Одинокий титан: Путешествие по мирам. Книга I.

В коридорах и смежных помещениях царила тишина. Ещё недавно по замку тут и там сновала прислуга, хлопоча и поднимая шум, но с наступлением вечера вся жизнь в Сумеречном гроте будто бы вымирала. Юный маг не впервые замечал подобного рода странность, пока пребывал здесь, а на любой вопрос слуги отвечали кратко и туманно, будто и сами не особо желали поднимать эту тему. Из их путаных ответов Тареолан понял только то, что «элуар Армадон не терпит всю эту суету, особенно по вечерам». Что ж, всю ярую нелюбовь Темнейшего к шуму и суетливости юноша уже успел заметить. Сам он, в свою очередь, уже не раз пропадал в главной библиотеке замка. Его нынешний досуг мало отличался от того, чем он был занят в прошлой жизни, что не могло не удивлять. Однако самого юношу это, кажется, ничуть не смущало. Таро сильнее нахмурил лоб и принялся судорожно тереть покрасневший нос, вдыхая запахи пыли и старых бумаг. Вокруг мага стояли целые стопки разнообразных книг, образуя своего рода баррикады и ограждая смертного от внешнего мира. Наконец, дочитав последнюю строчку и почувствовав, что его глаза против воли начинают слипаться, Тареолан отодвинул от себя огроменный фолиант и захлопнул его. Резкое движение подняло в воздух много пыли, и маг закашлялся, нарушая убийственную тишину вокруг. Таро потерянно уставился на вознесённую им же самим книжную стену, а потом перевёл взгляд на витражи окон. В библиотеке послышался судорожный вздох. — И почему меня не покидает эта странная… тоска? — он задумчиво задал вопрос в пустоту, не ожидая услышать ответ. Ибо он уже знал его. Таро проделал лёгкий жест рукой, и в его ладони вспыхнуло чёрное пламя, скручиваясь в маленький вихрь. Юноша сжал руку в кулак, и проворный огонёк заструился между пальцев, обвивая запястье мага, будто лоза. То была самая опасная и разрушительная сила, какая только могла существовать, запрещённая во всех измерениях необъятной Вселенной. Чёрная магия. — Если бы вы только знали, элуар Армадон, кого спасли в тот злополучный день, — пробормотал Таро и понурил голову. — Участью моей было вечность томиться в Атоа, отбывая заслуженное наказание. Как… как я мог так струхнуть и проявить невиданную слабость, попросив о милости? Таким жалким созданиям, как я, вообще не стоит рождаться на свет! Ярость исказила миловидное лицо юного мага, сгусток энергии в его руке рассеялся и тот в сердцах пнул ногой стол, за которым сидел. Однако его вспышка гнева лишь подняла в воздух новую порцию пыли. Чувство вины и безысходность распирали Тареолана изнутри, но так и не находили выхода, что удручало юношу сильнее всего. — Ай, да чтоб мне под землю провалиться! После этих слов глаза Таро застелила пелена слёз, и тот громко чихнул, едва успев прикрыть рот рукой. В этот же момент откуда-то раздался жуткий грохот, и стены библиотеки сотряслись. Несколько книг посыпались с полок, кое-где даже треснули витражные окна. Юный маг ошарашенно замер и ухватился за спинку стула, слегка приоткрыв рот. С его губ сорвалось лишь тихое: «Какого Кроноса?..», а в голову закралась нелепая мысль, что, возможно, это его неосторожный чих, подпитываемый порождённой яростью магией, сотряс весь Сумеречный грот. Однако новая, куда более мощная ударная волна, опрокинувшая на пол стул и стол вместе с незадачливым юношей, не оправдала его подозрений. Не теряя больше ни секунды времени даром, Таро вскочил на ноги и ринулся прочь из библиотеки. Тот не на шутку встревожился, в его сердце поселилось нехорошее предчувствие. Прочие обитатели замка, также напуганные внезапным шумом и землетрясением, вылезли из своих углов и повалили в коридоры, копошась и крича. Тареолан протискивался через толпу служащих и пробирался вперёд, ища кого-то глазами. Внезапно юноша замер и схватил пробегавшую рядом женщину за