Горькое причастие

Вечер был замечательным: из сада через раскрытые окна тянулся медовый запах цветущих деревьев и влажной земли. Анника подняла тяжёлую вазу с цветами, которые следовало заменить. У Риверсов был огромной дом, втрое больше приюта — целое поместье. Вот только вопреки всему Аннике хотелось скорее убежать по пышным лестницам, мимо обнажённых мраморных статуй с пустыми взглядами, мимо налипших полуулыбок картин в золочёных рамах. Миновать холл, выбежать через парадные двери в сад, ядовито пахнущий акацией и взлететь, нырнув под тёмный навес неба. — Потерпи ещё немного, — ничуть не воодушевила Лилит, пряча за подвязку чулка стащенный из столовой портсигар. Даже чопорное платье горничной не делало Лилит хуже. Она выглядела так, будто сошла со страниц тех самых журналов, над которыми хихикали девочки в приюте и прятали их между поддержанных учебников, чтобы воспитательницы не нашли. — Если Картер идёт по правильному следу, то скоро он будет здесь, — уверенно сообщила Лилит, снимая пылинку с волос Анники. — А он просто не может ошибиться. — Ты-то откуда всё знаешь? Анника смотрит на Лилит сверху-вниз, стараясь выглядеть уверенно и строго. Её не провести, не столкнуть с темы (хотя она и не против). Лилит мрачнеет, нахальная улыбка стремительно покидает её тёмно-розовые губы. — Думаешь, откуда у меня деньги на этот затрапезный бар? — её голос, низкий и опасный, обрывается хрипом. — Несколько лет назад меня похитили. Я оказалась на аукционе. — Тот самый, куда ты отправила следователей? Лилит кивает. — Нил Риверс купил меня. Точнее даже не он, а их дворецкий или кто он там. Тот тип, что нанял нас вчера. — И что, он тебя не узнал? — изумилась Анника. Изо рта Лилит раздался злой смешок. — Дорогая, мы для этих людей все на одно лицо. Так или иначе, мы здесь для того, чтобы узнать, на кого работает Риверс. — Ты ведь знаешь, — напомнила Анника, непонимающе уставившись на Лилит. — Мэри Коул? — она фыркнула. — В том то и дело, что это лишь фасад. Я хочу знать, кто скрывается за этим выдуманным именем. Анника обвела уставшим взглядом чулан. Она слепо доверилась Лилит, но в голове рождалось червяком сомнение: у них ничего не выйдет, их ждёт провал. Лилит вдруг вся подобралась, тёмные глаза вспыхнули привычным огнем. — Возвращайся в гостиную. Я что-то слышала, — она выпихнула Аннику из чулана. — И будь начеку. «Всегда она так», — ворчала про себя Ника, направляясь в указанном направлении. В её руках не было вазы, она оставила ее в чулане. Все мысли вязкой кашей шлёпнулись вниз, когда Анника увидела его. Адам поднимался по лестнице, в огромом нетерпении следуя за дворецким. Картер не был один. За ним, с царственной неторопливостью поднимался Сэм. Ника успела юркнуть в смежный коридор, по которому передвигался штат слуг. Анника боялась в нём заблудиться, но в этот раз безошибочно определила направление. Она догадалась, что Адама вели прямо в кабинет Нила Риверса. Нике, к счастью, уже доводилось бывать там, она знала путь к незаметной двери между стеллажей с книгами, и была уверена, что при большом везении от неё не скроется ни словечка из предстоящего разговора. Коридоры для слуг были узкими, душными и тёмными, но Аннику это волновало теперь мало. Она застыла у нужной двери, молясь, чтобы никто из прислуги не проходил тем временем мимо. Она прижала ухо к деревянной поверхности и прикрыла глаза, застыв в ожидании. — Служба департамента, — раздался деловитый голос Адама. — У нас есть несколько вопросов к вам. — Если в моих силах помочь вам, я буду только рад. По телефону вы спрашивали, работал ли у меня некий, — Риверс сделал паузу. — Ларри Тэйлор? Да, был такой. Ничего сказать не могу. Стажёр. — Однако позвольте предположить, — обманчиво мягко сказал Адам. — Что вы успели ознакомиться со статьёй, которую он собирался отдать на печать. Нил напыщенно усмехнулся. — О, её бы всё равно не издали. Редактор поделился со мной этим… Бредом. — Вы считаете расследование Ларри бредом? — Несомненно. — Поэтому Тэйлор пропал, вместе со статьёй. Как странно, в вашем издании