Lost & Found

Время очередного ежемесячного городского собрания. Кафе закрыто, бар тоже. Сэма с Наташей нет. У Клинта из головы так и не выходят слова Ванды. «Некоторые вещи еще более странные, чем кажутся». Эти городские собрания прекрасно подходят под это определение. Они довольно странные. И он определенно видел на днях в кафе листовку, в которой говорилось, что следующее городское собрание состоится через две недели. Тут что-то не так. Он ждет, пока улицы не опустеют, а потом выходит из пансиона. Сначала идет в ратушу, потому что именно там он провел бы собрание, если бы должен был его проводить. Там темно, а когда он пытается открыть дверь, она оказывается запертой. Здесь никого. И всё вокруг закрыто. Итак, если бы он был населением маленького города, собирающимся вместе в жаркую летнюю ночь, определенно не для того, чтобы сделать что-то гнусное или поклониться дьяволу, куда бы он пошел? Он залезает на крышу библиотеки, чтобы получше рассмотреть окрестности. Ночь ясная, редкие облака почти не закрывают луну, поэтому видимость хорошая. Он осматривается, но ничего не видит. Ничего, кроме оранжевого зарева и столба дыма на северо-востоке леса. Ха. Туда-то ему и надо. Клинт задумывается о том, что будет делать, если окажется, что в городе действительно существует культ демонов, и жители захотят принести его в жертву своему мерзкому божеству. Он почти уверен, что если бы это был фильм ужасов, то идти к таинственному лесному костру было бы ужасной идеей. Впрочем, так же, как и бегство. К тому же, скорее всего, это никакой не культ поклонения дьяволу. Скорее всего. *** Вечеринка под луной стала традицией задолго до рождения Баки. Люди говорили, что так повелось из глубины веков. Еще с тех времен, когда их предки, спасаясь от преследований, сбежали в Америку в надежде на лучшую жизнью, но обнаружили, что Новый Свет полон тех же людей, которые охотились на них раньше. Баки не знает, насколько давно это стало традицией, но знает, почему она существует. В полнолуние у них внутри начинается война с инстинктами, которые большую часть месяца им удается сдерживать. Полнолуние немного похоже на ощущения пьяного человека, а еще на то, чтобы быть свободным. Для стаи это шанс сблизиться, собраться вместе без всего этого дерьма их человеческих жизней. Здесь, на этой поляне, они просто стая. Этой ночью здесь много драк и много секса. Благовоспитанные парочки скрываются в лесу, ну а те, что возбуждаются слишком рано, приступают к делу прямо на поляне, на глазах у всех. Работа Стива, как альфы, состоит в том, чтобы разжечь несколько небольших костров, а потом проследить за пожарной безопасностью. На эти дни у них даже существуют специальные протоколы. Стив произносит краткую речь о том, насколько сильнее они становятся вместе и как он в них верит. От любого другого это прозвучало бы полной чушью, но слова Стива кажутся всем чем-то воодушевляющим, как будто за этим стоит нечто большее, чем обычные инстинкты. Когда же луна достигнет своего пика, и костры погаснут, Стив должен будет завыть, чтобы начать забег. В этом месяце Баки чувствовал себя хуже обычного. Ему еле-еле удавалось оставаться в человеческой форме — он все чаще и чаще поддавался инстинктам. На днях он даже позволил Клинту погладить себя. Что, черт побери, это было? Конечно, он больше не пытался избегать его, но Баки не собака, ему не нужно чесать уши. Стив не смог этого забыть. Он так смотрел на Баки, что тот понимал, что внутри он над ним смеется. Этот человек был настоящим кошмаром. Но это было отличным напоминанием о том, что Баки должен держать себя в руках, особенно рядом с Клинтом. Он должен держаться от него подальше. Он сможет контролировать себя. Как только закончится полнолуние, он выбросит все из головы, успокоится и ему не нужно будет больше совать нос в личное пространство Клинта, чтобы окружить себя его запахом. Стив заканчивает разжигать костры, и раздаются радостные вопли. Баки не присоединяется. Он понимает, что это необходимо, но не чувствует того энтузиазма, который был в молодости, когда он наконец достиг совершеннолетия и ему разрешили присоединиться. Тогда его затапливало чувством сопричастности, а то, как вместе с луной поднималась пульсируя яростной радостью кровь, каждый раз было настоящим откровением. Но существовала старая бабушкина сказка — старая волчья сказка — о волке, вкусившем