Горькое причастие

— У нас проблема, Хешер. Леви со вздохом оторвался от работы и изобразил на лице участие, поворачиваясь к главе отдела. Выглядел Роджер Дэвис мрачнее обычного. За его спиной в дверном проёме маячил начальник охраны, Патрик. Он был бледен. Леви нахмурился. — Что произошло? — Заключённая сбежала. — Что? Какая именно? — Леви поднялся, одновременно цепляя переговорное устройство. — Та, что напала на Джейн Уиллер. — Анника, — заключил Хешер. — Как она могла сбежать? — Не знаю! — гаркнул Дэвис. — Записи с камер стёрты. — Кхм, — Леви почесал в затылке. — А что охрана? Патрик покраснел. — Ему по голове приложили, — буркнул Роджер, указав кивком. — Другой несколько часов провёл в подсобке. Недоумок заснул. — Вероятно, ему подсыпали снотворное, — предположил Леви. —Сейчас я свяжусь со следователем, с агентом Морис, и разошлю ориентировки. Патрик покраснел ещё больше. Роджер сердито пробурчал себе в усы: — Нет смысла, сынок. Этот болван уже сообщил в департамент. К нам едут. — Оу, — проронил Леви. — Просто хотел тебя предупредить, — Дэвис махнул рукой и стремительно покинул кабинет, грубо оттеснив Патрика. Тот утёр лоб и посмотрел на Хешера — Я правда не знаю, как это случилось, — тихо признался он, испуганно тараща маленькие глаза. — Я услышал, как дверь раскрылась, подумал, что это кто-то из наших, ну а потом бах! И всё. Леви растерянно кивал. Кто бы то ни был, он хорошо знал расположение коридоров, расписание охраны и их привычки. Знал, где находится комната видеонаблюдения, и как избавиться от записей. — Один из наших, — прошептал Хешер и дурное чувство сжало его сердце, бросая в холод. — Чего, прости? — спросил Патрик. — Ничего. Мысли вслух. — А, ну хорошо. Я это. Пойду, в общем, — Патрик сделал неопределенное движение рукой и удалился. Леви снял микрофон и вынул наушник. Его пальцы подрагивали от волнения. Он набрал номер Алекс и застыл, ожидая услышать её заспанный, недовольный голос. Всё это должно было оказаться сплошным недоразумением. — Это ведь не ты сделала, да? Леви представил, как в голубых глазах Лекс вспыхивает спичкой недовольство. — Хешер, ты идиот, — сказала бы Алекс ровным тоном, и лишь по дрожанию тонких ресниц, можно было бы предположить, что её задело его недоверие. Леви вернулся в реальность. Алекс не брала трубку.

*

Под домом, где жила Алекс, столпилась толпа зевак. Пожилые дамы с маленькими собачками и случайные прохожие. В воздухе тяжело и пыльно пахло грядущим дождём. На Леви никто внимания не обратил. — Вон они, — зашептались люди. Началось оживление: кто-то ринулся вперёд, другие наоборот отступили назад. Несколько жителей повысовывались с балконов. Зашевелились занавески на окнах. Хешер проскользнул сквозь толпу, выхватывая взглядом Лекс. Она шла добровольно, выпрямив спину и уставившись куда-то вперёд. Её сопровождала высокая женщина в нелепом плаще, похожем на фольгу. Процессию завершала парочка боевиков. «Цирк, — мрачно решил Леви. — долбаный цирк». — Эй! — окликнул он, привлекая к себе внимание. — Что здесь творится? Высокая женщина остановилась и бросила на него оценивающий взгляд. — Леви Хешер, информационный центр, — определила она. — Верно? Леви посмотрел на Морис, она поспешно отвела взгляд. Ропот голосов позади напоминал гудение кулеров в компьютере. — Верно, — нехотя бросил Хешер, стараясь выглядеть не слишком взволнованным. — Ты едешь с нами, — женщина кивнула в сторону тонированного фургона и кивнула боевикам. Они отправились разгонять толпу. Леви должен был подойти к Алекс, сжать её плечо или ладонь. Внушить надежду на благополучный исход, впрочем… Он вдруг застыл, пришедшая мысль, будто пружина распрямилась и пронзила голову. Теперь Леви знал, как поступить. Начался дождь.

