Горькое причастие

— Мне поступил звонок от, ты не поверишь, Хешера, — начал увлекательную историю Люсьен, ничуть не смущаясь собрания незваных ангелов у себя дома. — Он говорит мне, мол, бросай всё, у тебя дома агент Робинс. Поначалу я решил, что твой приятель тронулся умом… Алекс пересекла гостиную и остановилась у раскрытого окна, прохладный воздух не помог. Сквозняк тревожил нотные записи, лежащие на крышке фортепиано, сверху лежал том по криминалистике. Морис ничего не понимала. Она развернулась и оглядела разношерстную компанию, с внутренним смешком обречённости замечая, что все лица знакомы. Начиная с Анники, заканчивая красивой женщиной, что притворялась журналисткой. — Хешер? — переспросила Алекс. — Откуда он?.. Сэм поднял руку к своему уху и вытащил переговорное устройство. — Полагаю, отсюда. Мне стоило догадаться. — Использовал жучок, встроенный департаментом, — поняла Алекс и кивнула самой себе. — Итак, Сэм Робинс. Могу ли я предположить, что твоё полное имя Самаэль? — Можешь, — благосклонно отозвался Сэм. Алекс посмотрела на «журналистку», она криво улыбнулась ей. — Лилит, — озвучила свою мысль Морис и сложила руки за спиной. — И что вас троих объединяет, помимо очевидного? — Четырёх, — поправила её Лилит, бесцеремонно разваливаясь в чужом кресле. — Сэма, Аннику, тебя и меня. Прости, солнце, — она обратилась к Люсьену. — Но ты исключение. Люсьен пожал плечами, его такой расклад устраивал. — Догадалась? — мрачно поинтересовался Сэм, принимаясь расхаживать по просторной комнате. Алекс хмуро обернулась к окну, где небо стремительно затягивало тучами. На сердце у Морис было тяжело. — Адам, — негромко произнесла она. «А кто ещё?» — мысленно дополнила она. Кто-то вяло похлопал в ладоши. Наверное, Лилит. — Верно, — без надобности заключил Самаэль. — Только мотивы у нас разные. — И условия, — добавила Лилит. — Вас послал Адам? — хрипло спросила Морис, резко оборачиваясь, готовая драться, если надо. — Передайте ему, что я уже почти раскрыла дело. — Адам идёт в задницу, — рассмеялась колючим смехом Лилит. — Мы хотим раскрыть его планы и разрушить их, оставить ни с чем. Алекс недоверчиво прищурилась. — И что вам понадобилось от меня? Сэм не успел ответить. Лилит вскочила, вихрем подлетая к Морис и хватая её за руки. — Ты способная смертная, — взгляд Лилит оставляет ожоги, голос цветами распускается в голове. — Ты избрана Адамом. Узнай, зачем он ищет нашего сгинувшего царя. — И это всё? — озадаченно уточнила Морис. — Узнать причину? Лилит кивнула, отступая назад. — Дальше мы сами всё выясним. Все трое почти синхронно засобирались к выходу. Морис совсем забыла, о чём хотела их спросить. Всё стало незначительным, и очень далёким. Ангел зари был снесён бурей разноцветных мыслей. Какого чёрта нужно Адаму? Алекс боялась представить, какие планы тот мог вынашивать в своей светловолосой голове. — Кстати! — Лилит обернулась, цепляясь пальцами за косяк двери. — Очень советую возвратиться к делу об убийстве Доры Чарльз. Люсьен поморщился, красноречиво демонстрируя своё отношение к подобным советам. Алекс поражало его равнодушие. Комната опустела. Морис покосилась на хозяина дома и спросила: — Ты играешь? — она кивнула на фортепиано. — В свободное время, — откликнулся Люсьен, на его губах заиграла тёплая улыбка. — Инструмент остался от бабушки. В детстве я мечтал стать музыкантом. Алекс усмехнулась. — И что же изменило твоё мнение? В лице Люсьена тут же что-то поменялось, будто сменили декорации. Он демонстративно посмотрел на часы. Морис поняла, что ненароком зашла на запретную территорию. — Пока ты торчала в приюте, мне удалось найти грабителя. Нужно составить отчёт, ну, ты сама знаешь… Алекс растянула губы в понимающей улыбке. — Мне тоже пора. — Как поймаешь ангела, не забудь сообщить мне, — попросил Эосфор заговорщицким тоном. Морис кивнула. Она уже понятия не имела, на чьей стороне играет, и почему не может закрыть глаза на всё происходящее. Алекс с обречённостью осознала, что вне зависимости от того, что скажет ей Картер, она докопается до истинных мотивов. Иначе Морис не умела.

