Одинокий титан: Путешествие по мирам. Книга I.

В просторном и, на удивление, безлюдном помещении царил полумрак. Завывание эридских ветров раздавалось где-то над куполом высокого потолка, а из замысловатых витражей окон пробивался тусклый свет, отбрасывая на полу разноцветные блики. Армадон неторопливо проходился вдоль многочисленных стеллажей с книгами, которые стояли ровными рядами вдоль всей стены в библиотеке. От древних талмудов и фолиантов тянулся едва различимый след тёмной энергии, будоражащий нервные окончания любого мага. Мужчина уже не первый час бродил среди этих запутанных лабиринтов зала, словно искал какую-то конкретную книгу. Однако на самом деле он старался сосредоточиться и привести в порядок спутанные мысли. Внезапно дверь библиотеки громко хлопнула, и Наставник раздражённо вздохнул. — Ох… ну и сквозняки! Совсем от них спасенья нет! А ещё и холод! Брр! — откуда-то издали раздалось приглушённое бухтение, разнёсшееся эхом по всему помещению. Внезапный гость суетился и шуршал чем-то, а затем и вовсе затих. Потом послышались его торопливые шаги, с каждым разом становившиеся всё громче, пока, наконец, незнакомец не вышел к тому месту, где стоял Армадон. — И вечности не прошло, — пробурчал Темнейший, оглядывая фигуру незнакомца. Перед Наставником стоял молодой мужчина, закутанный в плотную накидку с капюшоном, который он предусмотрительно надвинул на самый лоб. На его плечах ещё лежал снег, а полы одежд вымокли и испачкались. Незнакомец отряхнулся прямо в библиотеке — в библиотеке! — и поднял голову. В голубо-зелёных, почти что лазурных глазах пришедшего читалась радость. Слегка вздёрнутый нос покраснел от мороза, на веснушчатых щеках появился дивный румянец. У молодого мужчины были правильные черты лица, хоть они и не отличались каким-либо изяществом, но, в целом, он имел довольно запоминающуюся внешность. — Я мчался сюда со всех ног! Как только заметил, что Хагуу с Альтамиром слишком уж часто остаются в Эрид, сразу почуял что-то неладное! — новоприбывший гость снял с себя капюшон, стараясь привести в порядок кучерявые пряди. Его волосы были рыжими, их цвет своей глубиной чем-то напоминал лисий мех. — Как у вас, кстати, дела? Как твой Старший адепт? Думаю, мелкий сорванец немного подрос за время моего отсутствия, — он широко улыбнулся. Стоило тёмному услышать об Илае, как тот моментально помрачнел и сделался ещё более угрюмым, чем раньше. Молодой мужчина заметил это — его улыбка померкла. Однако прежде чем он успел что-либо спросить, Наставник сказал: — Этот, как ты выразился, мелкий сорванец, скоро разменяет второй десяток. В ответ рыжеволосый незнакомец усмехнулся и почесал затылок. — Э… да-а-а уж… видимо, меня уже давно здесь не было. — Чуть больше десяти тысячелетий. — Время летит так быстро? — мужчина скрестил руки на груди. — Как я мог не почувствовать этого… — Ты многое пропустил, пока отсутствовал, — Темнейший перевёл взгляд на одну из полок и умолк. Молчание между ними было достаточно ощутимым и неловким: у титана и его рыжего гостя не было общих тем для разговоров, и Наставник не спешил прервать затянувшуюся паузу. Громко вздохнув, незнакомец взял инициативу на себя: — Дан-Дан, ты выглядишь так, словно произошла величайшая трагедия! Ты что, мужа на войне потерял? — Сколько раз я говорил: не смей называть меня так, Юзима! — мгновенно вспыхнул тёмный — в его иссиня-чёрных глазах читалось ничем не прикрытое раздражение. — Всё-всё, что ты бесишься-то? Я замолка-а-а-аю, — Юзима поднял руки в воздух в знак примирения. — И вообще, мне больше нравится, когда ты зовёшь меня хитрым Лисом! — словно в подтверждение его слов губы мужчины растянулись в коварной ухмылке. — А ты всё тот же пройдоха, — изрёк Армадон и двинулся вперёд. Юзима поравнялся с титаном, подстраиваясь под его шаг. — Хоть что-то должно оставаться неизменным в этой жизни, — он стал оглядываться по сторонам, внимательно изучая обстановку вокруг себя. — Вот как этот замок, например. — С чего ты взял, что он не изменится? Я как раз подумывал перенести лабораторию из старого подземелья по соседству с пыточной в зал на второй этаж. Услышав такие слова, рыжий гость прыснул со смеху и согнулся пополам. — Ха, вот это подвиг, реформатор ты мой великий! — выдавил Юзима, утирая выступившие в уголках глаз слёзы. Его смех был звонким и заразительным, Темнейший сам не заметил, как на его лице мелькнула тень улыбки. Однако Наставник тотчас взял себя в руки, возвращая прежнюю холодную отчуждённость, и поджал губы. — Армадон, — вдруг позвал его Юзима. Он выглядел обеспокоенным и уже не таким весёлым, — я чувствую, с тобой точно что-то не так. Тебе явно не до смеха сейчас… Расскажи мне. Я должен знать. В ответ послышался судорожный вздох. Повисшее молчание было довольно неприятным, создающим атмосферу какой-то