставалось только удивляться. В общий зал она приходила раньше всех, быстро расправлялась с едой и уходила по своим делам; ходила на тренировки к Боткину, но исключительно индивидуальные; если и находилась в библиотеке, то в самом дальнем углу. Момент подвернулся неожиданно.       Андрей возвращался с тренировки — по слухам, очень скоро ему предстояло перебраться ближе к военным действиям, — когда заметил среди деревьев знакомую фигуру. Кристина просто прогуливалась в лесопарке и определённо никуда не спешила. Инферн поспешил в ту же сторону. Едва услышав его шаги, заклинательница обернулась и, поджав губы, опустила взгляд себе под ноги. — Здравствуй, — тихо поприветствовала она. — Привет, — на выдохе ответил Андрей.       Неловкие паузы, коих раньше не наблюдалось, стали нередкими в их диалогах. Если бы этот разговор состоялся где-нибудь в коридоре, то Кристина быстро бы сослалась на какие-нибудь неотложные дела, и на этом друзья разошлись бы в разные стороны. Но сейчас любая отговорка казалась неуместной, поэтому заклинательница совершенно не представляла, чем заполнить образовавшуюся тишину. Вместо этого парочка просто побрела дальше по лесу.       Кристина знала, что рано или поздно разговор с Андреем должен был состояться. Глубоко внутри она понимала, что оттягивать его было просто глупо, но ничего поделать с собой она не могла. Всё время казалось, что, расскажи заклинательница об этой злополучной встрече с Михаилом, единственный оставшийся близкий человек просто-напросто отвернётся от неё. Она боялась даже представить себе, что Андрей мог подумать обо всей этой ситуации. — Мы уже целый год знакомы с тобой, — неожиданно произнёс инферн, отчего его подруга вздрогнула. — Разве за это время я давал тебе хоть повод сомневаться в том, что мне можно доверять? — Есть вопросы, в которых вообще никому не хочется доверять, — угрюмо бросила Кристина. — Я понимаю, — мягко отозвался Андрей. — Но знаешь... есть тайны, которые в одиночку очень тяжело нести.       Инферн и не надеялся, что заклинательница согласится с ним, как не надеялся и на то, что она откроет ему хотя бы часть своих секретов. И от этого было горько. Кристина при всём её желании казаться независимой от чьей-либо помощи вызывала стойкое чувство беспокойство. Ей хотелось помогать, её хотелось защищать. И Андрей, спустя год знакомства, был готов признать: юная заклинательница ему нравилась. Со всеми её секретами и недомолвками, со сложным характером, с тайнами о прошлом, неожиданным грузом свалившимися на её хрупкие плечи.       Андрей уже готов был перевести тему разговора, чтобы не смущать своими мыслями подругу, но та неожиданно ответила: — Мои родители оказались гришами-дезертирами, человек, которого считала отцом, таковым не является, а сама я — не входивший в их планы, но при этом удачный эксперимент, гриш, чьи способности опасны для окружающих. Как тебе такая тайна?       Последняя фраза была брошена с вызовом, как будто заклинательница уже представляла себе резкий ответ собеседника. Но его не последовало. И это пугало Кристину. Она украдкой бросила взгляд на Андрея, который в молчаливой задумчивости шёл рядом. Сейчас пройдёт мгновение, гриш выскажет всё, что думает, и уйдёт восвояси. Но инферн молчал... — Скажешь что-нибудь? — не вытерпела заклинательница. — Злишься, потому что боишься, что тебя оттолкнут, — выдал наконец собеседник и неожиданно грустно усмехнулся. — Ты же знаешь, что я так не поступлю. Может быть, тебе не будет так уж интересно моё мнение, но я думаю, что во всей этой истории главное то, что на данный момент ты прекрасно справляешься со своими силами и, к счастью или нет, опасной совсем не выглядишь. — Верно, — печально качнула головой Кристина, — на данный момент. Кто знает, что может случиться завтра? — снова наступила короткая пауза, которая, впрочем, не была такой гнетущей, как предыдущая. — Никто не должен знать. Я сама ещё не разобралась, что со всем этим делать.       