7 грехов

Сенши осторожно перелил содержимое бутыли в керамическую стопку, устроив ту на столешнице. Затем, взяв тарелочку, уложил в неё свежий душистый рис. Расставив всю посуду рядом с горстью соли на салфетке и стаканом воды на небольшом столике, сколоченном им этим утром, жнец поправил складки своего кимоно, садясь на колени и складывая руки на груди. - Утречко, Сенши! Что де… Саша внезапно распахнул дверь, замирая на пороге. - А… - А, Саша, доброе утро, - улыбнулся японец, оборачиваясь к нему, лучезарно улыбаясь. - Что… Что ты делаешь…? - Ох, это. Это обряд подношения, - японец поднялся, откидывая длинные распущенные волосы. – Я молюсь за здоровье нашей команды. - Д… Делаешь что…? – Саша прерывисто вздохнул, словно ему сказали что-то совершенно непонятное. - Прошу у богов защиты, - мягко объяснил Минори. – Я беспокоюсь за всех вас, а потому хочу, чтобы они помогли нам пройти это сложный путь и уберегли от бед. Японец источал доброту и искреннюю работу. Сашу бросило в холод, лицо стало бледным. - Саш…? Тебе нехорошо…? Немец сделал шаг навстречу. Он медленно обогнул японца, подходя к столику. - Саша? Послышался оглушительный треск и звон стекла. Столик треснул и развалился. Стаканы и тарелка рассыпались по полу острыми осколками, расплёскивая содержимое, пачкая Сашину обувь. Сенши ахнул. Младший жнец медленно поднял ботинок, которым сломал построенную Минори идиллию, и мрачно посмотрел на друга. - Придурок, - прошипел он. - З… Зачем…? – дрожащим голосом спросил японец. - Зачем? – парень усмехнулся, пиная обломки стола. – А какая разница? Что, теперь твои боги меня накажут? Убьют? Лишат меня всего, что дорого? - Я… Я тебя не понимаю…! – воскликнул Сенши. - Всё ты понимаешь, - горько усмехнулся Саша. – Знаешь, я не ожидал от тебя такого. Ты ведь человек науки. Изобретатель! А возишься с этими… Глупостями! - Это не глупости! - Это всё ложь! Обман! Жалкие оправдания трусливым лицемерам, не знающим, как жить! – зарычал мальчик. Сенши сглотнул ком в горле. - Почему? – стальным тоном спросил он. Саша потёр переносицу. - Слушай, - раздражённо сказал он. – Я не хочу в тебе разочаровываться. - И не надо. Разве я перестаю быть человеком? Изобретателем? Твоим другом? - Мне не нужен тот, кто готов вместо реальной обороны сидеть и молиться о защите. - Я не… Сенши опустил глаза, думая, что сказать. - И из-за этой штуки дохнут люди, - поморщился Саша, грустно глядя в окно. – Когда им нужен врач, эти лицемеры идут молиться за их здоровье, вместо того, чтобы лечить. И все умирают… Просто потому, что никто даже не попытался взять ответственность, спихивая её на какого-то бога. - Как его звали? - Кого? - Человека, который умер. Саша поджал губы. - Я не помню. Но он держал у нас книжный магазин. И мне он нравился. А потом он умер от воспаления лёгких. И знаешь, что они тогда сказали? – мальчик посмотрел на японца ледяным взглядом. – Что «небеса так решили». Звучит очень разумно, правда? Отвратительно… - Мне жаль, - наконец ответил Сенши. – Правда. - Поэтому постарайся не отупеть также. Я не хочу терять единственного человека, который меня понял. - А знаешь, ты прав. - Что…? Минори собрал осколки, начав вытирать пол полотенцем. - И не прав одновременно. - Я не понял… - Ты сказал, что они спихивали ответственность, верно? Были лицемерами, идиотами… - Да. - Есть разница, между верующими и богохульниками. Уж мне ли не знать… - Сенши изогнул брови. – Первые – в первую очередь приверженцы веры. Вторые – религии. И то, как людей описывал ты, можно причислить только ко второму виду. - Сенши, но ведь это… - Пойми, не все в этом мире учёные. Особенно те, кто родился намного раньше нас. И