Will you be my light?

      Кристина сходит с ума. По крайней мере, ей так казалось. За последнее время в её жизни произошло слишком много событий, выбивающих из колеи. Семейные тайны, смерть близкого человека, плачевное положение гришей на службе, чёртова война с Фьердой! Заклинательница путалась во всём этом, словно бабочка в паутине. Она чувствовала себя совершенно слабой, ей хотелось куда-то бежать и что-то делать, но абсолютно всё казалось бессмысленным. Не было даже человека, на котором можно было заострить своё внимание, оградив себя от внешних проблем. Не было до последнего вечера.       Тот поцелуй... Зачем она только позволила этому случиться?! Только ещё больше запуталась. Зато теперь точно знает, что о ней пытаются заботиться, но от этого ещё хуже. Кто такая Кристина для генерала? Вариантов было много, но ни один из них не предполагал отношений, по крайней мере не тех, которые начинаются с поцелуев. Она его ученица, солдат его армии, и просто глупо мерить на себя другие роли! Даже если очень хотелось...       Ей нужно было уехать из Ос Альты и Малого дворца в частности. Хотя бы для того, чтобы обдумать всё, что происходило в её жизни, чтобы отвлечься от съедающих мыслей о чувствах к одному конкретному заклинателю, и, наконец, чтобы в очередной раз разобраться с собственными силами. Кристина чувствовала, что что-то изменилось, что её тьма стала другой. Там, в Большом дворце, ею двигали эмоции — и если уж быть до конца честной, то это была злость, — что крайне не желательно для гришей. Заклинательница и сама об этом говорила Зое: "Ярость — не лучший союзник", значит, и поддаваться ей опасно. Но как быть, если использование силы для Кристины было чем-то интуитивным, почти бессознательным.       Буквально за пару часов до отъезда в Черность она чуть было не вытащила из укромного места записи Михаила Ларина. Если уж её родители изучали тьму и даже ставили какие-то эксперименты, то возможно, что в той тетради содержатся ответы хотя бы на часть вопросов, волнующих Кристину. Но она резко одёрнула себя: сейчас ей это ни к чему, ведь граница — не лучшее место для тренировки сил. Просто нужно иметь в виду, что эмоции всё-таки стоит держать под контролем. А уже по возвращении в Малый дворец заклинательница возьмёт себя в руки и откроет эту чёртову тетрадь. С такими мыслями она и отправилась в Черность.       Атмосфера войны — это довольно странное словосочетание, но оно как нельзя лучше подходило для описания этого места. Всё поселение походило на военный лагерь: то тут, то там были понатыканы брезентовые палатки, в которых размещались простые солдаты, их командиры занимали первые этажи городских построек, стены которых были "украшены" копотью и следами от пуль. К слову, мирное население не покинуло город, по крайней мере, большая часть людей оставалась в своих уже изрядно потрёпанных жилищах. Их можно понять, ведь идти им было совершенно некуда. И пускай в родном доме были выбиты стёкла, по комнатам гулял холодный ветер, но хотя бы была крыша над головой.       Кристина смотрела на это всё с тоской в душе. До этого момента с делами она была знакома лишь по отчётам разведки, которые оглашались на советах. Ещё никогда в жизни заклинательница не видела войны так близко. У главного въезда в город располагалось подобие тренировочной площадки, разделённой на две части: одна для Первой армии, другая — для Второй. Эта площадка никогда не пустовала, казалось, тренировки проводились по расписанию, ведь в Черности было сосредоточено сразу четыре больших подразделения обеих армий. Нельзя сказать, что кругом царила тишина — наоборот, солдаты частенько травили какие-то байки и отпускали довольно похабные шуточки, — но буквально на всём был налёт безысходности: людям и самим не нужна эта война, но куда же от неё денешься.       Самым ужасным местом был госпиталь. Изначально под него выделили первый этаж местной церкви, но с каждым столкновением с врагом раненых становилось всё больше и больше, поэтому было решено разместить на территории ещё три палатки. Крышу и надёжные стены оставили тяжело раненным, а все остальные ютились под брезентом. Кристина старалась как можно реже ходить мимо этого места: ей было страшно. Стоны и крики, полные боли и мучений слышались там день и ночь. Врачей не хватало катастрофически, даже с учётом двух гришей-целителей работать было тяжело; медикаментов было мало, поэтому расходовали их с осторожностью, иной раз уменьшая необходимое количество того или иного препарата.       