то и дело печатают бред, но стоит дойти до чего-то серьёзного… — Статья этого сопляка была оскорбительна! — раздражённо перебил Нил. — Оскорбительно бредова? — вежливо уточнил Картер, но Анника готова была поспорить, его глаза таили насмешку. — Именно. — Поэтому парень пропал, вы отказали ему в публикации, и он со стыда принял решение испариться. — Возможно. Анника теснее прижалась к двери, задержав дыхание, голос Картера зазвучал тише. — Я так не думаю. Вы слили информацию своему покровителю, тому, кто обеспечил вам полный штат слуг, состоящий из ангелов, тому, за чьей спиной вам очень удобно. Потому что вам, Нил, выгоден этот режим, он даёт вам деньги и власть, — Адам замолк, потом спросил чуть громче. — Я не прав? — Решительно не понимаю к чему вы клоните, — прошипел Риверс. — Думаете, это я похитил того недоумка? — Я думаю, вы хорошо знаете, кто это сделал. Анника чувствовала, как её сердце яростно колотится о грудную клетку. Она знала, что скажет Нил, и всё же испытала досаду, когда тот процедил: — Ничего я не знаю, а теперь попрошу вас покинуть мой дом. Я отказываюсь давать дальнейшие показания без адвоката. — Какая жалость, — вздохнул Картер. — Вы уверены? — раздался спокойный голос Сэма. — Брось это, — прервал его Адам. — Нам здесь уже ничем не помогут. Ника слышала, как они ушли, и как Риверс принялся нервно расхаживать по кабинету. «Что же я скажу Лилит?» — сокрушалась Ника, не находя в себе сил отлипнуть от двери. — Вечер, Софи. Я не помешал? Анника навострила уши, проклиная своё праздное любопытство: вряд ли этот телефонный разговор был чем-то важным. — Под нас копают. Приходили сейчас двое типов из департамента. Спрашивали про Тэйлора, — Анника почувствовала, как уныние и чувство вины сменились воодушевлением. — Ну, этот мальчишка стажёр… Господи милостивый, неужели не помнишь? Ты лично занялась его ликвидацией. Анника ничуть не удивилась: это было вполне в духе людей, раскидываться чужими жизнями. — Имена? Адам… Коруэл. Нет, Кортни. — волнение в голосе Риверса сменилось недовольством. — Картер, говоришь? Да, думаю, так. Что мы будем делать с этим, Софи? Ты ведь знаешь, лишние трупы нам сейчас ни к чему. Что-то расползлось по сердцу Анники. Что-то нехорошее. Её пальцы скользнули в карман передника, и она вытащила садовые ножницы, которыми должна была срезать несколько бутонов для свежего букета в гостиную. Решительно распахнув дверцу, Ника выскочила в кабинет, вооруженная ножницами и горькой злобой. — Боже! Какого хрена? — удивился Риверс, переводя взгляд с ножниц на лицо Ники. — Имя! — скомандовала она, наступая на Нила. — С кем ты сейчас говорил? — Да что ты себе позволяешь? — возмутился он, отступая ненароком, пока не уперся спиной в стену. — С кем ты сейчас трепался? — повторила вопрос Анника, всеми силами пытаясь не показать того, как сильно у неё трясутся поджилки. — Говори! Эти ножницы очень острые, я легко могу ими отрезать твой долбаный человеческий нос. Лезвия опасно щёлкнули в паре сантиметров от лица Нила. В его глазах заметался ужас. — София Морис, — прошептал мужчина, прижимаясь к стене и отводя взгляд. — Я звонил ей. Аннике казалось, что прошла вечность, она и сама не понимала, что за магия крылась в произнесённом имени, но тело окутала дымка паралича. София Морис — и почему это так важно? Внезапно кто-то коснулся её запястья, высвобождая пальцы от металлических колец ножниц. — Нам это ни к чему, милая, — шёпот Лилит обжёг затылок. Лилит была панацеей от всех болезней. Анника обернулась. Они не были одни. Адам и Сэм застыли в проходе, с интересом наблюдая за Риверсом, что медленно приходил в себя. — У нас был туз в рукаве, — резюмировал Картер, переводя взгляд на Нику. Он отвесил ей шутливый поклон. Риверс хрипло рассмеялся. — И что вы собираетесь делать с полученной информацией? А? — Посмотрим, — пожал плечами Адам. — Как минимум, я считаю, что наступает новая эра. Он зловеще улыбнулся и кивнув всем остальным, поспешно вышел в одиночестве. — Что ж, — подытожила Лилит, беря Нику под локоть. — Полагаю, это работа не для нас.

