Горькое причастие

В опустевшем холле ведомства Алекс поняла, что прокляла саму себя. «Довыёживалась», — подумала она с досадой, прикидывая, сможет ли проскользнуть мимо главного следователя. Тот очень кстати был занят милой беседой с секретаршей, и Морис почти бегом преодолела турникеты. — Александра! Люсьен окликнул в момент, когда она собиралась покинуть здание. Алекс обернулась, не скрывая раздражения. — Чего тебе? Я спешу. — Неужели? Я тоже. Уверен, нам по пути. Алекс выказала сомнение, приподняв брови. Люсьен терпеливо пояснил: — Мне нужно в департамент. Передать материалы по делу убитой Доры Чарльз. Теперь Морис почувствовала себя дурой. Она могла бы догадаться. — Меня всегда забавляло это, — Люсьен распахнул двери. — Чем отличается ведомство от департамента? — Ты только что сам ответил на свой вопрос, — кисло отозвалась Морис, выходя на улицу. — Просто мне кажется, что ведомство занимается работой потяжелее. Алекс вздохнула, вмиг ощутив себя в стенах академии, на уроке теоретических основ профессиональной деятельности. Она представила Эосфора на месте профессора Амбера, который был похож на обиженного мопса. Алекс усмехнулась и выдала ответ, почти не думая о чём говорит: — Моя задача вычислять и ловить ангелов. Твоя – расследовать всё, что может с ними связано. В нашем законе четко сказано, что у ангела нет прав, и их нахождение в нашем городе преступно. Люсьена такой ответ не устроил. — Да! И разве они не опаснее, чем, скажем, человеческий грабитель? Ангелы народ толком неизученный. Алекс пожала плечами. Конечно, она много раз думала об этом. — Скорее всего дело в том, что наука до сих пор считает их не такими разумными, как люди, — озвучила она свою мысль. Один из профессоров сравнивал их будущую работу с ловлей опасных, диких зверей. — На допросах я не нашёл ни одного веского повода усомниться в их умственном развитии, — произнёс Люсьен задумчивым тоном. Александра не нашла, что ответить. На самом деле она была с ним согласна. Ей вдруг захотелось рассказать про ночное задержание и услышать мнение насчёт поразительно сдержанного и вежливого Оливера. «Они не были похожи на монстров», — подумала она, найдя точное определение. Но Люсьен перевёл тему. — А этот Картер важная шишка, да? Они почти подошли к нужному зданию. Алекс невольно ускорила шаг, надеясь, что на её лице не появилось слишком явной неприязни. — Да, наверное, — безучастно ответила она. — Насколько мне известно, вы работали вместе, — в голосе Эосфора был различим лишь дружелюбный интерес, но Морис начало тошнить. — Угу, — выдавила она, усердно разглядывая фасады зданий, мимо которых они проходили. Неожиданно она ощутила легкое прикосновение к своему локтю. — Эй, ты в порядке, агент? — спросил Люсьен. Серые глаза излучали лёгкое беспокойство. Алекс это застало врасплох. Вспышкой в голове пробежало сравнение: глаза у следователя похожи на плавленое серебро. — Да, спасибо, — медленно произнесла она и добавила нормальным тоном. — Я просто устала. — А разве ты не можешь вернуться в следственный отдел? – осторожно уточнил Люсьен. — Нет, не думаю. Алекс не хотелось вспоминать тот день, когда её поставили перед выбором: увольнение или должность в агентуре. — Жаль, – промолвил Эосфор таким тоном, будто и впрямь сожалел. — Ты была неплохим детективом. Нам такие нужны. Алекс фыркнула. Их разговор вышел странным. Наконец они оказались перед светлым двухэтажным зданием. Морис доводилось бывать здесь пару раз, когда она была следователем в своём отделе. Люсьен как-то неодобрительно фыркнул и первым взбежал на крыльцо, учтиво растворяя перед Алекс дверь. Она в свою очередь замешкалась, неприятная тревога сковала все мышцы. — Не торопись, целый день впереди, — напомнил о себе Люсьен. Алекс и забыла, насколько департамент внутренних расследований отличался от их ведомства. Начиная с блестящих полов в вестибюле, заканчивая деловито снующими работниками. Алекс почти стало стыдно за свой внешний вид. — Ощущение, что здесь только и делают, что бумажки подписывают, — тихо отозвался Люсьен. Алекс усмехнулась, хотя внутри ей было мерзко. Она хотела трусливо сбежать или провалиться сквозь идеально чистый пол. Как не пыталась она шагать медленней, нужный кабинет оказался перед её взором слишком скоро. — Ну, меня в отличии от некоторых, допрашивать никто не собирается, поэтому я пойду первым, — следователь не встретил никаких возражений и не удосужившись постучаться, скрылся за тёмной дверью. Алекс попыталась пригладить взъерошенные волосы и пожалела, что с ней рядом нет Хешера. Он бы отпустил какую-нибудь глупую шутку, и на душе стало бы сразу значительно легче. В конце-концов, Морис почти удалось убедить себя в том, что она ведёт себя глупо, и Картер уж точно не стоит того, чтобы изводиться. Будь рядом Леви, он бы с ней согласился.