человеческой или волчьей плоти и ставшем диким. Такими историями пугали щенков. Вкус крови оборотня сделает вас быстрее и сильнее, но отнимет человечность, поймает в ловушку полуобращенного состояния и жажды и вы станете монстром. Стив говорил, что это чепуха, но Баки сомневался. До того, как его забрали, до клеток и драк, он никогда не чувствовал себя вот так — с гудящим под кожей волком. Он знал, что жажды крови у него нет, но… Убийство волков что-то сделало с ним. Брюс говорил, что наркотики, которыми их накачивали, чтобы привести в дикое состояние, повлияли и на химию их тел, и на их волчьи формы. Баки знал, что это разрушило его связь со стаей. Ему потребовались месяцы, чтобы восстановить ее, но он уже никогда не станет прежним. Теперь он уже не так хорошо вписывался в то место, которое когда-то оставил. Но в основном все сводилось к тому, что вещи пахли по-другому, ощущались по-другому. И он неправильно реагировал. Агрессия всегда была рядом и ждала, когда ее выпустят на волю. Особенно в полнолуние. Все оборотни испытывали притяжение. Все становились более раскрепощенными и инстинктивным. В полнолуние рождалось больше щенков, чем в любое другое время месяца. Спаривающиеся пары буквально не могли оторваться друг от друга. Вот и сейчас Баки видел, что все вокруг уже начинали вечеринку. Стив уже нашел Тони, прижал к дереву и уткнулся носом ему в шею. Тони бесстыднее любого волка, хотя в нем не было ни капли крови оборотня, поэтому он принялся мять Стиву задницу. Толпа редеет, все больше людей скрывается в лесу, чтобы найти место поуединеннее. Но есть еще молодняк, который набрасывается друг на друга в игривых драках. Никто не выходит из-под контроля так, как Баки. Чем дольше будет светить луна, тем больше он будет в ней теряться. Он начинает чувствовать себя наполовину диким. Его и без того слабый контроль становится еще слабее. В таком состоянии он вполне способен наброситься на того, кто посмеет хотя бы посмотреть косо в его сторону. Однажды он попытался отсидеться, закрывшись дома в лесу. Он слишком боялся сделать кому-то больно, поэтому решил побыть в одиночестве. Но стало только хуже. Хелен, к которой он отправился следующим утром, сердито поджала губы, глядя на его подживающие на груди раны. После этого он понял, что одиночество в полнолуние — не выход, поэтому приходил на вечеринки стаи, но держался как можно более отстраненно. Если он сломается, здесь, по крайней мере, достаточно взрослых волков, чтобы удержать его. Раздается могучий боевой клич Тора, и забег начинается. Запахи сбивают с ног. Тепло костра, свежий воздух леса и многочисленные запахи стаи, похоть, радость, агрессия, наслаивающиеся друг на друга облаком феромонов и желания. В то же время это успокаивает. Баки понимает, что стая близко и что он не один. Он отходит подальше от костров, туда, где запахи не настолько сильны, и натыкается на Сэма с Наташей. Сэм прищуривается и салютует ему, а Наташа качает головой и явно хочет, чтобы Баки оказался отсюда подальше. Он уходит. На сегодня с него достаточно. Ему и так пришлось целый день смотреть на целующихся Тони со Стивом. Тони, кажется, решил, что окружающие перестали чуять на нем метку Стива, поэтому потребовал ее обновить. Он утверждал, что это ради науки, но Баки думал, что он просто был собственническим мудаком. А Стив ходил вокруг него, облизывая, не только взглядом, и говорил, что Баки обязательно найдет подходящую пару. Но они оба знали, что этого не случится. Наркотики так повлияли на него, что он, скорее всего, не узнает ее, даже столкнувшись нос к носу. Баки смотрит на луну и не дает вырваться протяжному вою. За что ему, интересно, все это? Он отходит еще дальше, и шум голосов стаи затихает, хотя запахи все еще доносятся, удерживая на стороне спокойствия. Он прислоняется спиной к дереву и думает, что, возможно, идея остаться одному и вырвать из себя полоски кожи лучше, чем вот это. Баки чувствует, как мир раздвигается, словно эта ночь может длиться вечность. Он чует всех, Сэма и Наташу, Тора и его банду, Стива и — в меньшей степени — Тони. Брюс тоже там, но пока не хочет обращаться. А потом в этом водовороте появляется еще один запах. Намек, от которого у Баки дрожат ноздри. Он резко, как сурикат, поворачивает голову. Глубокий вдох, и он чувствует, как тело расслабляется. Пахнет… знакомо, но как-то по-другому, словно