*

Что-то зависло в воздухе. Тягучей, неровной плёнкой — ожидание. Леви не то что бы слыл гадалкой или провидцем, но предчувствие было крепким и густым. Совсем как кофе, сваренный Алекс. Он посмотрел на неё, ушедшую куда-то вглубь своих тревожных мыслей: бледная, измученная, на лице только глаза пылают, будто два синих светоча. — Я не могу понять, почему они там остаются, почему не уйдут? — вслух задался вопросом Хешер. Он до сих переваривал рассказ Алекс. — Жизнь дорога, — неуверенно отозвалась она. Леви запустил руку в волосы. — Какая уж там жизнь, Лекс. Я бы выбрал казнь, или как там это называется? Алекс вздрогнула и поморщилась. — Кто знает? Ты говорил про секту. Я думаю, это всё связано, и кем бы ни была эта Коул, она ещё заплатит за всё. Её голос устало оборвался к концу фразы. Леви одарил Алекс пристальным взглядом. — Тебе следует поспать. Морис усмехнулась. — Не волнуйся, — произнесла она и вдруг застыла, её внезапно потемневшие почти до синевы глаза, вперились в лицо Леви. Он ощутил смятение. — Леви, ты ведь понимаешь, что при самом паршивом раскладе, — Алекс наклонилась к нему через стол, голос её угас почти до шёпота. — Я не буду стоять в сторонке. Или давать показания против тебя, или… — Алекс скривила губы. — Не жди от меня всей этой чуши, ладно? Леви пронзила странная дрожь, будто взгляд Морис заполз ему в голову, и каждое слово проникло под кожу. Резко стало больно, до такой степени, что дышать тяжело. Перед глазами пронеслись, заслоняя лицо Алекс, мрачные картины. — А что если… — отстранённым голосом начал Леви, отводя взгляд в сторону. — Что если я тебя брошу? — Это ничего не поменяет, — поставила вердикт Морис. На улице клубилась ночь, и небо в обхвате пролитых чернил, было бесподобно спокойным. Леви почему-то подумал, что в последний раз наблюдает его таким. — Почему? — он посмотрел на Алекс, с трудом оторвав взгляд от окна. На её лице отобразилось замешательство, уголки розовых губ поражённо поползли вниз, роняя слова: — Потому что я тебя люблю, Хешер, — Морис не смутилась своего признания, но будто защищаясь сложила руки на груди. — Раньше я думала, что люблю Адама, потому что меня будто… Четвертовало каждый раз в ожидании встречи с ним, и потому что он мог, ну… Определить по моим волосам, спала ли я дома. И потому что Адам был первым человеком, с которым было одинаково приятно целоваться и разговаривать, — лицо Алекс пронзила резкая улыбка. — Но речь не о нём, а о тебе. Думаю, это было очевидно, что ты мне не просто нравишься, когда я убивала Аманду. Люблю… Дурацкое слово, да? Очень глупое. — Нет, совсем не дурацкое, — неловко ответил Хешер. — Я влюблён в тебя с тех пор, как ты появилась в нашем отделе. — Не может быть, — покачала головой Морис, пряча улыбку. — Нет, правда! — горячо заверил Леви. — Однажды ты уснула в кабинете, после ночного дежурства. Оно выдалось нелегким. В общем, я тогда тебе признался впервые, я знал, что ты спишь, я не боялся, но чувствовал себя очень глупо. Леви покраснел. Ему до сих пор было стыдно за тот случай. — Нет ничего глупого в чувствах, — Алекс