*

В мелодии падающих капель было нечто успокаивающее. Всё темнело: земля, доски, перекинутые через канавы и почти обвалившиеся крыши домов. Запахи становились острее: дождь принёс аромат цветущих акаций, но вместе с ним утяжелил вонь гнили и отходов. Анника засмотрелась на сбившихся под навесом голубей. Боль уходила. — Через пару дней заживёт, — оповестил её Сэм, закончив манипуляции с её крыльями. — Повезло тебе. Он порывисто вытащил сигарету из мятой пачки и поджёг. Дым заторопился ускользнуть на улицу через окно. Краешек неба стал чернильно-тёмным. Анника подтянула колени к груди. — Ты ведь скучаешь по дому, правда? — она судорожно усмехнулась и прикрыла глаза. — Конечно скучаешь! Не может быть, чтобы тебе нравился этот старый дом на окраине города, потому что другой ты себе позволить не в состоянии; эти улицы, полные нищих и наркоманов, потому что они также не могут позволить себе нормальной жизни… Иногда я жалею, что не могу также как они. — Что же тебе мешает? — Самаэль выпустил струю дыма и вмял окурок в чайное блюдце. С улицы донёсся чей-то истеричный смех. Ника вздрогнула. — Я просто знаю, что это не принесёт облегчения. — Им, кажется, приносит, — Сэм пожал плечами. — Они врут сами себе. — Тогда не жалей, — отрезал Сэм и поднялся с дивана. Анника слышала, как скрипнула пружина. — Я должен тебе кое-что сказать. Анника напряглась. Она обернулась, чтобы взглянуть на Сэма. Его волосы казались самым ярким пятном в комнате. На его лице окоченело выражение горечи. — Ну? Валяй уже. Сэм принял непринуждённую позу. Он прислонился плечом к дверному косяку, спрятал руки в карманы и посмотрел Аннике прямо в глаза. — Адам помог мне тебя вытащить, — сказал он и тут же спрятал взгляд. — Без него я даже не знал, где ты и что с тобой. А он сделал всё, чтобы я тебя вызволил оттуда. Тишина накрыла комнату скользящей шалью. Сэм не пошевелился, будто ждал вердикта. Его взгляд скользнул с голых половиц на Аннику. Она медленно поднялась, её сонные движения сопроводил шелест крыльев. Когда Анника подошла к Сэму почти вплотную, его глаза, цвета морской волны, потемнели. — Мне плевать на Адама, — прошептала Ника. — Никто не приходил, и я не ждала, честно. Знаешь, я там почти не вспоминала о тебе. Наверное, мой разум пытался уберечь себя от лишней боли. — она взяла его ладони. — Я благодарна тебе. Анника осеклась и неловко завела руки за спину, на кончиках пальцев растекалось таинство украденного прикосновения. Сэм неожиданно отмер. С тяжёлым вздохом он притянул Нику к себе и обнял — осторожно, стараясь не тревожить заживающие крылья. Анника прикрыла глаза, отвечая на объятия. Она жутко стеснялась своего быстро бьющегося сердца, и признания, что норовило соскользнуть с её губ. Сэм молчал. Анника догадывалась о чём он думает. О тайном движении, о том, что задумал Адам. В минуту подобной близости, Ника была далека от всей этой чепухи. В руках Сэма она не чувствовала ни отголосков боли, ни тоски по дому. — Послушай… Самаэль отстранился. Выражения его лица было серьёзным и задумчивым. — Тебе приказали напасть на какую-то женщину. Какова вероятность того, что ведомство специально послало в тот район агента? Ника пожала плечами. — Велика, — ответил Сэм на свой же вопрос. — Затем Чарли нападает на Морис и озвучивает требование. Очень странное, как по мне, без обид. А теперь ты на свободе, но никто не знает, что выпустил тебя я, всё выглядит так, будто это сделал кто-то из ведомства. Анника лениво кивнула. Она подошла к окну. Дождь закончился. — Кто-то решил подставить эту выскочку Морис, — предположила Ника, разглядывая пыльные витрины заброшенного кафе. Ей было всё равно. Такие как Морис всегда заканчивали плохо. — Не кто-то, — мрачно поправил Сэм. — Это сделал Адам. Анника фыркнула и развернулась к нему. — Делать ему больше нечего! — Я должен поговорить с ним. Хочу узнать правду. Сэм не стал дожидаться ответа Ники, и метнулся в соседнюю комнату. Анника вздохнула и досадно поморщилась, ловя отражение своих крыльев в оконном стекле. Она всё ещё не могла их спрятать. Она была бесполезна. Ника невесело усмехнулась: Адам разве не этого добивался от них? «Вы должны бороться за право быть». Анника видела, как многие ангелы, желая влиться в человеческое общество — срезали себе крылья. И повторяли эту чудовищную операцию, как только те начинали вновь отрастать. Ника попробовала втянуть крылья в спину, но тут же осела на пол, охнув от острой боли. В виски требовательно ударила кровь. «Чем вы хуже людей? Небесные создания, дети Эдема, взгляните, во что вас превратили столетия войн и предрассудков?» — голос Адама казался почти осязаемым, Анника чувствовала, как он паутиной оплетает разум. Ника гордо выпрямила спину, задержала взгляд на своей тени, отброшенной на облезлую стену. Кивнув самой себе, Анника решительно вышла из дома.