не все хотят изучать мир. Не всем нужна научная правда, это не цель их жизни. Целью может быть семья, карьера, забота о ком-то, самовыражение. И тогда нужно такое объяснение мира, которое даст человеку надежду, что он не один, что после смерти его ждёт лучший мир, если он будет хорошим, что с его семьёй и друзьями всё будет хорошо, если от всего сердца попросить. Неизвестность всегда пугает больше всего, и, при таком подходе, от неё получается избавиться. Пойми, это просто способ выживания – людям нужно на что-то опираться. Не на то, что доказано многолетними трудами. А то, что больше подходит их чувствам. Минори завернул осколки в полотенце и посмотрел на друга. Тот стоял, о чём-то глубоко задумавшись. - Ты знаешь, я не стал бы при тебе лицемерить. Я не переложу ответственность на вездесущие силы, если могу помочь сам. Но ты тоже должен меня понять – я не хочу каждую ночь трястись от страха, что проснусь, а в этом доме уже кто-то мёртв. - Я… Понимаю… - И да, «мои боги» тебя не убьют, - засмеялся японец. – Не думаю, что они очень обидятся, что ты сломал эту деревяшку. - Я… Извини пожалуйста, - виновато вздохнул Саша. – Я разозлился. - Я знаю. - Помочь собрать? - Давай. Они присели, собирая осколки дерева. - И всё же знаешь… - М? - Ты сказал «приверженцы веры и религии» … Тут тоже есть разница? - Религия – свод законов и правил. Их можно использовать, чтобы показать свою причастность к вере, в том числе и от чистого сердца. Но иногда за этим ничего и не стоит – лишь набожность, высокомерие, желание возвыситься таким образом, возможно, найти единомышленников из страха остаться одному. Это и есть лицемерие. - Мм… - Саша нахмурился. - Твоя вера в науку тоже ведь вера. Вера в человечество. Вера в самого себя. Даже в какие-нибудь апельсиновые корочки. Всё равно это всё не глупости, а очень важная вещь. Немец засмеялся. - Ладно, ладно, я понял. Они вместе выкинули обломки. - Но ты это… Всё равно поможешь мне с изобретениями? - Конечно, - солнечно улыбнулся Минори. - Я тут… Вчера… Соорудил нечто интересное, хотел тебе показать, - смущённо сказал Саша. – Правда я не уверен, что оно работает как нужно… - Если хочешь, мы его протестируем. - Протестируем? – немец вскинул брови. – Это сложно… Там самостоятельно не получится. Нужен кто-то, кто… Тут в его голове словно что-то щёлкнуло. - Я знаю кто. - Как… Как такое могло произойти… Как…?! - Это я виновата. Если бы я не сказала уйти, он бы не… - Нет. Это не ты. Ал обернулся на Риту, махнул рукой. - Виноват тот, кто рассказал. - Но кто? - Я не знаю… Наверное, кто-то видел… Или… - Алексей Евгеньевич. - А! Рыжий подскочил на постели, глянув на дверь, в которую заглянула Полина. - Что снова…? Ты же уже заходила… Снова что-то о нём…? Полина поджала губы. - Ну что…? Если ничего, то, пожалуйста, уходи… - Вот, - девушка протянула свёрток чистого белоснежного бинта. - З… Зачем…? - Мы оба знаем, что будет завтра вечером. Пускай сегодня господин занят, но завтра… В общем, берите. Ал потупил взгляд, но бинт взял. Маргарита посмотрела на служанку подозрительным взглядом. Та прикусила губу, смотря в сторону. - Это она рассказала, - мрачно подытожила Рита. - Что? – Ал посмотрел на Полину. – Ты…? - Я…? – непонимающе хлопнула глазами горничная. - Это ты… Рассказала ему? - Я не… - девушка вздрогнула, резко отворачиваясь. – Кхм… - Полина. - Н… Ну даже если так… - Зачем? Зачем…?! – Ал подскочил, схватив её за плечи. – Почему? - Это не моя вина…! Вы сами виноваты! – воскликнула служанка. – Когда он вернулся, он сам ринулся проверять, дома ли вы. У них там что-то случилось, потому он очень волновался…! И не найдя вас здесь, он в такое бешенство