Горькое причастие

Когда машина затормозила, на город окончательно опустилась бархатной занавесью ночь. За окном выглядывал двухэтажный дом со стенами из красного кирпича. Хешер выключил мотор и вздохнул. — Должен предупредить, у неё что-то вроде бзика на все эти темы про ангелов. — Я учту, — мягко заверила Алекс и выбралась наружу. Её встретило пение сверчков. Дом казался похороненным в зелени, даже его стены обвивал плющ и ипомея. В воздухе застыл нежный аромат цветения. — Ты здесь живёшь? — удивлённо спросила Морис. — Это дом моих родителей. Я снимаю комнату в трёх кварталах отсюда, — будто оправдываясь, поспешил ответить Хешер. — Идём? Внутри горел свет и царила грузная тишина. — Эм-м, подожди меня там, ладно? — Леви махнул рукой направо. Он взбежал по лестнице. — Мам? Короткий обход комнат дал понять, что Рамоны дома нет. Леви спустился в гостиную, тщательно скрывая встревоженность. «Возможно, мама просто решила подышать свежим воздухом», –подумал он. Морис бесцельно бродила, разглядывая фотоснимки в рамках. Она подняла одну и показала Леви. — Твой папа? На фото отец совсем молодой, а Леви не больше пяти. Их засняли в салоне автомобиля: Шон «учил» сына водить. — Да, — ответил Хешер. Странно, но он помнил тот день, смутно, обрывочно. Будто и не ему принадлежало это воспоминание. Алекс широко улыбнулась, ставя снимок обратно на полку. — Тебе достались его глаза, — сказала она с каким-то странным выражением, такого у неё Леви никогда не замечал. — А где он? Ты почти никогда не говорил о своём отце, и это странно, здесь много фотографий с ним. Леви сделал вид, что ему срочно нужно захлопнуть приоткрытое окно. Отойдя от Морис на безопасное расстояние, он ответил: — Его убили. Алекс застыла от холодного, неприятного смущения. — Будешь чай? — Леви заметил эту перемену в её лице, и кинулся всё исправлять. Хлопнула входная дверь. — Леви? Леви не успел откликнуться или предпринять что-либо ещё — Рамона уже стояла в проходе. Леви ощутил облегчение, но тут же пришло смятение. Мама не была предупреждена насчёт гостей. Он заметил, что она выглядит иначе. Впервые за долгое время на её щеках выступил румянец, а глаза блестели. — У нас гости, мам. Это Алекс. Алекс даже в кино не видела таких женщин. В ней была стать королевы, а в движениях угадывалось что-то от танцовщицы, например то, как она изящно поворачивала голову. Было трудно поверить в то, что эта женщина посвятила часть жизни изучению истории. — Рамона, — она протянула неожиданно маленькую, хрупкую ладонь. — Мой сын много говорил о вас. Хорошего, разумеется. Я полагаю, он… Впрочем, — в болотных глазах Рамоны проскочила смешинка. — Рада вас наконец увидеть, Алекс. Морис бросила взгляд на Леви. Он покраснел. — Чай, да, — пробормотал он и поспешно скрылся. У Рамоны были очень живые глаза, в которых, казалось, никогда не отражалось злобы. Алекс перевела взгляд к широкому окну, за которым виднелись клумбы. — У вас чудесный сад, — промолвила Алекс. Она неожиданно растерялась и чувствовала себя обманутой. Рамона не выглядела больной. — Спасибо, — улыбнулась Хешер. Она стянула пальто и бросила его на фортепиано. — Но это не моя заслуга. Леви с детства обожает копаться в земле. Даже не представляю, в кого это. — Он мне не говорил об этом. Алекс представила Леви за работой в саду, и не смогла сдержать улыбки. — Стыдится, — Рамона взмахнула рукой и с ногами взобралась в кресло. Она внимательно посмотрела на Морис. — Не хочу показаться негостеприимной, но что вас привело ко мне? Алекс ждала и в то же время боялась этого вопроса. Ей вдруг стало неловко говорить об этом. Настолько, что она будто проглотила язык. Положение спас Леви, вернувшийся с гремящими чашками на подносе. — Мам, Алекс интересует вопрос из области истории. — Надо же! — Рамона оживилась. — Что именно? Алекс поблагодарила Леви и опустилась на софу. — История об Ангеле Зари. Мог ли он переродиться? На миг во взгляде Рамоны промелькнула настороженность, но тут же растаяла. — Вполне возможно. Дело в том, что ему подобные не могут умереть от старости. Как и от болезни, — Хешер замолчала, а потом подалась вперёд с интригующим видом. — Вы ведь знаете, как происходит казнь? Алекс медленно покачала головой. Рамона удивлённо вскинула бровь. —Она следователь и бывший агент, откуда ей об этом знать? — выпалил Леви. — Приговорённого сначала парализуют, а потом… — Мама! — вновь возмутился Леви. — Вырывают сердце, — невозмутимо закончила Рамона и подняла чашку. — Шутка! Видели бы вы свои лица. — она отпила чаю и склонила голову. — Первого ангела теперь не сыщешь. Уверена, что он и впрямь переродился, но увы, память ему никто так и не вернул. — А кто должен вернуть? — задала вопрос Морис. — Ты слышала о пророчестве? — Вряд ли, — отозвалась Алекс. Она никогда не увлекалась подобным, но сообщать о своей