Горькое причастие

Грязно, до чего же грязно. Под ногами у Анники стылая кровь мешается с перьями, и уже совсем нет дела до чистоты единственной пары обуви. Глазами Ника рыскает по залу, ищет родное лицо, но найти не может. Грязно. — Жертвоприношение, — гремит над ухом голос Чарли. Он вправляет себе пальцами нос и сплевывает кровь. — Мы опоздали. Анника на ватных ногах приблизилась к центру зала. Там, на безучастном сером камне распласталось тело ангела, хотя сложно было в том увидеть нечто ангельское. Издали на светлые волосы падал отсвет зари, льющейся из запылённых, длинных окон, и придавал им рыжины. Анника быстро отвернулась, дышать стало легче. — К-кому это нужно? — спросила она в пустоту, малодушно радуясь, что обозналась. Чарли закурил. Он поджёг сигарету спичкой и пожал плечами. — Оккультисты. — То есть люди? — Анника провела рукой по спутанным волосам. Ей нужен был воздух. — Что ты здесь делаешь? — Адам попросил найти убийц, — спокойно сообщил Чарли и выпустил струю дыма. — Я их почти поймал. Но их было больше. — Адам, Адам, всюду он! — воскликнула вдруг Ника. — Вертит нами, как хочет. Чарли вдруг посуровел. Он бросил бычок на пол и придавил подошвой. — Ты это брось. Он первейший, и с его помощью, мы… — Сможем вернуться домой? — едко перебив, спросила Ника. — Я слышала это тысячу раз. И где мы? Её голос взлетел выше, норовя коснуться купольного потолка. Взгляд Чарли метал ножи. — Замолчи, слышишь? — он сгрёб её за плечи и встряхнул, будто куклу. Ника зашлась безумным, разбивающимся смехом. — Прекращай. Анника вспомнила резкий, металлический голос воспитательницы в приюте. Она выходила из себя, когда девочка начинала реветь ни с того ни с сего, без веской причины. Она обхватывала цепкими, ледяными пальцами маленький детский подбородок, вынуждая смотреть прямо в суженные от гнева глаза. «Чего ты сопли распустила? Прекращай это. Живо!» — Что здесь происходит? От раздавшегося голоса воображаемая воспитательница вся съежилась и рухнула пыльной кучей. Чарли убрал руки и вытянулся будто по струнке. Анника расправила крылья. Они окончательно зажили, только боль при долгом полёте напоминала о ранениях. Адам взялся будто из воздуха, он стоял над убитым ангелом, убрав руки за спину. Его взгляд медленно скользил от Чарли к Нике, будто мерно раскачивающийся на петле покойник. — Произошло недопонимание, — отозвался Чарли. Анника усмехнулась. Её улыбка стала шире, когда она заметила, как в лице Картера проступило недоверие. Уголки его губ дрогнули, складываясь в холодную улыбку. — Правда? — спросил он, сосредоточив внимание на Чарли. Анника почувствовала вяжущий вкус презрения, заметив страх, кольнувший глаза Чарли. Ника шагнула вперёд. — Адам, я хочу поговорить с тобой. Она не боялась. Перед ней, пусть и самый первый, но всё же был человек. Люди никогда не будут вызывать у Анники и намёка на страх. Даже такие, как Адам. Картер взглянул на неё. — Ну так говори. — Наедине, если можно. Адам ухмыльнулся. — Как тебе будет угодно, — сказал он и повернулся, взметнув полами форменного, департаментского плаща. Анника последовала за ним, гордо выпрямившись, волоча свои крылья будто боевой флаг. Они вышли к подземной автостоянке. Было пусто, вдалеке монотонно гудела магистраль. Адам остановился у стены и выжидательно посмотрел на Аннику. Она облизнула губы. В горле резко пересохло. Там, наверху, в зале, она чувствовала себя уверенней. Ника прерывисто вздохнула. — Всё, что ты делаешь, — медленно начала она. — Скажи, зачем это тебе? — Ты мне больше не веришь, — спокойно резюмировал Картер и вдруг улыбнулся. — Ты умнее остальных. — Не думаю, — Ника поморщилась, втягивая крылья обратно, обнажённой спины коснулся холодный воздух. — Я слишком долго верила в то, что ты просто хочешь домой, как и мы. Ты вёл себя с нами, как с равными, — горький смешок сбежал с её губ. — Но ведь это никогда не было так. Ты человек, у тебя есть право на существование, у тебя есть выбор. Анника замолчала, борясь с узлом из рукавов кофты, обёрнутой вокруг талии. Она надела её, пряча порванную на спине футболку. — И я всё ещё помню Эдем. Агарту не сравниться с ним, — резко отрубил Адам. — Но ты права. Мне нужны вы, ангелы. Озлобленные, несчастные и всеми брошенные. Всеми, кроме меня. Анника сделала шаг вперёд, её сердце бешено заколотилось внутри. — Зачем? — О, — Картер изобразил сожаление. — Этого сказать не могу. Возможно, тебя удовлетворит такой ответ – я опережаю некоторые события. Ника приблизилась к нему почти вплотную, её глаза зажглись опасным огнём. — Нет, — тихо, но ясно произнесла она. — Ты расскажешь правду, но не мне, а каждому. Всем, кому ты столько времени морочил голову. Адам рассмеялся. Он оттолкнул от себя Аннику, и выступил вперёд. — Ты серьёзно что ли? — насмехаясь, спросил он, обходя растерявшуюся Нику со спины. — Что же ты сделаешь? Анника резко развернулась. — Я разрушу твою репутацию. Адам подавил улыбку. — Как мило. Я поглядел бы на твои попытки, но позволь напомнить, дорогая Анника, кто из нас двоих прячет крылышки. И кого из нас разыскивает ведомство. Ника сжала кулаки. — Думаешь, ты самый умный? — выплюнула она. — Может, так оно и есть, но я тебя презираю. Адам и бровью не повёл. — Презирай, сколько хочешь, — он пожал плечами, и вдруг нечто в его лице почти неуловимо изменилось. Во взгляде появилось предупреждение. — Только под ногами не путайся. Раздавлю. Сказав это, Картер ушёл, задев Нику плечом. Эхо его шагов вскоре затихло. — Ой, как страшно, — запоздала ответила Анника, кривляясь в темноту и медленно пятясь к выходу. «Это ничего, — говорила она себе. — пусть думает, что мы идиоты и слабаки. Пускай. Так даже лучше».