Почти сразу же, едва успев прибыть в город, Кристина оказалась на встрече с командиром полка, чьи подразделения базировались в Черности. Горин полностью оправдывал свою фамилию: этакая гора под два метра ростом, с широченными плечами и вечно хмурым взглядом. Довольно-таки невысокая заклинательница выглядела на его фоне просто ребёнком. Об этом Горин тоже упомянул, но, что удивительно, весьма корректно: — Я полагал, вы несколько старше. Довольно редко в военном деле можно встретить молодые лица на важных ролях. — Не такая уж и важная у меня роль, стало быть, — с лёгкой усмешкой ответила Кристина. — В королевском военном совете не бывает второстепенных людей, — резонно заметил командир, а заклинательница не стала говорить, что место в этом совете она получила по прихоти одного царька, который просто-напросто боялся, что от него прячут "дополнительного" заклинателя теней.       Уже вечером после этой встречи, на которой, к слову, особо важного ничего не обсуждалось, просто обговаривались вопросы размещения и цели прибытия, Кристина пыталась разместиться в отведённой ей палатке. Удобство было крайне сомнительным, потому что малое пространство освещалось ещё меньшим количеством света, а любой, даже самый слабый порыв ветра неприятно ощущался на коже. Собственно, а чего ещё ожидать от полевых условий? Тут практически все, кроме местных жителей и врачей, так жили; на войне не до роскоши. Да и самой Кристине не пристало жаловаться: она быстро привыкала к сложностям, а сейчас ей не нужно даже делить "спальню" с кем-либо. Другим так не везло. — Да у тебя просто хоромы, — присвистнул Иван, завалившись к ней "в гости". — Ты сама бестактность, — закатила глаза заклинательница. — Обычно, люди стучат, когда хотят к кому-нибудь зайти. — Здесь нет дверей, чтобы стучать, — парировал гриш, осматривая небогатое убранство. Затем он серьёзно посмотрел на Кристину. — Сделай одолжение: не отходи от меня далеко. — Боишься, что потеряюсь? — Иногда я жалею, что тебя, язву такую, подобрал в том переулке, — теперь уже Иван закатывал глаза. — Просто представь, что твоя жизнь имеет для некоторых определённую ценность.       Говорил он, разумеется, не о себе, а о том, кто его сюда отправил. Кристине пришлось задержать дыхание, чтобы как можно более спокойно выдохнуть. Ну как так получается? Она старалась не думать о последней встрече с Дарклингом и её... неоднозначном завершении, но коварные мыслишки вновь и вновь возвращались к ней. "Ты для него не более чем игрушка, — раз за разом убеждала саму себя заклинательница. — За предолгую жизнь таких как ты у него были десятки". Больно, но зато отрезвляюще... Сейчас не время для глупых надежд на чьё-либо внимание. — Уверяю тебя, — холодно отозвалась Кристина на слова гриша, — в мои планы не входит быть схваченной или убитой. Но хотя бы в своей палатке я могу остаться одна? — Говорю же: язва. — И меня это вполне устраивает.       Иван только покачал головой, но всё же покинул временное жилище заклинательницы. А та, даже не снимая кафтана, улеглась на кровать, бездумно уставившись в потолок. Она вроде бы не устала, но в то же время ей хотелось отдохнуть. От чего? Пока и сама не поняла, ведь день не был таким уж насыщенным. Кристина гоняла в голове различные мысли, но ни за одну не цеплялась, пускай себе текут. Наверное, именно поэтому она и не заметила как уснула.       А пробуждение было не самым приятным... Заклинательница подскочила от того, что ей стало страшно. Она в панике заозиралась по сторонам, выискивая взглядом хоть какую-то опасность. Сердце болело от тупой ноющей боли, голова будто раскалывалась на мелкие кусочки. Кристина поняла, что её бьёт мелкая дрожь, лишь спустя пару минут и несколько безуспешных попыток вдохнуть. Вот только чем была вызвана эта паника она не знала. Кругом всё было тихо и спокойно, только караульные где-то вдалеке переговаривались.       