7 грехов

- В участке мне сказали, что Московин приезжает завтра, и сразу на бал к своей сестре… - Вы пойдёте? - Было бы славно. Я… Давно не появлялся на подобных мероприятиях. Мою светскую репутацию это не красит. - Тогда вам нужен новый фрак! А желательно костюм. Это же маскарад, в конце концов. - Просто почисти тот, что я купил в прошлом месяце. - Нет уж, это никуда не годится, - Полина покачала головой. – Вы должны блистать на балу. Я позабочусь об этом! - У тебя и так достаточно дел, чтобы сидеть и шить мне костюм. Да и… Я предполагаю, что меня одного туда не пустят. Ребята захотят пойти, а значит и над их одеждой стоит поработать. Я не могу так тебя нагружать. - Просто доверьтесь мне! Обещаю, я сделаю всё в лучшем виде! Фёдор вздохнул, глянув на девушку. - Переизбыток работы скажется на твоём здоровье. Дай мне хотя бы предоставить тебе помощника. - Я не уверена, насколько хорошо шьёт Алексей Евгеньевич… Он скорее по части красок… - Думаю… Есть ещё один человек, который может помочь.

***

- Я? Шить одежду? - Мне казалось ты умеешь, и весьма исправно. - Да, но… - Можешь взамен просить, что хочешь – деньги, знакомства и так далее. Просто назови цену, - Кремнёв потёр переносицу. - Я… - Ренато задумался. - Ну? - Я хочу знать больше о Леоне. - Почему бы просто не спросить его? - Думаешь он расскажет? - Справедливо. Ладно, я постараюсь сделать всё, что будет в моих силах. Фёдор помедлил. - Кстати… Как он там? - Саша не делает ничего, что могло бы ухудшить его здоровье, так что тебе не стоит переживать. Всё… Нормально. Серьёзный взгляд прошёлся по итальянцу, заставляя того нервно сглотнуть. - Если вдруг что-то… - Кремнёв внезапно замолчал. – В общем, постарайся и дальше за ним приглядывать. - Мне тоже не нравится, что там происходит. Но эти двое… Они сами себе на уме. Я не могу вмешиваться в то, чего не понимаю. И всё же я постараюсь. А ты взамен… Пригляди за Леоном. - Принято, - Фёдор кивнул. - Спасибо. - У нас не так много времени. Мы уже и так задержались… Было непонятно, говорит он это об экспериментах, поисках демона или чём-то ещё. Ренато лишь пожал плечами и решил оставить его в покое. - Тогда… Я пойду. - Да. Иди. И постарайтесь закончить побыстрее… Полине нужно больше отдыха.