пришёл, вы не представляете! - Но… Но ведь… Ты ведь могла соврать, что я где-то с кем-то из ребят, правильно…? Сказать хоть что-нибудь…! - Вы забываетесь, - нахмурилась горничная. – И путаете меня с кем-то. Ал разжал дрожащие пальцы. - Я лишь прислуга. Цепной пёс в этом доме. И я не лгу господину. Никогда. Её глаза опасно блеснули. - Я сказала ему как есть, что вы ушли, я не знаю куда. На этом всё. - Чёрт возьми… - Единственное, что я хочу ещё сказать… Снова. Я не могу вам помочь. Даже если захочу. Вы должны беречь себя сами. Удачи вам и прощайте. Дверь глухо хлопнула. - И что теперь делать? – обеспокоенно спросила Рита. - Что делать…? У меня есть идея, - Ал сжал кулаки. - Если я должен «беречь себя сам» … Завтра вечером я его убью… - Ал! Жнец вновь подскочил. В проём двери просунулся носик Саши. - Ты занят? Можно тебя на минутку? - А? А, да, конечно… - Уилльям, послушай. У меня есть к тебе предложение. - Какое же? – жнец оторвался от разглядывания резной чашки. Фёдор сидел напротив, положив руки перед собой на спинку стула. - Ты когда-нибудь охотился? - Ну, вообще-то нет, хотя много об этом слышал… - Не хочешь съездить со мной в лес? Уилл прищурился. От по странному миролюбивой улыбки Фёдора ему вновь сделалось жутко. Отказываться было страшно – заподозрит. Но ехать одному… - Что обсуждаете? Ренато возник из воздуха как спасательный круг. - Не хочешь поохотиться с нами? – мгновенно выпалил Уилл. Фёдор мрачно глянул на итальянца, но виду, что чем-то недоволен, не подал. - Охота? Что, прям… С ружьями и лошадьми? - Лично я возьму арбалет. Я давно не охотился. А сейчас и настроение подходящее… Так и хочется сломать кому-то шею… - едва слышно процедил он. «Чёртова вечерняя конференция… У меня были планы… А из-за того, что эти лоботрясы упустили детские души мне теперь отдуваться…» - Думаю, это не такая уж плохая идея, - улыбнулся Ренато. – Я тоже давно не стрелял. - Восхитительно! – хлопнул в ладоши Фёдор. – Тогда я всё подготовлю. Встречаемся у входа в дом через час. - Так что вы хотели мне показать? – осведомился Ал. - Ты не против, если мы попросим тебя об одолжении? - Одолжении? - Понимаешь… Мы с Сенши деятели науки… И нам не обойтись без человека, который бы мог оценить наши изобретения со стороны… Он стелил речь мягко, ненавязчиво, почти непринуждённо. Ал нахмурился. - И вы хотите, чтобы этим человеком был я? - Именно! – Саша просиял. – Рад, что ты меня понял. - И… Что я должен делать…? - Твоя работа до глупого проста – просто будешь делать, что я скажу. - Хм… Можно попробовать. - Прекрасно! – Саша запустил его к себе в комнату, прикрывая дверь. – Ты пока пообщайся с Сенши, а я пойду, кое-что проверю. - Всё готово? - Да, можем выдвигаться. Саша тихонько выглянул из-за угла, смотря с лестницы на собравшихся в коридоре коллег. Ренато с довольным видом осматривал выданное ему увесистое ружьё. Он был одет в кожаную куртку на меху, что явно жала ему в плечах. Уилл прочищал дуло складным шомполом. - Они долго у тебя лежали? - Ружья то? – обернулся к нему Фёдор, застёгивая меховой воротник роскошного полушубка. – С прошлого сезона охоты их не пользовал. - Они в идеальном состоянии, - заметил Уилл. – За ними Полина следит? - Нет, в плане оружия я предпочитаю справляться сам, - усмехнулся жнец, закрепляя колчан с арбалетными стрелами на поясе. - Эй, Уилл, - засмеялся Ренато. – Ты прям Шерлок Холмс. - Что…? - Ну, эта шапка, - итальянец прислонил ладони ребром ко лбу и затылку, имитируя два козырька шляпы, надетой на Уилле. - Это шляпа для охоты на оленей, - проворчал Ти Спирс. – И вообще, у Шерлока в книге такой шляпы не было… Саша хитро прищурился, когда все трое