*

— Переговорное с тобой? – резко осведомилась Морис, отпуская ладонь Леви. — Нет, но я могу... — Не надо. Это хорошо, что его нет. Леви озадаченно нахмурил брови, следуя за Алекс. Улица вывела их к набережной, к неторопливому плеску речной воды и крикам кружащих чаек. Морис остановилась, положив руки на перила и сжав пальцы. Её мрачный взгляд замер в неподвижности где-то по ту сторону реки. Хешер задрал голову, наблюдая за выныривающими из растушеванной синевы неба птицами. — Что происходит, Лекс? – спросил он. Одна из птиц с громким криком устремилась к самой воде. — Это всё Картер, – голос Алекс , если нужно, мог бы разрезать почтовую бумагу. — Он подставил меня. Угрожал тебе. Леви посмотрел на Морис, ошарашенно, изумлённо. А потом взгляд Алекс ожил, она повернулась к Хешеру и рассказала всё. Высыпала на него сумбурный ворох правды, то и дело от излишних эмоций, ударяя рукой по перилам. — Вот подонок, — Леви был удивлён. Сквозь удивление медленно подступала злоба. — Я его убью, Алекс. Шею сверну к чертям собачьим. Он говорил спокойно, но по напряжённым плечам и глазам, в которых вдруг поубавилось солнечных лучиков, и они стали казаться чужими — Алекс поняла, что он не врёт. Хешер слов на ветер не бросал, уж она знала. Тем более таких слов, горьких, кровожадных. Морис не отдавала себе отчёта, когда схватила Леви за плечи, старательно выискивая его взгляд, будто пробираясь через дёрн и крапиву. — Не надо, слышишь, Леви? Не вздумай этого делать. Её слова произвели на него совсем не тот эффект. Хешер вдруг весь побледнел и отскочил от Морис, как от прокаженной. — Почему? – натянутым тоном спросил он. — Потому что он твой бывший? И плевать, что он чуть было не посадил тебя в тюрьму? Алекс от неожиданности открыла рот, но подавилась словами. Обвинения Леви были далеки от реальности, это было совсем незаслуженно. — Ты дурак, Хешер! – крикнула она и резко сократила расстояние между ними. — Ты не сможешь его убить. А если и сможешь, не жди аплодисментов с моей стороны. Думаешь, Картер совсем тупой? У него что-то есть на тебя, и я уверена, не на тебя одного. Возможно, его смерть сделает твоё положение только хуже. Хешер стал совсем белым. Алекс испуганно уставилась на него. — Что у него на меня есть? – хрипло поинтересовался Леви, глядя куда-то в пространство. Морис раздражённо зыркнула на застрявшую поблизости парочку. Они фотографировались и постоянно обнимались. Алекс взяла Леви под локоть и повела в другое место. — Не знаю, – тихо заговорила она, отвечая на вопрос. — Но я думала, что ты мне расскажешь, какие секреты у тебя. Леви застыл и резко выдернул свою руку. — Нет у меня никаких секретов, – опустив взгляд, проронил он. Морис досадливо вздохнула и отвернулась. — Ты врёшь, – мирным тоном сообщила она. — Помни, я всё-таки следователь. Леви посмотрел на неё растерянно, потом слабо усмехнулся и повернулся лицом к реке. Морис не оставила его, встала рядом. — Я... Извини, – бросил Леви, опуская голову. — Думал, что смогу быть полностью честным ещё час назад, когда сидел там в ожидании конвоя. Но я не могу. Алекс скрыла истинные чувства за понимающей улыбкой. — Не сейчас, – быстро проговорил Хешер, поднимая на неё взгляд. — Тебя восстановили в должности, и вся эта история с Адамом... Он покачал головой, вновь возвращаясь к растерянному наблюдению за рекой. — Ладно, – неожиданно легко согласилась Морис. — Только не тяни с этим долго. Ветер набежал, взъерошив волосы Леви, и Алекс быстро нагнулась к нему, целуя в висок. — Спасибо, – прошептала она. Бросив неуклюжие слова на прощание, она ушла, больше не глядя на Хешера.