***

Леон шёл по мостовой, цокая каблуками, петляя меж людей в меховых шубах и шерстяных шинелях. Он спрятал фотографию друга поглубже в карман, подняв воротник к носу, щурясь от колющей метели. Мимо прокатила повозка. Жнец легкой рукой ухватился за запятки, приподнимаясь, садясь на спинку сиденья, поставив ноги на обрамляющую колесо дугу. Сидящие в повозке юноши в военной форме его даже не заметили. Леон достал свежее фото, задумавшись. - Значит… Четверо… Экипаж въехал по двор, ворота за ним закрылись. Юнкера спрыгнули на землю, тут же выстраиваясь в ряд. К ним подошёл командир. Леон спустился, отряхивая от снега одежду, оглядываясь. Это было большое светлое пространство, окружённое со всех сторон кремовыми стенами и колоннами. Вдалеке виднелись дубовые двери, к которым ровным, как у самих юнкеров, строем шли голые стволы ветвистых дубов. Дорога огибала здание и уходила за него, к чёрному входу, подле которого располагался небольшой сад, ныне тоже пустой и безжизненный. Леон, не обращая внимания на юношей, сновавших туда-сюда, прошёл внутрь академии, сразу же окружаемый запахами канифоли, мела, гуталина и пороха, а ещё хозяйственного мыла и свежей каши. Скудный, но крепкий интерьер воодушевлял своей незамысловатостью и честностью. Когда-то это был яркий образец душевного ампира, ныне – не более, чем дешёвая и сердитая крыша военных. - Не подскажете, где я могу найти Аврамова Романа Васильевича? – обратился он к первому же мальчишке, попавшемуся под руку. Тот вздрогнул, только заметив его, глядя на жнеца круглыми глазами. - Так это… Он… На полигоне… - И где этот полигон? - Идите далее по коридору, поднимитесь по лестнице… На втором этаже будет такой большой зал, его используют для тренировок… - Спасибо, - Леон даже не глянул на солдата, откинув его локоть, скользнув к лестнице. Мальчишка так и стоял, опешив, пока его не позвал один из товарищей. Оглядевшись, француз взлетел на второй этаж, придерживая ворот плаща. Кажется, сейчас шли занятия, потому что за пределами холла не было не души. Неуверенно француз заглянул на полигон. И тут же уткнулся взглядом в затылки солдат. «Сбор...? Не похоже...» Толпа стояла хаотично, словно глазеющие зеваки. Недоуменно пробравшись сквозь толпу, Шеро подобрался к тому, что всех так интересовало. - Ты командир, встань. В центре полигона на четвереньках, словно подкошенный ужасом, стоял мужчина в командирском мундире. Перед ним, освещаемый тонкими лучами, возвышался генерал. Леон понял это по многочисленным орденам на груди. - Я сказал встань. Командир медленно подчинился. Кто-то из толпы мальчишек засвистел и генерал тут же резко обернулся, сурово глядя на курсанта. Тот стыдливо прикусил губы. В этот момент Леон смог разглядеть его лицо - обветренное, покрытое явно давними шрамами. Но было в нём что-то отличавшее мужчину от окружающих, то, как ярко горели его глаза. Роман сделал шаг. Что-то гулко ударилось об пол. Леон перевёл взгляд ниже и заметил массивный металлический протез, начинавшийся от правого колена и идущий к полу, по форме отсутствовавшей ноги. Удостоверившись в тишине, мужчина вновь повернулся к капитану. - Юнкера сказали мне, что ты применял к ним наказание. Физическое наказание. - Они не были готовы к отбою, поэтому я приструнил их для пущей дисциплины. - Ты прекрасно осведомлён, что они имеют запас свободного времени перед отбоем. - Именно это им и мешает! В моё время нас секли за каждый лишний шаг, а теперь вы позволяете этим паршивцам творить что вздумается! Поэтому они...! - Поэтому они и не умирают в двадцать лет! - резко крикнул на него Роман. Командир сглотнул. - Потому что к ним относятся как к людям, а не как к скоту на убой! «Интересно... Кажется, это его личная травма...» - Взамен за то что ты сделал ты понесёшь то же наказание. Один из солдат подал генералу плеть, которой обычно подстёгивали лошадей на тренировочных площадках. - Десять. Это то, что ты заслужил. Столько от тебя досталось моим ученикам. Командир зажмурился, стиснув зубы. Плеть свистнула в воздухе и обрушилась ему на грудь. - Аааагх...! Мужчина еле устоял на ногах. Толпа восторженно залепетала. - Раз! - закричали юноши. Удар. - Два! Ещё удар. - Три! - Хватит! - командир повалился на одно колено, прижимая ладонь к рассечённой до крови груди. - Прекратите! - Четыре! - Встань и вынеси это как мужчина. Сам же сказал, что так и нужно наказывать за проступки. - Простите... Прошу, просто хватит... Я всё осознал... Правда... Генерал наклонился ближе и понизил голос, но из-за затаившей дыхание толпы его шёпот всё равно разлетелся по залу. - Знаешь, а мой друг умер, добровольно подставившись под удар, лишь бы отстоять честь дорогого ему человека. А ты вызываешь лишь жалось. - Пять! Командир взвыл, окончательно рухнув и стиснув руки. - Шесть! Огонь в глазах Романа окрасился багрянцем. Леон видел, как мужчина медленно перестаёт видеть перед собой просто провинившегося подчинённого. Он видит кого-то другого, кому искренне желает смерти. А оттого хватка с каждым ударом становилась всё сильнее. - Девять! Юнкера, пьяные от справедливости и зрелища, полностью разделяли эту кровавую жажду. - Десять! Они хотели не мимолётной оплеухи, а расправы, тяжёлой и ужасной. - Одинна...! Леон резко схватил уже почти обрушившуюся на виновника руку. Роман резко замер, так и стоя в замахе. Все замолкли. Наконец генерал словно очнулся и медленно перевёл взгляд на Леона. - Вы сказали, что десять - столько, сколько он заслуживает. Вы не простите себя, если ударите хотя бы на раз больше. Хватка ослабла. - Да, я... Спасибо... - Почему он прекратил? Надо было больше... - Тихо ты! Ещё схлопочешь... В толпе зашушукались. Роман махнул рукой. - Все по классам. Это приказ. Нехотя толпа разошлась. Генерал махнул кому-то, чтобы отвели капитана в госпиталь, и вновь посмотрел на жнеца. - Я искренне благодарен вам. Вы правы, я бы себя не простил, если бы нарушил слово. - Кого вы увидели? - Прошу прощения...? - Вы ведь знаете человека по имени Алексей Петропавловский? Роман, кажется, побелел сильнее, чем это казалось возможным. - Кто... Вы такой...? Леон лишь молча показал ему фото. - Я его друг. И теперь я хочу знать, что с ним случилось. Аврамов уставился на фото, широко раскрыв глаза. - Это шутка такая...? - Если бы, - Леон убрал фото в карман. - Я действительно его знал, хоть и не очень хорошо. - Сколько вам лет...? - Роман всё ещё выглядел смятенным. - Лёша умер больше тридцати лет назад, но вы едва ли выглядите на двадцать... - Я хорошо сохранился... Это не важно. Мы бы могли поговорить наедине? - Да... Да, конечно. Я попрошу принести чай.

