Will you be my light?

      Это была плохая идея. Всё, что связано с Тенистым каньоном, было плохим. Просто, по определению, ведь не даром же это место считали сосредоточением всего самого тёмного, что только может быть в этом мире. И стоило ли вообще лезть туда, куда не мог пробиться даже луч солнца? У Кристины были большие сомнения на этот счёт. А ещё плохое предчувствие, которое лишь усиливалось с каждой минутой, приближающей отправку скифов.       Всё можно было списать на не самое хорошее эмоциональное состояние, на довольно долгое неиспользование сил, на общую тягостную атмосферу, на плохой сон этой ночью (да и предыдущими ночами тоже)... Да Святых ради, на всё что угодно можно было списать возникновение этого предчувствия! В конце концов, голоса в голове до добра ещё никогда не доводили.       Как водится, сначала всё шло по плану. Желавшие переправиться на ту сторону взошли на скифы, коих в этот раз отправлялось три, разместили свои вещи, товары и прочие необходимые предметы, экипажи уверенно готовились к отправке. Как будто выходят в спокойный залив, а не в преисподнюю, кишащую ужасными монстрами. Кристина, чтобы хоть немного унять сводившие её с ума чувства, как раз и представляла себе тихий и спокойный залив. Моря она, конечно, ни разу в жизни не видела, но и на скудность воображения тоже никогда не жаловалась. В её мечтах это путешествие было самым заурядным и мирным.       В конце концов, переходы — не такая уж и редкость. Их осуществляют по несколько раз за год, и многие возвращаются целыми и невредимыми. К тому же, Кристине в попутчики достались люди, способные постоять и за себя, и за неё. Да и сама заклинательница не была такой уж беспомощной девочкой. Хотя насчёт последнего она всё чаще начинала сомневаться, ведь именно беспомощным ребёнком Кристина и ощущала себя в последние несколько дней. Отказ от использования сил дорого ей обходится.       После смерти Родиона она чуть ли не боялась своих растущих способностей. Кристина и так-то появилась в Малом дворце как не самый обычный гриш, а уж со временем и вовсе превратилась в нечто странное и... опасное? Да, наверное, это была точная характеристика нынешней заклинательницы, ведь иной раз она и сама не знала, чего от себя ожидать. Временами и вовсе складывалось ощущение, что не Кристина управляла тьмой, а тьма Кристиной. Именно поэтому перед Каньоном она пыталась мыслями перенестись в какое-нибудь спокойное место.       Но стоило только отправиться в путь, заклинательница поняла — эти мысли так и останутся мечтами. Глядя на возвышавшуюся прямо перед ней стену из тьмы, Кристина ощущала холод и нарастающее чувство тревоги. Как если бы она двигалась прямиком в ловушку, о которой ей уже успели рассказать. У Каньона были странные, взаимоисключающие особенности: он притягивал и одновременно отталкивал. Хотелось и приблизиться, и в ужасе убраться подальше. Но у Кристины не было даже выбора. Уже у самого края Каньона она обеспокоенно взглянула на Александра. Он стоял рядом мрачным изваянием, не сводя взгляда с теней впереди. Внешне заклинатель казался совершенно спокойным, но кто вообще может быть спокойным у Тенистого каньона? — Я много думала, каково это, быть здесь, рядом с Каньоном, — призналась ему с утра Кристина. — Всё ещё помню, как бабушкины сказки-страшилки из детства пугали меня. Реальность оказалась куда хуже сказок. — Попробуй сосредоточиться на предстоящем деле. Сухов будет с нами на скифе, поэтому из поля зрения исчезнуть не сможет. Но всё же лучше присматривать за ним.       Когда за спиной сомкнулась тьма, Кристина поёжилась, обхватив себя за плечи. Нет, ей определённо не по себе от этого места. Ко всему прочему, у неё внезапно разболелась голова. Заклинательница отошла ближе к борту скифа, вглядываясь в темневшую под ним землю. Если прислушаться, то можно услышать шуршание песка — настолько тихо было вокруг. Тишина — залог безопасности при переходе. Тишина и темнота. Разрешалось использовать только особый фонарь, мерцавший бледным голубым светом. Довольно угнетающая обстановка, в которой не было даже дуновения ветра. "Сосредоточься на деле" — легко сказать, да вот только получалось не очень. "Ты принадлежишь мне!"       