Заклинательница обхватила себя за плечи, медленно приходя в себя. Она уже успела позабыть, каково это, просыпаться от кошмаров. Вот только на этот раз сон даже вспомнить не получалось, может, оно и к лучшему, если что-то в нём так напугало её. Кристина устало прикрыла глаза. Всего лишь ночной кошмар, а столько страха... Похоже, нервы стали совсем ни к чёрту. "Или твои эмоциональные всплески дают о себе знать", — заключил внутренний голос. И что-то заклинательнице подсказывало, что это предположение ближе к правде.       Она вновь открыла глаза и выставила перед собой ладонь, собирая вокруг неё тени. На Празднике зимы Кристина сотворила нечто невообразимое: сразу два образа, которые своими размерами явно превосходили простеньких птичек. В этот раз она не собиралась делать что-то похожее, ей просто нужно было успокоиться, а применение сил этому неплохо способствовало. И с одной стороны всё было вполне обыденно: очертание птицы на правой ладони, луч света на левой. Но последний был совсем тоненьким и слабым, он едва мерцал в темноте, хотя раньше мог спокойно осветить хотя бы пару метров вокруг Кристины. Это необычное открытие заставило заклинательницу насторожиться: с ней как обычно что-то не так, а она понятия не имеет, что с этим делать.       Впрочем, был и менее пессимистичный вариант: Багра ведь как-то раз говорила, что силы гришей могут смешиваться по неопытности носителей, а потом приходить в нужное русло. Может быть, Кристина дождалась такого момента? "Это было бы замечательно, — грустно подумала она, — но когда в моей жизни хоть что-то было просто?"       На утро, невыспавшаяся, она вновь встретилась с командиром Гориным. Им предстояло многое обсудить, поэтому откладывать встречу было бы просто глупо. В импровизированном кабинете, переделанном из какой-то торговой лавки, стояли два огромных тола. Один был завален письмами, отчётами и различной документацией, другой — картами, фигурками, изображающими военные силы, и стратегическими планами. Где-то в углу комнаты, уже за маленьким столиком, сидел секретарь, постоянно что-то строчивший. — Думаю, — пробасил хозяин кабинета, — мы перейдём сразу к насущным проблемам. Наш полк — хотя и усиленный людьми Второй армии — теряет разведчиков. Очевидно, что для них где-то в этом квадрате, — он очертил на карте нужный участок, — расставлена ловушка, но оттуда не выбрался ещё ни один солдат, чтобы указать точное место. — А каким маршрутом до этого участка они добирались? — уточнила Кристина. — После первых двух неудач маршрут всегда разный, только итог один.       Заклинательница про себя сосчитала дороги и известные тропинки, ведущие к нужному квадрату. Их оказалось девять. Одна, самая широкая, вела прямиком из Черности к границе, ещё две поменьше шли от неё. Была тропинка откуда-то с востока, она шла почти параллельно границе. Но внимание Кристины привлекла другая: судя по обозначению, тропинка, ведущая от нужного участка к какому-то небольшому поселению, которое даже обозначен не был. — Что это такое? — указала на безымянную точку заклинательница. — Раньше здесь была небольшая деревня, — объяснил Горин, — но сейчас она заброшена. — Почему? — Вымерла. Население — одни старики. — Иными словами, это вражеский опорный пункт в ста километрах от нас, — мрачно заключила заклинательница. — Там давно ничего нет, — возразил командир Первой армии. — Ни провизии, ни укреплений, ни удобных подъездных путей. — Фьерданцам этого и не нужно: их солдаты в ледяной пустыне выживают. В этой брошенной деревне и находятся их основные силы в этом квадрате, а на каждом подходе к ней стоят группы караульных. Любая дорога перекрыта. — А идти через леса опаснее и дольше, — безрадостно подытожил Горин. — Если все дороги перекрыты, то нам никак не добраться до этой базы и не отбросить противников назад.       