Горькое причастие

Солнце разбросало блики по кабинету, в котором не мешало бы убраться: в лучах света вальсировала пыль. Алекс застыла на пороге, глядя, как Адам сидит на рабочем столе, начисто игнорируя стулья. Одной рукой он небрежно сжимал в руках книгу в потрепанной обложке, другой подпирал голову, зарываясь тонкими пальцами в волосы. На свету те казались белым золотом. Адам повернулся к ней внезапно, хитро улыбнувшись. Морис мгновенно зарделась. — Хватит там топтаться, иди сюда, — отложив книгу, произнёс Картер. Алекс приблизилась, но замерла в шаге от него, ей всё ещё было стыдно за то, как она на него пялилась. — Да ближе подходи, я не кусаюсь, — Адам закатил глаза. — Хочешь секрет расскажу? — Тебе поручили новое дело? — предположила Алекс, неловко избегая прямых взглядов. Она прислонилась к столу, тщетно пытаясь не думать о том, как близко она находится к старшему следователю. — Мм, нет, — опроверг Картер и вдруг наклонился прямо к её уху. — Тебя приняли в должность. Радость затопила смущение. Морис хотела бы завизжать, но вовремя себя одёрнула и лишь выдавила: — Правда? На сей раз их взгляды пересеклись. «Как странно, — остранённо подумала Алекс. — его на глаза на солнце кажутся лишь темнее». Мысли было не суждено развиться. — Значок я выдать, к сожалению, не могу, — тихо произнёс Адам. — Но всё равно поздравляю. С этими словами он притянул Алекс к себе и поцеловал так, что Морис забыла и о значках, и о том, что их поведение нарушало рабочую этику. И даже о том, что глаза у Адама были темнее ночи и не пропускали солнечный свет.