*

Леви чувствовал: за ним следят. Его тело реагировало на это не самым разумным образом. «Контроль», — напомнил себе Хешер, тут же чувствуя, как в позвоночник вгрызается ноющая боль. До дома родителей оставалось не больше пяти метров. Леви остановился. Когда он обернулся, узкая улочка, затянутая утренним светом, оказалась пустой. Только черная кошка с ленивой грациозностью спрыгнула с капота чей-то машины. Ощущение чужого взгляда пропало, и Хешер пришёл к самому простому и логичному выводу: он просто устал. Рамона обнаружилась на кухне. Она сидела, подперев подбородок ладонью и изучала какие-то листовки. — Привет, — Леви поприветствовал её и подошёл ближе, чтобы приобнять и заодно рассмотреть, что читала мама с таким внимательным видом. «Путь Домой лежит через покаяние» — Что это? — настороженно поинтересовался Хешер. Рамона подняла на него затуманенный взгляд и медленно улыбнулась. — Это спасение, милый. Леви внимательно посмотрел на мать и отметил, что она одета в пальто. — Гуляла? — Решила подышать воздухом. — И случайно набрела на каких-то фанатиков? Лицо Рамоны изменилось. Она печально покачала головой. — Дорогой, ты не понимаешь… Леви выхватил прокламации из её рук и бегло пробежался по содержимому. Его замутило. Ангелы созданы Всевышним в помощь и услужение человеку Павши по вине гордыни Путь назад лежит для тех, кто отречётся от своей воли и примет испытание — Не понимаешь, — повторила мать. Леви скривился и отбросил листовки на стол с таким видом, будто они обожгли ему пальцы. — О нет, — вкрадчиво проговорил он, хотя его голос почти дрожал от сдерживаемой ярости. — Тебя одурачили. Ты повелась на сахарные речи и обещания. А на самом деле тебя и всех наивных ангелочков подставят и сдадут ведомству как нехрен делать! — Ты не знаешь, — уверенно и спокойно возразила Рамона. — Я не знаю? Позволь напомнить, что я в этой крысиной дыре работаю! И я знаю, как такие миротворцы, вроде подобных проповедников сдают тайны тех, кого недавно называли другом. Потому что им за это платят. Леви пнул в сердцах стул, тот повалился на пол с глухим стуком. Хешер ощутил, как жжение в спине становится невыносимым. По щекам матери скатывались слёзы. — Твоего отца убило не ведомство, — произнесла она. — Да что ты! Я прекрасно знаю, кто убил моего отца! — прокричал Леви и разом осёкся. — И ты была ни при чём. — Я… Я должна была его бросить, — Рамона заломила руки. Её глаза всё ещё блестели от слёз. — Уйти в тот же день, как узнала, что ношу под сердцем тебя. Но я любила Шона. — Я знаю, – тихо промолвил Леви. Он поднял опрокинутый стул и застыл позади него, сжав пальцами спинку. — Послушай, мам, — устало произнёс он. — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Вдруг окажется, что единственный путь Домой, это взлететь как можно выше, а потом отрезать себе крылья прямо в воздухе? — Не надо беспокоиться обо мне. — Не беспокоиться? Ладно, давай иначе. Ты попадёшься. Твоё происхождение будет скомпрометировано. Без особых церемоний тебя отправят за решётку… — Переживу. — Да, но вот незадача! При проверке будет выяснено, что ты была в законном браке с Шоном Хешером, в котором у вас благополучно явился на свет я. За подобное не просто увольняют и даже не сажают в тюрьму. Я пойду по статье о государственной измене, а это смертная казнь. Леви не хотел говорить этого. Он чувствовал себя трусом. Но он знал, что ничем больше Рамону Хешер не проймёшь. — Это правда? — ошарашенно переспросила она. В её больших глазах отразился ужас и смятение. Леви кивнул. — Извини. — Нет. Нет, это я должна… Теперь я чувствую себя такой глупой! Должно быть, я ужасная мать, что собралась так рисковать жизнью своего ребёнка. — И своей, – напомнил Хешер. — Ох, Леви… Я сейчас же избавлюсь от этих глупых бумажек. Рамона смяла листовки и суетливо огляделась. — Ты не видел спички? Хешер со вздохом подал матери коробок. Под рёбрами ржавым гвоздём засело нехорошее предчувствие. Рамона сожгла листовки и бросила тлеющие остатки в раковину.