Кристина задумчиво оглядела карту. Им определённо не нужны были враги под носом, а сто километров — это не так уж и много. Но как подобраться к людям, которые тщательно охраняют любые подступы? И вряд ли их получится выманить или отвлечь их внимание. Фьерданцы хитрые и опасные, особенно по отношению к гришам. Вот только проблема в том, что этот вопрос нужно решить, и решить срочно. А на ум приходило лишь использование всех имевшихся сил. Но это было нерационально, ведь без данных разведки не было даже представления о количестве врагов, об их вооружении. — Остаётся лишь идти через лес, — мрачно произнесла Кристина и вновь указала в карту. — Вот здесь, западнее главной дороги, до которой не менее четырёх километров. — Это может быть опасно, если фьерданцы прочёсывают территорию, — качнул головой Горин. — Наших людей могут заметить. — Но и сами фьерданцы привлекут внимание. Они не могут одновременно прочёсывать весь лес. Но без человека, знающего местность, отряд далеко не пройдёт. — Завтра прибывает группа картографов из Полизной. Они прекрасно ориентируются на местности. — Тогда как минимум двое из них должны быть включены в отряд, — Кристина кивнула каким-то своим мыслям, — назначьте четверых своих людей, ещё четверо будут из Второй армии.       Горин открыл было рот, чтобы что-то ответить, однако громкие крики снаружи привлекли его внимание. Переглянувшись, и он, и заклинательница, и даже сидевший в углу секретарь поспешили на улицу. Толпа стекалась к площади у северного въезда в город. Расчистив себе путь локтями, Кристина оказалась в первом ряду и практически тут же пожалела об этом: зрелище, открывшееся ей, было просто ужасным. В бурой грязи лежал солдат Первой армии, на вид — молодой человек лет двадцати трёх-двадцати пяти; лицо его было изуродовано свежим шрамом, задевшим левый глаз, и залито кровью; правая рука держалась, кажется, на одном лишь сухожилии — настолько тяжела была рана плеча, которое больше походило на кровавое месиво. Судя по огромному багровому пятну на форменной куртке, солдат получил ещё и пулевое ранение. — Как только он дошёл такой? — услышала Кристина рядом с собой. — Парень не жилец уже. — Где эти целители?!       Вперёд вышел Горин. Он несколько мгновений просто стоял, тяжело дыша, затем опустился рядом с солдатом на колени. Заклинательница, робко приблизившись, остановилась рядом с ним. Лицо командира ничего не выражало, но вот глаза... Глаза никогда не врут, и в них Кристина видела боль и отчаяние. — Племянник, — выдавил Горин. — Единственный сын моей сестры, да упокоят святые её душу.       От шока заклинательница забыла как дышать. Она с особенным усилием заставила себя снова посмотреть на раненного солдата, образ которого теперь был выжжен в её памяти. Не находя в себе сил ни на что больше, Кристина положила ладонь на плечо Горина. Вряд ли ему нужны были слова, которых, впрочем, всё равно не было. Внезапно, молодой человек резко вдохнул, отчего из всех его ран хлынула кровь, распахнул глаза и, найдя взглядом родственника, прошептал пересохшими губами: — Перебежчик... он... у вас.

***

      Племянник Горина умер вечером того же дня. Гриши-целители не смогли ему помочь: было слишком поздно. Он мучался. И Кристина слышала каждый его крик. Теперь, закрывая глаза, она каждый раз видела его окровавленное лицо. Оно служило ей жестоким напоминанием — вот для чего она здесь. Сколько ещё людей умрёт в муках, пока война не закончится? Скольких друзей заклинательница может ещё потерять, прежде чем два правителя наконец-то придут к заключению мира?       Но, чтобы заключить мир, нужно уничтожить тех, кто несёт хаос. Тех, кто без любого приказа готов отбирать жизни. Это враги, и они где-то там, в заснеженном лесу у границы, надо лишь добраться до них. Именно с этой целью всё на той же площади у северного въезда через пару дней собрался отряд из десяти человек: двое картографов и по четверо солдат Первой и Второй армий. — Вы сказали, что вас также будет четверо, — напомнил Горин. — А нас сколько? Раз, два, три, четыре, — заклинательница по очереди указала на всех гришей, включая себя. Иван на это недовольно цокнул языком. Он уже высказал Кристине своё недовольство по поводу её решения. — Предлагаю не тратить время на пустые разговоры и выдвигаться. У нас впереди долгий путь. — Впервые я с ней согласна, — к большому неудовольствию Кристины в их отряде появилась Зоя, которая вчера прибыла с картографами из Полизной и сразу же решила присоединиться к работе. — Ну хоть в чём-то, — буркнула себе под нос заклинательница и обратилась к Горину: — Мы идём только на разведку. Если не вернёмся к завтрашнему дню — рапортируйте в столицу, и готовьте новый отряд, но не посылайте вслед за нами. — Надеюсь, до этого не дойдёт, — командир кивнул в сторону. — На пару слов.       