Горькое причастие

Она уже давно перестала следить за улицами: Элвис-гарден перетекла в Третье Авеню, а та в свою очередь вывела к Западному шоссе. Череда названий вспыхивали в голове у Морис, словно там была встроена маленькая карта города. Удивительно, как сильны в памяти ассоциации. Сквер, где она оказывается совершенно случайно, вдруг наполняется призраками. Её нечёткая копия, на пару лет моложе, сидит на лавочке, под кружевной тенью дерева. Хвастается новеньким, только что полученным значком следователя своему кавалеру. Его призрачная фигура покрыта дымкой, но даже так Александра видит, как рассеянно он гладит её по руке и плечу, будто домашнего питомца. Она была здесь, и конечно, даже город это помнит. Дерево, под которым они сидели, впитало эхо их голосов в свою кору, усеянную глазами. А плитка, по которой они ходили, держит в памяти дробь их шагов. Призраки застыли, наклонившись друг к другу, оставив между губ опасные миллиметры, и Морис отвернулась. «Прочь, прочь», — повторила она про себя, крепко зажмурившись. Дымчатые тени сгинули, оставив Алекс дрожать от подступившего озноба. — Лекс, приём, — раздалось из наушника вместе с привычным механическим треском. Морис ещё никогда не радовалась голосу Леви так сильно. — Да, — откликнулась она нарочито бодрым тоном, вытирая слёзы рукавом. — В районе Западного шоссе были замечены двое подозрительных. Один ранен. Направились в сторону сквера. — Принято. Я уже на месте. — Я вышлю группу, — тон Леви изменился, и он оборвал связь быстрее, чем Алекс успела возразить. Вечер окончательно оброс сумраком. Алекс двинулась вперёд по выложенной гранитом дорожке. Тяжесть оружия в ладони была приятной, знакомой, связывающей ниточкой с реальностью. Алекс резко остановилась, когда из темноты плавно проступили две фигуры. Они двигались неровно, то замедляя, то ускоряя темп ходьбы. Морис прижалась к ближайшему дереву, держа пистолет на взводе. Несмотря на то, что она была готова, кровь от волнения почти вскипала. — Не стоило возвращаться туда, — донёсся монотонный мужской голос с нотами печали. — В жизни не видел столько крови. — Думаешь, это сделали те? — в разговор вступил другой. Он говорил тише, холоднее. Алекс испытала досаду: тех крошечных знаний Енохианского, которыми она обладала, катастрофически не хватало. Смысл диалога ускользал. Она испытала далёкое угрызение совести на себя из прошлого, за все прогулянные часы по иностранному. Их шаги были едва слышны, но Морис почувствовала их приближение — будто воздух переменился. Она выскочила из своего укрытия. Парочка замерла. Один был ниже ростом своего приятеля, но шире в плечах, он прижимал к себе раненую руку. Алекс знала: это они были в той аптеке. — Мы сдаёмся, — сказал второй, не дожидаясь приказов со стороны. Он поднял руки и печально улыбнулся. — Это вы убили аптекаршу? — резко спросила Морис. Её не купила вежливость ангела. — Какая нахрен разница, что мы ответим, если вы нам всё равно не поверите? — сквозь зубы проговорил тот, что был ранен. Его сообщник глянул на него с мягким укором и тут же вновь обратил взгляд на Алекс. — Нет, — сказал он. — Но мы видели, как выносили тело. Нам жаль. Было нечто удивительное в том, каким спокойным было лицо этого ангела. Морис склонялась к тому, что он говорит правду. — Это сделал не человек, верно? — Вероятно, — ангел медленно кивнул. — Так вы будете оформлять задержание? Морис нахмурилась, мрачно разглядывая другого. — Кто это тебя так? Он не ответил, по его лицу стало заметно, как он сильнее сжал челюсти. Во взгляде тёмных глаз плескалось недоверие. «Что за хрень», — Алекс упускала логическую связь. — Ладно, — Алекс отвела ствол в сторону. — Как вас обоих зовут? — Оливер, — ангел указал на своего необщительного друга. — А это Арчи. — Какие у вас имена, — Морис хмыкнула. — Как у престарелых садоводов, а не сыновей Эдема. Арчи помрачнел ещё больше. Оливер усмехнулся, но как решила Александра — лишь из чистой вежливости. Она связалась с Хешером и сообщила о задержании. Впереди зрела тяжёлая, длинная ночь.