***

- Так что там произошло? Как он умер? - Он погиб на дуэли. - Я это знаю. Ну, в общих чертах. А подробнее? - В то время мы были учениками этого места, а во главе академии стоял тогдашний генерал Генрих Малькольм Рубицкий. - Имя как у... - У него были немецкие корни. «Удивительно, что это Фёдор ненавидит немцев, а не Лёша, если его соперник был одним из них.» - Так, и? - У него была жена, Маргарита Рубицкая. Должен признать, было очевидно, что Лёша в неё влюбится... - Почему? - Сейчас поймёте, - Роман отставил чашку и проковылял к шкафу, в котором рядами стояли пыльные ведомости. Найдя папку с номером 1854 на корешке, он вынул её, пролистал страницы и на третьем развороте протянул Леону. - Вот. И правда очевидно. Маргарита стояла рядом с генералом, одетая в кружевное подвенечное платье, её лицо было сложно различимо из-за вуали, но сами контуры, очертания губ и скул, нежных плеч, лебединой шеи... Она была похожа на сказочную нимфу, приручённую человеком. Такие длинные и переливающиеся волосы Леон видел только у мамы, но у той они были золотые, а у Рубицкой тёмные и ложащиеся волнами на плечи. Она была не сильно ниже своего жениха, но, даже при всей плавной округлости её бёдер, явно худее. Генрих выглядел гордым, надменным, как охотник, подстреливший самую быструю лань. Он подставил девушке руку, та же держалась ладонями за его локоть, чуть наклонившись в сторону. - Она была балериной много лет назад. К сожалению с ней произошла трагедия... И она не смогла больше танцевать. Всю жизнь после мучилась проблемами с ногами... - Даже когда они с Лёшей встретились. - Да, именно из-за этого они можно сказать и познакомились. Мы пересеклись в холле, она тогда оступилась и Лёша её подхватил. И когда они встретились глазами... Я понял, что мы потеряли его навсегда. - Значит он сражался за неё на дуэли? С её мужем? - Да, Генрих прознал об их романе и жестоко её избил. Лёша не смог такого стерпеть. - Оно и ясно... Но что произошло потом? - Дуэль для них обоих закончилась плохо. Я точно не знаю, что произошло. Не то они одновременно выстрелили, не то пуля полетела неудачно... Однако погибли оба. - И что вы сделали с ними? Ну с... Телами? - Тогда дуэли были запрещены... Мы боялись, что честь нашего друга будет порпана из-за столь тяжёлой ситуации, поэтому поклялись молчать. Я... Говорю это вам, потому что... Не знаю каким образом, но вы были с ним знакомы. Обещайте мне что... - У меня нет намерения вскрывать старые раны, тем более перед общественностью. Я не сдам вас. - Спасибо. В общем... Тело Генриха мы увезли в лес и бросили, в надежде, что если его и найдут, то подумают на охотников, что приняли того за медведя. А Лёшу мы похоронили вместе в родовом склепе одного из наших друзей. Он был для нас семьёй, понимаете...? Роман прочистил горло, пытаясь подавить ком. - А что же... Маргарита? - осторожно спросил Леон. - Не знаю. После дуэли она тут же исчезла. Может быть уехала за границу, чтобы её не привлекли к ответственности как свидетельницу. Я правда не знаю. - Если бы вы хотели что-то сказать Лёше сейчас, то что бы это было...? Аврамов задумался. - Я думаю... Я бы сказал, что он был хорошим человеком и другом... И что я был не готов так внезапно с ним попрощаться. И что мне жаль, что мы не смогли помочь ему тогда... Если бы только... - Не нужно. Не корите себя. Я уверен, он не держит на вас зла, правда. - Спасибо вам, кто бы вы не были... - Мужчина усмехнулся. - Возможно вы вообще призрак, который передаёт мне от него сообщение, кто знает... Леон поджал губы. - Можете... Считать и так. Если я призрак, тогда... Я здесь, чтобы успокоить ваше чувство вины. Он правда вас очень любит и часто вспоминает. - Спасибо, что сказали, я... Роман поднял голову, но перед ним уже никого не было. Закрытый наглухо кабинет оказался совершенно пустым.