*

— Мне кажется, это немного не так работает, — Морис нахмурилась и указательным пальцем отодвинула значок обратно. — А мне кажется, ты понятия не имеешь, как это работает, — Адам подвинул его обратно. — Забирай. Алекс нахмурилась, в упор смотря за плечо Картеру: не глядя на его лицо, было легче сформулировать подступавшую мысль. — Как ты это сделал? — спросила она опустошённым голосом. Адам постучал пальцами по столу. — Что именно? Морис набралась смелости и взглянула ему в лицо. Подчёркивая сказанное, Адам приподнял брови. — Я не тупая, Картер, — Алекс сложила руки на груди и мрачно продолжила. — Анника. Это ты её заставил напасть на Джейн. Одного не пойму, как ты так всё рассчитал? Патрулирование не подразумевает чёткого маршрута. Я могла и не наткнуться на неё. Адам указал пальцем на её правое ухо. — Твоё переговорное устройство. — Что с ним не так? — Внутри, как и на любом другом приборе, «маячок». Но об этом знают далеко не все. — О, — выдавила Александра, сбитая с толку полученным сведением. — Это… Неужели даже Хешер не знал об этом? Алекс явно требовалось время, чтобы переварить это всё. Мы знали кто она, но также знали, что не можем просто её убрать — в голове всплыли слова Эосфора. — Ты манипулировал всеми, — изрекла Морис слабым голосом и потрясла головой. — Всеми. Адам изогнул губы в бесцветной улыбке. — Извини за эпизод с Чарли. Алекс подняла на него недоумевающий взгляд. — Чарли? — Судя по твоему заявлению, он явно перестарался. Взгляд Адама медленно соскользнул с её лица на шею. Морис понадобилось несколько секунд, чтобы понять о каком заявлении идёт речь. Она неприятно поразилась тому, с каким спокойствием, почти равнодушием, отнеслась к этому. «Стоило ожидать», — подумала она. — Не могу определиться, — промолвила она, поднимаясь. — Гений ты или просто самонадеянный, удачливый говнюк. — Предпочту первое, — Картер непринуждённо улыбнулся. — Не совсем понимаю при чём тут удача. Алекс зло усмехнулась, она уперлась ладонями в стол и заглянула Адаму в глаза. — Хешер. Ты не мог знать о том, как… — О нет, мог, — тихо произнёс Адам. — Но, если быть честным до конца, я рассчитывал немного на другой сценарий, — он пожал плечами и откинулся на спинку стула. — Впрочем, всё вышло даже лучше. На лице Морис не дрогнул ни один мускул, хотя внутри всё свело. — О чём это ты? — У твоего рыцаря есть свои секреты, — загадочным тоном отозвался Картер и тоже встал. — И он их тщательно бережёт. В желудок Морис будто положили кусочек льда. Она с трудом вернула лицу прежнее выражение. — Но нет такой тайны, которая не была бы известна Адаму Картеру, — желчно усмехнувшись, протянула Алекс. — Не так ли? — Не совсем, — мягко опроверг её заявление Адам и указал ладонью на выход. — Готов поспорить, Хешеру не терпится тебя увидеть. Наверняка он думает, что другого шанса во всём признаться ему не представится. Проигнорировать услышанное у Алекс не получилось, она гневно уставилась на Картера, сжав ладони в кулаки. Но не успела ни дать достойного ответа, ни задать ещё пару вопросов — Картер ушёл. Морис процедила ругательство сквозь зубы, глядя на сияющий жетон, оставленный Адамом. — Вот сволочь, — посетовала Алекс, и после недолгих колебаний, схватила значок, чувствуя себя при этом воровкой. Она не знала точно, где Хешер, но ясно ощущала, что обязана его увидеть в самое ближайшее время. Это казалось таким… возможно впервые оно казалось именно правильным. Алекс даже стало чуточку стыдно за все те разы, когда она избегала Леви, а случалось это с самой первой встречи. Морис покинула комнату допросов, увлечённая собственными мыслями. О каких секретах говорил Картер? Алекс с досадой осознала, что почти не знает Хешера, другой его стороны. Леви отлично знал Енохианский, умело работал с компьютером, был сдержан и почти всегда тактичен. Он пил кофе с сахаром, уходил с работы позже всех, и однажды Алекс встретила его в книжном: с томиком поэзии в руках. Кто-то подхватил Морис под руку, возвращая в реальность. — Вот ты где! Люсьен облегчённо вздохнул, убрал пальцы с её предплечья и отослал извиняющуюся улыбку. — Просто дурдом какой-то, да? Я знал, что это не ты. Но опасался, что департамент решит иначе, — Эосфор отвёл взгляд. — Ну, учитывая твоё прошлое. Алекс огляделась по сторонам: в коридоре никого не было. Она сложила руки на груди и спросила в лоб: — Чего ты хочешь? Я сейчас не настроена болтать. Люсьен живо закивал. — Знаю-знаю. Агент Морис всегда на страже порядка и… — он вдруг помрачнел. Алекс нетерпеливо вздохнула. Люсьен провёл рукой по волосам, цепляясь пальцами за локоны. — Слушай, Морис, — глухо произнёс он, наклонившись ближе. — Кто-то хотел тебя подставить. Повезло, что Адам… Слова следователя прервал истерический смех Алекс. Она прижала ладонь ко рту, давя приступ хохота и сквозь выступившие слёзы взглянула на Люсьена. Он выглядел озадаченным. Морис убрала ладонь и выдавила: — Ненавижу давать советы, но сейчас сделаю именно это, — она вздохнула. — Держись подальше от Адама. Он может притвориться твоим другом или очень хорошим коллегой, а потом… Смотреть как тебя кидают на корм рыбам. — Что? — Эосфор непонимающе моргнул. — Кажется, я не совсем понял, к чему этот твой метафорический пассаж. Алекс достала из кармана жетон следователя и криво улыбнулась. — С завтрашнего утра работаем вместе. Оставив старшего следователя наедине с его изумлением, Морис быстро ушла. Письменное признание Хешера было упрятано глубоко в карман куртки, и когда Алекс проверяла на месте ли оно — её пальцы будто огнём жгло. Им с Леви предстоял долгий разговор. Алекс не была к нему готова.