*

В одиночную камеру изолятора не проникало уличного света. Даже самого тонкого луча. Серые стены всегда оставались одного тона, и тени от потолочной лампы раскачивались всё время одинаково. Анника прикрывала глаза и видела места, в которых ни разу не была. Сердце давилось от тоски, и чувство это было выше всего: её заключения в изоляторе, размеренной тишины и боли в крыльях, что заживали слишком медленно. Ангел не надеялась, что когда-нибудь сможет вновь подняться в воздух. К ней не прислали врача. Охранник обмолвился, что ей следует радоваться до усрачки, ведь её до сих пор не прикончили. Анника разучилась держать голову гордо и презрительно кривить губы. Она молчала. Когда охрана вновь отпускала скабрезные шуточки, и когда следователь донимал её тупыми вопросами. Анника хранила почти святое безмолвие, разглядывая его лицо или бледную стену. Эосфор вполне мог сойти за одного из них, но напыщенность и высокомерие в нём сразу выдавали человека. Когда за дверью вновь залязгали замки, ангел решила прервать свой обет молчания. — Я не собираюсь отвечать на очередные бесполезные вопросы, — заявила она, вздрагивая от звучания собственного голоса. Но что-то было не так. Анника не слышала привычных переговоров охраны. — Живей, – голос был так знаком, что вызывал сомнения в подлинности всего происходящего. Этого не могло быть. Ангел замерла в изумлении. Но в проёме показалась знакомая фигура, заставляя сердце подскочить от радости. — Сэм! — Скорей, — Самаэль нетерпеливо схватил её за руку. — У нас меньше десяти минут. Нужно выбраться наружу. — Наружу? — На крышу. Самаэль, или же как он приноровился себя называть в людском мире, Сэм — вёл себя по мнению Анники, странно. Она знала его совсем немного, но внутри у неё будто всё трепетало, когда Сэм был рядом. И пускаясь в бег по узким коридорам, Анника чувствовала: что-то произошло с тем ангелом, которого она привыкла считать своим другом. Возможно, она просто отвыкла от него, но интуиция подсказывала: Сэм изменился. Они выбрались на крышу, и на несколько мгновений в голове Анники не осталось ничего, кроме восхищения: она чувствовала свет восходящего солнца, она видела огромное небо, ещё хранящее ночную молчаливость. Анника рассмеялась и бросилась на шею к Самаэлю. — Спасибо! Она была почти счастлива. — Я… Извини, – невпопад пробормотал Сэм. — Что? — радость покинула сердце Анники, и она сделала шаг назад. Она встретила прямой взгляд Сэма, и как ей показалось, безучастный. — Что случилось? — сквозь ком обиды, поинтересовалась Анника. Сэм провёл ладонью по своим взъерошенным рыжим волосам, на его лице отразилась неуверенность. — Ты можешь рассказать мне, — подтолкнула его Анника. Самаэль дёрнул плечом, будто пытаясь избавиться от её слов, и Анника заметила, что он одет в форму охраны. — Я не доверяю Адаму, — признался он, нахмурившись. — И почему же? Для Анники это не было новостью. Она восприняла заявление Сэма спокойно. Он всё время кому-нибудь не доверял. — Он человек. Люди только и делают, что врут и предают. Даже самих себя. — Ты бы себя послушал, — ангел сложила руки на груди и отвернулась. Заря занималась всё явственней. — В конце-концов, он первый человек, верно? Он похож на нас. Он был рождён в Эдеме. — Возможно, это всё брехня, — раздражённо отмахнулся Самаэль. — Его движение набирает обороты. — И это ещё один повод не доверять ему? — Анника посмотрела на друга со смесью удивления и насмешки. — О да, Ника, — мрачно кивнул Сэм и подошёл к краю крыши. — Наши по всему городу будто с ума сошли. Ходят повсюду, как бесы, пугают жителей. А этой ночью была зверски убита обычная женщина. — И что? — Анника вдруг разозлилась. — Ты теперь на стороне людишек? Жалко их стало? А сколько они уже убили наших? Сколько посадили за решётку, будто зверей? — Да, немало, — спокойно отозвался ангел. — Одна из них чуть меня не прикончила. Сэм, ты идиот, если думаешь, что жалость к ним вернёт нас домой. — Они всего лишь люди. — Вот именно! — Поэтому отвечать им той же монетой низко и недостойно, — холодно продолжил Сэм и спрятав руки в карманы, посмотрел наконец на Аннику. — Агент Морис имела полное право тебя пристрелить. Ты первая напала на человека и оказала сопротивление при задержании. Ника потеряла дар речи. Нет, перед ней не мог стоять её Сэм и говорить все эти гнусные вещи. Кто угодно, но не Сэм, что нашёл её в трущобах среди таких же бессмертных созданий, пытавшихся забыть свой Дом, уходя в ненадёжный мир наркотических грёз. Самаэль учил её гордиться своим происхождением, несмотря на рекламные щиты и листовки, что красным шрифтом говорили о том, что существование ей подобных незаконно. Он рассказывал про Эдем, про бесконечно зелёные сады и вечную жизнь. Жизнь не на промокшем куске картона, жизнь без страха быть пойманной. В конце концов, именно Самаэль познакомил её с Адамом. — Как ты можешь? — прошептала она, надеясь, что сейчас Сэм рассмеётся, в уголках его губ запляшут ямочки, и он признается, что глупо, жестоко пошутил. Взгляд Сэма выражал покорное сожаление. Так смотрят на раздавленную птицу. — Зачем ты напала на ту женщину? — Мне приказали, — от отчаянных попыток сдержать слёзы, голос Анники звучал почти жалобно. — Знаешь, как и обычно, анонимное сообщение с подробной инструкцией. – она шмыгнула носом. — Думала, ты в курсе. — Нет, но я начинал догадываться, — задумчиво кивнул Сэм и завёл руки за спину. На Аннику он больше не смотрел. — Недавно я говорил с Чарли. Ему было приказано припугнуть агента Морис. Он напал на неё в её же квартире. — Что? Зачем? — Ника сморгнула слезы и шмыгнула носом. Обида в тёмно-синих глазах медленно заменилась интересом. — Чтобы передать требование. — Что ещё за требование? — Выпустить тебя на свободу, — быстро проговорил Сэм и резко обернулся к Нике. — Но это ведь не имеет никакого смысла, правда? Это не входит в полномочия агента. А прислушиваться к Морис никто бы не стал. Нет, не после того, что с ней случилось. Анника нахмурилась. Её начинало раздражать столь частое упоминание этой бесполезной дуры. Но интерес был сильнее. — А что с ней случилось? — Она пыталась выгородить одного из наших, доказывала его невиновность и всё в этом роде, — Сэм говорил нарочито небрежно, наблюдая за реакцией Ники. — Не знаю подробностей, но её отстранили от дела, и как можно догадаться, перевели в другой отдел. Анника решила ничего не говорить. Она поджала губы и уставилась на полоску реки, блестевшую вдалеке. Плевать ей было на то, какой честной и благородной агент была в прошлом. Морис превратила её крылья в груду слипшихся от крови перьев, и в этом не было ничего благородного. Солнце поднималось всё выше, внизу завозились первые жители. Анника подумала о том, что скоро её отсутствие в изоляторе будет замечено. Самаэль будто прочёл её мысли. — Надо убираться отсюда. С этими словами он подхватил её на руки и взлетел. Ника оставила свою обиду. Боялась, что та окажется слишком тяжёлой, и они оба разобьются.