руку, останавливая. — Элуария Вайреит! Что тут стряслось, что это за шум? Где элуар Армадон? — вопросы шквалом посыпались на взволнованную Светлейшую, и та не сразу нашлась с ответом, стараясь перебороть сковавший её тело страх. — Я не знаю, не понимаю, что происходит! — губы элуарии Вайреит дрожали. — Где раздался грохот? — На подземном этаже. Слуги боятся туда спускаться, там случилось что-то нехорошее! — Всё ясно, элуария Вайреит, успокойтесь, — Тареолан усмехнулся про себя, не вовремя вспоминая, что его ситуация сейчас напоминает тот роковой вечер резни в Ридде. Но теперь роль титана играл он сам. — Сейчас я спущусь вниз и найду элуара Армадона. Наверняка он там! — Только поторопись, мальчик, — глаза старшей служанки расширились от ужаса и осознания. — Если толчки и взрывы продолжатся, то обвалится целый уровень! Мы окажемся погребёнными под обломками! — Не волнуйтесь, всё будет хорошо! — воскликнул маг. — А пока выведите всех из замка, тут небезопасно, — он оглянулся по сторонам, видя, как стены в коридорах и залах уже покрылись внушительными трещинами. — Ну же, скорее, элуария, времени мало! Женщина, наконец, смогла взять себя в руки и только кивнула в ответ, принимаясь за дело. Пока Вайреит была занята тем, что успокаивала остальную прислугу и выводила их из замка, Тареолан, проверив своё защитное заклинание, немедля устремился на нижний уровень. Предчувствие беды усилилось в сто крат. Что-то случилось. Что-то явно случилось, и интуиция юноши подсказывала, что произошло нечто поистине ужасное… *  *  * … В этот вечер двое Темнейших, наконец, схлестнулись в смертельной схватке… Земля и Сумеречный грот сотрясались от мощных магический взрывов и заклинаний, энергия Хаоса буквально бурлила и заполняла собой всё пространство, незримо поглощая светлую магию вокруг двух титанов. Казалось, само измерение Ридда дало трещину, и теперь тёмная магия поглощала в свою червоточину всё сущее. Звон стали об сталь, глухие удары, грохот и шум ожесточённой дуэли слились в единую какофонию звуков. В воцарившейся неразберихе было сложно опеределить, кто из сражающихся был Армадоном, а кто — Карателем. И того сложнее было понять, кто из двух титанов сейчас побеждает. Бойня не на жизнь, а на смерть… Но вот прогремел оглушительный взрыв, пожалуй, один из самых мощных за всё время схватки. Энная часть потолка обрушилась на головы тёмным, как и предрекала Вайреит. Однако каким-то чудом оставшаяся часть продолжала держаться, не давая этажу полностью обвалиться. На несколько напряжённых мгновений повисла тишина. А затем её прервали отчётливый хруст, — такой инородный звук в затихшем зале, — пронзительный крик и шум, словно в стену что-то воткнули. И вновь затишье, которое изредка нарушали падающие отовсюду части стен. Вокруг стояли пыль и клубы дыма, застилая обзор на поле битвы. Однако схватка утихла, позволяя ей, наконец, осесть. А вместе с пылью на землю осел и Вазерад, хватаясь за сломанную руку, повисшую плетью вдоль тела. Левая часть его лица была обезображена осколками стекла и кровоточила, пачкая ворот и без того грязной сорочки. Одежда на груди была разодрана, а кожа под ней — покрыта ужасающими ранами и ожогами. Из живота Вазерада торчал всё тот же злосчастный кусок стекла. Каратель со стоном попытался вытащить его, но оставшаяся здоровой рука то и дело дрожала. Титан оставил эти попытки, заливаясь хохотом, насколько, конечно, позволял ему торчащий из живота осколок. Вазерад поднял голову и взглянул на стоящего перед ним Темнейшего единственным оставшимся глазом, поскольку вторая глазница была пуста и рассечена, от неё осталось лишь одно сплошное тёмно-багровое пятно. — Склоняюсь перед вашим мастерством, элуар Аторару, — севший голос Вазерада прозвучал слишком громко в опустевшей обстановке. — Увы… в этом… в этом бою, кхе-кхе, сыну не превзойти своего