Всё внутри Кристины похолодело. Она устало выдохнула и прикрыла глаза. Может быть, это действительно её галлюцинации? Заклинательница давно уже не пользовалась своими силами, вероятно, это сказывается на здоровье как физическом, так и ментальном. Отсюда и усталость, и головные боли, и странное свербящее чувство где-то под кожей... и голоса в голове. Ведь Кристина, каким бы способом это не произошло, была гришом, и её способности были важной составляющей. "Ты — моя..."       Где-то на фоне возникли странные звуки. Какая-то возня, суматоха и... (о боги!) крики волькр. Кажется, они были довольно далеко, но от этого легче не становилось. Напротив, напряжение можно было резать ножом. Всё ещё стоя с закрытыми глазами, Кристина слышала быстрые шаги солдат Первой армии, щелчки оружейных затворов, короткие приказы быть бдительными и собранными. Но вместе с этими внешними звуками были и какие-то другие. Те, что вновь раздавались в её голове. Началось всё с неясного шёпота, но с каждой секундой голоса становились всё громче и громче, пока не превратились в едва выносимый гул. Заклинательница до боли в пальцах сжала деревянные перила, надеясь отвлечься от этого. — Кристина? — она даже не слышала, когда Александр обратился к ней. "Тьма — твоя суть".       Это была последняя фраза в нескончаемом потоке шума, который внезапно прекратился. Не осталось ни единого звука, всё кругом накрыла всепоглощающая тишина. И она пугала больше всего, заставляя всех вокруг нервничать. Именно в этот момент Кристина распахнула глаза, сбросив с себя странное подобие транса и неожиданно осознав пугающую реальность. Как будто почувствовав само приближение неминуемой катастрофы. Не обращаясь ни к кому конкретному, она прошептала: — Они здесь.       На общую беду это услышал стоявший рядом инферн. Он был года на два младше Кристины, совсем мальчишка. Гришу не понадобилось много времени, чтобы понять, кого имела в виду заклинательница. На его лице отразился неистовый ужас, округлившиеся глаза забегали из стороны в сторону, и когда в поле зрения инферна попала промелькнувшая где-то в стороне тень, юноша не справился с собственной паникой. Чиркнул кремний, высекая искру, и яркое пламя озарило небольшой участок вокруг. С других скифов послышались недоумённые возгласы. — Идиот! — крикнула стоявшая под парусом Зоя, но было уже поздно.       С диким воплем, больше походившим на рёв огромного и весьма агрессивного животного, прямо из-за борта скифа вынырнула крылатая тварь громадных размеров; один взмах её кожистых крыльев мог сбить с ног взрослого мужчину. Зубастая пасть чудовища раскрылась в очередном вопле, и в ней тут же оказался тот парень-инферн. Горячая кровь брызнула во все стороны. Через мгновение к скифам слетелись десятки волькр.       Раздался чей-то истошный крик, и Кристина не сразу сообразила, что кричала она сама. Вот только совсем не от страха... От внезапной острой боли, будто в мозг ей разом впились сотни заточенных иголок. Заклинательница обхватила руками голову, стиснув волосы на висках. Её словно разрывало на части, как будто всё тело стало чьей-то мишенью. Паника вперемешку с желанием поскорее всё это прекратить захлестнули Кристину с головой. Будто через внушительную толщу воды она слышала звуки сражения, краем сознания понимала, насколько беспомощной и лишней была сейчас здесь, но как-либо исправить ситуацию заклинательница не могла.       Очень быстро приступы боли превратились в мучительную агонию. Кристина даже допустила мысль, что вот-вот умрёт. Она была бы рада потерять сознание, но какая-то чудовищная сила, рвущаяся наружу, не позволяла ей этого. Почувствовав чьи-то руки на своих плечах, заклинательница всё же смогла открыть глаза, встретившись взглядом с Александром. Заклинатель выглядел растерянным и, что уж тут говорить, напуганным. Редкое зрелище, на самом деле, но радоваться тут было определённо нечему. Ему бы сосредоточиться на собственной защите, а не возиться с припадочной девчонкой, к которой он питает чувства. Какой же жалкой она должна сейчас выглядеть! "Он убьёт нас!"       Эта мысль мелькнула так отчётливо, что Кристина на миг даже забыла про раздирающую боль. Но вместе с тем, прояснившееся сознание выдало совершенно другое: "Это не твои слова. Не ты так считаешь, а то, что внутри тебя". Испугавшись обеих, заклинательница отшатнулась от генерала и тут же взвыла от вернувшейся боли, да такой, что даже кричать уже не получалось. Вместо крика из горла теперь рвался хрип, больше походивший на рычание. Чувствуя, как уплывает порядком измученное сознание, Кристина рухнула на пол, уступая место чему-то иному.       