*

Стоило Аннике выйти на улицу, как она тут же с кем-то столкнулась. Решимость сделать нечто значимое отошла на задний план. — Чарли? Что ты здесь… — Где Сэм? Анника нахмурилась. — Он ушёл. Только что. — Дерьмо, — выругался Чарли сквозь зубы и внимательно посмотрел на Аннику. — Чего это ты делаешь? — Думала пройтись так по улице, — Ника пожала плечами. — Подать пример всем остальным. — Э, нет… Рано ещё для подобного, если не хочешь загреметь вновь за решётку. — Я должна была туда загреметь, гений, — Анника вернулась в дом. Приход Чарли отрезвил её. Тот был не похож сам на себя. Напряжённый, нервный, ни следа от былой самоуверенности. — Что случилось? — Анника пригласила ангела в комнату, что служила гостиной. Чарли подошёл к окну, закрыл его и повернулся, на загорелом лице красовалась свежая царапина. — Помнишь я пытался завербовать к нам тех двух придурков? — А, человеколюбивые Оливер и Арчи, — догадалась Анника. — И что? — Они не одни такие, — Чарли указал пальцем в стену, будто там прятались те самые ангелы. — У них там целая церковь, вечностью клянусь. Тьма идиотов верующих в спасение. Анника фыркнула, но в её глазах зажёгся интерес. Чарли выругался себе под нос и стукнул кулаком по подоконнику. До ушей Ники донёсся треск. — Продолжай, — она примостилась на подлокотнике дивана, не сводя глаз с Чарли. Он принялся расхаживать по комнате. — Люди там тоже есть, и наши с ними носятся, аж противно, как щенята вьются вокруг них, — Чарли скривился. — Песни поют какие-то. О, видела бы ты их лица! Сборище психов. Анника хмыкнула и качнула ногой. Она вдруг представила Сэма среди них. Поющего серенады людям и с любовью смотрящего на них. Стало стыдно. Сэм бы никогда до этого не опустился. — Я пытался поговорить с ними, ну и… — Чарли указал на царапину. Ника никак не отреагировала, и он продолжил. — Думаю, Сэм должен знать. Анника отстранённо кивнула, принявшись наматывать на палец чёрную прядь волос. — Пусть расскажет Адаму, — добавил Чарли. Он выжидательно посмотрел на Нику, но не дождался реакции. Постояв немного, Чарли направился к выходу. — Ты доверяешь ему? Адаму? Вопрос Анники вынудил его застыть и медленно обернуться. — Ну, да, — протянул Чарли. — Он похож на нас, не так ли? Анника уставилась в пустоту. — Наверное, да. Похож. Она не заметила, как ушёл Чарли. Как он мягко прикрыл входную дверь, как звенящая тишина наполнила дом. Адам говорил, что хочет вернуться домой, открыть путь для всех желающих, но что, если… Анника закрывает глаза. Она видит своих братьев и сестёр, собравшихся вокруг Адама. На их лицах можно легко прочесть уважительное доверие. Адам рассылает каждому по улыбке, никого не обделит долгим, пронзительным взглядом, никого не оставит без своего внимания. И они все, как дети, что тянутся к своему отцу, позабывши запах родного дома и цвет улыбчивого неба. Адам в их памяти воскрешает оставленные образы, обещая скорую встречу с родиной. Анника хмурится. Сторонние мысли шепчут одно и тоже, просят забросить, оставить свои глупости, Ника гонит их прочь. Что если Адаму нужна армия послушных кукол? Что если она у него уже есть?