*

Она всегда приходила первой, её появление было слышно ещё в коридоре: оно начиналось с недовольных причитаний Роджера и поступи быстрых, легких шагов. Морис всегда распахивала дверь так, что та безжалостно ударялась о стену, и Алекс с порога начинала говорить. Леви привык к такой Алекс, к той, что способна вступиться за ангела или устроить ссору с родителями на чужих похоронах. Когда Алекс бесшумно вошла в его кабинет, аккуратно затворив за собой дверь, — Хешер понял: что-то произошло. Они мало общались после похорон, оба кинулись в работу, будто стараясь забыть о произошедшем. Леви взглянул в лицо Морис, почему-то застывшей на пороге, и обнаружил, что выглядит она смертельно уставшей. Леви поднялся и сам приблизился к ней, мучаясь от растерянности. — Что с тобой, Лекс? — спросил он, беря Алекс под руку и усаживая на своё рабочее место. В её взгляде что-то изменилось, она и сама это будто понимала — отвела взгляд в сторону, словно не желая делиться жуткой тайной. Леви знал, каково это, так хорошо знал, что ощутил печаль. Та оказалась почти невесомой, настолько Хешер привык, безутешной и жадной, скорби, что мимолётные сожаления тонули в ней. — Почему ты не рассказал мне о Сэме? — задала вопрос Морис. В её голосе не было и тени упрёка. Там ничего не было, и это заставило Хешера нахмуриться. — Хотел убедиться, что понял всё правильно. Алекс едва слышно хмыкнула, взяла ручку со стола и принялась безотчётно крутить её между пальцев. — Ты знал, что он ангел? Леви медленно покачал головой, он даже не догадывался об этом. — У меня такое чувство, — проговорила неторопливо Алекс. — Что у Картера нечто вроде банды, состоящей из ангелов. Леви замер, вспомнив тот далёкий вечер, когда его мать чуть было не попалась на крючок фанатиков. — Может быть, секта? — осведомился он. — Возможно, и секта, — рассеянно повторила Морис. Ручка замерла в её пальцах. Алекс посмотрела на Хешера впервые за встречу, прямо в глаза. — Леви, у меня будут к тебе две просьбы. Она была непозволительно близко. Леви чувствовал трепетное тепло её тела, слышал, как заманчиво быстро бьётся её сердце. — Конечно, — произнёс он, на языке чувствуя поглотившее его разум, присутствие Морис. — Пробей три имени, Аманда Бридж, Дэнни Бридж и Майя Хэйл,  — сообщила Алекс. Леви кивнул. — Это можно сделать сейчас. А что за вторая просьба? Морис смутилась, что послужило для Хешера целым потрясением. — Лекс? — Мне нужно обыскать комнату Рамоны, — в упор глядя куда-то в сторону, произнесла Алекс. Леви не знал, какой реакции она ожидала. Может, гнева или чего похуже? В этом было нечто трогательное до боли, в том, как Алекс иногда осторожничала с его чувствами. Но он не был хрустальным. — Без проблем, — немного помолчав, дал согласие Хешер. Ему не хотелось видеть выражение лица Алекс, поэтому он отвернулся к монитору. — Напомни, кого мы ищем?