***

- Прошу прощения, можно войти? Тишина. - Извините? Леон постучал ещё раз. Не мог же он ошибиться с адресом. - Я хочу поговорить о Алексее Петропавловском! - повысил голос жнец. - Есть кто дома? - Откуда вам известно это имя? - раздался из-за двери жёсткий мужской голос. - Спустя столько лет, почему вы его знаете? Дело давно закрыли. - Я не из полиции. Дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель стала видна часть лица, один глаз с тёмным кругом под ним и сухие обветрившиеся губы. Незнакомец мрачно смотрел на незваного гостя. - Тогда вы тем более не должны ничего знать. - Тем не менее знаю. Он протянул фото. То исчезло в пасти проёма, схваченное худощавой рукой. Мужчина опустил взгляд, рассматривая изображение. - Подделка. Вы не можете его знать. - Почему вы так уверены? - Он был хоть и не замкнутым, но очень избирательным человеком. Алексею легче было остаться в одиночестве, чем завести абы какого друга. Поэтому я и ещё двое были его лучшими и единственным друзьями. - Именно поэтому я пришёл к вам. Вы знаете его как никто другой. Мужчина помедлил. - Константин Константинович, не будьте столь враждебны. Бывший солдат открыл дверь. - Заходите, - сурово ответил он, направившись вглубь дома. - Так что вам нужно? - Как я уже сказал, я... С этими словами он споткнулся о вульгарно блестящие туфли, обшитые крупными явно поддельными камнями, что валялись посреди пути. - Ирэн, сколько раз я тебе говорил, не разбрасывать свои сраные побрякушки! - С этими словами Константин с силой пнул обувь, заставив ту улететь в сторону. - Констанц, не смей их трогать, это самые новые! - раздался с лестницы женский голос. Вниз спешно спустилась невысокая женщина с короткими вьющимися волосами и вздёрнутым носом. Она была чересчур напудрена и расфуфырена, словно какая-то карикатура на камелию. - С какой стати ты вообще купила туфли? Мы же ещё не погасили оплату в этом месяце. - Ну хватит, мне же нужно в чём-то ходить! - Надень прошлогодние, они отлично сохранились! - Меня вся округа осмеёт, если я приду в прошлогоднем тряпье! Так и скажут, да-да, скажут - муженёк нашей Ирэн тот ещё бездельник и нищий, даже не может купить жене туфли! Я хоть как-то поддерживаю нашу репутацию. - Нам нечем платить за дом, ты, stultus gallina! - Опять, вот опять на меня бранишься, чтобы я не поняла, да, да?! - Женщина подошла вплотную, тыкая острым ногтем ему в грудь. - Думаешь я глупая? Да я тебя, дурака, жалею! Ты ж без меня пропадёшь! Ты же совершенно не приспособлен к жизни. Так что сам ты... sutulus gaina! С этими словами она гордо развернулась и ушла обратно на второй этаж, прихватив злосчастные туфли. Константин стиснул зубы, проводив её взглядом, а затем внезапно вспомнил о Леоне. - Извините за такую сцену... Не обращайте внимания, она всегда такая. - Вы ей изменяете? - Прошу прощения? - Вы ведь её не любите. Вам с ней даже говорить тяжело. Так что же, вы пытаетесь её заменить? - Уважаемый, это не ваше дело, - резко ответил Константин. - Не изменяю, - внезапно кинул он. - Довольны? - Это достойно уважения, - обдумав его слова, ответил Леон. - Но почему вы ещё вместе? - Потому что так надо, ясно? Это всё ещё не ваше дело и... - Опиат. Леон медленно вдохнул воздух. - Вот чем вы заменяете. Вы пытались скрыть запах, но у меня очень чуткий нюх. Вы пытаетесь поддерживать себя наркотиками, я прав? Константин медленно сел в кресло, доставая трубку. - Раз уж вы настолько проницательны, мне нет смысла скрывать, - безразлично сказал он, закуривая. От