Это была чистая правда. Записи, попавшие к ней в руки, заклинательница даже не открывала. Она озаботилась лишь их сохранностью и надёжно спрятала в своей комнате, соорудив что-то вроде тайника в полу под кроватью, какой был у неё в старой комнатке. Кристина отчего-то не хотела знать, что же там может быть внутри. И говорить о том, что Михаил передал ей эти записи она не собиралась. Может быть, пока, а может, и вообще. — А вообще хочешь разбираться? — Не знаю, — честно призналась заклинательница. — Каждый раз, когда я пытаюсь в чём-то разобраться всё становится лишь запутаннее. Кажется, легче ни во что не влезать, и пустить всё на самотёк. — Ну, скажем так путь наименьшего сопротивления — это тоже путь. Он тоже может куда-нибудь вывести. — Не стоило мне всё это от тебя скрывать, — подумав, произнесла Кристина. — Глупо это как-то. Прости за весь этот фарс. — Ты долгое время жила, полагаясь лишь на себя, — спокойно отозвался Андрей. — Было бы странно, если бы ты сейчас делилась со всеми подряд своими проблемами. Просто не забывай, что в этом мире всё же есть люди, на которых можно положиться. Надеюсь, для тебя я являюсь таковым.       Вместо ответа заклинательница просто обняла его. Так крепко, как только могла, чтобы хоть как-то выразить благодарность, для которой, казалось, слов не было. Некоторое время Андрей стоял в растерянности, однако затем всё же обнял её в ответ. Смешанные чувства, конечно, от этого жеста: Кристина была благодарна ему и только. Но хотя бы так. Сейчас можно было порадоваться, что хотя бы от части тайн они избавились.

***

      Как обычно это бывает, ожидание серьёзного разговора намного хуже самого разговора. Андрей был прав: он — тот человек, которому можно довериться. Именно поэтому после их разговора Кристина возвращалась к себе в комнату в приподнятом настроении. Разумеется, проблемы от беседы не решились, однако на душе стало куда легче. На продолжение этого странного дня она не надеялась. Но, как это обычно бывает, надеждам не суждено сбываться.       Уже привыкшая к тому, что в Малом дворце закрываются на замки в исключительных случаях, заклинательница уверенно распахнула дверь в свою спальню и... так и осталась стоять на пороге, в недоумении и лёгком страхе замерев на месте. Здесь её уже ждали. — Не припоминаю, чтобы звала кого-то в гости, — произнесла она, собрав остатки самообладания.       Дарклинг. Во истину вездесущий человек. За прошедшие с последнего разговора с Багрой месяцы Кристина старалась поменьше контактировать с ним. В свете открывшегося откровения личность генерала пугала её. Поэтому всё общение сошло к дежурным фразам и коротким указаниям в время тренировок, прекращать которые было бы вообще подозрительно. Гриш от этой перемены настроения выглядел настороженным, однако лишних вопросов не задавал. Видимо, до этого самого вечера. — Обычно приличные люди сначала здороваются, — отметил он. — Обычно приличные люди не вламываются в чужие жилища, — в тон ему отозвалась Кристина, однако внутри у неё всё похолодело. Она ведь сейчас говорит с, возможно, самым сильным гришом из всех, что когда-либо существовали. Заклинательница так и не сдвинулась с места. — Некоторое время назад у меня состоялся разговор с матерью, — Кристина вздрогнула, когда мужчина произнёс эту фразу. Что ж, он решил не разыгрывать партию дальше. — Она сказала, что ты обладаешь недюжинным умом. Я склонен согласиться. — Это субъективное суждение. — В самом деле? — Дарклинг сделал шаг ей навстречу, отчего заклинательница отшатнулась, врезавшись в дверной косяк. — Ты боишься?       