*

Не глядеть назад не получается. Анника пробовала. И когда её пребыванию в приюте пришёл конец, она вспоминала шахматный пол в вестибюле и свою узкую кровать с жёстким матрасом, впивающимся в спину. Она перебивалась случайными заработками; рискуя всякий раз собственной шкурой, а больше терять было и нечего. Оглядывалась на эти смешные попытки выжить, когда её нашёл Сэм, когда Адам протянул ей ладонь для рукопожатия, и появилась пусть и худая, но крыша над головой, и сотня бабочек между ребёр. Оглядывалась и теперь. Бабочки все подохли, и теперь внутри даже мухи не ползали, никакой жизни в Аннике не осталось. — Этот козёл знает, как нам вернуться в Эдем, но хрена-с два задаром даже пальцем пошевелит. Лилит об Адаме отзывается резко, с привычной иронией, сквозь которую так и тянет горечью опостылой. Анника чувствует себя брошенным щенком: от одной ласковой руки бежит к другой, боится быть брошенный насовсем. Лилит в отличие от Сэма ничего не скрывает. Ни своего прошлого, ни забредшей в голову мысли, ни мимолётных желаний. Её руки ласковей. — Ника, — её имя Лилит держит во рту будто ягоду, а потом надкусывает, позволяя соку растечься по горлу. — Знаешь, что мне в тебе нравится? Анника скользит взглядом по комнате, где вечный беспорядок, и очень много красного. — Не знаю, — отвечает Ника, встречая взгляд тёмных, опасных глаз. — Что? Слишком много красного: светильники, приглушённые абажурами, алые простыни, вишнёвые губы Лилит — всё охвачено пламенем. Хочется зажмуриться. — Ты не пытаешься пойти на компромисс, — Лилит обдаёт щёку своим тёплым дыханием, сжимает когтистые пальцы на ее коленке. — Почти все ищут способ договориться с этим миром, притвориться, что им хорошо. — И ты делаешь на этом деньги, — напоминает Ника, тщетно пытаясь не утонуть в темной сепии чужих глаз. — А кто виноват в их глупости? — смешок Лилит пробегает по коже Анники, застывая паутинкой на губах. — Но есть нечто похуже этих безмозглых неудачников. Кровь у Анники закипает, и становится лишь хуже, когда Лилит отстраняется, откидываясь на спинку стула. Она бросает рассеянный взгляд в зеркало. — Есть люди, готовые платить баснословные деньги за возможность ощутить власть над такими, как мы, — проговаривает Лилит, поправляя помаду. — И все довольны. Ангелы получают часть прибыли и шанс жить без оглядки на свод законов, не прячась. А люди возможность потешить своё эго. Анника озадаченно нахмурилась. — Это то, о чём говорил Чарли. Он думал, что там какая-то секта. Лилит подняла бровь, во взгляде заметался вопрос, но тут же улёгся. — Ах, Чарли… Верный пёс Адама. Лилит поднялась и расправила складки на платье. — Бедняжку Дору убили не просто так, — сказала она, подходя к Нике и вытягивая её за руку. Лилит повела её за собой, в полупустой зал. — Аптекарша с неудачной личной жизнью имела очень забавное хобби. Лилит остановилась у барной стойки, оборачиваясь на Нику. — Она была журналисткой в свободное от продажи таблеток время. Любила порочить имена, поднимать скандальные темы… Ты понимаешь? Ника по-птичьи склоняет голову к плечу, сдувает упавшую на глаза прядь. — Она накопала то, чего не следовало? — высказывает она предположение. Лилит с мрачным ликованием кивает, закуривает сигарету и принимается готовить коктейль, продолжая при этом рассказывать: — Барти, — Лилит машет рукой куда-то в сторону столиков, роняя пепел с сигареты. — Хвастался, что некая Чарльз заплатила ему за интервью. Угадай, откуда этот кретин берёт деньги на дурь и выпивку? — Прислуживает людям? — пожимая плечами, бросает Ника. — Ему ещё повезло, — усмехается Лилит, выпуская дым. — Он снимается в агитационных роликах по заказу правительства. — Ужас, — выдавила Ника. Лилит громко стукнула поставленной на столешницу бутылкой и наклонилась к Аннике. — Нет, сахарная, это ещё не ужас. Как тебе проституция? А жертвоприношения? Анника вспоминает тёмный зал музея и распростертое тело ангела на каменной плите. — Откуда ты знаешь это всё? — глухо спрашивает она, цепляясь пальцами за край стойки. — Здесь и не такого можно наслушаться, — неожиданно мягким тоном проговаривает Лилит и протягивает Нике стакан, наполненный чем-то ярко-синим. — Выпей. И Анника послушно хватается за холодное стекло и запивает услышанное, вот только легче не становится. Острая хмель змеем сворачивается в желудке и обнажает ядовитые клыки. Глаза Лилит в темноте отдают алым. — Но мы отомстим им всем, слышишь, Ника? Слова Лилит ныряют вглубь её дешевой души и поджигают всё к хренам собачьим. И Аннике ничего не жалко. Она устала оглядываться назад. А Лилит притягивает её голодный взгляд магнитом, и Ника без раздумий пойдёт за ней в самое пекло. И дело совсем-совсем не в алкоголе.