*

Алекс видела, как Леви собирается с мыслями. Он осторожно прикрыл дверь, отрезая кабинет от остальной части офиса. По его лицу Алекс прочла, как он встревожен и напряжён. — Что там произошло? — Ты о чём? — О кровавом убийстве в центре города, чёрт возьми! — раздражённо прошипел Леви. — Мы оба знаем, что ты не ушла сразу, как написано в отчёте. Морис с вялым удивлением обнаружила, что не собирается злится на Хешера за излишнюю дотошность. Она опустилась в кресло и запустила пальцы между коротких прядей волос, тщательно обдумывая ответ. — Не знаю, что произошло. Я вышла на улицу, чтобы дождаться Люсьена. Клянусь, прошло не больше десяти минут. Леви озадаченно потёр подбородок. — Эти двое, Оливер и Арчи, — продолжила Алекс. — Они не убивали её. Как пить дать, это дело рук чего-то большого. Неудержимого. Анника тоже является его частью. Леви молчал, что было большой редкостью: он всегда находил, что сказать. Александра окинула его взглядом, и он будто отмер. — Ты веришь в существование самого первого ангела? — спросил он ни с того ни с сего. — Чего? — Ну, ангел зари, и всё такое. Я слышал, что именно он создал брешь между мирами. Он заручился помощью человека. Морис понятия не имела, откуда Леви понахватался этих домыслов, но таинственность, с которой он говорил, ей безумно понравилась. Алекс не сдержала улыбки. — Это по его вине произошла та катастрофа, из-за которой толпа ангелов очутилась здесь без возможности попасть домой? — Частично, — Хешер пожал плечами. — Наверное. — Тогда он тот ещё засранец, — протянула Морис, поиграв бровями. Леви улыбнулся ей в ответ, и вдруг хлопнул себя по лбу. — Кстати, о засранцах. Чуть не забыл! Картер тебя вызывает. Алекс будто ледяной водой окатили. Улыбка на её губах застыла и медленно сползла вниз. Было бессмысленно убеждать себя, что с Картером их ничего никогда не связывало, кроме десятка раскрытых когда-то дел. Морис охотнее предпочла бы компанию напыщенного Эосфора. Да она была готова провести целый день в обществе ангелов! Всё, что угодно, лишь бы не терпеть даже минуты рядом со своим бывшим. — По какой причине? — нарочито небрежно спросила Алекс. Леви напустил на себя очень занятой вид, взгляд, который он бросил на Алекс, оказался полон сочувствия и вины. — Ну, расследование в связи с убийством фармацевта отдали в департамент, — сообщил он и недолго думая, добавил. — Мне жаль, правда. — Супер, — Алекс нехотя встала и похлопала по плечу уставившегося в монитор Хешера. — Увидимся. «Да, увидимся, если меня не арестуют за умышленное убийство», – подумала она, поёжившись.