луна добавила глубины аромату, которым он уже наслаждался. Баки начинает двигаться еще до того, как осознает это. Он не может остановиться. Он должен найти его. Сейчас он чувствует его особенно остро. Даже запах Стива он не может различить, не сосредоточившись, но этот запах почему-то различает. Поместите его в канализацию под бойней, и он все равно найдет его. Он идет навстречу запаху, переступая через корни и обходя деревья, даже не замечая их. Мозг затуманен этим горько-сладким запахом. Он не должен этого делать, но все его возражения тонут в инстинктах. Он должен найти источник запаха. И он находит его. — Баки, — говорит чей-то голос. Он звучит как-будто издалека, перекрывая биение пульса в ушах. Он не может собраться с мыслями, чтобы произнести слова, поэтому просто идет вперед. Луна, выглядывающая сквозь листву, освещает взъерошенные волосы и широко раскрытые глаза. — Ты в порядке? — спрашивает человек. — Мне стало интересно, что тут у вас происходит, и я вышел, чтобы… Баки хмурится — ему нужно что-то сказать, но он знает, что не может без разрешения подойти ближе. — Можно мне… — с трудом выговаривает он. — Можно что? — спрашивает человек. — Ты что, пьяный? — Нет, — отвечает Баки. — Можно мне… понюхать тебя? Широко раскрытые голубые глаза мигают, и взгляд скользит в сторону. — Остальные тоже здесь? — спрашивает человек. Баки знает его имя. Точно знает, но волчьи имена отличаются от человеческих. Волков называют по их запаху, а Баки знает этот запах, и только это сейчас имеет значение. Он хочет окунуться в него, чтобы он покрыл его кожу. Он хочет чувствовать этот запах вечно. — Мне позвать Стива? — Нет, не надо Стива. Пожалуйста. Могу я понюхать тебя? — снова спрашивает он. Ему нужно «да», пожалуйста, пусть это будет «да». Он так близко. Повернуть назад было бы… — Э-э, это что, какая-то демоническая штука? Я хочу сказать, ты же не собираешься… Да? — говорит человек. Баки быстро подходит и утыкается носом в бледную шею, чувствуя, как щетина царапает щеку. Светлые волосы щекочут ухо, и Баки наконец-то растворяется в этом запахе. Он понимает, что издает какие-то звуки, чувствует, как они вибрируют в нем, но ему плевать. Ему нужно, чтобы этот запах полностью заполнил его, все остальное — неважно. Вот где его место, вот где он должен быть, — с полной луной над головой и этим запахом вокруг. Это прекрасно. Это настолько прекрасно, что ему хочется выть, но для этого ему пришлось бы откинуть назад голову, а он не может этого сделать. Это их единственная точка соприкосновения, — его лицо на шее человека. Баки хочет большего, но может взять только это. Это прекрасно и недостаточно. Ему нужно разрешение, чтобы получить больше. — Хочу тебя, — выдыхает он в кожу на шее своей пары, прямо туда, где пульс. Он хочет попробовать эту кожу на вкус, но ему еще не разрешили. — Пожалуйста, — говорит он. — Черт, ты точно пьяный, — вздыхает пара. Баки хмурится, потому что он не пьяный. Он счастливый. Он под кайфом от пары. Он окружен самым чудесным запахом на свете, и рядом его стая. — Я должен… найди кого-нибудь. Его пара — Клинт. Клинт. Его пару зовут Клинт. Он теплый, от него хорошо пахнет, и Баки очень, очень счастлив. Он произносит имя пары, медленно и громко, пытаясь передать, насколько он счастлив. — Господи, Бак, — шипит Клинт. — Ты меня убиваешь. Давай, отойди чуть-чуть… нам надо найти того, кому ты доверяешь. — Я доверяю тебе, — говорит Баки. — Нет, мы оба знаем, что это неправда, — качает головой Клинт. — И, честно говоря, не стоит. Я не заслуживаю доверия. Но я не собираюсь… использовать тебя, когда ты пьян до потери сознания и не понимаешь, что делаешь. — Я понимаю, что делаю, — возмущенный Баки отстраняется, чтобы заглянуть Клинту в лицо. Клинт сглатывает, и Баки переводит взгляд на его горло. — Неужели? — спрашивает Клинт. — И что же это? — Я прошу тебя стать моим, — отвечает Баки. У Клинта темнеет кожа, а глаза открываются еще шире. Он приглаживает волосы, и Баки наклоняется, чтобы понюхать тонкую кожу у него на запястье. Ему хочется потереться об нее лбом, и он делает это. Ему разрешили. — Ого, да ты совсем не в себе, — вздыхает Клинт. — Смотри. Дело не в том, что я не… Боже, когда ты так на меня смотришь… ты хочешь моей смерти, это точно. Просто… дело в том, что я не задница. Вернее, задница, но не такая, ясно? — Моя задница, — блаженно