*

Алекс ненавидит Адама, его сумасбродство и царя ангелов заодно. Леви нашёл на имя Дэнни Бриджа только то, что она и сама знала, словно его существование обрывалось сразу после того, как за ним в приют пришла загадочная Хэйл. Загадочная, потому что все данные на неё казались будто отредактированными. Отучилась в консерватории, работала преподавателем в музыкальной школе, усыновила Дэнни и через восемнадцать лет после этого тихо умерла. Единственная зацепка — дом, в котором Майя жила, оформлён на имя Аманды Бридж. А та в свою очередь оказывается пациенткой частной психбольницы, попасть в которую Морис удаётся лишь после звонка, ангелы его раздери, Картеру. Алекс чувствует, что её голова вот-вот разорвётся от объёма информации свалившейся на её несчастную голову, пока старшая медсестра ведёт её через длинные коридоры. — Аманда на особом попечении, — вдруг говорит она. — Бедняжка совсем одна, сама себя сюда определила. Пациент она временами непростой, капризный. Но платит исправно. — А что с ней? — спрашивает Алекс. Они останавливаются напротив решётчатого ограждения. Медсестра находит ключ, и двери с лязгом разъезжаются в стороны. — В карточке написано, что психоз, — отвечает женщина и осторожно поясняет. — Бред, навязчивые состояния. — А, чёртиков видит, — понимающе кивает Морис. — Если бы чёртиков, — добродушно усмехается медсестра. — Она утверждает, что видела рождение ангела, упавшего с неба ей на клумбу… Впрочем, Аманда вам с радостью всё сама расскажет. Медсестра открыла очередную дверь и постучалась, прежде чем её толкнуть. — Дорогая, к вам гости! — предупредила медсестра и обратилась к Алекс шепотом. — Я вас оставлю. Аманда оказалась женщиной средних лет с цепким, умным взглядом. Приход Морис прервал её от чтения, но Аманда будто совсем не огорчилась по этому поводу. На её лице обозначилось любопытство. — Александра Морис, — представилась Алекс, запоздало коря себя за официоз. — Мы ведь можем поговорить? Меня заинтересовала ваша история. Аманда кладёт книгу на стол, обложкой вверх и ногой пододвигает к Морис стул. — Вы журналистка? — задаёт вопрос Бридж, пристально глядя в лицо Алекс. Она внешне не показывает, что растерялась. Ей вдруг кажется, что от ответа зависит успех дальнейшей беседы. — Нет, я веду следствие, — Морис решает, что правда будет уместнее лжи. — Ненавижу журналюг, — выдаёт Аманда и собирает распущенные в пучок, перетягивая резинкой, стянутой с запястья. — Они торгуют чужими жизнями. — И вот поэтому вы здесь? — уточнила Морис, подталкивая разговор в нужное русло. — Я поняла, что это единственный путь избежать шума. За жизнь я скопила достаточное состояние, понимаете? Алекс кивнула, хотя сомневалась, что действительно понимает, к чему ведёт Аманда. — Я проработала в ведомстве двенадцать лет. Информатором. И я верила во всю эту чушь про благое дело. А потом случилось то, что навсегда изменило меня и мою жизнь. «Сначала работаешь в ведомстве, а потом сидишь в психушке», — мысленно прокомментировала Алекс, и спросила: — Вы стали матерью ангела? Бридж удивлённо уставилась на Морис с таким видом, будто она только что сделала сальто и достала из рукава кролика. — Матерью? Боюсь, вы не понимаете, он не был просто ангелом. У него не было матери. Алекс медленно кивнула. — Опишите мне, что произошло. Аманда возмущённо цокнула языком. — Я как раз собиралась это сделать, пока вы меня не перебили! Всё началось с бессонницы. Я страдала ей с юности. И тот день не стал исключением… В серо-зелёных глазах Аманды появился блеск заново переживаемого восторга. Алекс нашла его неприятным. — Я выглянула в окно, потому что увидела подозрительную вспышку, будто кто-то петарду запустил, — Аманда прижала руки к груди и тонко улыбнулась. — Только огни всё приближались и приближались, а потом бабах! Нечто угодило ко мне в сад, прямо на мои орхидеи. Алекс начинала чувствовать глубокую досаду: всё напрасно. Бридж действительно безумна, и она сама это иногда осознаёт, раз заточила себя под присмотр врачей. — Я выбежала во двор и увидела будто бы кусок лавы, он вдруг на моих глазах начал принимать форму человеческого младенца. — Человеческого? — ровным голосом переспросила Алекс, всё более утверждаясь в