во главе с Фёдором вышли за дверь. «Можем начинать…» - Лошади казённые, если с ними что-то случится – я вам шеи посворачиваю, - предупредил Кремнёв. - Ясно. - Понятно. Ренато ловко запрыгнул на чёрного скакуна, устраиваясь в седле и сверху вниз смотря на Уилла. Тот, поставив ногу в стремя, пытался подтянуться и сесть верхом. - Ты прям как беспомощный котёнок, - усмехнулся Ренато. - Теперь я понял, почему Леон с тебя так бесится, - огрызнулся Уилл. Итальянец закатил глаза, подняв его под локоть и заставив рухнуть в седло. - Не приплетай сюда Леона. У нас с ним свои особенности общения, - ответил он. - Я надеюсь, мы всё же отправимся в лес, а не будем стоять и налаживать тут особенности вашего общения? – раздражённо проворчал Фёдор. - А далеко ехать придётся? - Прилично. Олени не водятся слишком близко к городу. - Ты поводья неправильно держишь, - заметил Ренато. - Замолчи, - нахмурился Уилл, всё же перехватывая повод как следует. - Поехали уже. Фёдор хлестнул поводьями, подгоняя лошадь золотистыми резными шпорами. Ренато припустил следом. Уилл, пытаясь держаться в седле, очень старался не отстать. - Ты серьёзно не умеешь ездить верхом? – рассмеялся Ренато. - Когда я последний раз ездил, это плохо кончилось, - стискивая поводья дрожащими руками вскрикнул Уилл. - Да ну? - Я затоптал констебля… - Насмерть? - Нет! Это… Это было очень давно! - Осторожно, впереди овраг, - предупредил их Фёдор. - Овраг?! - Смотри как надо, - ухмыльнулся Ренато, набирая скорость. Быстро обогнав Фёдора, он на лошади перемахнул через продольный овраг, тянущийся над устьем замёрзшего ручья, и ловко приземлился на другую сторону. - Оп! - Я сейчас сдохну, - выдохнул Уилл. - Если упадёшь, я тебя поймаю, - заверил Фёдор. Ти Спирс кивнул, стиснув зубы и стегнув лошадь. Та прыгнула через пропасть. Жнец зажмурился. Когда копыта с грохотом коснулись другого берега, он облегчённо выдохнул. - Ура, ты смог! - наигранно радостно зааплодировал Ренато. Уиллу сейчас было не до его шуток – он пытался вновь начать ровно дышать. Фёдор бесшумно приземлился рядом с ними, тут же пулей устремившись в чащу. - Не отставайте, - захохотал он. - Никогда! Меж деревьев мелькнуло что-то тепло-коричневое, кажется, шерсть. Острые копыта шуршащей дробью пробили по земле, быстро уносясь вдаль. Кремнёв резко повернул голову. Он единственный слышал настолько хорошо, чтобы почувствовать дыхание добычи. - Прекрасно, - хищно оскалился он. - Что такое? Жнец резко повернул лошадь, направившись вправо. Коллеги последовали за ним. - Погоди, что случилось? - Он заметил оленя! Фёдор гнал лошадь шпорами, пригнувшись, одной рукой натягивая поводья, а другой поднимая арбалет. Олень легко петлял меж деревьев, догнать его просто не представлялось возможным. Но жнец и не думал останавливаться. Когда тот пропадал из поля зрения, он слышал каждый его шаг, каждый вздох, каждый удар сердца. Он уже вцепился в добычу когтями и был готов загрызть любого, кто встанет у него на пути. Ренато вскинул ружьё. Он выстрелил, но пуля лишь задела сосну. Зверь отскочил в сторону, не задетый. - Слишком далеко, чтобы стрелять, ты так все патроны потратишь! – воскликнул Уилл. - Ты меня недооцениваешь, я стреляю как профессионал! - Ага, оно и видно…! Не обращая внимания на их перепалки, Фёдор невероятно резко развернул лошадь, так, что та едва не влетела в дерево, и быстрым темпом стал нагонять дичь. Олень отчаянно рванулся вперёд, надрывно замычав. Жнец обнажил зубы, втягивая сквозь них морозный воздух, чувствуя привкус крови. Он вскинул арбалет, нацеленный точно на оленя. - Попался. Внезапно ему закололо глаза. Несколько раз моргнув и мотнув головой, потеряв