И то, что наконец-то вырвалось наружу после долгого-долгого сна, ни капли не было похоже на молодую заклинательницу. Разве что внешне, да и то местами. Конечно, сначала этого нельзя было заметить: лицо было скрыто за спутанными прядями волос, да и упала Кристина на бок. Но стоило только Дарклингу сделать шаг к ней, как она резко вскинула голову, подобравшись, будто зверь перед прыжком. В частых всполохах огня инфернов блестели её глаза — абсолютно чёрные, нечеловеческие глаза. Вены на побелевшей коже потемнели и вздулись, образуя зловещий рисунок. — Что это? — пискнула Зоя, отходя на шаг назад.       Кристина дёрнула головой в её сторону и медленно поднялась на ноги. Движения её были какими-то неестественными, будто кто-то дёргал за ниточки. Заклинательница сверлила тяжёлым взглядом застывших перед ней гришей. Вокруг них происходило настоящее сражение, но рядом с Кристиной время словно остановилось, а температура рухнула вниз. Абсолютно чёрные глаза, устремлённые на заклинателя, не выражали ничего, но что ещё страшнее — чем-то Кристина стала напоминать одну из тех тварей, осаждавших сейчас скифы. — Кристина? — последняя попытка генерала воззвать к своей подопечной.       Казалось, она возымела пускай и слабый, но всё же эффект: заклинательница склонила голову на бок, будто внимательно слушая собеседника. Вот только гриш видел, что вокруг неё сгущались тени. Кристина выглядела, как хищник, выжидавший удобного момента, чтобы броситься на жертву. Всё замерло в напряжённом ожидании, отчего прогремевший выстрел оказался ещё более внезапным.       Похоже, стрелок не особо целился, ведь пуля попала заклинательнице в руку. И всё же не заметить этого она не могла. Нечто среднее между криком и рёвом вырвалось из её груди; Кристина стремительно обернулась, широко махнув рукой. Стрелявшим оказался Сухов. Направленная болью и яростью тьма отбросила его к дальнему борту скифа, однако это не остановило Кристину. Она уже шагнула к начавшему подниматься генералу, когда её схватил за плечо Дарклинг. В этот раз она тоже не стала особо церемониться: с совершено нечеловеческой силой и воплем отшвырнула взрослого мужчину от себя и нависла над ним, тяжело дыша. В тот миг заклинательница не была человеком, не была гришом; ею управляла лишь тьма, долгие годы спящая внутри, а ныне — отравляющая. Её чернильные ленты расползались под кожей Кристины.       Она ещё несколько секунд гипнотизировала заклинателя своими бездонными глазами, а затем обернулась к успевшему подняться на ноги Сухову. Кристина больше не предпринимала попыток приблизиться к нему или напасть, лишь с тихим рычанием смотрела на него. — Тварь как она есть, — с отвращением бросил Сухов, ещё раз вскинув оружие. Похоже, в этот раз он решил получше прицелиться.       Кристина на это не обратила никакого внимания. На секунду прикрыла глаза, а затем медленно повернула голову в сторону борта. Там спокойно сидела волькра. Когда заклинательница обратила на неё внимание, она расправила кожистые крылья и пронзительно крикнула, заставив отшатнуться всех, кроме заклинательницы. Между ними будто установился безмолвный диалог, и, когда Кристина едва заметно качнула головой, чудовище сорвалось с места и в секунду расправилось с Суховым. Через пару минут кто-то пристрелил эту волькру, но Кристину этот факт совершенно не опечалил. Она вернула всё своё внимание оставшимся на скифе гришам. Зоя нервно озиралась, пытаясь сообразить, как лучше поступить, а Дарклинг с внешним спокойствием наблюдал за потенциальной опасностью. Время вновь замерло.       Неожиданно Кристина — или кем она сейчас была — содрогнулась всем телом, рухнув на колени. По её щеке скатилась тёмная капля непонятной жидкости, больше походившей на чёрную кровь. Такая же потекла и из носа заклинательницы. Кристина вскинула голову, взглядом находя Александра. Своим взглядом. Не жуткими пустыми глазами зверя, а испуганными человеческими. Она хотела что-то сказать, однако силы оставили её раньше, чем с губ сорвался хоть один звук.