отца, — побледневшие губы раснянулись в безумной улыбке. Стоящий напротив него Армадон также был ранен: из рассечённой брови Темнейшего тонкой струйкой стекала кровь. Старый шрам мужчины вновь превратился в открытую рану и кровоточил: Вазерад специально целился именно в это место. Раненный в голень Темнейший слегка морщился от каждого шага, однако у него и в мыслях не было сгорбиться или слегка облегчить нагрузку, дав слабину. — Всё кончено, Вазерад, — отрезал Темнейший, от каждого движения его губ мышцы на лице сокращались и задевали продольную рану, боль от которой притупляла остроту мыслей. — Я сказал тебе, что ты не покинешь Сумеречный грот живым. И я сдержу своё слово. На это титан едва слышно усмехнулся и откинул голову назад, глядя куда-то вбок. Где-то в стене торчал его меч, который Темнейший выбил из рук сына как раз под конец боя. Однако Вазерад смотрел уже отнюдь не на него. Оставшийся нетронутым глаз взирал на усеянное облаками гианитовое небо, на котором уже появлялись первые звёзды, освещая своим робким, тусклым светом развалины замка. Вазерад блаженно зажмурился, кажется, впервые в жизни улыбаясь искренне и без грозного оскала. — Как обидно было бы уходить вот так, проиграв и, по сути, ничего не добившись. Как же я мог так просчитаться?.. — Армадон удивлённо замер и едва не выронил из ослабевших пальцев меч. По щеке Карателя пробежала одинокая слезинка и скатилась по подбородку, оставляя влажную дорожку на грязном лице. Губы молодого титана дрогнули, а взор его устремился куда-то в сторону, за спину Армадона. — Прости, я подвёл тебя… учитель… — Это уже не важно, — раздался за спиной успокаивающий мужской голос. Услышав его, Темнейший сжал рукоять меча почти до хруста, чувствуя, что во рту пересохло, а сердце забилось в бешеном ритме. Мужчина не мог понять, сон это или явь, и поспешил обернуться на голос, звучание которого пробило всю ту ледяную корку, которой обросло его сердце за эти столетия. И поняв, что всё происходит на самом деле, неверяще уставился на человека перед собой, что улыбался ему тепло и открыто. Как и много лет назад. Так и сейчас… Пока разум до последнего отказывался верить в происходящее, мысли и чувства Армадона стали в несвойственной ему манере жить собственной жизнью. И пока ноги титана фактически приросли к полу, с языка вопросительным тоном сорвалось всего одно слово: — Илай?.. *  *  * — Илай! Юноша на тренировочном поле внезапно замер и обернулся, широко улыбнувшись своему учителю. Наставник сцепил руки в замок за спиной и, чеканя каждый шаг, медленно подошёл к своему ученику. Светло-синие глаза адепта радостно сверкнули при виде фигуры в чёрном. Юноша взъерошил свои каштановые волосы, собранные в маленький незатейливый хвостик, и поклонился учителю. — Старший адепт рад приветствовать своего Наставника! Армадон глубоко кивнул и сделал жест рукой, веля ученику выпрямиться. Тот с готовностью выполнил приказ, но не успел мужчина опомниться, как его заключили в медвежьи объятия, чуть не свалив с ног. Впрочем, к этому Темнейший давно уже привык. — Учитель обещал взять меня с собой, — Илай поднял на титана бесстыжие глаза и надул губы. — Разве вы не доверяете мне, Наставник? — Не дорос ещё до взрослых дел, — буркнул Армадон, но всё-таки опустил руку на голову юноши, слегка похлопав по ней. — Наставник, — уже серьёзнее повторил тот. — Что? Гадаешь, сомневаюсь ли я в тебе? — на его слова Илай кивнул. — Нисколько. Этот ответ вполне устроил второго, и ученик, наконец, разжал тиски. — Ваш Старший адепт, как и было приказано, совершенствовал свою технику в ваше отсутствие почти без перерыва. — Я знаю. — Правда? — удивлённо спросил Илай. — Откуда? — Скажем так, у меня везде есть глаза и уши, мой юный, несносный ученик, — мужчина усмехнулся, однако, увидев промелькнувшую в глазах адепта досаду, поспешил добавить: — Но