*

Жетон следователя отяжелял задний карман брюк. Прыгни в воду, и пойдёшь ко дну. Морис взвешивала каждый свой шаг, и старалась не замечать направленных на неё изумлённых взглядов. Какая глупость – на входе ей пришлось несколько минут ждать, пока охранник перепроверит данные и выдаст ей долбанный пропуск. — Так это самое, – разводил он руками. – у нас такого никогда не было до вас. Теперь ей пришлось вымучивать из себя дежурную улыбку, знакомясь заново с отделом, и не изнывать от неприятного чувства во время планёрки. — Нэвиш, берёшь дело о пропавшем ребёнке.. Эосфор. Где он? – шериф нацепил на нос очки и оглядел помещение. — Ладно. Мор... – он запнулся и поднёс бумажку к глазам, а потом вновь пробежался взглядом по рядам сотрудников. — Морис! Что ж, кхм... Как старший следователь соизволит появиться... Он не договорил. Двери резко распахнулись, и в комнату вошёл Люсьен, озаряя всех улыбкой, и неизвестным образом снижая градус напряжения. Морис почти физически ощутила, как от неё отвалились прилипшие взгляды коллег. — Опаздываешь, – буркнул шериф и всучил Эосфору тоненькую папку. — Бывший музей астрономии. Час назад поступил вызов. На месте получишь подробности. — Угу, понял, – Люсьен собрался на выход, но его остановила рука начальника, обрушившаяся на плечо. Морис пришлось напрячь слух, чтобы услышать, как тот говорит. — Про Морис не забудь. Она теперь под твоим руководством. Алекс сделала вид, что ничего не слышала, и её ничуть не оскорбил сочувствующий взгляд шерифа. Она поднялась со своего места, захватив куртку и быстро пересекла комнату, подходя к Люсьену. — Готова раскрыть дело? – дружелюбно спросил он. Морис скривилась, и Эосфор тихо рассмеялся.