позиции мудро не стала. — Было предсказано, что если ангел вспомнит свою суть через человеколюбие, отказавшись от своей гордыни, то не произойдет никакого зла. А если же его заставят вспомнить, начнутся ужасные события. Комната погрузилась в молчание, было слышно лишь мерный, сонный стук часов. Чай был вкусным, тишина до чёртиков уютной, поэтому Алекс боролась с желанием заснуть. — Почему ты не пошла по стопам родителей, Алекс? — вдруг спросила Рамона. Алекс поймала на себе взволнованный взгляд Леви, и всем видом постаралась сказать ему, что всё в порядке. — Я ещё в школе решила, что сделаю всё, лишь бы не быть как они. Хотелось приносить пользу, — Алекс слобо улыбнулась. — И я надеялась увидеть настоящую жизнь. — Но разве правительство не приносит пользу? — учтиво спросила Рамона, хотя в её глазах что-то зажглось. Морис воспряла духом. — Вы ведь знаете как я оказалась в федеральном отделе на должности агента? Я вступилась за невиновного. Я до сих пор считаю, что тот парень ничего не совершал. Его осудили за происхождение. Не за дела. Рамона поставила чашку на стол. — Мой муж был убит, — резко сказала Рамона. — Леви, конечно, говорил тебе, как это произошло? Вновь повисло молчание, на этот раз вязкое, неприятное, и тиканье часов стало раздражающе громким. По лицам присутствующих Хешер поняла, что ошиблась. — Это сделали ангелы, — выложила она, позволяя сказанному обличительно застыть в тишине. Морис ощутила горечь. Рамона смотрела на неё испытующе. — Это я к тому, — продолжила она значительно. — Что ангелы всего лишь захватчики на чужой земле. Люди защищаются. — Это не так, — слабо возразила Алекс, качнув головой и посмотрела на Леви, в надежде, что он её поддержит, но тот выглядел ушедшим далеко внутрь себя. — У них не было выбора, понимаете? И большинство ангелов никогда не вели себя как захватчики. Убийцы вашего мужа — частный случай. Рамона вдруг улыбнулась. Весь её облик переменился столь внезапно, что до Алекс начало доходить то, о чём говорил Леви. Хешер поднялась и села рядом с Морис, взяв её за руки. — Хотелось бы мне в это верить, — в глазах Рамоны стояли слёзы. Она не пыталась их скрыть. — У тебя удивительно доброе сердце для человека из ведомства. В зелёных глазах тлело нечто такое, отчего по коже ползли мурашки не то страха, не то восторга, от созидания необъятного, необъяснимого. — Ага, да, — неразборчиво пробормотала Алекс, осторожно остраняясь от Рамоны и поднимаясь. — Спасибо за интересный разговор… И за приём. Алекс чувствовала ужасную неловкость, и от всезнающего взгляда Рамоны хотелось скорее скрыться. — Да, мы пойдём, пожалуй, — заявил Леви, выросший за спиной Морис. — Ты выглядишь намного лучше, мам. Я рад. — Алекс! — внезапно окликнула её Рамона. — Если хочешь найти первейшего ангела, то для начала отыщи того, кто был до него. До Морис не сразу дошёл смысл этих слов. Куда интересней ей было пытаться отгадать, что кроется за молчанием Леви. Как, наверное, она была глупа, считая его занудным мальчишкой, ни о чём не волнующимся, кроме своих железок! Алекс украдкой то и дело разглядывала его профиль, пока автомобиль мчался, рассекая ночной город. Отстранённую тоску вызвала мысль о том, что автомобиль достался Леви от отца. Интересно, каково это — терять близких столь трагичным, категоричным образом? Морис не могла представить и лишь поёжилась. — Похолодало, да? — откликнулся Леви, на миг оторвавшись от дороги. Он протянул руку и дотронулся до пальцев Морис. И, совсем как в слащавых книжках, Алекс прошибло током. Она отвернулась к окну, стараясь скрыть свой взволнованный вид. В противовес возникло желание взглянуть на Хешера и выяснить, отражается ли в его глазах то медленное, сладкое смятение, что испытывала она сама. — Остановись, Леви! Стой! — вдруг закричала Алекс, заметив нечто совсем неправильное. Машина резко вывернула на обочину, взвизгнули тормоза. Морис выбежала на улицу и ринулась в ту сторону, где заметила ребёнка, бредущего по обочине в полном одиночестве. Они обнаружили его с Леви оседающим в траву. — Эй, парень, ты как? — Морис опустилась рядом. — Ты ранен? Леви, подай мне фонарик. При свете проступило измождённое и измученное лицо мальчика, его лоб был покрыт испариной, взгляд метался, как при лихорадке. — Кажется, у него жар, — прошептала Морис, прислонив ладонь к его лбу. — Где твои родители, милый? Мальчик не ответил, и не стал сопротивляться, когда Хешер бережно поднял его на руки. — Здесь рядом приют, — сообщил он, кивая в сторону жилых кварталов. — Наверное, он оттуда. — Ох, чёрт, — Алекс раскрыла заднюю дверь машины. — Его надо в больницу, да? Странно, что в приюте профукали его состояние. Леви оставил мальчика на заднем сидении и мягко закрыл дверцу. — Нет, — твёрдо заявил он, мрачно нахмурившись. — Что, нет? — Его нельзя везти в больницу. Это ангел.