***

      Я не ощущала ничего. Мне сказали, что я пробыла без сознания почти неделю: не двигалась, не реагировала ни на что, почти не дышала... А когда всё-таки открыла глаза, то тут же вскрикнула от боли в них. Сейчас моя комната была погружена в полумрак, ведь свет больно резал по ним. А уж если попытаться призвать свет, то тут хоть вешайся от жгучей, практически нестерпимой боли. Как будто этот несчастный луч выжигал что-то внутри меня. Хотя, подозреваю, так и было.       Там, в Каньоне, я прекрасно осознавала, что делала. Точнее, всё моё существо будто бы поделилось на две части, одна из которых искренне наслаждалась происходящим, а вторая пребывала в настоящем ужасе. И вторая часть, запертая, словно пленница, никак не могла повлиять на ситуацию. И мне было страшно. А сейчас мне просто никак. Тьма, долгое время дремавшая внутри, пробудившись, забрала все силы.       Ко мне никто не приходил. Лишь Игорь заглянул проверить рану от пули. Это было дня четыре назад... Наступила пора парадокса: я не хотела видеть кого бы то ни было, но одиночество съедало меня изнутри. Страхи, до недавнего жившие в подсознании, вырывались из-под контроля, заставляя задыхаться от ужаса по ночам, зловещий шёпот в голове всё никак не унимался, призывая повиноваться тьме. Я сходила с ума.       На пятый день я вытащила из тайника дневник Михаила. Пора было покончить с этой проблемой. Сильно сомневаюсь, что какие-то научные записи позволят мне разобраться в том, что я такое, но так хотя бы мне больше не придётся о них беспокоиться. В конце концов, вечно их прятать у меня бы тоже не вышло. Читать в темноте было не очень удобно, но я старалась разобрать всё. Ровным мелким почерком, принадлежавшим, скорее всего, Инге, были выведены слова: "Тень — эфемерная часть мира. Она, по своему определению, — ничто. Не существует частицы тени, есть лишь отсутствие света. Как можно управлять тем, что не существует? Это и есть магия?"       Последнее слово было подчёркнуто, и я скептически нахмурилась. Стоило ли доверять источнику, который верил в подобное? Малая наука — это не магия, как бы там не считали простые люди. Но вопрос с тенями действительно требовал особых исследований. Ведь недаром во всём мире есть лишь трое гришей, управляющих тенями. Неожиданно для самой себя я поняла, что понятия не имею, как вообще появилась эта способность. Откуда она у Багры, и была ли у её предков? Покачав головой, я попыталась выбросить эти мысли из головы. Пускай кто-нибудь другой разбирается с этим, мне своих проблем хватает. "Эксперимент №1. Искусственное создание тени. Опытным путём доказали, что тени как самостоятельной части материального мира не существует. Для её появления необходима поверхность, источник света и препятствие. Что, впрочем, ясно и без экспериментов." "Эксперимент №2. Управление тенью. Полностью провален. Заклинателю (инферну) не удалось её даже сдвинуть. Похоже, некоторые способности гришей передаются исключительно по наследству, и работать надо с уже готовым материалом. Возможно, имеет смысл использовать Каньон."       Последняя фраза бросила меня в дрожь. Вот уж точно, чего моим родителям не стоило делать, так это лезть в Тенистый Каньон. Тяга к знаниям — это, конечно, прекрасно, не когда она сопряжена с суицидальными идеями. Я бездумно пролистала половину дневника: по большей части в нём не было полезной для меня информации. Формулы, уравнения — всё это имело ценность для учёного, но для простого человека, вроде меня, было совершенно непонятно. Поэтому я решила, что будет логичнее долистать сразу до конца. ...