улыбается Баки. — Совершенно уверен, что сейчас мы не хотим обсуждать твою задницу. Спасибо большое, — еле сдерживая смех, говорит Клинт. Баки чувствует исходящий от него запах возбуждения. Он знает, что его хотят, но пара не сказала «да». — Можно я тебя поцелую? — просит Баки, гладя Клинта по подбородку. — Э-э-э… это не очень хорошая идея, — говорит Клинт. — Ты явно не в себе. И завтра утром ты захочешь убить меня за это. А меня и так слишком многие хотят убить, а ты хотя бы перестал меня ненавидеть и… пусть все так и остается. Так, давай все-таки найдем Стива… — Стив с Тони, — вздыхает Баки. — Они, наверное, уже трахаются. Клинт сглатывает. — Э-э… ладно… — кивает он. — Значит, Наташу? — Наташа с Сэмом, — говорит Баки и еще раз глубоко вдыхает запах Клинта. Это вычищает всю паутину из его мозгов. — Они тоже трахаются… — Господи, помилуй… У вас что, оргия? — Что-то в этом роде, — отвечает Баки. — Мы могли бы присоедини… — Нет, — быстро перебивает его Клинт. — Не договаривай. Просто — нет. Так. Мне надо… если все остальные тоже здесь, то… Черт, я даже не знаю, с чего начать. Я, конечно, не пуританин, но вы, ребята… вы правда идет в лес, напиваетесь, или накуриваетесь — не знаю, что вы тут такое делаете, — а потом устраиваете безумные сексуальные групповушки? — Нет, — Баки испуганно мотает головой. — Никаких групповушек. Просто… секс рядом с другими. — Понятия не имею, в чем разница, но… круто. Круто… Я просто… — он замолкает. — Могу я дотронуться до тебя? — спрашивает Баки. — Как мило, что ты думаешь, что именно сейчас нуждаешься в моем согласии, — вздыхает Клинт. — Конечно, ты можешь дотронуться до меня, только держи руки выше пояса и поверх одежды. Баки хмурится. Он сможет это сделать. Он проводит ладонью от уха Клинта по руке до самых кончиков пальцев, осторожно поднимает ее и вдыхает запах, а потом использует ее, чтобы притянуть Клинта ближе, и прижимается своей грудью к его. Тело гудит от того, что каждым дюймом он чувствует биение сердца Клинта. Ему хочется кусать, требовать и брать. Этот человек принадлежит ему. Баки должен сделать так, чтобы он тоже это понял. — Обнимашки, да? — говорит Клинт. — Ладно, я могу обниматься… Баки еле сдерживается, чтобы не сжать руки крепче. Он чувствует давящего на разум волка, который даже и думать не хочет о том, чтобы отпустить пару. Он гладит Клинта по спине, ощущая изгибы мышц и позвоночника, и чувствует вокруг себя руки Клинта, удерживающие их рядом. Их запахи смешиваются, и желание выть становится сильнее. — Баки, — говорит Клинт. — Мы должны… Баки снова гладит его по спине. Он помнит, как видел ее без этих тряпок, блестящую от пота, и у него во рту пересыхает. Он хочет. Черт, как же он хочет. Изнутри поднимается стон, и Баки стонет. — Барнс! Рука, которая дергает его, маленькая, но сильная. Баки поворачивается и, оскалившись, поднимает руку с выпущенными когтями. Перед ним стоит лиса в человеческом обличье и рычит. — Э-э, — раздается сзади голос Клинта, но Баки застывает между ним и угрозой. — Барнс! — снова говорит лиса. Он рычит на нее, низко и угрожающе, давая понять, что стая она или нет — она должна отступить. — Тише. Возьми себя в руки. В плечи впиваются когти, посылая осколки боли прямо в мозг, но Баки не может сбросить морок. Что-то не так. Он трясет головой и видит летящий в лицо кулак, а потом слышит, как хрюкает от боли Сэм, а Наташа тихо рычит. — Какого хрена?! — кричит Клинт. — Сначала эта оргия, потом это… что это? У вас тут бойцовский клуб, что ли? Сэм? Какого хрена? Боль рассеивает туман лунного безумия, и Баки, избавившись от него, переводит ясный взгляд с кое-как одетой Наташи на почти раздетого Сэма, который только что ударил его. Баки смотрит вниз и видит покрытую густой шерстью руку с вылезшими когтями. Он проводит по зубам языком и чувствует клыки. Клинт опускает ему на плечо ладонь, и Баки быстро прижимает руку к груди, надеясь, что он ничего не заметит. — Ты в порядке? — заглядывает ему в лицо Клинт. — Что, черт возьми, это было, Сэм? — Ему нужно было выйти из этого состояния, — отвечает тот. Он прав. Баки терпеть не может, когда Сэм оказывается правым. — Ты в порядке, Робин? — Да, я в порядке. Но Баки… — С ним тоже все в порядке. Ну, или будет, когда он уйдет, — говорит Сэм. Баки все еще в ужасе разглядывает руку, вспоминая сильное желание попробовать Клинта на вкус, взять его