трубки взвилась тонкая струйка дыма. Глаза Константина стали стеклянными, ему было совершенно всё равно, что Леону может быть противно. Но тем не менее он стал говорить спокойнее. - Так что вы хотели знать о моём друге? - Скажите, у него были какие-либо заболевания? - В каком смысле? - Он видел... Или слышал галлюцинации, делал странные вещи, у него часто менялось настроение? - Ничего из этого. Это был один из самых здоровых физически и ментально людей, которых я знал. - То есть он, ну... Не разговаривал там... С воздухом? - Что за бред, нет конечно. «Значит подобное началось после его смерти?» - А в каких взаимоотношениях он был с Маргаритой Рубицкой? - Он в ней души не чаял. Она была его идолом, это даже пугало. Кажется, Маргарита была чуть старше его, на год-полтора. Я думаю это было что-то вроде куртуазной любви, когда рыцарь влюбляется в прекрасную замужнюю даму и сражается за неё на дуэли. Хотя для Маргариты этот титул подходил немного спорно. - Почему же? - Какой бы он её ни представлял, она была очень сильной и, в некотором смысле... Не знаю, властной женщиной? Она уж точно не была хрупкой куколкой, какой её видел Петропавловский. Думаю, они с мужем друг друга стоили - он это чувствовал, поэтому и избивал её, пытаясь подмять под себя. А Алексей был человеком ведомым, очень мягким и чувствительным. Поэтому он сам поднёс Маргарите свои сердце и душу на блюдечке только ради её взаимности. Думаю, такое ей понравилось явно больше, чем обращение от мужа. - А что насчёт Генриха? Вы много знаете о Маргарите, но что насчёт него? - Маргариту я видел сам, много раз, когда помогал Алексею с их тайными свиданиями. Но Генрих... Честно, я не думаю, что он хороший человек. Однако генералом он точно был хорошим. И сильным. Однажды оказавшись на краю гибели, ему все битвы стали по плечу. - На краю гибели? - Он едва не умер лет в сорок. Тяжело заболел, его почти готовы были хоронить. Не знаю, возможно Маргарита была его ангелом, потому что перед смертью он женился на ней и неожиданно для всех пришёл в себя буквально за полгода. У нас об этом легенды ходили в академии, - добавил Константин в ответ на вопросительный взгляд Леона. - Что у него жена ангел. «Ангел? С каких пор ангелы невидимы для окружающих, тем более для жнецов? Нет, она точно не ангел... Но является ли она простым шизофреническим видением или дело в другом...» - Спасибо вам за столь честный ответ, - Леон встал. - Тогда, я пожалуй пойду. И... Он задержался взглядом на мужчине. - Прекращайте всё это. - Это? - Тот вопросительно посмотрел на трубку. - Всё это. Вы не будете счастливы вот так. Только умрёте рано, никому от этого лучше не будет. У вас же была мечта... Вы хотели стать учёным, историком, я не прав? На мгновение в глазах Константина промелькнула какая-то глубокая и невысказанная мысль, но тут их снова заволокло пеленой опиата. - Откуда вам известно...? - Алексей мне сказал. Вы хотели посвятить себя страсти к науке. Так зачем вы тратите жизнь на проживание с нелюбимой женщиной и наркотики? Рано или поздно вы ей измените или станете окончательно зависимым, и тогда она будет опозорена намного больше, чем если вы сейчас просто разведётесь. Не мучайте ни себя, ни её. Никогда не поздно что-то исправить, пока вы живы. Вопрос в том, много ли у вас осталось времени такими то темпами. Константин задумчиво молчал, смотря в одну точку. - Я... Не знаю, - наконец сказал он. - Я просто говорю что вижу. Мне жаль то, чем вы стали, вы достойны большего. И эта женщина тоже.