неожиданно оказалась у него за плечом, обдавая теплом и запахом кофе. — Вот и я о чём, — произнёс Леви. Алекс рассмеялась, и тогда Хешер поцеловал её — смеющуюся, впервые сбросившую с себя камуфляж хмурого следователя. Морис была крепче любого алкоголя, и у Леви голова шла кругом, и все мысли таяли, обнажая упоительную нежность. И Алекс будто дразнилась, огнем в его руках перекатываясь — запускала ладони ему под футболку, подставляла под поцелуи уязвимую шею. Леви становился тонким, почти невидимым — Алекс поглощала всё, яростным, жадным пламенем. Леви это нравилось. Морис кромсала стены его внутреннего лабиринта, и будто само воплощение свободы — танцевала на руинах. Ночь созрела, в комнате тоненьким лучом прополз лунный свет. Они оторвались друг от друга, но не было в этом неловкости, скорее общая горечь осознания — их время вышло. В молчании, неприкосновенном и таком уютном минуты сыпались безоглядно. — У меня встреча с Картером, — вздохнула Морис, выпуская руку Хешера из своей. — Поверить не могу, что мы нашли ангела зари. — И им оказался Люсьен, — дополнил Леви, с замирающей тоской глядя на Алекс. Она лениво собиралась. Её губы были красными от поцелуев, Леви до сих пор чувствовал их вкус. Алекс отбросила в сторону свой значок следователя и порывисто бросилась к Леви. — Мне так всё надоело, — прошептала она, обвивая его шею руками. — Вся эта гадость, насилие и… И попытки пойти на компромисс. — Нет никакого компромисса, — мрачно заметил Леви, проводя ладонью по спине Морис. Он подавил странное чувство внутри, ему показалось, что они прощаются. Алекс отстранилась, её взгляд задержался на лице Хешера. — Постарайся ни во что не влипнуть, ладно? — Ты теперь будешь мне так каждый раз на прощание говорить? — Леви изогнул бровь. Алекс поджала губы. — Буду. Вряд ли она шутила. Они вышли на улицу, будто старая семейная пара, держась за руки и экономя силы на разговорах. Леви предложил её довезти, на что та лишь отмахнулась: — Ни за что! Мне нужно пройтись. Леви улыбнулся: это было в духе Морис. Он проводил её взглядом и поплёлся к оставленной у выезда машине. Его ждали часы работы в ведомстве, смешанные с рутинными обязанностями и поисками Мэри Коул. Леви ощутил мерзкую злобу напополам с обидой: его мать покончила с собой, и это был не совсем честный выбор. Быть ангелом незаконно. Путаться с людьми — тяжёлое преступление, а плодить полукровок — чистое зло. Леви ненавидел эту систему, выстроенную десятком коварных людей, решивших, что могут контролировать всё на свете. Ненависть переросла в злобу на себя: будь он сильнее, хоть чуточку — не подпустил бы Алекс к себе. Уж лучше мучаться одному, чем жить в осознании, что отобрал у любимого человека. Леви ощутил себя до смешного одиноко, продолжая стоять, привалившись к капоту отцовской машины, и тупо глядя в тёмные окна квартиры Алекс. Смерть папы, самоубийство матери, — за Леви всюду тянулся шлейф чужой гибели. — Идиот, — буркнул он в досаде, доставая ключи. «Разнылся хуже младенца», — корил себя Леви, мысленно возвращаясь к работе, и запрещая думать о чём-либо ещё.