себе. Он втягивает когти и поворачивается к Клинту. Клинт… На шее у него красные следы, а на руке царапины, слишком глубокие для того, чтобы их можно было оставить ногтями. — Черт, — выдыхает Баки и делает шаг назад. Клинт идет за ним, но между ними встает Наташа. — Какого хрена ты его ударил? — спрашивает Клинт. — Я… — начинает Баки, глядя на Наташу. Ее губы — тонкая, узкая линия. Она злится. И ее глаза ясно говорят, что она так и знала. — Мне пора… И он бросается прочь, оставляя зовущего его Клинта у себя за спиной. Черт. Он почти… Он бежит между деревьями до тех пор, пока не находит место, где его никто не увидит, садится на землю, прижимается к твердой коре и смотрит в небо. Клинт даже не знает, кто он. Клинт понятия не имеет, во что вляпался, а Баки был так близок к тому, чтобы полностью потерять контроль. Он угрожал Наташе. Его разум был настолько затуманен похотью, луной и гребаными волчьими инстинктами, что он был на волосок от того, чтобы укусить Клинта. Черт, он должен собраться. В этот момент на поверхность всплывает мысль, от которой Баки замирает. Пара. *** Клинт смотрит вслед бегущему в лес Баки, потом поворачивается к Наташе с Сэмом и повторяет вопрос. — Что, черт возьми, это было? — спрашивает он. Получить по лицу — это всегда больно, поэтому он не собирается стоять в стороне и смотреть, как кого-то бьют. Кого-то, кто даже ничего не сделал. — Сэм ударил его не настолько сильно, как тебе показалось, — говорит Наташа. — Он… он был пьян, — одновременно с ней говорит Сэм. Он трет челюсть и морщится, но, кажется, не злится. — Только это могло помочь ему прийти в себя. — Значит, теперь он один, пьяный в лесу? — Клинт вскидывает руки. — Я… Я должен найти его. — Нет, — говорит Наташа. — Я поищу его. Тебе нельзя так поздно бродить по лесу. — А тебе можно? — спрашивает Клинт. — Я все здесь знаю, — говорит она. — Кроме того, это моя работа. — А заставлять своего парня бить друзей — тоже твоя работа? Наташа качает головой и уходит. — Эй! — говорит Сэм. — Поверь, с ним все будет в порядке. Возможно, были и другие способы, но и этот сработал, — Сэм вдруг становится очень серьезным. — Как ты, парень? Все нормально? — Нормально, — кивает Клинт. Он понятия не имел, что это было. Может, тусклый свет или в городе действительно водились демоны, но когда Баки обернулся, в нем было что-то… не совсем человеческое. Что здесь происходит? Сэм смотрит на рваный подол майки Клинта. Должно быть, Баки схватил его сильнее, чем Клинт думал. Потом он замечает царапины на руке. — О, это ерунда. Он не сделал мне больно. И клянусь, я его не трогал. — Я знаю, — говорит Сэм. — Но он наступал на тебя и он… — Сэм машет рукой, что, по мнению Клинта, может означать либо «выглядит, как кирпичная стена», либо «одержим демоном». Существует ли сигнал для обозначения одержимых демоном? — Ты уверен, что он не причинил тебе вреда или… — Нет, он был милым, — отвечает Клинт и слегка краснеет от воспоминаний. — Понятно, — говорит Сэм. — Давай я провожу тебя до пансиона, а потом вернусь и помогу Наташе найти его. — А ты не будешь больше его бить? — спрашивает Клинт. Сэм качает головой. — Просто надо было привести его в чувство. Боль обычно проясняет мозг. Клинт оглядывается. Сквозь деревья пробиваются отблески огня и слышится смех — Хорошо… так вы, ребята, часто этим занимаетесь? — Раз в месяц, — отвечает Сэм. — Это что-то вроде… собрания для местных. — Ага, и только по приглашениям, — кивает Клинт, засовывая руки в карманы. — Я понял. Прости, что испортил вечеринку. — Ничего. Просто все становится… немного сложным. — Ага, я понимаю. Оргия на открытом воздухе рядом с кострами может значительно все усложнить, — хмыкает Клинт. Сэм улыбается. — Поверь, зимой намного хуже. — Так вы и зимой… — Ага, — вздыхает Сэм. — Никогда не говори при мне об обморожениях, ладно? Клинт заторможено кивает. — Ладно, пошли. Сэм обнимает его за плечи рукой, которой только что ударил Баки. Клинту не по себе, хотя он знает, что Сэм хороший человек. Да что же происходит в этом чертовом городе? *** — Расскажи, что случилось. Баки вздыхает, услышав голос Стива. — Робин, похоже, пришел узнать, что происходит, — отвечает Наташа. — Баки почуял его запах и наполовину обратился. Нам с Сэмом пришлось вмешаться. Баки медленно улавливает смысл слов, и к горлу подступает желчь. — А Певенси что-нибудь видел? — спрашивает