тени Каньона отличаются от всех исследуемых нами ранее. Они самостоятельны, активны, более податливы и более того... они материальны. Как будто мы имеем дело с взвесью." "Собрали достаточное для эксперимента количество, хотя использовать будем максимально безопасное для меня. При введении внутрь невозможно предугадать результат, поэтому эксперимент будет проходить в изоляции." Реакция длилась 5 минут 26 секунд и сопровождалась резкими мышечными сокращениями, а также острой болью. По окончании реакции эффект удовлетворительный. На следующий день — положительный."       Введение внутрь... Я похолодела, осознав что именно эти горе-экспериментаторы вкачивали в вены Инги. Тьму. Даже нет, не так — скверну! Они, чёрт их побери, создали скверну на основе тьмы из Каньона. И я с этой дрянью в крови отправилась через Неморе... Эффект положительный, да, Инга?! И ведь ты совсем не от этого яда умерла, заразив при этом свою дочь. Хотелось запустить этим дневником в стену напротив, но у меня оставалась ещё одна недочитанная страница. Я перевернула лист и нахмурилась: аккуратный почерк стал прыгать по строчкам, местами прерываясь, будто у писавшего человека тряслись руки. "Мы создали оружие. Неконтролируемое и жестокое, оно будто обладает собственной волей. Я слышу этот голос, и он сводит меня с ума... Тьму внутри невозможно контролировать."       Это была последняя запись. Последний гвоздь в крышку гроба моей "нормальности". Если раньше я хранила в себе надежду, что всё ещё можно решить, что найдётся способ контролировать эти силы, что у меня получится жить обычной жизнью, то теперь осознание элементарной истины обрушилось на меня лавиной. Надежды нет, способ не найдётся, обычная жизнь для меня закрыта. Лекарства от смерти не существует. А смерть уже внутри меня. Она забрала мою мать, заберёт и меня.       Поразительно, но мне даже не было страшно. Наоборот, хотелось уже поскорее покончить со всем этим. За мной не осталось права выбора, ведь мои горе-родители всё решили за меня, и, стало быть, исход уже предрешён. Зачем же оттягивать неминуемое? Я с ненавистью и отвращением взглянула на свои ладони. Нужно было умереть в плену у фьерданцев! Наверняка, все пережитые с того времени переживания лишь усугубили ситуацию. Поглубже вздохнув, я попыталась успокоиться и вновь вернуться к безразличию, похоже, только оно меня спасает. Усмехнулась, вспомнив слова Александра: "Эмоции для силы гришей — яд в чистом виде". Что ж, похоже на то. И я уже отравлена.       Дни текли медленно. Прошла неделя с тех пор, как я очнулась. За это время ко мне ещё раз заглянул Игорь: снял швы и проверил глаза. Несказанно радовало, что свет больше не причинял им боли; хотя призвать его без ущерба я всё ещё не могла. Именно целитель и рассказал мне, что слухи о случившемся в Каньоне разлетелись по столице с невероятной скоростью. Теперь роль ночной страшилки определённо моя. А ещё король был в ярости, но вот уж это беспокоило меня в самую последнюю очередь. — Знаешь, — медленно произнёс Игорь, — я не представляю, каково тебе, но послушай совета: когда все эти страсти улягутся, уезжай из Ос Альты. Все эти проблемы и волнения тебе ни к чему. — Ты думаешь, меня отпустят? — я горько усмехнулась, качая головой. — Думаешь, я вообще доживу до тех времён, когда "страсти улягутся"? — А куда ты денешься? — беспечно отозвался гриш, явно приняв мои слова за плохую шутку. — Мы оба знаем человека, не готового вот так с тобой проститься. — И ты наивно полагаешь, что этот человек отпустит меня? — я выгнула бровь, в упор глядя на целителя.       