Кристина жестом попросила своих спутников подождать её и отошла от них на несколько шагов. Она догадывалась, о чём могла пойти речь. Лишь они вдвоём с Гориным слышали последние слова его племянника: где-то в Черности притаился предатель, человек, передававший врагам информацию. Это сулило просто огромные проблемы. — Вы же осознаёте всю степень опасности сложившейся ситуации? — прямо спросил Горин. — Все наши планы могут быть уже переданы врагу. — Конечно я это понимаю. Но наш детальный маршрут хранится в вашем кабинете, доступ к которому имеют далеко не все. К тому же, — заклинательница обернулась к ожидавшей её группе. — Вы доверяете своим людям? — Всем, кто в этой группе, — абсолютно. — Как и я доверяю своим. Предатель остался где-то там, в Черности. И вы должны его найти, пока мы делаем вид, что всё идёт по плану.       Командир неохотно согласился, коротко кивнув. Кристина усмехнулась и вернулась к группе. Да, они могли отказаться от своих планов в самый последний момент и никуда не идти, тем самым привлекая к себе внимание перебежчика, который бы, скорее всего, затаился, и всё вернулось бы в первоначальную точку. А так у них появился шанс разорвать круг и хоть немного поправить свои дела.       В лесу было холодно. Даже очень. Промозглый ветер гулял среди деревьев, бросал под ноги ещё больше сырого снега. Иной раз от него не спасали даже утеплённые кафтаны. Группа, направляемая картографами, продвигалась медленно, потому что приходилось преодолевать не только сугробы, но и заметённые овраги, низкие кустарники и другие "прелести" зимней природы. Следы, которые оставляли члены группы, заметались ветром, благодаря силе Зои, которая шла в конце их колоны. Вот только это не помешало ей обнаружить страшную находку. — Вы только посмотрите туда, — потрясённо протянула она, отходя от своих спутников в сторону.       Остальные обернулись к ней, чтобы увидеть жуткую картину. Кристина думала, что после раненного солдата её мало что может её настолько впечатлить в самом отрицательном смысле этого слова. Но лишь только глянув на утоптанную поляну, она поняла, что ошибалась. Всем было известно, насколько жестокими могли быть фьерданцы, особенно по отношению к гришам. Последние для них были порождениями скверны, использующими ведьминские силы, и лишь за это должны быть уничтожены. Хотя сами фьерданцы называли это "судом". Особенно северный народ любил огонь.       На этой самой утоптанной поляне обнаружилось с десяток пепелищ, на которых всё ещё висели сожженные тела. Обугленные фигуры, безжалостно прибитые к доскам, мало походили на человеческие, некоторые из них явно находились здесь дольше пары месяцев. Кто-то рядом с Кристиной закашлялся в приступе тошноты, а сама заклинательница не могла отвести взгляда от душераздирающей картины. Это были её братья и сёстры, такие же гриши, какой была она сама. И вот как закончилась их жизнь. Очень некстати вспомнилось, что Андрей погиб где-то в этом же районе. Неужели... и его тело могло быть здесь? Лишь эта мысль заставила Кристину вздрогнуть и отвернуться. — Снять, — осипшим голосом бросила она, не обращаясь ни к кому конкретно. Впрочем, протестов не последовало, и уже через полчаса все тела были сняты.       Хоронить убитых в промёрзшей земле не было ни возможности, ни времени, поэтому путники скрепя сердце двинулись дальше. Но спокойно пройти удалось едва ли пару-тройку километров. Один из картографов, шедший самым первым, внезапно вскрикнул и рухнул замертво. Из его груди торчала арбалетная стрела. Оставшиеся участники группы кинулись в разные стороны, скрываясь за деревьями. На севере вечерело рано, поэтому разглядеть противников было тяжело. Кристина нашла взглядом уцелевшего картографа — молодого паренька Илью. — Как далеко мы от ближайшей дороги? — Километров пять, — ответил картограф. — Это будет выход на дорогу к брошенной деревне. — У нас не так много времени, чтобы отбиться и вернуться, — это заклинательница сказала уже Ивану, тот лишь мрачно кивнул. А спереди послышались воинственные выкрики приближающихся фьерданцев. — Мы можем обезвредить некоторых из них, — гриш указал на второго сердцебита в отряде, но Кристина решительно возразила: — Едва выйдете, вас пристрелят. — Кафтаны непробиваемые. — А твоя голова? — против воли усмехнулась заклинательница и отвлеклась, чтобы обратиться к единственной шквальной. — Зоя! Отбрось их встречным потоком, — затем снова обратилась к сердцебиту: — Будете работать после неё.       