Стив. Баки хочется крикнуть «его зовут не так», но он вовремя спохватывается. Он обещал не выдавать Клинта. И хотя Стив — его альфа, и Баки обязан сообщать ему всю имеющуюся у него информацию, из-за которой у стаи могут возникнуть проблемы, это имя было сказано ему по секрету и… Клинт… Клинт заслуживает лучшего. Баки и так уже достаточно над ним поиздевался. Да еще и почти одичал. — Насколько я знаю, нет, — отвечает Наташа. — Хотя в какой-то момент Баки частично трансформировался. — Нет, он точно ничего не видел, — говорит Сэм. О, отлично, и этот здесь. Это полный пиздец. Баки задумывается, а нельзя ли внезапно научиться превращаться в кого-нибудь поменьше. Настолько поменьше, чтобы можно было проскользнуть мимо них незамеченным. К сожалению, закон сохранения массы и прочее дерьмо никто не отменял. — Я не так хорош в допросах, как Нат, но он выглядел смущенным и немного рассерженным. Хотя и задавал какие-то вопросы о демонах. Так что, — продолжает Сэм, — похоже, теперь он думает, что каждый месяц мы устраиваем полуночные оргии и танцуем вокруг костров или что-то в этом духе. Не знаю, лучше это или хуже. — Лучше, — хором говорят Наташа со Стивом. Они знают, что будет, если тайна выйдет наружу. — И это правда, — добавляет Наташа. Баки хочется думать, что Клинт не такой, но точно он не знает. А то, насколько быстро Клинт превратился из «подозрительного чужака» в кого-то вроде друга, вообще довольно сильно его тревожит. — Одной проблемой меньше, — вздыхает Стив. — Ага, а что будем делать с другой проблемой? — спрашивает Сэм, и Баки слышит в его голосе ухмылку. — Будем держать их подальше друг от друга, — говорит Наташа. — Что? — спрашивает Стив. Баки мысленно вторит ему. — Баки нестабилен, а Робин тут проездом, это не очень хорошая комбинация. Люди не… — она замолкает. — Брак — это не спаривание. Существует уровень привязанности, а люди… — Если ты собираешься сказать, что люди не способны на такой уровень привязанности, то у тебя проблемы, — напряженно говорит Стив. Какое счастье, что в комнате нет Тони, думает Баки, им ни за что не удалось бы заткнуть его. — Это… У вас с Тони все по-другому. Другая точка отсчета. А Баки… у Баки и так полно проблем. Их отношения были бы… нецелесообразными, — говорит Наташа. — Уверен, о наших отношениях ты говорила то же самое, — добавляет Сэм. Может, Баки его и не ненавидит. — Послушай, эти двое просто нравятся друг другу. Никто ничего не говорил о спаривании. — Вчера вечером это сделал Баки. — Вчера вечером Баки был под кайфом от луны, — перебивает ее Сэм. — Он был наполовину диким, ты сама это сказала. Конечно, они потенциальная пара, но вы встречаете кучу потенциальных пар. Это ничего не значит. — Раньше Баки не встречал, — говорит Наташа. Это неправда. Вернее, это не совсем так. До того, как его схватили, до клеток, драк и химикатов, он иногда чуял что-то, привкус возможности, но никто никогда не привлекал его внимание так, как Клинт, и Баки даже не понимал, почему. — А теперь встретил, — говорит Баки, открывая глаза. Наташа сидит, вся такая чопорная и правильная. Если бы она была в лисьем обличье, то ее хвост ходил бы ходуном из стороны в сторону. Стив стоит, опираясь на спинку пустого кресла, а Сэм — в дверях, сложив руки на груди. Они дома у Стива с Тони, и Баки голый лежит под их пледом, который кто-то — спасибо ему за это большое — додумался на него натянуть. — И, похоже, некоторые уже знали об этом, — говорит Баки, многозначительно глядя на Стива и Наташу. — А вы не думали, что мне тоже было бы неплохо об этом узнать? — Я тебе говорила, — качает головой Наташа. — Но ты решил, что это неправда. — Может, тогда я был бы более подготовлен к встрече, чем вчера. — Может, да, а может, нет, — пожимает плечами Наташа. — Я должен был тебе сказать, — говорит Стив. — Но я решил, что ты сам все понял после того, как стал больше с ним общаться. И я видел тебя с ним в волчьем обличье. Было похоже, что ты знал. — Нет, не знал. — Я надеялся, что если ты все поймешь и заговоришь об этом… то, может, он не уйдет, — продолжает Стив. — Ты же знаешь, Тони не собирался оставаться, когда приехал. — Пока ты не покорил его своим обаянием и остроумием, — хмыкает Баки. —  И под всем этим я подразумеваю твой член. — А нам обязательно снова говорить о члене Стива? — спрашивает Сэм, подавая Баки стакан воды. — Думаю, вчера мы достаточно о нем