От мыслей об Александре становилось больно. В конце концов, я ведь умудрилась полюбить его. По-настоящему, принимая всё не многорадостное прошлое, отыскивая в его намерениях и поступках заботу и беспокойство обо мне непутёвой. Разве эта история не заслуживает хоть сколько-нибудь счастливого финала? Разве его не заслуживаю я? Прикрываю глаза, чтобы ненароком не разреветься от безысходности, и тяжело вздыхаю. — Я подумаю над твоими словами, ладно? — натянуто улыбаюсь Игорю, и тот только хмурится.       Правда подумаю, но будет ли от этого толк? Обычно длительные раздумья наталкивают меня не на те мысли или и вовсе порождают ещё больше вопросов. Поэтому добровольно погружаться в их пучину я не собиралась, намереваясь всё отдать на откуп судьбе. Будь как будет, как говорится; плыть по течению это тоже нормально. Куда бы оно не вело. Вот только спокойно осуществить этот замысел мне не дали, потому что тем же вечером уже упомянутая судьба-злодейка столкнула меня с новой напастью.       Сон не шёл ни в какую. Я долго ворочалась с боку на бок, тщетно пытаясь уснуть. Наконец, поняв всю бессмысленность этих действий, я просто уткнулась взглядом в стену и так и лежала, пока странный шорох не заставил меня насторожиться. Сначала послышались очень тихие шаги, как будто кто-то крался мимо моей комнаты, затем тихий скрип двери — если бы не абсолютная ночная тишина, то его и не услышала бы — и снова шаги. Дрожь пробрала всё тело, в голове мигом пронёсся миллион мыслей, в какой-то момент я даже подумала, что мне это вновь мерещится, однако, повинуясь проснувшемуся инстинкту самосохранения, я резво скинула одеяло, перебираясь на другую сторону кровати, и лишь потом посмотрела на замеревшую совсем рядом крупную фигуру. — Ты?! — я вскрикнула, узнав в этом незваном госте Михаила. Страх заставил меня подняться на ноги и отойти к столу. Не хотелось быть зажатой в углу. — Здравствуй, Кристина.       Зачем он пришёл? Почему вообще остался в городе? Как прошёл мимо стражи незамеченным? Я не сводила с отца настороженного взгляда. Внутри меня ворошилось нехорошее предчувствие, неспроста эта встреча, ох неспроста. И ведь какое удачное совпадение: две недели назад я на глазах у людей превращаюсь в настоящее чудовище, а сегодня ко мне является Михаил. Чёрта с два я поверю в такие случайности! — Что ты здесь делаешь? — мой голос дрожит, но я не обращаю на это внимания. — Ты ведь прочла записи, которые я тебе дал? — игнорируя вопрос, сердцебит задаёт свой. — Разве не поняла, какую опасность несут твои силы? Разве я тебя об этом не предупреждал?       Мне сразу же вспомнился наш разговор, когда Михаил в прямом смысле похитил меня. "Ты не обычный гриш, Кристина. И чем сильнее становишься, тем большую опасность представляешь." Он действительно это сказал, но я не придала этому особого значения. Однако в свете последних событий эти слова заставляют задуматься. Знал ли Михаил о возможности такого исхода? Предвидел ли его? Гриш покачал головой. — Глупо было надеяться на твоё благоразумие. — Глупо было заявляться сюда! — я ощущала нарастающую панику. Кем бы мне не приходился этот человек, он был опасен. — Я пришёл исправить свои ошибки.       Тянущая боль в области сердца заставила меня охнуть и с болезненным стоном вцепиться в стол, чтобы не упасть. Как будто этот жизненно важный орган кто-то сжимал в кулаке. "Кто-то? — возопил внутренний голос. — А точно не сердцебит напротив? Очнись, дура, он убивает нас!!!" Закапавшая из носа кровь лишь убедила меня в этом. И разом исчезли все чувства, кроме холодной всепоглощающе ярости. Может быть, в моменты отчаяния я мысленно и прощалась с жизнью, но не этому человеку её у меня отбирать!       