*

Воздух был спёртый, прогорклый. Очертания помещения тонули в завесе дыма, который, скорее всего, никогда не развеивался. С потолка сыпалась штукатурка. Сэм, однако, чувствовал себя уверенно. Он прямиком направился куда-то вглубь, не обращая ни на кого внимания. Анника, не скрывая откровенной брезгливости, следовала за ним. Мимо ангелов, охваченных наркотической дрёмой, уже не старающихся скрыть свою безнадёжность. Они обогнули обшарпанную ширму, и за ней обнаружилась женщина, деловито пересчитывающая купюры. — Чего надо? — не глядя, спросила она. — Если ищете с кем перепихнуться задёшево, то вы ошиблись дверью. — Как дела, Лилит? — вежливо спросил Сэм. Ангел подняла на него густо подведённые глаза и расплылась в неискренней улыбке. — Дорогой Самаэль, неужто ты? — её цепкий взгляд перекинулся на Аннику. — Привёл подружку? С этими словами Лилит свернула деньги и спрятала за резинку разодранного чулка. — Если ты опять пришёл с попытками завербовать меня в этот ваш кружок крылатых оппозиционеров, то не выйдет, дружок, нихрена. И девчонку зря привёл, — Лилит нагло прошлась долгим взглядом по Нике. — Милашка, но я на это не куплюсь. Мне хватило Адама и его брехни ещё в Эдеме. Сэм покачал головой. — Я не за этим, — сказал он. — Мы вообще против него, — вклинилась Ника и зарделась под очередным взглядом раскосых глаз. — Ну, теперь. На лице Лилит сменилась череда эмоций, так быстро, что Ника не успела сообразить, что именно она испытала. — Интересно, — протянула Лилит. — Выкладывай. Сэм бросил на столик, стоявший перед ней, парочку фотографий. — Проследи за этими двумя, — прокомментировал Сэм. — Что за дело ведут, куда ходят, о чём спрашивают. Лилит поочередно поднесла к свету снимки. На одном из них задержалась чуть дольше и ткнула в изображение длинным ногтём, выкрашенным в чёрный. — Где-то я видела эту смазливую физиономию, — заявила она и постучала пальцем по подбородку. — Хотя нет, вряд ли. А вот барышню знаю. Забавная дурочка. — Обладатель смазливой физиономии Люсьен Эосфор, — пояснил Сэм. — Служит в ведомстве старшим следователем. — Какое странное имя, — Лилит хмыкнула. — Так ты берёшься за это или нет? — грубо спросил Сэм. Лилит ухмыльнулась и сомкнула пальцы в замок под подбородком. — И что мне за это будет, м? — спросила она. — Я заплачу, — коротко пообещал Сэм. — Деньги? Скукота, — отозвалась Лилит и зажмурилась, будто кошка. — Мне нужно что-нибудь поинтереснее. — Можешь не тянуть? — у Сэма заканчивалось терпение. Анника притихла, не осмеливаясь высказать Сэму всё, что думает о его методах поиска информации. Лилит выпрямилась, её взгляд стал серьёзным. — Вы больше не держитесь за подол Адама? — Угу. — Тогда вот как поступим, — Лилит сгребла фотографии и отдала их Сэму. — Вы берёте меня в свою скромную компанию, и мы работаем вместе. Самаэль задумался. В отдалении раздался звон разбитой бутылки. Анника поймала себя на том, что всё это время только и делает, что смотрит на Лилит: на то, как спускаются змейками по голым плечам её тёмные волосы, как покачиваются в ушах тяжелые серьги, будто в такт словам. Ника не могла на неё не смотреть, её будто околдовала эта странная, не похожая на других, женщина. — Ладно, — после недолгих раздумий решил Сэм. — Только не вздумай нас кому-нибудь сдать. Лилит громко рассмеялась, запрокинув голову. — Хочешь на крови поклянёмся? — спросила она, облизнув губы. — Нет, — ответил Сэм. — Хватит с нас всех крови. Тошнит уже. Лилит пожала плечами. Выглядела она чуточку разочарованной.