*

— Он невиновен. Это была самозащита… — Вы утверждаете, что… Ангелу, кхм, пришлось обороняться от… Человека? — Именно. — Кхм, и зачем? — Некоторые люди верят, что ангельская кровь или перья, а некоторые утверждают, что и волосы, обладают лечебными силами. Моё мнение — это пережиток старых времён и мракобесие в чистом виде… Алекс ехидно усмехнулась, но несколько пар глаз, направленных на неё, полны холода. Никто не улыбнулся в ответ. — В любом случае, — Морис заговорила вновь, несмотря на то, что всю её уверенность будто кинули под колёса поезда. Она вынула папку и положила в центр стола. — Мы провели расследование. Все улики, записи с камер и показания свидетелей, всё указывает на то, что в данном деле жертвой стал Ангел. Она замолчала, ожидая, что шеф ознакомится с делом или хотя бы придвинет его к себе. Но он даже не взглянул туда. Шеф переглянулся с сидящими рядом коллегами. Липкая, ледяная тишина просочилась Морис за ворот рубашки, струйкой пота пробежалась вдоль лопаток и лопнула с чьим-то тяжёлым смешком. — Это просто анекдот какой-то, следователь Морис. Александра хмурится. Она не понимает, почему никто не хочет взглянуть на дело без привычной предвзятости. — Мой коллега, старший следователь Картер, может подтвердить, — предложила она, пальцами сжимая край стола. Как по щелчку все сидящие повернули головы к Адаму. Алекс не была исключением, её неожиданно захлестнуло волнение. — Это ошибка, — разнёсся ровный и глубокий голос. — Следователь Морис заблуждается. Картер лениво пожал плечами и пригвоздил Алекс к месту своим тёмным взглядом. Её сердце стало тяжелее в десятки раз. Горло сжал спазм. Морис не понимала. Не верила. Ещё вчера вечером Адам помогал ей собирать улики. Они были едины во мнениях. И теперь… Алекс отвернулась. Ей было обидно до слёз. Больно. Тошно до одурения. — Что ж, господа, — шеф ухмыльнулся. — Думаю, стоит сообщить в департамент. Либо, Морис, вы отказываетесь от своих заключений. Александра ударила ладонью по столу. Обида отошла на задний план. — Ни от чего я не отказываюсь! Нельзя идти против справедливости. Шеф стёр с лица ухмылку, теперь его бледное лицо не выражало ничего. — Справедливость всегда на стороне человека. Запомните это, Морис. И снимите значок. Суду расскажете о своей любви к пернатым. Алекс бросила значок на стол, сдерживая ругань и слёзы. Она почти вылетела из кабинета, чувствуя на себе долгий и внимательный взгляд Адама. Она не взглянула на него ни разу. Суда не было. Отец ни разу не повысил голос. Он говорил будто через силу, и ни разу не обратил на неё взгляда. — Не смотри на меня так. Я тебе не только жизнь спас, но и работу. Будешь в отделе федералов. Должность агента сейчас востребована… Алекс кивала, будто болванчик. Она вдруг перестала видеть очертания гостиной. Ей казалось, что она до сих пор сидит в комнате для допросов, а неизвестный ей детектив из ведомства всё время водит ручкой по листу, задавая коротенькие и тупые вопросы. — И да, — мама села рядом на диван и прикоснулась к плечу Алекс. — Нам важна репутация, поэтому будет очень мило с твоей стороны. — Я поняла, — Алекс резко поднялась. Она видела перед глазами не лица родителей, а растерянного, напуганного ангела, сжимающего окровавленный бок. — Буду держаться от вас подальше. Она обошла сидящего в кресле отца, и почти переступила порог гостиной, как её остановил папин голос. — Алекс. — Да? Отец всучил ей груду бумажек. — Твоё заявление на новую должность и договор. — Удачи, дорогая, — бросила мама, но Александра уже её не слышала. Ей было жаль, что отец решил подсуетиться и помочь. В смерти за справедливость существовал отголосок на благородство — у неё отобрали и это.

