7 грехов

Леон распахнул шкаф и вытащил оттуда бархатный плащ с длинными шёлковыми завязками. Накинув тот на плечи, он положил на столешницу металлическое кольцо, служившее ему резинкой для волос, и достал из шкатулки длинные серьги со стрекозами. Конечно, стрекозы были настоящие. Засушенные, покрытые лаком и имеющие внутри тонкий проволочный скелет, чтобы не сломались. Но настоящие. Точно так же, как и бражник в сломанном вчера гребне. У Леона в принципе было много украшений с настоящими насекомыми. Но не всех насекомых он любил. Только хищных, благородных. Хладнокровных. Умных и расчётливых, расставляющих сети настолько умело, что самая маленькая мушка не смогла бы улизнуть. Как бы паука не порицали, он не станет чувствовать вину за то, что выпил кровь слабого. А были насекомые отвратительные. Он терпеть не мог мотыльков и бабочек. В их пустых картонных головках не наскреблось бы ума даже на одну глупейшую мысль. Живущие по наитию, летящие по ветру, настолько отвратительно-глупые, сами сжигающие себя в огне, только его заметившие. Назойливые липкие мухи, без яда, без клыков, без всего… В них не было смысла, в них не было разума. Лишь суетливость, грязная пошлость и вечный страх быть съеденными, от которого они бездумно бились в стекло. Удивительно, насколько такой образ похож на человеческое общество. Леон видел слишком много людей, чтобы в них ошибаться. Это был его дар и его проклятье. - Дашь серёжки погонять? Эль Шеро подскочил на месте. Он не заметил, как за ним по коридору уже минуты три идёт Ренато, покорно ожидая, когда тот отвлечётся от своих мыслей. - Что ты здесь делаешь? - Честно – искал столовую. Но, как видишь, не нашёл… Ты куда это в таком виде? С утра пораньше… - На задний двор. А ты оставайся здесь. Не хочу, чтобы ты за мной таскался. - Ну почему? Мне абсолютно нечего делать… Давай поговорим? М? Ну давай? Леон окинул его взглядом. Сейчас, один на один, итальянец не был похож на высокомерного плейбоя. Скорее на... Уютного соседа по съёмной квартире, которого встречаешь рано утром с чашкой кофе, сидящим на подоконнике. - Нам не о чем с тобой разговаривать, - отрезал Леон. – И вообще… кгх… что за запах… - О, это мой одеколон. Между прочим, очень дорогой. Меня заверили в его качестве. - При чём тут цена и качество, когда тебе просто категорически не подходит эта штука? – жнец поморщился, идя дальше. – Нужно уметь выбирать, а не хватать что подороже. Внезапно он остановился. - Ты, кажется... Хотел пойти со мной? Всё ещё хочешь? - Определённо! - Пошли, - Леон открыл двери, выйдя на улицу и спустившись по светлым мраморным ступеням. За особняком оказался красивый сад, наполненный аллеями и деревьями. Практически везде облетела листва. Оставшаяся кое-где трава понемногу жухла. - И давно ты тут живёшь? – спросил Ренато, смотря, как Леон надевает капюшон, заправляя под него каждую светлую прядку. - Всю свою жизнь. Это дом моих родителей. Наша семья жила здесь ещё до революции. Во время неё нам пришлось уехать, однако, позднее удалось вернуться. - Роскошные, однако, хоромы… Погоди, так ты из дворянства? «О, и как же ты догадался…?» - Барон. Баронская семья. Не самый высокий статус среди дворянства. Но тем не менее, он обеспечил мне хорошее образование, дом и капитал. - Ааа… - итальянец посмотрел куда-то в сторону. – Значит тебе повезло с родителями… - Только с одним из них. - Повезло их иметь. Жнецы посмотрели на друг друга. - Возможно, - согласился Леон. – Хотя я всё ещё не совсем согласен. Он вздохнул. - Моя мать была необыкновенно умной женщиной. Столько силы и таланта я не встречал никогда и ни в ком. Мы с ней общались как взрослые, разумные люди. Она уважала меня и мои решения. Я отвечал взаимностью. Всему, что я знаю, я научился от неё. Привитие моральных принципов, уверенности, образа мыслей… Если бы ты знал, как дорого это стоит – настолько достойное воспитание. - Вредность тоже она тебе привила? – съязвил мужчина. – Ты уж прости, но с такими, как ты, общаться невероятно сложно. Уверен, у тебя никогда не было друзей… - Ты прав… - француз