Собрав остатки сил, я выбросила вперёд руку, направляя в Михаила бесформенный сгусток тени. Особого вреда это не принесёт, всего лишь ослепит на довольно короткое время, но мне этого хватит, чтобы хотя бы выбежать из комнаты. Пока гриш размахивал руками, пытаясь отодрать от лица тени, я выскочила в коридор и со всей возможной скоростью побежала. Делать это в сорочке ниже колена было не так уж и просто. Ко всему прочему, я почти неделю валялась овощем в кровати — физическая форма оставляла желать лучшего... Послышавшиеся сзади шаги придали мотивации бежать быстрее.       Но это не очень-то спасло меня, ведь у самой лестницы Михаил нагнал меня, грубо дёрнув за волосы. Он попытался схватить меня за руки, чтобы лишить возможности использовать силы, а я за это пнула его в колено и расцарапала лицо. Гриш в долгу не остался — отшвырнул меня к стене, в которую я хорошенько впечаталась головой. И пока моё тело пребывало в настоящем шоке, сознание лихорадочно пыталось найти выход из сложившейся ситуации. Я ведь даже закричать не могла из-за этого гада, сжимавшего мне лёгкие.       Кое-как придя в себя, опять дёргаюсь в сторону лестницы и тут же оказываюсь в капкане его рук. По сравнению с моей, его фигура просто огромная, раза в три больше, не удивительно, что Михаил с лёгкостью смог обездвижить меня и обхватить за шею. Воздух стремительно сокращался, лёгкие горели огнём, а из глаз лились слёзы. Вот так я и умру, задушенная в безлюдном коридоре собственным отцом. — Ты должна понимать: это единственный способ, — прохрипел он у меня над ухом. "Я твой последний шанс спастись."       Нет! Ни за что, никогда больше. Даже сейчас я не позволю этой тьме завладеть мной. В конце концов, в чём-то Михаил был прав: моя смерть принесёт больше пользы, нежели проблем. Но как же отчаянно хотелось жить! Во мне будто сцепились два зверя, олицетворявших две взаимоотрицающие противоположности. И в конечном итоге желание жить взяло верх. Я ухватилась за ускользающее сознание и отчаянно задёргалась в руках убийцы, в надежде освободить хоть одну руку. В итоге мне это удалось, и я сразу же наугад ударила куда-то позади себя. Попала противнику в глаз, и Михаил ослабил хватку, что позволило мне извернуться к нему лицом. Я быстро призвала к себе тень и заставила её просочиться в вены гриша. Мне уже приходилось проделывать подобное с Родионом. — Маленькая дрянь, — совершенно озверевший сердцебит наотмашь ударил меня по лицу, отчего я отлетела к ступеням, ударившись затылком об острый выступ.       Михаил шагнул ко мне, намереваясь снова схватить, но я вскинула руку, взывая к тьме внутри него. Она охотно отозвалась, сжимаясь под воздействием моей силы, а вместе с ней сжимались и внутренности противника. Гриш был намного сильнее тщедушного Родиона, поэтому приходилось прилагать чудовищные силы, чтобы удерживать его на месте. А разбитая в кровь голова этому не способствовала. Если нас сейчас не обнаружат, я лягу здесь замертво... Краем глаза замечаю у подножия лестницы стражника без сознания и тяжело вздыхаю.       Мой несостоявшийся убийца всеми силами сопротивлялся тьме внутри себя, но в конечном итоге из его горла вырывается жуткий крик, полный мучительной боли. Очень надеюсь, что он разбудил весь Малый дворец. Но даже если и так, то времени у меня уже не осталось. Я чувствую, как на плечи давит усталость, хочется просто лечь, закрыть глаза и больше никогда не просыпаться. На уже заляпанную кровью сорочку капают новые алые капли; голова просто раскалывается от боли и напряжения; в глазах всё плывёт. И внезапно я слышу собственное имя...       Слышу быстрые шаги нескольких человек, грозные крики кого-то из стражи, как я полагаю. Чувствую, как кто-то аккуратно обхватывает моё запястье, заставляя опустить руку. Пытаюсь сфокусировать взгляд на человеке перед собой, но в глазах лишь только тёмные пятна. Перед тем как окончательно провалиться в темноту, я слышу крик Михаила: — Она уничтожит всё вокруг!