Похожий разговор уже состоялся между ними, когда Кристина только прибыла в Малый дворец. Только тогда перед ней стоял просто генерал Второй армии, чья личность была окутана таинственностью, но никак не Чёрный Еретик, вокруг которого были лишь проклятья. — Буквально весь мир живёт в сетях вашей лжи. Да, я боюсь.       Кажется, она впервые произнесла вслух эти слова. В глазах собеседника на мгновение промелькнуло что-то... Сожаление? "Да нет, — отмахнулась от этой мысли заклинательница, — этого никогда не случится". В коридоре послышались торопливые шаги кого-то из слуг, поэтому Кристина решила всё-таки закрыть дверь. В этом месте помимо интриг любят ещё и сплетни. — Как ты думаешь, для чего вся эта легенда с далёким-далёким предком? — Чтобы скрыть правду. — А помимо этого? — заклинательница задумалась, а затем перевела вопросительный взгляд на Дарклинга. — Чтобы попытаться хоть что-то изменить. Тенистый каньон — ошибка молодого самонадеянного гриша, который был чуть старше тебя. Всё это было ошибкой, чередой необдуманных поступков.       И снова она вздрогнула: ей уже приходилось слышать объяснение с этой фразой. Очень некстати вспомнился радикальный метод, который применили к дезертирам солдаты Дарклинга. — Даже у необдуманных поступков должны быть свои причины. Зачем было создавать то, чем невозможно управлять? — Ты ещё слишком юна, чтобы это понять. — Ну конечно. Типичная фраза для человека, который не может оправдать своих поступков. К тому же, вы сказали, что сотворили Каньон, будучи едва старше меня. — Верно, — заклинатель коротко улыбнулся, — и помимо этого безумно влюблён. Тебе ещё не приходилось сталкиваться с настоящей жестокостью людей, и ты не представляешь всю степень их безразличия по отношению к гришам. Я же застал времена, когда это было нормой. Король Равки пачками отправлял гришей на войну, и не многим позволялось использовать силы. Если же гриш уклонялся от службы — его, как правило, убивали. Смерть или смерть — такой выбор нам оставили. Я исправно служил королю, а когда война закончилась, он объявил награду за мою поимку. Охота за мной убила больше гришей, чем война. — В том числе и ту девушку? — на это собеседник только кивнул. — Кому как не тебе знать, что эмоции для силы гришей — яд в чистом виде. А теперь представь себе ярость рождающуюся внутри, когда на твоих руках умирает любимый тобой человек.       Что ж, в это Кристина была готова поверить. Ей ни разу не доводилось бывать возле Тенистого каньона, но люди утверждали, что он являет собой всё самое тёмное, что только может быть в этом мире. Мрак, холод и гибель. И месть?.. Солдатам, убившим неизвестную Кристине девушку, королю, подло обошедшемуся с преданным гришом. Просто невероятная цепочка событий приведшая к сегодняшнему дню. — Зачем вы мне всё это рассказываете? — тихо спросила заклинательница. Дарклинг сделал ещё несколько шагов, оказавшись прямо перед Кристиной. — В твоих глазах слишком много разочарования и осуждения. — Я ведь не говорила, что осуждаю его... вас. — Я помню, — тоже перешёл на шёпот мужчина. — Но это были слова девушки, для которой Чёрный Еретик был кем-то из далёкого-далёкого прошлого. Сейчас ты можешь считать совершенно иначе, но знать о причинах всё же стоит. Подумай об этом.       Дарклинг едва уловимым движением коснулся её щеки, а затем направился к выходу. Уже у самой двери он, будто вспомнив что-то важное, стремительно обернулся и уже с привычной хитрой полуулыбкой произнёс: — И кстати, с днём рождения.       Он скрылся в коридоре, а Кристина всё так и стояла на месте с ошеломлённым видом. У неё ведь сегодня был день рождения... Праздник, о котором она не вспоминала вот уже третий год и никому не рассказывала о нём. Оставалось только гадать, как об этом узнал заклинатель, но конкретно в этот момент Кристина об этом не думала. Впервые за долгое время на её губах расцвела по-настоящему искренняя улыбка.