***

- Я действительно удивлена твоему навыку, - подметила Полина. - Нужна игла побольше? - Нет, пока что справляюсь. - Думаю, кружево будет легче пришить на машинке. - Вот ей я точно не умею пользоваться. Ренато сидел на табурете, корпея над ручной вышивкой светло-голубого камзола, пока Полина сшивала на швейной машинке подкладку с внешним полотном. - Если ещё раз понадобятся замеры... - Не надо, - Ренато уверенно посмотрел на неё. - Я же сказал, я помню. - И всё же... Я смотрю ты взялся в основном за маленький размер... Не хочешь перегружаться? - Девушка усмехнулась. - Учитывая, что у меня только иглы и нитки, а у тебя этот механизм - вполне резонно. - Это правда. - Я почти закончил костюм Леона. Саша самый низкий, с его одеждой управлюсь быстро. А Ал и вовсе худой, ткани меньше уйдёт. - Почему ты начал с Леона? - поинтересовалась девушка, приподняв лапку машинки, осторожно подкладывая другую тканевую деталь. - По той же причине ты начала с костюма Фёдора - не хочешь делать самое важное когда уже устанешь. Они переглянулись. Девушка вновь улыбнулась. - Когда ты не пытаешься казаться крутым оторвой, ты весьма приятный человек. - Когда ты не пытаешься казаться машиной для убийств в руках своего хозяина, ты тоже ничего. Та фыркнула. - Подумаешь... - А если серьёзно, мне правда легче быть искренним с девочками. Они... Добрые что ли? Не могу этого объяснить. Он разгладил подол и поднял камзол, рассматривая переливающийся воротник. - Я всегда заботился только о девочках... Его раздумья прервал звон часов, оповещающий о наступлении четырёх часов. - Напомни, когда нам нужно всё доделать? - К завтрашнему вечеру. Ренато оглядел раскроенные, но ещё не сшитые детали и непочатую банку с клеем. - Видимо мы сегодня не едим. - Мы обязательно выживем, - вздохнула девушка. - Так, пятиминутный перерыв на кофе и дальше за работу. Нельзя допустить, чтобы наша малейшая ошибка бросила тень на папину репутацию.

