нормальные люди

Это как поезд, на полной скорости сошедший с рельс – с грохотом битого стекла и скрежетом мнущегося и сминающего под собой все металла – кровавые жертвы неизбежны. Это всегда не вовремя и не к месту. Но Ибо смотрит так, словно препарирует по живому в попытках добраться до трепыхающейся души. Словно страждущий в поисках величайшей реликвии. Словно с рождения жил под землей, а потом ему показали солнце, но запретили к нему приближаться. Словно... Сяо Чжаню знаком этот взгляд – так на него смотрели, прежде чем броситься неуместным признанием, после которого не надеются на ответ, и оно ядом стекало с чужих губ ему под носки заношенных мартинсов. Сколько их таких уже было в его жизни – не сосчитать; даже их лица со временем изъедала память. Оставалось только потоптаться, растерев по асфальту, и перешагнуть, двинувшись дальше. Сяо Чжань не был жестоким, но всегда было что-то над чувствами: учеба и работа по специальности сначала, айдольская карьера и набирающая обороты популярность позже. Его имидж на сцене и вне ее, в конце концов. Рационализм, расчетливость и трезвость – те самые пресловутые три кита, надежно поддерживающие своими спинами его внутренний мир. Всему остальному еще не время – так Сяо Чжань всегда полагал. Но Ибо. Ибо сбивает все внутренние ориентиры одним своим взглядом на Сяо Чжаня. Он смотрит так, что не смотреть в ответ не получается. Даже если держать голову прямо, тянуть подбородок вверх и сверкать яркой улыбкой в зал, не сдвигая головы ни на миллиметр в сторону, его затылок или профиль – в зависимости от угла сцены, в котором прячется Ибо – жжет словно раскаленным на адских углях клеймом. А еще у Ван Ибо в кармане брюк кольцо: стянутое, практически вымученное им у Сяо Чжаня в какой-то момент за кулисами, когда он был настолько уставшим, что ослабил бдительность и просто позволил его с себя снять, забрать. Даже если стараться изо всех сил, обернуться все равно очень хочется, – просто чтоб убедиться, что Ибо сжимает его кольцо в кулаке в своем кармане все то время, пока они стоят на сцене. Сяо Чжань оборачивается на Ибо ровно на одно короткое мгновение. Но этого мгновения ему оказывается достаточно. Смотреть на Ибо в ответ все равно, что наблюдать за последствием жуткой аварии на трассе – перестать очень хочется, но отвести взгляд невозможно. Его любовь как стихийное бедствие, сметает все на своем пути и хоронит под обломками. Задевает, даже если ее, любви этой, себе не хочется.