оленя из виду всего на мгновенье, он вновь прицелился и… Увидел перед собой ребёнка. - Чт… Мальчик лет четырнадцати, не старше. У него были спутанные чёрные, как смоль волосы. Он смотрел на Фёдора большими янтарными глазами. С его губ стекала кровь, много крови. Она окрашивала ошмётки разорванной крестьянской рубахи, едва прикрывавшей многочисленные разодранные раны по всему телу. Из-под кожи выпирали переломанные кости, грудь проседала от раскрошенных рёбер. Правой руки ниже локтя не было. Оборванный рукав пропитался багровой влагой. Мальчик смотрел так, словно вот-вот упадёт замертво. - Ааааа! – Фёдор зажмурился, замотав головой, истерично дёргая поводья. Арбалет в его руке резко выпустил стрелу. Острие вскользь задело ребёнка, оставив кровоточащую царапину на его ухе. Мальчик вскинул голову. А в следующий миг его тело разлетелось по воздуху облаком чёрного пепла. Лошадь Фёдора взбесилась. Он пытался её остановить, всё так же не сумев открыть глаза. Скакун встал на дыбы. Жнецу по лицу хлестнуло острой ветвью. Фёдор свалился на землю, откатившись и резко врезавшись головой в ствол дерева. Перед его поплывшим взором уносился вдаль тот самый олень с порванным в кровь ухом. - Фёдор! Уилл и Ренато соскочили с лошадей, подбежав к нему. Ренато ухватил за поводья его коня, крепко удерживая, стараясь угомонить. Уилл же присел рядом со жнецом. - Ты в порядке? Эй? Что случилось…?! - М… Мальчик… - выдохнул Фёдор. – Т… Там был мальчик… Мёртвый мальчик, понимаешь, мёртвый…! У него всё тело было разодрано… Глаза золотые, волосы чёрные… И кровью весь покрыт, весь кровью…! – затараторил он, явно не в себе, зажав уши и мотая головой. Ренато успел уже привязать троих коней к ветвям деревьев. - Фёдор! Хватит, успокойся! – Ти Спирс заставил его поднять голову и посмотреть на себя. – Здесь нет никакого мальчика, слышишь…? Ты гнался за оленем, а потом упал. - Но как же… - Ребят… Ренато с опаской пялился на чёрные кусты, которые мелко тряслись. Кто-то явно приближался. Жнец вскинул ружьё. - Тут же не только олени водятся, да…? - Чёрт… - выругался Уилл. Послышалось рычание. Фёдор вжался спиной в дерево. Ренато дрожащими руками стиснул ружьё. - Что-то мне это не нравится… Тут кто-то резко вывалился из-за куста. Итальянец от испуга подскочил и спустил курок. Пуля вновь угодила в дерево. - А! Он уставился на чернеющий комок у своих ног. Тот поднял на его пушистую морду. - М… Медведь…? - Медвежонок… - выдохнул Уилл. - О господи… - Х… Ха… А ты испугался, - чуть улыбнулся Ти Спирс. - Сам ты… – огрызнулся тот, присаживаясь на колени и смотря на зверёнка. Тот приоткрыл пасть, показывая мелкие желтоватые зубки. – И вообще… Он опасный. Цапнуть может за пальцы, - засмеялся он. Осторожно опустив ладонь на голову медвежонку, Ренато улыбнулся. - Но вообще да. Ты нас напугал. Хоть и такой прелестный. - Оставь ребёнка. - Да ладно вам. Ооп, - он поднял зверёнка на руки, словно щенка. – Ему вроде нравится. - Вот дурак… - усмехнулся Уилл. – Как ты не поймёшь, это… Тут раздался грохот. Все трое подскочили. - Это что было…? - Может ещё один маленький…? - Нет, это точно не маленький… Фёдор встал как вкопанный. Лошади беспокойно заметались, заколотили копытами по земле. - Погодите, - прервал их Уилл. – А медведи не спят зимой? - Да, но… - Тогда как… - Очевидно, мы его разбудили выстрелами. - Но не могли же мы разбудить только его? Должно быть, проснулся ещё… Уилл резко обернулся. В метре от него застыл с занесённой в воздухе когтистой лапой огромный чёрный зверь, с пастью, полной смертоносных зубов, и безжалостным взглядом угольных глаз. - М… Медведь! – закричал жнец. Раздалось оглушительное рычание.