***

Уилл сидел за столом и задумчиво рассматривал брошь. Та переливалась в его руках, тяжёлая, ледяная. От неё исходил едва уловимый запах, похожий на смрад сырой могилы, затянутой топкой трясиной. Рядом с этой безделушкой было почти физически некомфортно. Как Ал только её носил всё время? - Ладно. Когда он её обронил, то звал Риту. Может ли это значить, что брошь помогает видеть её? - задумчиво произнёс жнец, крутя украшение в пальцах. - Может она содержит галлюциноген... Или даже наркотик... Камень, как оказалось, был вовсе не аквамарином. Очень похож, без сомнения, но... - Стоит ли её вернуть... Пробили часы. Десять вечера. - Уилл, можно? Жнец вздрогнул, выронив украшение, обернувшись на дверь. Сейчас любой звук вызывал у него реакцию сродни нервному тику. - Заходи, открыто. - Спасибо, - Ренато заглянул, улыбнувшись. - Я тебе принёс костюм. - В самом деле? Неужто вы закончили? - Только половину. У нас ещё вся ночь на самые сложные детали. - Невероятное упорство, - Уилл перехватил сложенный чёрный фрак с лежащей на нём маской и переместился к шкафу, открывая дверцу. - Во сколько завтра выдвигаемся? - Кажется... В семь? Цепкий взгляд Ренато заметил брошь, лежащую на краю столешницы. Та продолжала источать лазурные блики под пламенем свечи, смотря на итальянца в ответ, словно оценивая его. «Костюм Леона как раз голубой... Ему бы пошло...» - Тогда сборы начнутся на позже пяти, - заключил Уилл, укладывая фрак так, чтобы тот не помялся. Ренато сделал бесшумный шаг к столу. - Я уверен, что Фёдор начнёт ещё раньше. Уперевшись на столешницу, он как бы невзначай задел брошь пальцем, заставив её упасть, подставив носок ботинка, чтобы не было шума. Уилл наконец обернулся, распрамляясь, разминая спину. - Когда разберёмся с балом надо наконец заняться делом. Я больше не выдержу находиться в одной обстановке. - Ты абсолютно прав, дружище! - с энтузиазмом поддакнул ла Вольтерра, улыбаясь, так же скрытно пнув брошь в сторону открытой двери. Та прокатилась по паркету и остановилась посреди коридора. - Ну, что ж, мне пора, окей-пока! Уилл даже не успел ответить, как мужчина быстро ушёл, закрыв за собой дверь. «Куда я её уронил...» - Вуаля, - Ренато гордо поднял брошь, положив ту в карман. - Ловкость рук и никакого мошенничества... Я верну, обещаю. Как-нибудь потом. В приподнятом настроении он направился в их с Полиной швейную мастерскую, чтобы захватить самое важное. - Можно войти? Но в комнате Леона не оказалось. Принесённый и уложенный с особой тщательностью костюм оказался бесполезным. Ренато потоптался на пороге, не зная, что ему делать. Наконец он разложил камзол и маску на кровати, оставив рядом записку - ей богу, он потратил на выписывание букв около десяти минут, лишь бы они смотрелись пристойно - и вернулся обратно. Брошь он решил вручить лично. Должно же быть хоть что-то хорошее. Нужно ещё было доделать костюмы остальных, хоть этого хотелось намного меньше. Хотелось только... Спать... Уходите, вам здесь не рады. Что за странная надпись? Ренато протёр глаза, сфокусировавшись на деревянной табличке. Та покосилась и немного шаталась под напором ветра. - Чего? Мужчина сел. Вокруг него простирался лес в закатных лучах алого солнца. - Приехали... - Он потёр голову. - Закрыл на пять минут глаза, называется... Тем не менее, игнорируя предупреждающую надпись и даже мигающую на задворках сознания мысль о том что он безбожно опаздывает, жнец осторожно выбрался из травы на тропинку, ведущую дальше в чащу. Под ногами хрустели камни и ветки, небо почти полностью заволокло. Мужчина сунул руку в карман где раньше лежала брошь, но нашёл там только спички. «Так даже полезнее будет.» Под слабо теплящимся язычком света, он приблизился к отвесной скале, возвышавшейся над ним, почти достававшей до верхушек деревьев. Тут и там в казалось бы плотный камень были с силой вбиты острые колья, концами наружу, словно иглы дикобраза, защищавшие от хищников. Чем дальше тем больше - в какой-то момент между ними почти не было щелей. Он переходили на стену утёса, поднимаясь на несколько метров в высоту. Человек, даже имей он средний рост, не смог бы между ними просочиться. «Что за чёрт...?» Его интуиция сработала мгновенно - он чудом увернулся от просвистевшего мимо ножа, что воткнулся в песок, едва не проткнув жнецу предплечье. - А! - Было же сказано, вам здесь не рады. Обладатель ножа дёрнул за нить, ножик вернулся обратно в руку. Ренато опустил голову. Перед ним стоял мальчишка лет восьми в тонкой ночной рубашке, словно посреди ночи он выбежал из дома в лес. Руки ребёнка были по локоть в земле, ногти и пальцы сбиты от тяжёлой работы, на коленях почти не заживающие ссадины. Длинные светлые волосы, когда-то золотые - сейчас пыльные и серые, хоть и заплетённые в тугую косу. Мальчик серьёзно смотрел на мужчину зелёными глазами и держал нож наготове. - Уходи. Быстро. - Ле... - Ренато даже потерял дар речи. - Леон? - Я же сказал, проваливай! - крикнул Эль Шеро, махнув ножом. - Иначе достанешься им в еду! Я тебя спасать не буду! - Кому...? - Ты тут впервые? Солнце почти зашло. А когда становится темно, то приходят монстры. Если переживёшь ночь, тебе крупно повезло, но не думай, что везти будет всегда. Так что лучше уходи. - Погоди, а ты? Ты тут живёшь? Один, в лесу, вынужденный от них отбиваться? - Тебя не должно волновать, как