В таком тандеме они и принялись за работу. Зоя, которой не требовалось выходить из укрытия, направила в противоположную сторону мощную волну воздуха, опрокинув первую шеренгу фьерданцев. Этим воспользовались сердцебиты, которым пришлось выйти на открытую местность. В эту же секунду из-за деревьев показалось ещё несколько противников, один из которых успел выстрелить. Пуля задела щёку Ивана. Кристина мановением руки сгустила тени вокруг своих людей, ухудшая фьерданцам обзор. Солдаты Первой армии воспользовались шансом и открыли огонь. Один из них был застрелен практически сразу. — Нужно уходить, — крикнула Кристина Ивану, снова скрывшемуся за деревом. — Мы не знаем их точного количества и не можем рассчитать силы. — Как минимум четверо скрываются за деревьями... — Теперь трое! — бросил солдат Первой армии. — Трое скрываются за деревьями, — продолжил Иван, — ещё с четырьмя мы разобрались.       Кристина быстро выглянула из своего укрытия, пересчитывая оставшихся фьерданцев: три солдата оставались на открытом пространстве. В эту же секунду замертво упал второй сердцебит — пулевое ранение в голову. Заклинательница вскинула руку, посылая в сторону выстрелившего привычный образ; птица угодила прямиком в лицо фьерданца, ослепляя того. — Если у них есть резерв — нас просто перебьют, — сказала Кристина. — Сбирай оставшихся, и уходите тем же путём, каким мы пришли сюда. — Уходите?! — рыкнул Иван, чётко выделив окончание. — А ты, значит, здесь собралась остаться? — Я не могу на ходу использовать силу: мастерства не хватит. Но точно смогу прикрыть вас, если будете быстро двигаться, — она встретилась со сверлящим взглядом, но упрямо покачала головой. — Мы узнали, что основные отряды фьерданцев — одиннадцать человек, на вооружении которых только лёгкое ручное оружие. В радиусе пяти километров от заброшенного посёлка прочёсывается территория. Думаешь, командование не найдёт применение этой информации? Просто нужно, чтобы хоть кто-то её принёс назад. Уходите.       Это звучало как приказ. Безапелляционный, такой, которому просто необходимо подчиниться. И Кристина буквально видела, какая мучительная борьба велась в мыслях гриша. У него был другой приказ, от другого человека, она знала и это. Едва они прибыли в Черность, Иван из солдата Второй армии стал чуть ли не персональным охранником для заклинательницы. Не трудно предположить, кто был инициатором этого. Вот только в нынешней ситуации жизнь Кристины была менее значительной, нежели важная информация, добыть которую ещё ни у кого не получалось. — Я не могу оставить тебя здесь, — наконец ответил сердцебит. — Тогда выведи наших людей на безопасную территорию и возвращайся.       Кристина сделала отталкивающее движение рукой, погружая окружающую обстановку в ещё больший мрак, и уверенно указала Ивану на обратную дорогу. Гриш яростно стукнул кулаком по дереву, однако вскочил с места и крикнул шквальной: — Зоя, хватай картографа, уходим! Эй, Первая армия! Возвращаемся, живо.       Отступали проворно: фьерданцы, лишённые хорошего обзора, стреляли не глядя — и даже так умудрились попасть одному из солдат в руку — и не начинали преследования. Кристина переместилась из своего укрытия в сторону, затем ещё немного, тем самым контролируя перемещение теней, скрывавших её людей, уже отдалившихся на приличное расстояние. Может быть, ей повезёт, и она останется незамеченной противниками...       Поспешных выводов стоит остерегаться. Заклинательница поняла это, когда сзади в шею ей уткнулся холодный металл. Контролировать нужно было не только свои перемещения, но и перемещения врага, чтобы тот не оказался у неё прямо за спиной. Но теперь уже поздно. Над ухом Кристины раздался хриплый низкий голос: — Ведьма.