***

      Странно, что я ещё не поседел за всё время знакомства с Кристиной. У неё был настоящий талант притягивать неприятности. Вот только в последнее время они начали походить на смертельную карусель, где градус опасности лишь повышается. Неудивительно, что сбежавшись на истошные вопли, мы обнаружили именно её в самой неожиданной компании.       Это не девушка, а моё личное наказание. Сколько ещё раз я должен буду видеть её в таком состоянии, чтобы судьба наконец-то сжалилась и позволила жить спокойно? Даже не представляю, что ещё для этого сделать, с учётом того, что Кристина вряд ли согласится сидеть под замкóм. Хотя чувствую, ещё немного, и я не стану спрашивать её мнения на этот счёт.       Спускаюсь в подземелья дворца, где располагаются темницы. Этой ночью мне здесь назначена долгожданная встреча. Кивком убираю из помещения стражу, оставаясь с пленным один на один. Михаил, хотя и выглядит изрядно помятым, держится невозмутимо, будто действительно пришёл на встречу. Я помню его в годы обучения: заносчивый и дерзкий мальчишка. Похоже, спустя двадцать с небольшим лет ничего не поменялось. Он не сводил с меня насмешливого взгляда, позвякивая кандалами, в которые закованы его руки. — Я не в настроении вести светские беседы, — предупреждаю сердцебита, — поэтому начинай говорить. Почему ты пытался убить ту заклинательницу? — Не рискуешь называть её по имени? — ухмыльнулся Михаил. — Или это только при мне? — Ближе к делу. — Будто ты не догадываешься, в чём там дело, — он в очередной двигает руками, что не может не настораживать. Может быть, он и не собирался применять свои силы, но ждать этого я не собирался. Мгновение — и кандалы со звоном падают на пол вместе с отрубленными кистями. Михаил заорал от боли. — Они тебе больше не пригодятся, — буквально рычу я. — Говори, пока не истёк кровью. Я не собираюсь терпеть тебя всю ночь. — Ах ты... Будто сам не догадываешься, — огрызнулся сердцебит, однако затем тихо продолжил. — Кристина — это ходячая бомба. У неё внутри тьма, которая рвётся наружу. И времени осталось не так уж и много: рано или поздно Кристина превратится в жуткую тварь. Прямо как в Каньоне. — Ты и об этом знаешь, — констатировал я. — Шпионы повсюду, — хрипло рассмеялся Михаил. Его дыхание сделалось прерывистым, лицо бросило в краску. — Я должен был исправить свою ошибку. Кристине лучше быть мёртвой. — Что же ты за отец? — качаю головой, намереваясь уйти, но гриш останавливает меня: — А ты что ли лучше? Сам же, наверняка, используешь её. Плохо, что ли, иметь такого гриша как она под боком?       Я вновь оборачиваюсь к нему. В и без того тёмном помещении становится значительно темнее, подстать моему нынешнему настроению. Не без удовольствия замечаю, как дёрнулся Михаил — шагни он, и непременно бы споткнулся. Я склонил голову набок, смеряя его брезгливым взглядом. Лучше ли меня этот человек, бросивший своего ребёнка, а через двадцать лет пытавшийся его убить? Ну тут уж смотря что брать за основу сравнения. — Некоторое время назад это действительно было так. Заклинательница теней, однофамилица беглого гриша, укравшего у меня важные записи, — да, её можно было использовать в своих целях. В конце концов, ты ведь оказался здесь, — я окинул взглядом помещение. — Но знаешь, Кристине удалось сделать практически невозможное: стать для меня куда более значимым человеком, нежели приманкой для тебя. Можешь не верить, любой отец бы не поверил, но Кристина стала тем человеком, ради которого я пожертвую всем миром*.       И плевать на её способность притягивать неприятности: если не получится Кристину оградить от них, то я вытащу её из любой беды. А чего не сделаешь ради человека, вернувшего тебе радость от жизни? Она была той единственной, с кем можно оставаться искренним. — Вот уж не думал, что Дарклинг станет доверять кому-то такое, — протянул Михаил. Я поднял на него задумчивый взгляд и покачал головой. — Такое можно доверить только твоей дочери. И мертвецам.       Привычным движением я сотворил разрез, который наконец-то оборвал жизнь этому гришу. Кристина по нему горевать не станет, а больше некому. А у меня всего лишь стало на одну проблему меньше. Во всяком случае, я хочу так думать.