*

Странно было находиться в комнате для допросов в качестве подозреваемой. В первый раз странно, во второй еще страннее. Алекс точно знала, что не виновата ни в чём. Она была почти примерным агентом. Не всегда действовала по уставу, не вызывая вовремя команду, но тем не менее. — Я не выпускала Аннику, — она повторяет это уже в пятый, а то и двадцать пятый, раз. Детектив ей не верит. У неё темно-фиолетовые волосы убранные в пучок и красивые губы, и она работает в департаменте. Слова Морис для неё — пустой звук. — Всё указывает на вас. Алекс пожимает плечами. Ей нужна сигарета и крепкий кофе, у неё ломит поясницу из-за чертовски неудобного стула — она хочет спокойствия. Она помнит, как садясь в машину, Леви схватил её за руку и быстро прошептал на ухо: — Я тебя вытащу. И как бы Алекс не бесили подобные формулировки, спорить было не с чем: сказанное Хешером грело. Теперь у Алекс была надежда, нежная, хрупкая, с облетающими лепестками, но всё же надежда. — Восстановим картину событий, — детектив сложила руки на груди. — В начале четвёртого вы спустились вниз, ударили по голове охранника на посту… — Нет, ничего из этого я не делала, — Алекс подперла голову рукой. Её взгляд скользнул наверх. — Ранним утром я была в отделе, Хешер может подтвердить. Потом отправилась в департамент, вместе со старшим следователем. — Мы проверим, — женщина деловито кивнула. — Но нельзя исключать возможность того, что у вас был помощник. Морис фыркнула. — Например, Леви Хешер, — протянула детектив. Алекс мгновенно застыла. Что-то внутри тяжело перевернулось. Мрачно она посмотрела прямо в глаза детективу. — Вот только его сюда не впутывайте. Ответить женщина ничего не успела, отворилась дверь, кто-то вошёл в комнату. Морис перевела взгляд на вошедшего и скривилась. Картер солнечно улыбнулся ей. — Вот только тебя и не хватало, –промолвила Алекс. — Агент Морис! — детектив неприятно изумилась. — Что вы себе… — Кэйт, не могли бы вы нас оставить? Адам сложил руки за спиной, учтиво ожидая ответа. Детектив поджала губы и кивнула. — Нет, Кэйт, оставайтесь, я готова сделать признание, — быстро затараторила Алекс, хватая её за запястье. — Слушайте! В начале четвёртого я спустилась вниз, ударила одного из охранников по голове эм… Прикладом пистолета. Потом выкрала ключи и отправилась в изолятор. Там я освобо… — Вздор, — резко прервал её Картер. Кэйт с трудом вырвала свою руку из неожиданно крепких пальцев Морис. Она схватила свой серебристый плащ и под сумрачным взглядом Адама, поспешила удалиться. — Во-первых, всё было не так, — степенно продолжил он, садясь на освободившееся место. — Во-вторых, нельзя сделать признание, если это уже сделали до тебя. Увы, оно звучит намного убедительней. Алекс облизнула пересохшие губы. Она отпрянула назад, смерив Картера презрительным взглядом. — И… Почему я до сих пор здесь? Адам вскинул брови. — Даже не поинтересуешься, кто этот человек? — А должна? — процедила Морис. Картер загадочно улыбнулся и жестом заправского фокусника положил перед ней лист с признанием.