*

Леви провёл в департаменте не больше часа. Его оставили в небольшой комнате, без какого-либо окна. Дверь запирать не стали, но Леви точно знал, что снаружи есть охрана. И он мог бы выйти, легко пройти мимо, и сбежать куда подальше, вот только не хотел. Всё это время он был удивительно спокоен, знал, что суд вынесет ему смертный приговор, но разве это того не стоило? Вся его жизнь была хождением по лезвию, алгоритмом случайностей. Леви догадывался, он не был наивен — всё бы однажды привело к такому исходу. Хешер запрещал себе думать об Алекс. Ей предоставят другого информатора, возможно, он даже будет нормальным. Единственное, что разбивало толстые стены его спокойствия — это мысли о маме. Она получит письмо, сухое извещение о том, что её сына больше нет, и разумеется, её это сломает окончательно. Но её жизнь была такой же игрой в удачу, как и его. К тому времени, когда снаружи раздались чьи-то быстрые шаги, а к ним прибавилось эхо нескольких голосов — Леви успел полностью принять свою участь. Дверная ручка повернулась, Леви поднялся и выпрямил плечи. Он вдруг ощутил волнение, от которого мерзко закололо спину. К нему вошла Алекс. Она выглядела решительной и забавно неловкой одновременно. Радость была как одуванчик, ярко-жёлтая и горькая на вкус. Хешер вдруг осознал, что не хочет видеть Алекс в этой комнате, после всех его рассуждений. Казалось, что в воздухе висит тяжёлый перегар его мыслей, и Алекс вот-вот его учует. — Пойдём, — сказала она резко, лишив Леви возможности задать возникшие вопросы. — Идём же! Не это ли всегда восхищало его в Александре ? Потрясающее стремление идти против, шагать напролом, зная, что может, вернёшься ни с чем, или вообще не вернёшься... Было в этом нечто даже дикое. И как странно, что сейчас это качество наоборот раздражало. — Что ты творишь? — поражённо спросил Хешер. — Я не могу уйти. Тебя вновь скрутят, на этот раз по делу. Я должен дождаться заседания. Морис застыла, потом нахмурилась и торопливо сунула руку в карман куртки. — Видишь? — Алекс помахала перед ним листом с его признанием. — Не будет суда, Хешер. Ничего не будет. Вернёшься к своим обязанностям, и никто даже не вспомнит, что тут было. Алекс спрятала заявление обратно и уставилась на Леви. Лёд в её взгляде тронулся, принявшись таять. — Ну зачем ты это сделал? Почему? — почти шёпотом спросила Морис. Леви ощутил смятение. Язык стал неповоротливым, мысли набежали волнами и отпрянули с легкомысленной поспешностью обратно. У Алекс глаза нежно-голубые, Леви в них глядит и слышит перешёптывание длинных колосьев в поле и вкус солнечного света, впитавшийся в росу. — Я тебе обещал, помнишь? Морис серьёзно кивнула. Она помнила. — Это было глупо до безумия, — промолвила она и выдохнула. — Но это… Я хочу сказать, что… Спасибо. Леви улыбнулся против своей воли, чувствуя себя одновременно ужасно смущённым и… Он не хотел давать определение второму чувству, что тихо мурлыкало внутри, периодически напоминая о себе ударом шипастого хвоста. «Ты так терзаешься», — драматично выговаривая слова, сказала бы его мать. И, безусловно, была бы права. — Да не за что, — пробормотал Леви, отводя взгляд от Морис и делая шаг назад. Он чувствовал себя болваном. Терзания были. Но не больше чем нечто более тёплое и родное, как краешек неба в глазах Морис. Леви принялся себя укорять за возникающие в голове глупости, и сделался очень серьёзным, жалея, что не может как тот же Картер, обернуться невозмутимым. «Смогу ли я списать свой внешний вид на сильное волнение? Вроде, даже и не совру», — мучился он от стыда и краснел ещё больше. Неожиданно Алекс взяла его за руку. — Пойдём отсюда, — сказала она, ведя Леви на выход. — Мне есть о чём рассказать тебе. Её голос казался спокойным, но по тому, как крепко она сжала его ладонь, Хешер заподозрил неладное. — И тебе, кажется, тоже, — мрачно добавила Лекс. «Ну всё, — промелькнуло в голове у Хешера. — На этот раз мне точно крышка».