опустил глаза. - Я никогда не понимал таких людей, – тот засмеялся. – Я же ж глупый… Я ж не знаю ничего… Вам, дворянам, наверное, очень сложно… Все такие чопорные, приличные, аж тошно. Нужно «держать лицо». Это очень нелегко, так? Намного сложнее, нежели, ну не знаю… Доставать себе еду? Видел когда-нибудь умирающих от голода бедняков? А я видел. И знаешь, никто, никто из таких как ты… Даже монетки б им не кинул, если бы того сбила карета или парализовал холод. Так что послушай, что я тебе скажу… Пошло б к чёрту это ваше дворянство. Ренато махнул рукой. У него немного заплетался язык. Леон изогнул брови. - Ты что, пил? - С чего ты взял? Француз остановился, сложив руки на груди. - Ну да, пил немного… - признался Ренато. – И что теперь? - Да-да, конечно, немного… - Да с чего ты…! - У тебя губы сухие. Ты постоянно проводишь по ним языком. К тому же… Ты спал максимум часа четыре – твоими синяками под глазами можно красить забор. И моргаешь ты в четыре раза чаще, чем надо. Плечи ссутулены, походка неровная… И вот ты спрашиваешь с чего я взял? - Кхм… наблюдательно, - признал мужчина. – Просто друзья позвали на ночную вечеринку, не мог отказаться. Я вообще часто на таких бываю. Люблю развязную жизнь. - Мой отец был таким же, - мрачно буркнул Леон, кутаясь в плащ. - Оу, но если хочешь, можешь звать меня папоч… Раздался громкий хлопок. Ренато не сразу понял, что ему дали пощёчину. - Мой отец закончил как грязная собака под забором. Хочешь также – я тебе обеспечу, - прошипел француз, отворачиваясь и ускоряя шаг. – А потом ещё и недовольны, что мы, видите ли, «вредные» … Не в статусе тут дело. Везде полно мерзких тварей, которым нельзя доверять. Отвернёшься – тебе воткнут нож в спину. Используют, обворуют, сломают и выкинут на дорогу, как надоевшую игрушку, совершенно забыв, не мучаясь угрызениями совести. Нет, уж лучше учиться на чужих ошибках и не совершать своих - целее будешь. Ренато чуть задумался, переваривая его слова. - Да неужто… тебе разбили сердце? - Что? – надрывно переспросил Леон. – Ты глухой? Я же сказал. Я учусь на чужих ошибках… Внезапно он осёкся, уловив тихий шорох. Ренато обернулся на звук и увидел в метрах пятидесяти от них дорогу, проглядывающую через решётку поросшего забора. Там, с другой стороны, приближалась маленькая фигурка. Это была девочка лет семи, одетая в опрятное платьице и шляпку. Она с интересом стояла рядом с решёткой и разглядывала роскошный особняк своими большими глазами. - Чего тебе, кроха? – миролюбиво окликнул её Ренато. Та вздрогнула, явно только сейчас его заметив. - О… Ой…! Простите! Я хотела посмотреть на сад…! – залепетала она на тоненьком французском. Ренато её не особо понял. Он знал по-французски три-четыре фразы от силы: «Как ваше имя?», «Могу я пригласить вас выпить?», «Где тут ближайшая гостиница?» и «Одолжите денег». Впрочем, девочка уже пулей отскочила от забора и скрылась в придорожных зарослях. Ренато обернулся. - Так о чём мы… Леон? Собеседника рядом не оказалось. Ла Вольтерра пришлось поднять голову, чтобы наконец его заметить – тот забился в крону дерева, закрывшись плащом, что цеплялся за ветки. - Она ушла? – дрожащим голосом спросил Леон. - Ты чего туда залез? - Она ушла?! - Да, да, ушла… Француз легко соскочил на землю, быстрым шагом направившись вперёд. - Пошли… - Ты боишься людей? - Неправда. - Да так и есть! - Бояться и ненавидеть, это разные вещи! – Леон стиснул зубы. – И вообще, ты даже не знаешь, что могло бы произойти, увидь она меня… - Но ты же мог просто скрыться… Типа, жнецы же так могут – становиться невидимыми, как призраки. И показываться только когда нужно. Или ты не знал? - Я знаю… Просто… Жнецы так и правда могут, но я… - Так ты из «этих»? Да? Ренато нахмурился. - Да. - Неопределённо-умершие… - вздохнул итальянец. - Есть люди, совершившие самоубийство осознанно. Поднёс пистолет к голове - застрелился. Прыгнул в реку – утопился. Выпил яд… Исход понятен… А есть те, когда не ясно, самоубийство это, несчастный случай или даже убийство… - У меня был коллега из Канады, который при жизни