Я, Леви Шон Хешер…

Дальше Морис читать не стала, её замутило, и она не успела ничего сделать, как документ вновь оказался в руках Адама. — Ничего личного, — прокомментировал он. — Какого хрена? — голос сполз до хрипоты, и Морис прокашлялась. — Ты заставил его? Адам поморщился, будто её слова и впрямь его задели. — Зачем так грубо? Алекс видела клубившуюся темноту в его глазах, и та вскормила её ненависть и злобу. Морис потеряла чувство реальности. Напрочь позабыла, где находится: забыла про камеры и о зеркале Гизелла. Алекс резко подскочила и схватила Картера за грудки. — Что ты наделал?! Конченый ты сукин сын! Зачем? Краем сознания Морис понимала, что переходит все границы и чести это ни Хешеру, ни ей не сделает. По губам Адама проползла усмешка: яд с неё можно было собирать чайной ложкой. Ярость оплавилась свечным воском и уступила место усталому отвращению. Алекс отпустила Картера и плюхнулась обратно. — Лживый урод. Ненавижу, — тихо добавила она и вдруг всё осознала. Молчание Картера неожиданно расставило всё по своим местам. Нападение неизвестного с угрозами, разговор с Адамом в департаменте и побег Анники — всё выстроилось в одну, стройную линию. — Чёрт подери. Ну и мразь же ты, — протянула Морис и обречённо усмехнулась, прикрывая глаза. — Чего ты хочешь, Картер? Он поправил помятый её пальцами пиджак, и только после этого соизволил ответить. — Измени своё решение. Алекс моргнула. — О чём ты? Адам закатил глаза. — Память у тебя, Морис, как у аквариумной рыбки. Наш недавний разговор помнишь? Морис застыла. Ну не мог он затеять всё это ради поиска мифического создания… Она не верила. Алекс коротко рассмеялась. Она осеклась, когда увидела в глазах Картера серьёзное, упрямое выражение. Оно запомнилось ей тем, что появлялось в его взгляде всякий раз, стоило им выйти на след преступника. — Проясним, — со вздохом предложила она. — Либо я ищу твоего ангела, либо ты поступаешь, как подлая, лживая крыса? — Всё верно. Сравнение с крысой, конечно, такое себе… Но по сути всё верно. Ты соглашаешься поработать, и твоему рыцарю в сияющих латах ничего не угрожает. Алекс задумчиво провела рукой по волосам. Дело было паршивым со всех сторон. — А ты уверен, что мне есть кого искать? Адам разочарованно вздохнул. — Я хоть раз делал что-нибудь бессмысленное? — спросил он. Алекс буркнула: — Родился. — Ты сегодня злая. Алекс вновь задумалась. Это не было похоже на Картера, гоняться за призраками, да ещё столь хитрым образом. Адам всегда был холоден рассудком, верил лишь тому, чему есть подтверждение, логика у него стояла впереди всякого чувства… Морис медленно покачала головой. Леви уж точно стоил того, чтобы вляпаться в эту странную историю. — Ладно, — решилась она. — Я найду его. Адам отдал ей заявление. Когда Алекс потянулась к бумаге, он накрыл её ладонь своей. — Ты ведь осознаёшь, что у меня есть копия? Морис улыбнулась. — Кто бы сомневался. Адам вернул ей улыбку и залез во внутренний карман пиджака. — Держи, — на стол, звякнув, упал значок следователя. — Надеюсь, — продолжил Адам, наблюдая за реакцией Морис. — тебя Эосфор бесит не так сильно, как меня.