наслушались. Стив краснеет, хотя Баки не может представить, что он действительно смущен тем, что они с Тони делали прошлой ночью. Он никогда не смущался. — И насмотрелись… Клянусь, я никогда не привыкну к этой стороне жизни оборотней. — Это случается каждый месяц, — вздыхает Наташа. — Но вернемся к тому, что сказал Стив, — говорит она, решительно поворачиваясь к Баки. — Ты видишься с Робином в волчьем обличье? — Я… — Баки пожимает плечами. — Иногда. — А что ты делаешь, когда видишься с ним в волчьем обличье? — угрожающим тоном спрашивает она. — Ну… мы… он разговаривает со мной, — отвечает Баки. — Когда я в последний раз вас видел, он чесал тебе пузо, — ухмыляется Стив. Баки сурово смотрит на него. — И ты не понял, что он твоя потенциальная пара? — Наташа скептически выгибает бровь. Баки чувствует, как у него встает дыбом шерсть. — Нет, — выдавливает он. Это даже не приходило ему в голову. Наркотики, которыми его накачивали, во многом испортили ему жизнь. — И он не понял, что волк, которого он гладил, — это ты? — спрашивает она. — Нет. С чего бы это? Он даже не знает, что оборотни существуют. Наташа медленно вдыхает и так же медленно выдыхает.  — Проблема не в этом. А в том, что ты, — она тычет в него пальцем, — воспользовался им. — Баки не стал бы этого делать, — тут же говорит Стив. — Нет? — спрашивает Наташа. — А как ты назовешь то, что он втерся к нему в доверие, а потом, под ложным предлогом, вынудил гладить себя? Баки со Стивом переглядываются. Баки понимает, куда она клонит. Если посмотреть на это под таким углом, то… ну, честно говоря, это выглядит довольно дерьмово. И Баки даже не мог утверждать, что это не входило в его намерения. Он использовал волчью форму для того, чтобы побольше узнать о незваном госте, а потом сделал так, что парень стал смотреть на него, как на домашнее животное. Он думал, что делал это для защиты стаи, но, может, это было оправданием для того, что он просто хотел быть поближе к Клинту. Неужели он получал удовольствие от тех прикосновений, которые выглядели так невинно? Нет. В этом не было ничего сексуального. Но это было приятно: чувствовать прикосновение, чувствовать себя так комфортно с кем-то. С парой, подсказала ему самая ехидная часть его мозга. Он был слепым идиотом. Как же он не заметил? — Ты должен перед ним извиниться, — говорит Наташа. — По крайней мере, за прошлую ночь. И тебе нужно решить, что ты собираешься делать дальше. На мой взгляд, лучше всего — прекратить всякое общение. Баки кивает. Она права, по крайней мере, насчет первого. А насчет второго… Баки, конечно, хочет с ним переспать, но он хочет и чего-то большего. Вероятно, он уже давно этого хотел. Когда он позволял себе думать о Клинте, то чувствовал некое стеснение в груди. — Ты не так опасен, как думаешь, — говорит Стив, но Баки только вздыхает. Стив и понятия не имеет. — Я… — начинает он, но замолкает, потому что не знает, как закончить фразу, и перекидывается. — Типично для тебя, Барнс, — фыркает Сэм. — Что угодно, лишь бы не разговаривать, да? Баки качает головой и спрыгивает с дивана. Он в доме у Стива, и это успокаивает. Запах стаи и альфы настолько пропитал это место, что Баки чувствует себя завернутым в одеяло из своих лучших воспоминаний. Он оставляет всех в гостиной и идет бродить по дому. Он пока не может пойти к Клинту, а бегать по улицам не хочется, по крайней мере, сегодня. И он определенно не хочет возвращаться к Стиву, Нат и Сэму. В конце концов он находит дорогу в мастерскую, где под капотом джипа Джейн Фостер лежит Тони. Тихо играет музыка, и Тони что-то мурлычет себе под нос. Баки подозревает, что к тому времени, когда Тони закончит, у Джейн будет абсолютно новая машина. Он запрыгивает на старый потрепанный диван, стоящий у стены, и кладет голову на переднюю лапу. Он не знает, как долго он лежит, но в какой-то момент музыка стихает, и раздается голос кричащего ему через всю комнату Тони. — Эй, Лохматый Пес! Баки как можно равнодушнее поднимает голову. — Через минуту я начнут брать с тебя арендную плату. Подвинься, я тоже хочу посидеть. Баки задумывается. Тони редко пользуется диваном. Он больше для гостей, но все равно принадлежит ему, поэтому считается его территорией. Баки встает и сдвигается, но так, что Тони едва хватает места, чтобы сесть. — Очень щедро. Так о чем ты там пыхтишь? Должен предупредить, что в мастерской