я живу, как меня не волнует твоя судьба, - мальчик ловко проскочил между кольями внутрь пещеры. - Убирайся. - Скажи... А тут много чудовищ? - В смысле...? - Если я убью их всех, ты позволишь мне остаться? - Что за глупости? Ты на это не способен? Если я, находясь тут столько времени, не смог понять, как их победить, то ты и подавно. Чтобы такой слабак как ты смог это сделать? Сомневаюсь. - Если нет, они съедят меня, можешь не помогать. Но если я справлюсь, может, мы подружимся? - У меня нет друзей и они мне не нужны, - мальчик отвернулся, становясь совсем невидимым из-за защитной стены. - Делай что хочешь. Я знаю, что у тебя не получится. Солнце окончательно село за горизонт. Ренато кинул спичку в кучу сухих веток на песчаной поляне. Занялся костёр. - Итак... - В руке жнеца появился серп. Почувствовав под пальцами рукоять, он уверенно улыбнулся. - Монстры? Давайте посмотрим. Ветер стих. Больше ничто не издавало ни звука, кроме его собственного дыхания. - Осторожно, сзади! - внезапно раздался крик Леона. Жнец резко развернулся, махнув косой наотмашь, лезвием вперёд. То ударилось о что-то жёсткое, скрытое в тени крон. Тишину разорвало визжание и шипение, а также звук раздираемой плоти. Видимо коса прорубила чьё-то горло. - Ты их видишь! - крикнул Ренато. - Говори мне, где они! - Ещё двое, справа! Коса сделала дугу в воздухе, послышалось несколько последовательных склизких звуков, словно одну за другой срезали ряд лап у гигантской сороконожки. Костёр был бесполезен - монстры состояли из темноты, Ренато не мог их различить. Зато чётко чувствовал утробное дыхание и хруст песка под каблуками. Хлюпающий звук, визг, кажется внутри массивного монструозного тела лопнул какой-то пузырь. Ренато закрыл глаза. - Слева! Осторожнее, не дай ему себя окружить! Мужчина представил монстра как огромную змею, прислушался к перемещающемуся треску её гремучего хвоста... Разрез прошёлся остриём против направления чешуи, лезвие заплясало под пальцами от яростного сопротивления. - Сверху! Ла Вольтерра с размаху ударил кулаком куда-то вверх, чудом не насадившись костяшками на клыки, отбив голову в сторону. Серп тут же добил чудовище. - Ещё есть?! - Остался последний! - закричал Леон. - Позади тебя! Жнец послушал направление и тут же был сбит с ног совершенно с другой стороны. Леон вскрикнул. Тварь перемещалась мгновенно - частые удары восьми лап били по песку, заставляя тот разлетаться в стороны, целясь в голову и живот мужчине. Тот перекатился набок, быстро вскакивая, хватая оружие. - Чёрт... По лезвию текла кровь, спускаясь от плеча и до самого запястья. Из-за одежды было непонятно, где именно был порез, но рука нещадно болела и начинала неметь. - Вот сволочь... - усмехнулся мужчина. - Не хватало ещё вырубиться сейчас... Зверь снова ринулся на него. - Прямо впереди...! Ренато стиснул зубы, перекинув серп в левую руку, но прежде чем успел даже замахнуться, его вновь смело, на этот раз придавив к земле. Коготь вонзился в живот. - Аааагх...! Мужчина дёрнулся, пытаясь вырваться. «Чёрт, чёрт, чёрт...! Давай же...! Ты же обещал ему...!» - Т-тварь... - Всё что он смог сделать, это ударить ногой чудовищу под живот, немного отдёрнув его вверх. - Отойди от него! Нож на нити резко воткнулся зверю в висок, пройдя насквозь, тут же выдёркивыемый из головы, потянув за собой остатки её содержимого. Ренато всё же сбросил с себя ослабевшее тело, откинув то, убедившись, что тот не встанет. - Фух... Леон стоял снаружи, держа в дрожащих руках нож, смотря перед собой. Жнец прибизился к нему. - Эй...? Ты в порядке...? Мальчик перевёл взгляд. - Ты идиот! - закричал он. - Он тебя едва не убил! О чём ты только думал когда...! - Но ты ведь помог мне. И смотри, я жив. Спасибо. - Но если бы не я...! - А если бы не я, ты бы так и боялся чудовищ. Леон прижал руки к груди. - А теперь тебе всё это не нужно, - Ренато пнул один из колышков, что упал на землю. Мальчишка осел, тяжело выдыхая, закрыв лицо руками. Ренато опустился рядом. - Эй... Ну чего ты... Ты плачешь? - Придурок... Придурок...! - продолжал отчитывать его ребёнок. - Зачем ты вообще в это влез... Я и так прятался... Они бы меня не достали, нужна только достаточная защита... А ты теперь ранен и всё это из-за... - Зато теперь тебе не нужно переживать, что они ранят тебя. Думаю, это не так и плохо. Леон отнял руки от лица и посмотрел на мужчину необычайно серьёзно. - Почему ты вообще захотел мне помочь...? Мне нечем тебе отплатить... - Можешь считать, что я... Рыцарь, который всех спасает, - улыбнулся мужчина. - Да, точно. Я герой, для которого это долг. Так что того, что я смог тебя спасти, уже достаточно. Мальчик задумался, замолчал. - У рыцарей обычно мечи, а не серпы, - наконец буркнул он. - Ну, я немного странный рыцарь. Но это не мешает мне желать тебя защитить. Что скажешь? - Ренато осторожно протянул ему мизинец. - Так что? Будешь моим другом? Тот глянул на него, на руку, снова на него. - Ладно... - наконец вздохнул он. - Я... Буду твоим другом.

***

Ренато резко открыл глаза. Он распрямился, поняв, что всё это время лежал головой на углу швейной машинки так, что та лишь чудом его не поцарапала или не зажевала волосы. Зато он наконец чувствовал себя бодрым. - Интересно... Мужчина достал брошь. - Это ты мне такое сотворила? Глаз продолжал молча и оценивающе на него смотреть.