*

Когда они впервые встретились, а точнее столкнулись, Алекс едва исполнилось двадцать два. Она была стажером, четко знающим, чего хочет от жизни: нескучной работы, которую ей могла обеспечить служба в ведомстве и гордящихся её успехами родителей. «Слышали о том жутком преступлении? Это наша дочь помогла найти виновных!» — примерно такие реплики произносили мама с папой в её воображении. С Адамом Картером они и впрямь столкнулись. Она опаздывала на планёрку, а он, уже добившийся значка следователя, изучал материалы свежего дела, углубившись в которые, он и не заметил бегущую Морис. — У тебя что, глаза на затылке? — первая фраза, которую услышала стажёр от Картера. Вопреки сюжетам слезливых кинолент, этот миг столкновения не влюбил их друг во друга. — Эм, извините, я не хотела, — пролепетала Алекс и унеслась прочь, потирая пострадавший лоб. А потом судьба столкнула их вновь. На этот раз фигурально. Как стажёра, Алекс приставили к Адаму Картеру. Светлые волосы с нитями золота, и контрастирующие чёрные глаза, обманчивая улыбка, то и дело играющая на губах — его облик был резким, почти отталкивающим. Картер носил серьгу в ухе и немыслимым образом сочетал футболки с пиджаками. Речь его была прямой, холодной, не содержащей ничего лишнего. От того невольно складывалось впечатление, что Адам всегда знает что сказать и не тратит времени на поиск подходящего слова. Алекс пугала его способность читать людей, как книги. Она навсегда запомнила, как Адам вёл допросы: он буквально забирался в человеческие души, по локоть, и доставал наружу страхи, привычки, слабости, мечты и секреты. Возможно, допрашиваемые сами отдавали ему всё нужное, загипнотизированные парализующим взглядом аспидовых глаз. Однажды её спросили, какой он, Картер? Алекс тогда ответила, что необычный. С ней Адам вёл себя по-доброму. Находил время объяснить то, чего она не поняла, учил составлять улики и факты, отбрасывать ненужное и вытягивать заветную алую нить. Он не скупился на похвалу, но и не избегал критики. Морис думала, что он понимал. Понимал, что она стажёр, что за её плечами лишь оконченная академия, что ей временами страшно до чёртиков, и что ей хочется доказать всем — она чего-то да стоит. — Никаких чувств во время дела, — учил он. — Жалость, сострадание и прочие разновидности эмпатии оставляешь дома. От того что тебе ужасно жаль бедного мальчика сироту, преступление быстрее не раскроется. И хотя Морис в тот момент хотелось на Картера накричать, обвинить в черствости, она лишь кивала, позже понимая, что он прав. Он был прав. Эти его слова расцвели по-новому. Алекс не чувствовала ничего, пересекая порог его кабинета. Её обдало уличной свежестью, граничащей с холодом. — Давно не виделись, Морис. Адам не сидел за столом, он стоял у раскрытого окна, не боясь прохладного воздуха. Алекс видела точёный профиль, так и просящийся на грифель карандаша. Она слышала тонкий аромат его туалетной воды, который, кажется, он никогда не менял. — Давно, — эхом ответила Алекс. Ей было непривычно. Некомфортно. Картер будто избегал смотреть на неё, предпочтя пейзажу за окном. Но так было даже лучше. Стоило ей подумать об этом, как Адам резко обернул к ней лицо, вперившись своим ужасным взглядом. — Не желаешь сесть? — гостеприимно предложил он, указав ладонью на стул. Алекс почувствовала себя пустоголовой марионеткой. Она заняла краешек сиденья и сложила руки на коленях. Картер приблизился к столу и расположился на краю, схватив какой-то лист. Он быстро пробежался по нему глазами и отложил в сторону. — Оливер и Арчи. Что можешь сказать о них? Алекс встретила его прямой взгляд, но не продержалась долго. Кажется, Адам довёл свои навыки в дознаниях до чистого совершенства. Глаза его показались Алекс скоплением чистой тьмы, она с трудом могла вспомнить, как видела в них отражение солнечных лучей. Это было слишком давно. Алекс набрала в грудь воздуха. — Сопротивления не оказали, вели себя не агрессивно, и… — Стоп-стоп, — Картер поморщился. — Это всё я прочёл из официальных бумажек. Я хочу услышать сугубо твоё мнение, Морис. Что ж, это было неожиданно. Алекс заёрзала, отчаянно пытаясь найти те слова, что не навлекут на неё в очередной раз неприятности, но не прозвучат слишком натянуто. — Они явно скрывают что-то, — медленно