поссорился со своим братом и демонстративно лёг спать на снег, не желая идти в дом. Ну и… замёрз насмерть короче… А второй, из Испании, исполнял смертельный трюк с быком – он его специально разозлил, лезя на рожон… И в итоге напоролся животом прямо на рога. Он знал, что это может его убить и сам полез… Но он не хотел умирать… Вот и чёрт знает, что в таком случае небесам делать. - Почти с 90%ной вероятностью таких делают жнецами. Но из-за «сбоя» в программе превращения, вызванной диссонансом, у них обычно есть изъяны. - И какой же изъян у тебя, милый мой? Леон бросил на него мрачный взгляд. - Так же как вы всегда невидимы и прикладываете силу лишь чтобы показаться людям, так я всегда виден и прикладываю силу, чтобы скрыться. К тому же, у меня проблемы с телепортацией… И с призывом косы. - То есть ты немощный, - констатировал Ренато. - Да пошёл ты… Они подошли к возвышающейся оранжерее, выполненной из стекла и деревянных балок, покрытых чёрной краской. Леон осторожно толкнул хрупкие двери, зайдя в залитое зелёными лучами пространство. Тут и там были обустроены клумбы с красивыми цветами и кустарниками. За ними виднелись ящички для садовых принадлежностей. - Воу… Не обращая на итальянца внимания, Леон направился ко вторым дверям, выведшим их в зал поменьше. В воздухе витал пар. Было живительно тепло. На полу, на длинных ножках стояли маленькие деревянные домики. - Ты что, фей выращиваешь? – усмехнулся ла Вольтерра. - Нет, кое-кого получше… - тот в ответ загадочно улыбнулся, подойдя к одному из домиков. – Знаешь, я всё ещё отчетливо ощущаю твой одеколон… Это так раздражает… - Погоди… - Ренато замер. – Да ну нет, ты же не… - И не только меня. С этими словами он резко поднял крышку. Из деревянного домика вырвался рой пчёл. Они закружились в воздухе и все, как одна, рванулись к Ренато. Тот быстро побежал назад, но юркие насекомые уже кружили вокруг плотным облаком. Итальянец замахал руками, закричал, прыгая и кружась как волчок. Леон лишь тихонько улыбался. - Пчёлы воспринимают любой новый запах как опасность. - Убери! Убери их! - Тогда поклянись, что не станешь больше раздражать меня. - Клянусь, честное слово! Всё сделаю, только пусть они отстанут! - Чудно. Леон поднял небольшой флакон из сиреневого стекла и нажал на медный рычажок. Распылённое облако окутало улей. Пчёлы тут же отвлеклись от итальянца и юркнули вовнутрь. Эль Шеро осталось лишь захлопнуть крышку. - Вот и всё. - Это что вообще…? – Ренато, переводя дух, кивнул на пульверизатор в его руке, от медной крышечки которого шла тонкая струйка розоватого пара. - Особое «зелье» с манящим для них запахом. Как только почувствуют – сразу летят на него. Я сам сделал, - гордо объяснил Леон. В этот самый момент на них сверху смотрели тусклые зелёные глаза. Алексей сидел на одной из деревянных балок, держа на коленях сшитый бечёвкой альбом и кусочек угля. Он с самого утра рисовал красивейший пейзаж, видный сквозь стеклянную стену, однако, услышав споры, отвлёкся. Впрочем, стоило Леону и Ренато уйти, его внимание привлёк другой звук – монотонное жужжание пчелы, не успевшей залететь в улей. Та настолько лениво кружила перед его лицом, что жнец даже подскочил, когда насекомое резко захлопнули между стеклянной колбой и переплётом книги. - Попалась! – Саша с упоением глядел на пчелу, бившуюся внутри колбы. Заметив Алексея, он лишь улыбнулся ему и спрыгнул с балки. – Теперь не убежишь. Добежав до своей комнаты и поставив колбу вверх дном на стол, он задумался. «Банка. Нужна банка. У кого может быть банка…? У Сенши? Может быть.» Недолго думая, немец быстрым шагом добрался до комнаты коллеги и без стука заглянул внутрь. - Эй, привет, у тебя случайно нет… Воу… Первое, что попалось ему на глаза – сложный механизм из шестерёнок, шурупов и трубы с выпуклой линзой на конце. На изобретение была прикреплена бирка «Микроскоп 2.0». Тут же рядом была деревянная панель, опутанная проводами, с шестью стеклянными колбочками и навитыми внутри металлическими нитями. Они по очереди загорались, своим силуэтом образуя цифры: «08:12:13», «08:12:14», «08:12:15» … Преобразованная во что-то немыслимое, печатная машинка. Модель солнечной системы на крутящихся золотистых дугах. Механическая кисть руки, скачущая по столешнице и таскающая туда-сюда карандаши, пока заведён её механизм. Всевозможные лампы, натянутые верёвки с подвешенными покрашенными частями и куча, просто гора чертежей, раскиданных по всей комнате. За всей этой красотой Саша не сразу заметил Сенши, возящегося за столом с каким-то металлическим ящиком. Засунув левую руку вовнутрь и что-то там настраивая, японец не глядя протянул свободную к жнецу. - Подай пассатижи, будь добр. - А? А, да, секунду…! – Саша спохватился, протягивая ему инструмент. – Это всё ты сделал? - Кто же ещё, - не отрываясь от прибора ответил тот. - А это что? - Чаезавариватель, - Минори отстранился от прибора и устало выдохнул. – Понимаешь, в моей стране чаепития – важный обряд. Поэтому и напиток должен быть заварен подобающе. Но когда делаешь чай на много людей, можно не рассчитать что-то и всё испортить. Поэтому я хочу сделать так, чтобы можно было сделать чай подобающего качества сразу на большую компанию. - Какая красота… - у Саши вспыхнули глаза от любопытства. – И как это работает? - Сюда ставишь чашку, сюда – засыпаешь чай, сюда – воду. Вот тут сахар… Но у меня с ним проблемы – он никак не хочет добавляться. Вроде затвор работает как надо, но песок не сыплется… - А распорка зачем? - Она фиксирует крышку, чтобы та не упала мне на руку. Как только это произойдёт, особые греющие трубки внутри начнут нагреваться, чтобы вскипятить воду. Так что, если не принять меры – можно остаться без руки. «Я смотрю, он левша…» - мысленно заметил Саша. – «Интересно…» - А это что? - Просвечивающие очки. Они позволяют видеть предметы насквозь. Я поставил внутрь специальные свинцовые затворы, чтобы предотвратить излучение… - Можно посмотреть? - Подожди, не надо! Они ещё не доработаны, могут навре… Но Саша уже взял прибор, похожий на бинокль, подняв затворы и глянув на японца через тёмные стёкла. - Круто…! – немец стал всё осматривать с восхищёнными репликами, и, наконец, остановился на чаеварке. – А, я понял… - Что? Что там? - У тебя болтик застрял между шестерёнками. Поэтому оно и не работает. - Так вот оно что… а я уже и на максимум выжимал… - японец засмеялся и полез в механизм с пинцетом. Через минуту болтик был извлечён. Сенши с гордостью протянул ему чашку горячего чая. Саша нетерпеливо отхлебнул, но тут же подавился. - Кгх… слишком… сладкое… - Ой, я не изменил уровень… - виновато улыбнулся Минори. – Прости. - У тебя есть завинчивающаяся банка? – спросил Саша, вспомнив, зачем пришёл. – И можно одолжить очки? И вот немец бежал к себе с сосудом и очками. Недолго думая и переселив насекомое в банку, он достал лист бумаги, начав набрасывать рисунок пчелы, как видел её через очки. Однако один, другой, третий лист полетел в мусорку… - Нет, так не пойдёт. Нужен тот, кто умеет рисовать… На этот раз Саша таки постучал в дверь Алексея, но заглянул, не дождавшись ответа. - Ох чёрт, я опять проиграл, - послышался весёлый смех. – Я требую реванша! Если бы не тот глупый ход ладьёй… Алексей сидел в кресле перед шахматной доской и заливисто смеялся, тепло улыбаясь. Его медные кудри чуть вздрагивали при каждом движении. Жнец что-то увлечённо говорил сопернику по шахматной партии. От него словно исходило тепло, он светился, как солнце. - Ал, ты… Саша поражённо смотрел на него. – С кем… ты разговариваешь…? Кресло напротив рыжего было абсолютно пустым. Внезапно заметив парня, Алексей переменился в лице, отдёрнув руки от доски. От него резко повеяло холодом, свечение рыжих кудрей угасло. Холодные зелёные глаза с вопросом смотрели на Сашу. - Что случилось? - Ты ведь умеешь рисовать, я видел… Сможешь нарисовать насекомое? – тот решил не затягивать с делом. - Смогу, - Алексей поднялся, отдёрнув полы плаща. Он обогнул Сашу и вышел в коридор. - Позже доиграем… - донесся до немца тихий шёпот. Саша ещё раз оглядел комнату, недовольно нахмурившись. «Да ну, бред какой-то…» - Подожди, я с тобой!