почему бы тебе самому не показать мне всё, чему ты научился? — Прямо сейчас? — с надеждой произнёс Илай. — Прямо сейчас. Юноша вновь улыбнулся и кивнул, становясь в боевую стойку и расчехляя меч. Илай был не единственным, кто смотрел на маску Наставника без страха и отвращения, нет. Однако он был едва ли не единственной во Вселенной живой душой, что знала обо всех кровавых страницах истории своего Наставника и всё равно смотрела на него с теплотой и доселе невиданным Темнейшим чувством… любовью, быть может? Армадон не знал, как можно было назвать этот феномен, и особо старался не думать об этом. Только одна волновавшая его на тот момент мысль, — создать близкие отношения между Наставником и Старшим адептом, преемником главы Ордена, — терзала его разум… И в эти мгновения мужчине казалось, что ему действительно в кои-то веки… удалось воспитать достойного наследника. — Почти идеально, — внезапно похвалил своего Старшего адепта Армадон — Илай смущённо улыбнулся в ответ. — Слегка хромает удар снизу. Запомни, он должен быть стремительным и резким. Понял? — Да, Наставник! Темнейший удовлетворённо хмыкнул, как вдруг его посетила невиданная мысль. Он внезапно достал из ножен собственный меч и под удивлённым взглядом Илая переложил его в левую руку, протягивая ученику. — Попробуй-ка тренироваться с этим. Вконец ошарашенному ученику оставалось лишь смотреть на оружие в руках учителя растерянным взором. Илаю показалось, что всё это происходит явно не с ним. — Вы хотите… — юноша сглотнул, — чтобы я тренировался сейчас с… с Душегубом в руках? — Именно, — подтвердил все его смелые догадки Армадон. Дрожащие руки юноши с благоговением и трепетом приняли Душегуб (именно так и называлось величайшее оружие Наставников), а потом Илай поднял серьёзный взгляд светло-синих глаз на титана. В следующий миг Старший адепт уже стоял на коленях, подняв меч над головой. — Клянусь, что никогда не подведу вас, учитель. — Я верю тебе, мой мальчик, — обтянутая перчаткой ладонь опустилась на плечо юного адепта. — Однажды этот меч станет твоим и ты по праву займёшь моё место, пополнив ряды наших предшественников. А теперь встань на ноги, будущий Наставник. … И Илай встал. Единственный Старший адепт своего учителя. Тот, о существовании которого предпочли бы забыть навсегда все другие члены Ордена. Ученик, персона которого была будто вычеркнута из истории, забыта самим Армадоном и навсегда похоронена в самых тёмных уголках памяти. Однако всем скелетам рано или поздно суждено покинуть свой шкаф. И имя этого скелета… *  *  * — … Илай?.. Синеглазый юноша продолжал улыбаться своему учителю, так и излучая светлую ауру. Даже несмотря на обнажённый меч в его, Илая, руках, мрачное одеяние карателя  с демоническими подвесками и царящую вокруг разруху, юный человек казался самым настоящим божеством, сошедшим с Небес. — Я так счастлив вновь увидеть вас, Наставник, — с искренним воодушевлением начал Илай. — Вы даже не представляете, как долго я ждал нашей встречи! Нашего воссоединения! А вы… вы даже не изменились, учитель, — в его голосе звучала радость и щемящая душу нежность. Мужчина всё ещё стоял, как громом поражённый, и не сводил взгляда с фигуры перед собой. В этот же миг за его спиной раздался хриплый смех Вазерада. — Не ожидал этой встречи, отец? Ха-ха, поверь, это не последний удар для тебя на сегодня! — титан хотел было вновь расхохотаться, но внезапный приступ кашля заставил Карателя умолкнуть. В уголках его губ показались капли крови. После слов Карателя улыбка Илая померкла, и тот с тяжёлым вздохом направил свой меч на Темнейшего. — К сожалению, мой безумный ученик прав. И сегодня… — голос юного человека даже не дрогнул, — мы сойдёмся в бою, мой дорогой учитель. — Ученик? — потрясённо прошептал Наставник. — Бой? Илай… о чём ты говоришь? — Я ведь поклялся вам, что стану