своей правоте. — С виду, но не по сути, — пояснила многозначительно Аманда, и восторг с её лица исчез. — Собственно, я не дура. Понятно, что людские младенцы с небес не падают и из куска лавы не образуются! Алекс согласно покивала. Она оглядела палату, замечая с лёгким удивлением, что на окнах нет решёток. — Почему вы решили отдать мальчика в приют? Аманда тяжело вздохнула и потёрла лоб. — Понимаете, я не сразу решила это сделать. Я знала, что он особенный. — Рождённый на заре? — Явленный, — твердо поправила Аманда. — Мы изучали историю ангелов, в то время вели более расширенный курс. Знаки сложились! Бридж развела руки, будто восхваляя небо. Алекс сдержала смешок. Всё это напоминало дурацкий сон. Но нельзя было забывать — ребёнок был. — И что произошло дальше? Стойте! Я попробую угадать, — Морис нацелилась задумчивым взглядом прямо в Аманду. — Вы нашли Майю Хэйл. — Добрая, милая Майя, — кивнула Бридж. — Бесплодная. Для неё это было несчастьем. — И тут на сцену выходите вы, исполняя роль аиста, — не удержалась Морис. Аманда её шутку не восприняла, только кивнула. — Вы платили ей за молчание? — задала новый вопрос Алекс. Бридж отрицательно мотнула головой. — Она не знала. Да и зачем? — на её губах появилась широкая, неестественная улыбка. — Он само совершенство. Майя присылала мне фотографии. Морис встрепенулась. — Где они? Фотографии? Вы ведь должны их хранить, не так ли? Аманда напряглась, её брови сошлись у переносицы. — Зачем вам? — голос её оказался резок и холоден. — Только взглянуть, — примирительным тоном заверила Алекс. — И ещё один вопрос, Аманда. Если вы ничего не говорили… Об особенности Дэнни, неужели Майя не могла догадаться другим образом? Ведь в какой-то момент у ангелов происходит вся эта история с крыльями и прочим. Алекс думала о Найджеле, говоря это. Аманда жёстко усмехнулась и порывисто наклонилась к Морис. — Вы так и не поняли? Ничего не поняли… Ангел зари должен был оказаться среди нас, не имея ни малейшего понятия о том, кто он на самом деле. С этими словами Бридж подскочила с постели и бухнулась на колени, принявшись рыться под кроватью. — Вот, — она достала жестяную коробку из-под чая. Вытерла пыль рукавом и сняла крышку. Аманда достала пачку писем и несколько фотографий с таким видом, будто демонстрировала сокровища. — Он прекрасен, не так ли? Нежность в её голосе вызывала у Морис неясное чувство тревоги. С фотографий на них глядел миловидный мальчик, кучерявый, улыбчивый, и Алекс даже казалось, что он знаком ей. Вот он стоит напротив школы, а на другой фотокарточке Дэнни учится кататься на велосипеде… Алекс с ужасом осознала, что могла много раз пересекаться с ним — город не бесконечный. — Вы зовёте его Дэнни, но это ведь не его имя. — Нет, конечно, нет, — рассмеялась Аманда, поспешно убирая фотографии. — Дэнни научился говорить очень рано, и сразу же попросил Майю называть его другим именем. Так что в школу он пошёл уже под ним. — Другим именем? — Оно пришло ему во сне, — с гордостью прошептала Аманда. Её глаза блестели совсем безумно, а на щеках разгорелся нездоровый румянец. — Но я вам его не скажу, так и знайте! Не скажу. Алекс поджала губы, мечтая съездить глупой фанатичке по роже и привести её в чувство. Но успокоилась. Она запомнила номер школы, в которую поступил юный, заново рождённый царь ангелов. Морис достанет его хоть из-под земли. И если получится сделать это, то получится раскусить Адама. «Остаться бы самой только целой», — усмехнулась про себя Алекс. Она поднялась, уже собираясь уходить, но застыла, осознав, что так и не поняла главного. — Вам-то какая от этого выгода, Аманда? — поинтересовалась Алекс. — Зачем вы всё это устроили? — Адам Картер, — прошипела Бридж, принимаясь расцарапывать себе ладони. — Поняла ли ты хотя бы это, а? Знаешь, кто он на самом деле? — Знаю, — спокойно ответила Морис, замечая ненависть на лице Аманды. Она боялась Картера, и Алекс не могла осудить её за это. — Он не должен найти моего Дэнни, — почти с угрозой промолвила Аманда. — Никто не должен. — Да, — эхом вторила Алекс, решив, что не выдаст «Дэнни», пока не выяснит, что задумал Адам. В палату заползал сумрак. Алекс с неприятным удивлением обнаружила, что начало смеркаться.