нормальные люди

Руки Вэй Ина цепляются за его талию в разгар несерьезного сражения быстро и неминуемо. Он ловко разворачивает себя с Ванцзи одним слитным движением – и вот они оба, медленно и красиво, валятся за стену. Хватаясь за него, Вэй Ин не преследовал попытки удержать утерянный баланс, когда понял, что оступился на черепице и сейчас упадет; только слепое упрямство, которым он ведом, и толика озорства, искры которого отблесками света при луне мелькнули на дне серых глаз: вывести Ванцзи из себя любой ценой и смотреть, что будет. Поэтому они летят вниз вместе. И ладони Вэй Ина, которыми он вцепился мертвой хваткой в тонкую талию Ванцзи, жгут даже через слои одежд. Время отчего-то растягивается до бесконечности, превращая доли секунд в часы и столетия, пока, наконец, они не оказываются на стылой от ночной прохлады земле. Ванцзи нависает над Вэй Ином, тесно к нему прижавшись, а тот все не отпускает своих рук, которые, как раскаленное тавро, метят кожу в месте соприкосновения. Волосы Ванцзи струятся по чужому лицу и земле водопадом, как будто закрывая их обоих от внешнего мира, и один из концов его лобной ленты, он... лежит у Вэй Ина на губах. Небо над их головами – по неосторожности разлитые Вэй Ином в библиотеке чернила – затянуто тучами. Это случайность, дурацкая насмешка судьбы. Ванцзи осознает это, пока Вэй Ин рефлекторно облизывает губы – и ленту задевает языком тоже. Кровь словно стынет внутри Ванцзи. И вместе с тем, сбиваясь с ритма, его сердце пускается вскачь. А всегда бывшее недвижимым лицо, должно быть, в первый раз за все время чужих попыток довести, отражает бурю из различных и быстро сменяющих друг друга эмоций, потому что Вэй Ин так же оказывается ошеломлен – это больше, чем он надеялся получить от Ванцзи когда-либо в этой жизни. И он, так же, немного задыхается от увиденного. Но быстро приходит в себя – быстрее, чем Ванцзи. Ойкает, пальцами подхватывает конец светлой, с расшитыми на ней облаками, ленты, и подносит его к своим глазам, вертя между их лицами так и эдак. – Прости, Лань Чжань. Давай я застираю ее и верну утром? В качестве извинений. И дергает рукой, стягивая ленту со лба Лань Ванцзи окончательно. И они оба наблюдают, как она медленно полностью ложится Вэй Ину в подставленную ладонь, а Ванцзи оказывается бессилен этому воспрепятствовать. Как и тому, что сердце его, пылкое, рвется улечься в эту же ладонь. Глупое, оно считает, что там ему самое место.