Наставником, каких ещё не видел свет. И что не подведу вас. Может, вы и предпочли обо мне забыть, но я о ваших словах — нет. Я сдержу своё слово, — Илай вздёрнул подбородок и не без сожаления произнёс: — Великий Наставник, Кара Богов и мой драгоценный учитель, я вызываю вас на поединок за право владения Душегубом и статус главы Ордена Сумрачных воителей. Рука Армадона вновь рефлекторно сжалась, пока костяшки на ладони не побелели. Титан понурил голову, будучи больше не в силах смотреть в эти некогда знакомые глаза. Теперь перед ним стоял незнакомец… Чужак с голосом его Старшего адепта. «Сколько ударов Судьбы мне ещё придётся снести в этой бесконечной адской петле?! Сколько?!» — Сколько?.. — глухо прошептал мужчина и зажмурился. Воцарившуюся тишину нарушил грохот упавшего меча: Армадон разжал пальцы, и Душегуб оказался на полу. — Наставник? — взволнованно позвал его Илай. — Я больше не твой Наставник. И я не буду сражаться с тобой. Ни за что и никогда, — грубо отрезал он. В ответ послышался лишь обречённый вздох. А затем и едва слышный шорох. Прежде чем Армадон успел хоть что-либо сообразить, его ученик в одно мгновение оказался совсем близко… … Отточенным движением лезвие пронзило чужую плоть, пройдя насквозь. Глаза титана расширились, а с губ сорвался удивлённый выдох… Меч Илая поразил его в районе живота, окрасившись кровью Темнейшего. Мужчина неверящим взглядом уставился вниз, в то место, где тело пронзило оружие его ученика. Шок всё ещё не отпускал его, потому тёмный пока не чувствовал боли. По крайней мере, физической… — Простите меня, учитель, — прошептал Илай, вглядываясь в глаза своего учителя и видя в них океан из боли и разочарования. — Я не смог бы иначе. Юношеские пальцы неуверенно коснулись его щеки, заботливо поглаживая бывший некогда шрам. — А ведь ваш ученик не так уж глуп. Видите? — он провёл рукой вдоль лезвия. — Удар снизу должен быть стремительным и резким. Вы помните это наставление? Но Армадон не ответил ученику, чувствуя, что оцепенение постепенно покидает его, а вместе с ним — и жизненные силы самого титана, уступая место хододной пустоте. — Илай… — хрипло прошептал мужчина, к его горлу подступила кровь. Мир вокруг начал меркнуть. — Тшш, тише, учитель. Всё будет хорошо, — Илай ободряюще улыбнулся Темнейшему. — Я клянусь, что сделаю всё, чтобы вы гордились мной. Покорённые мною высоты превзойдут и ваши достижения, а каждое из них будет посвящено вам. — Встретимся в аду, дорогой папочка! — в последний раз прокричал Вазерад, потратив на эти слова оставшиеся силы, после чего затих. Впрочем, на него уже никто не обращал внимания. Кажется, он выполнил всё, что мог. Армадон протянул руку к Илаю, горя желанием схватить его за хвост и хорошенько встряхнуть или даже, вероятно, открутить эту любимую-ненавистную голову к чертям. Однако его запястье тут же перехватили, мягко поглаживая круговыми движениями. — Вам не стоит бояться. И волноваться тоже не стоит. Я буду рядом, до самого конца, — голос Илая доносился до мужчины будто бы издалека, а тем временем жизнь в теле титана постепенно угасала. Наставник и сам не понял, когда он перестал бороться: наверное, он не собирался противостоять своему детищу с самого начала, или, быть может, продолжает сопротивляться до сих пор, но его угасающий разум этого не осознаёт? «Кажется, сейчас действительно пришёл мой конец…» — это была последняя чёткая мысль в голове Армадона. Вдруг Илай неожиданно отпустил руку Наставника и дёрнулся, словно в попытке уклониться от какой-то атаки. — Проклятье, — прошипел юноша и бережо уложил тело Темнейшего на пол. — Не тревожьтесь, учитель, я позабочусь о незваном госте, — а затем вскочил на ноги и метнул злобный взгляд куда-то в сторону. «Опять ты, надоедливый чёрный маг?.. " — последняя фраза, которую услышал Армадон перед тем, как провалиться в глубины Тьмы…