проговорила она. — Арчи был ранен. Но не захотел отвечать мне, кто к этому причастен. Я, мне кажется, что они не убивали… Морис постаралась вспомнить имя жертвы. — Дору Чарльз, — подсказал Адам. Алекс кивнула. — Что ещё? Морис нахмурилась, мысленно возвращаясь в сквер, объятый ночью. Да, ей казалось подозрительным, странным, что они не то что не пытались дать отпор, а даже не сделали попытки улететь. Но Алекс не видела смысла говорить об этом. — Прежде чем задержать их, я услышала обрывок их разговора. Они говорили о других, о тех. Понятия не имею, что это значит. Будто ангелы вдруг разделились на два лагеря, или вроде того. Адам слегка откинулся назад. По его лицу пробежала тень триумфа. Морис почувствовала дикое желание сбежать. — Любопытно, — проговорил он, обращаясь к пустоте за спиной Александры. Ей захотелось обернуться, но она этого не сделала. — Ты хорошо учила историю в школе? — вдруг спросил Адам. Морис нервно усмехнулась. В голубых глазах поселилось непонимание. Картер слез со стола, на его губах блуждающей тенью мелькнула улыбка. — Наверное, это был бы мой любимый предмет, — заявил он. Александра моргнула. — Вообще-то я не очень понимаю, какое… Адам вдруг оказался прямо перед ней. Его длинные пальцы накрыли её ладони. — Что ты знаешь об Эдеме, Алекс? Он так нежно произнёс её имя, будто в колыбель уложил. Морис не могла выдавить ни слова. Мысли жалкими обрывками разлетелись по голове, оказались сокрушены внезапно обрушившейся памятью. Алекс помнила слишком много. Болезненно подробно. От Картера по-прежнему пахло весной и спелым яблоком, он будто вернулся из прошлого, чтобы вскрыть давно зажившее и впитать в себя её страхи. — Неужели ничего? — разочарованно протянул Адам. Морис вынырнула из навязчивых воспоминаний и ухватила край улетающей мысли — Это другой мир. Говорят, там спрятана вечность. Родина ангелов. — Верно, — просиял Картер и стремительно отпрянул. Он потянул себя за серьгу в ухе и нахмурился, посылая Алекс вопросительный взгляд. — Может, ты знаешь, как появился проход между двумя измерениями? — Никто не знает точно, — голос Алекс звучал остранённо, сама она почти себя не слышала. Ей стало ещё неуютнее, чем было в начале их встречи. — Аномалия. — Нет, — прошептал Адам. — Не было никаких аномалий. Был старший ангел и первый человек. Знаешь, что их неожиданно объединило? Морис возвела глаза к потолку. — То, что их никогда не было в помине? Адам будто и не слышал её. — Скука, – с отсутствующим выражением произнёс он. — Им стало невыносимо скучно. Алекс неуверенно улыбнулась. «Возможно, всеобщее помешательство? Сначала Леви, теперь Картер». — На Эдеме никогда не было людей, — мягко поспорила она. — Да и существование первого ангела ничем не доказано. — Поверь мне, он есть, – снисходительно отмахнулся Картер. — Более того, он бродит где-то здесь, среди нас. — Но тогда его бы узнавали другие! – пылко возразила Алекс. — Мы до сих пор ловим ангелов, которые живут не первую сотню лет и даже не третью. — В этом и загадка, – Адам посмотрел на Морис почти с теплотой. — Как и в том, почему он до сих пор о себе не заявил. — Агрх! Да потому что его не существует! Поэтому никто ничего не помнит, и как можно заявить о себе, если тебя нет? Адам вновь проигнорировал её ответ. Взгляд его стал далёким, нездешним. Алекс часто видела такой взгляд у ангелов. Ей стало не по себе. — Твоё упрямство часто граничит с тупостью, – продолжая глядеть в никуда, спокойно сообщил Адам. Морис поморщилась: от него она это слышала и раньше. — Было очень интересно, – сухо проинесла она, поднимаясь. — Но мне пора, Картер. — Я поручаю тебе это дело, – твёрдо заявил Адам, устремляя к Морис взгляд. Чистый, не затуманенный таинственными воспоминаниями. Будто и не было этой минуты лёгкого помешательства. — О чём ты, чёрт возьми? – вздохнула она. — Какое дело? Я даже не следователь. — Моё дело, – мягко проговорил Картер. — Ты найдёшь Ангела Зари. Морис смерила его внимательным взглядом. — Нет, – в тон ему ответила она. — Тебе надо, ты и найдёшь. К тому же, – она болезненно улыбнулась. — Это не по моей части. С этими словами Алекс решительно вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Алекс была в замешательстве. Но ни в коем случае она не собиралась идти на поводу у Картера.