запрещено дуться. Баки фыркает и многозначительно смотрит на Тони. Тот улыбается. — Это моя мастерская, я могу нарушать правила, если захочу. Учитывая, что именно здесь Тони прячется всякий раз, когда они со Стивом ругаются, это правило скорее нарушается, чем соблюдается. — Ты же знаешь, что я не умею обращаться с обидчивыми особями. Для этого у меня есть Стив, — продолжает Тони. — Но я предполагаю, что во всем этом есть и его вина, ну, по крайней мере, половина. Баки выдает свой лучший эквивалент волчьего пожатия плечами. Если бы Стив сказал ему раньше, что, по его мнению, Клинт был его потенциальной парой, неизвестно, как все бы сложилось. Скорее всего, он не провел бы вчерашний вечер, приставая к человеку. Ну… и Наташа тоже в чем-то права. Баки нестабилен, а Клинт уедет, как только встретится с братом. — Он хочет, чтобы ты был счастлив, — отводя взгляд, говорит Тони. — А на этом фронте он не очень хорошо принимает отказы, — Тони вздыхает и откидывается на спинку дивана. — Я понимаю, что не могу точно увидеть все это с вашей точки зрения, потому что, во-первых, я — двуногий, а во-вторых, существует определенный обонятельный фактор, о котором я вообще ничего не знаю. Но, может, я смогу помочь тебе с человеческой частью этого уравнения. Баки вопросительно скулит. — Так. Это либо «пожалуйста, продолжай», либо «Тони, заткнись»; но поскольку ты не огрызаешься, я приму это за предложение продолжения. — Парень понятия не имеет, что оборотни существуют. И это пиздец. Но Стив… он делает меня лучше. Я до сих пор не знаю, как ему это удается. И должен признать, что после того, как я к этому привык, вся эта история с оборотнями стала довольно горячей. То, как он может держать меня и… Баки рычит. Ему совершенно не хочется это слушать. Тони смеется. — Послушай, Рин Тин Тин, я не знаю тебя так хорошо, как… — Тони машет рукой, что может означать Стива, стаю или кого-то еще в этом городе. — И мы с тобой далеко не закадычные друзья. И кроме того, я могу быть предвзятым, потому что мой закадычный друг — Стив, и под «закадычным» я имею в виду… ну, ты понимаешь… Баки снова рычит. Он уже начинает жалеть о своем решении. — Отлично. Так вот. Я пытаюсь сказать, что ты ведешь себя как идиот. Баки фыркает и косится на Тони. — О, не смотри на меня так. Ты… ну, я не знал тебя раньше, но слышал истории и видел фотографии. И с тех пор ты стал… ну… сварливым и закрытым. Я признаю, что ты действительно продаешь этого мрачного, задумчивого и одинокого. Думаю, тут все дело в волосах. Но ты должен все изменить. Не застревай в колее. Ты должен продолжать двигаться вперед. Попробуй что-то новое, если это не сработает, попробуй что-то еще. Ты же не хочешь совсем зачахнуть, К-9. Баки закатывает глаза и пинает Тони задней лапой. — Хорошо, хорошо. Перейдем к делу. С тех пор, как появился мистер Певенси, ты начал выходить из дома. И я даже видел, как ты улыбался. И вилял хвостом… и не пытайся сказать, что это не волчье дело, я провел исследование. Возможно, ты никогда не будешь таким, каким был до… ну… всего, но это не значит, что ты застрял быть тем, кем стал после. Так что… может, попробуешь? Ты уверен, что являешься большим злым волком, но, может, стоит попробовать? Просто позови его на свидание. Когда находишь то, что делает тебя счастливым, надо постараться удержать это. И это предел моих поп-психологических бодрых разговоров на сегодня. Приходи завтра, чтобы узнать, как жить своей лучшей жизнью и прочим разнообразным дерьмом. Тони отряхивает руки, встает и тянется. — Серьезно, Лесси. Иди погоняй кроликов или что вы там обычно делаете? Я занят. Баки не шевелится. В основном из-за того, чтобы повредничать, но отчасти и из-за слов Тони. Тут есть над чем подумать. Раньше он не пытался искать в этом что-то хорошее. Но он никогда не был тем, кто сидит и долго думает. Обычно он сразу действовал. И Тони был прав, хотя Баки и не собирался говорить этого вслух. Он был счастлив. Так что к черту все. Он ничего не сделал Клинту. А в полнолуние он сможет держаться подальше. Одно свидание никому не повредит. Настоящее свидание, на котором они будут сидеть и разговаривать, возможно, займутся легкими ласками, получше узнают друг друга. Баки обращается и голым идет по дому искать штаны с майкой. Стив сидит на кухне, пьет кофе, а, увидев выражение его лица, начинает улыбаться.  — Ну, наконец-то, Барнс.