*

Нещадно разболелась голова, пока Леви не оставлял попыток разыскать хоть что-нибудь о загадочной Мэри Коул. Всё напрасно. Нигде не было даже упоминания об аукционерном клубе, который посещали Морис с Эосфором. Громко распахнулась дверь, и Леви поморщился. — А, уже здесь! Ты вообще дома бываешь? — Что-то случилось, Роджер? Дэвис потёр заросшую щетиной щёку. — Робинс не объявлялся? Леви нахмурился: — Кто? Роджер выкатил глаза и гаркнул: — Новенький твой! Сэм Робинс. Леви прислонил ладонь ко лбу, пытаясь вспомнить, когда видел Сэма в последний раз, и чуть не рассмеялся, вспомнив, что тот был ангелом. Он поднял фальшиво обеспокоенный взгляд на Роджера: — Его действительно давно не было… — Да ладно! — побагровел Дэвис. — Вот я и пытаюсь выяснить, где этот засранец, а от тебя толку… — он махнул рукой. Леви почувствовал раздражение, боль в висках вспыхнула с новой силой. — Хватит орать, — вкрадчиво произнёс он. Роджер неожиданно стушевался. — Прости. — В мои обязанности входит информирование агентов и всего отдела, а не выяснение причин, по которым те не являются на смены. — Да, это я понимаю, — пробормотал Дэвис рассеянно и кашлянул. — Просто у нас и так в отделе людей по пальцам перечесть. — Информаторов тоже немного, — напомнил Хешер. — Так ты один и остался, — заявил с мрачной миной Роджер. Для Леви это стало неприятной новостью. — А как же Эмма? — Уволилась, — доложил Дэвис и потёр лицо. — Вот дела. Хрен знает что творится, — он развернулся к выходу. — Сообщи, если этот Робинс объявится. «Делать мне больше нечего», — продолжил ворчать про себя Леви, возвращаясь к работе. Сам не зная зачем, он проверил маячок на переговорном, и тот ничего не показал, лишь «обрадовал» ошибкой соединения, что означало: Сэм вытащил маячок. Не прошло и часа после визита Дэвиса, как кто-то постучал в дверь. — Входите, — бросил Хешер, не отрываясь от работы. Он услышал стук каблуков по паркету, и тогда решил взглянуть на посетительницу. Её лицо было Леви хорошо знакомо. София Морис мягко улыбалась ему, но в светло-зелёных глазах таилось нечто нехорошее. — Я могу чем-то помочь? — медленно спросил Леви. София стёрла с лица улыбку и обеспокоенно закивала. — Моя дочь в беде. — Алекс? — Леви вскочил. — Что с ней? — Идёмте со мной, я всё расскажу по дороге. У Леви не было выбора. София молчала всю дорогу до стоянки. Её машина угадывалась сразу: затонированные стёкла, ждущий снаружи водитель, выряженный будто на бал. София повернулась лицом к Леви, надевая перчатки. — Садитесь, прошу вас. — Это обязательно? — заколебался Леви. — Просто скажите куда ехать. Светлые брови Морис поползли вверх. — Вы мне не доверяете? — её голос был тонок, будто у девочки. Леви мотнул головой. — Садитесь, — более твёрдо попросила София. Обречённо вздохнув, Хешер залез внутрь. Когда за ним захлопнули дверцу, Леви почувствовал себя пойманной мышью. Рядом устроилась Софи. Запах её духов показался удушающим. — Что с Алекс? — требовательно спросил Леви. Ответом ему послужила усмешка. София откинулась на спинку сидения и запустила руки в карманы пальто. — Мы следили за вами, Леви, — она жеманно протянула его имя и хмыкнула. — Всё-таки вы забавный. У Леви внутри воцарилось неожиданное спокойствие. Он понял, что творится нечто неладное, что везут его совсем не на помощь Лекс — и в том была суть. Самое страшное позади. — Значит, с ней всё в порядке? — скорее утвердительно высказался Хешер. В глазах Морис зажёгся весёлый огонёк. — Насколько это возможно, — кивнула она и неожиданно приблизилась к Леви. — А вот с вами нет. С этими словами она схватила его за предплечье, и в ту же секунду Леви почувствовал как нечто впилось острым жалом чуть выше локтя. — Что вы делаете? — с вежливым удивлением поинтересовался он. София держала в руках шприц. Другой рукой она погладила Леви по волосам, а потом рассмеялась. — Я не могла допустить, чтобы вы улетели. Кажется, она говорила что-то ещё — Леви уже не слышал. Его мысли превратились в ватные облака, а веки поползли вниз, погружая мир в темноту. Бесполезно было сопротивляться. Леви оказался в сияющем море, и больше ничего не чувствовал — даже головную боль.