*

Входная дверь была снята с петель, а ближайшие пять метров огорожены предупредительной лентой. Эосфор избавился от шутливости, он поднял ленту, пропуская Морис вперёд и одновременно представляя её дежурным. Внутри было темно, и эхо от их шагов пульсацией отскакивало от стен. — Кто-то проник сегодня, оставил эту груду тел, — проговорил один из сотрудников, сжимая в руках головной убор с эмблемой ведомства над козырьком.— Обнаружил один из рабочих. — Где он? – резко осведомился Люсьен. Дежурный кивнул головой в сторону винтовой лестницы. — Вон он. Ему плохо сделалось. Морис начала осмотр тел. — Здесь ничего не трогали? – поинтересовалась она у до сих пор маячащего за спиной дежурного. Он качнул головой и вытер со лба пот. Алекс обратила внимание на разбросанные повсюду обломки камней. Она надела перчатки и подняла один из обломков. — Здесь что-то было, — вслух предположила она, перебирая камни. — Может... Алекс осеклась, выронив очередной обломок. Она нашла длинное, изогнутое перо. — Я поговорил с этим рабочим, – объявился Люсьен. — Он ничего не знает. Ни убитых, ни того, кто бы мог... Что это? Перо? — Да, – прошептала Морис, убирая улику в пакет. — Странное дело, не находишь? Они обменялись с Люсьеном мрачными взглядами. В воздухе пахло строительной пылью и кровью – вязко, душно. Сводчатый потолок ещё хранил остатки звёздной карты. Алекс вдруг вспомнила, что была здесь очень давно. Кажется, это была школьная поездка, и Алекс впервые ехала в автобусе вместе с другими детьми, а не в автомобиле с личным шофёром. Из нелепых воспоминаний было тяжело выбраться: они пахли бумагой глянцевых брошюр, поделенной на двоих клубничной жвачкой, чистым салоном экскурсионного автобуса... И Морис казалось, что если она поднимется вверх по винтовой лестнице, то увидит себя, хихикающую, и ожидающую в нетерпении своей очереди к телескопу. Алекс вернул в реальность шум. — Извините! – встревоженно кричал кому-то дежурный. — Извините, но сюда нельзя. Следствие. — Департамент, – раздался голос, от которого по мыслям Морис будто наждачкой провели. Она резко выпрямилась, сжимая в пальцах пакет для вещдоков, воинственно вскинув подбородок. Адам поприветствовал их с Люсьеном взмахом руки, ухмыляясь, будто кот, слопавший мышь. — Боюсь, это больше не ваше дело, – объявил он. Алекс собиралась возразить, как вдруг вперёд выступил Люсьен. — Следуя уставу, мы обязаны ознакомиться с документом, подтверждающим ваши слова. Адам пожал плечами. — Как вам угодно, – он предъявил подписанное главой заявление. — Нашли что-нибудь, следователь Морис? Адам почти не удостоил за всё время Эосфора и взглядом. Зато на Алекс отыгрался по полной. — Да, – беспечно отозвалась она, показывая всем видом, что на неё его гипнотические взгляды не действуют. — Вот. Стоит отнести на экспертизу, подтвердить, что перо принадлежит ангелу. — Да, конечно, – с важным видом закивал Картер, оказываясь рядом и забирая из её рук перо. — Не беспокойтесь, мы в департаменте подходим к работе основательно. От Алекс не скрылось, что Люсьен уставился на Картера с почти что обеспокоенностью. Наверное, её слова сделали своё дело. Вдруг Адам наклонился в её сторону и спросил: — Как дела у Хешера? Морис почувствовала себя неважно, она собиралась отпрянуть, но Адам удержал её одним лишь взглядом. Гвоздём прибил к полу. — Я не знаю, – слова шли тяжело. — Почему бы тебе не спросить у него? — Ты занимаешься не тем, – напомнил Картер, посмотрев куда-то в сторону. Морис услышала, как служащие департамента рыскают по залу. Топчут улики. — Ищи ангела. — Я ещё не успела рассказать об этом Эосфору, – Морис не понимала, почему оправдывается. Она будто вновь очутилась в теле той Александры, что вечно боялась кого-нибудь разочаровать. — Пособник Анники не найден, дело не закрыто, – протянул Картер и вновь посмотрел на Морис. — У нас нет в запасе вечности, Алекс. Его глаза, объятые темнотой, смеялись. Алекс почувствовала себя окончательно загнанной в ловушку. Адам торжественно улыбнулся. — Я приду через три дня узнать, как продвигается следствие, – он смерил Люсьена презрительным взглядом и добавил смягчившимся тоном. — И, так уж и быть, лично извещу обо всём шерифа Уилкоса. И Адам оставил её, вернувшись к своим коллегам, будто и не было этого ужасного разговора. Морис прижалась спиной к колонне, борясь с тошнотой. Это дело, что поручил ей Картер – оно больше не казалось ей глупой прихотью психопата с комплексом власти. Это было чем-то большим. И по-хорошему, стоило заявить в департамент. — На тебе лица нет, – произнёс возникший рядом Люсьен. Морис вышла из оцепенения и махнула рукой. — Нам поручили новое дело, – объявила она, стараясь сделать так, чтобы в голосе не было слышно обречённости. В серых глазах Люсьена проснулся интерес. — Дело? — Особое, – мрачно подытожила Алекс. — И мы начнём поиски с библиотеки.