недосказанности. Юзиме показалось, что, если ему в самом деле удастся разговорить Наставника, он узнает какую-то невероятно важную тайну. Мужчина даже замедлил шаг и в итоге замер на месте, ясно давая понять, что ждёт ответа. Спустя несколько минут, которые показались всё это время терпеливо молчавшему Лису мукой, Темнейший, наконец, заговорил: — Илай помечен Богами Безумия, Юзима. Некто намеренно сводит его с ума или, быть может, он действительно кем-то проклят… — вопреки ожиданиям рыжего гостя, Армадон даже не собирался преподнести факты помягче или подобрать более подходящие эвфемизмы, вываливая всю правду как на собеседника, так и на себя. — В любом случае, теперь он не может прикасаться ни к Душегубу, ни к любому магическому оружию в целом. То, что он жив и всё ещё в относительном порядке, уже неслыханное везение. Так что… как там говорят люди? Ликуй и празднуй, тебе же с самого начала не нравился мой ученик. А теперь у меня нет Старшего адепта, — последние слова мужчина через силу процедил сквозь плотно стиснутые зубы. Мужчина удивлённо уставился на Наставника и разинул рот. Юзима замер, практически не шевелясь. Повисшая между ними пауза теперь казалось рыжему пришельцу настолько давящей и нагнетающей, что он невольно поёжился и обхватил себя за плечи, словно только сейчас почувствовал исходящий от стен холод. Хотя, вероятнее всего, этот самый холод исходил именно от Темнейшего, лицо которого напоминало бесстрастную маску, выточенную изо льда. — Армадон, — негромко позвал его Юзима, в лазурной глубине его глаз читалось сожаление. — Я… сочувствую… в самом деле сочувствую и тебе, и Илаю. Это большая трагедия для всего Ордена. Я правда долгое время недолюбливал твоего ученика, однако мальчишка не заслужил подобной участи. Не представляю, что ты чувствуешь сейчас. — И не надо представлять! — огрызнулся мужчина, ледяная корка отрешённости треснула, уступая место враждебному, почти свирепому выражению на его лице. Самым необычным было то, что Юзима в самом деле сожалел обо всём случившемся и искренне сочувствовал. Зная хитрого Лиса почти всю жизнь, Армадон легко мог понять это по его мимике. Потому и раздражался с такой лёгкостью. — Если ты ещё хоть раз скажешь, как тебе жаль и как ты сочувствуешь, то я сброшу тебя с крыши замка. Юзима тяжело вздохнул и покачал головой. — Даже спрашивать не буду, как такое случилось. Думаю, это уже бессмысленно… Просто пойми, что на этом жизнь не заканчивается. — Не надо говорить со мной на данную тему. Все эти наставления и напутственные речи сидят у меня в печёнках, — тёмный устало понурил голову, массируя пылающий адской болью висок. На его слова рыжий гость нахмурился, но отступать так легко не решился: — Я это к тому, что, что бы ни случилось, Илай — твой Старший адепт. Неужели ты откажешься от него? — Да хватит уже! — терпению мужчины пришёл конец. — Не откажусь никогда и ни при каких обстоятельствах! Я — его Наставник, а он — мой адепт! Но я не неуязвим, Юзима, когда-нибудь и моей жизни придёт конец. Кто займёт моё место, а? У кого хватит сил и мудрости взять на себя ответственность за весь Орден, за все души в этом замке и за его пределами? До последнего я думал, что таким человеком будет Илай, но у мерзкой Фортуны свои планы на этот счёт, — Темнейший горько усмехнулся, его губы сжались в одну тонкую линию.  — Когда меня не станет, Юзима… о, поверь, однажды я всё же умру, не надо на меня так смотреть… Кто защитит этих юных адептов? Кто защитит простых смертных, чьи жизни освобождены от тирании Пантеона Хранителей и Богов? Кто, в конце концов, защитит самого Илая? Ответь-ка мне! Продолжаешь утверждать, что всё прекрасно и жизнь на этом не останавливается?! С каждым сказанным Наставником словом хитрый Лис бледнел всё больше и больше, а его непоколебимая ранее уверенность таяла на глазах. Поставивший изначально перед собой цель взбодрить хмурого и мрачного Темнейшего Юзима совсем не ожидал, что тот решится высказаться открыто. И теперь мужчине приходилось слышать эту жестокую по отношению к Илаю и Наставнику правду, чувствуя себя будто бы под градом из камней. — Ты даже не представляешь, что он значит для меня, — после недолгого молчания послышался приглушённый голос Армадона. — Илай не просто мой ученик. Я вырастил его, доверяю своему адепту больше, чем кому бы то ни было, и жалею временами лишь о том, что сам не нашёл его в Эттлау в ту тяжёлую пору… Но давай начистоту: Илай не сможет быть ни Наставником, ни даже Старшим адептом. Я буду несказанно рад, если… если он хотя бы останется в живых. Титан судорожно вздохнул и повернулся к ближайшему окну. Его руки крепко вцепились в подоконник, грозясь раздробить его в мелкую крошку, нечитаемый взгляд иссиня-чёрных глаз равнодушно наблюдал за буйством эридской стихии. Внезапно ему на плечо опустилась тяжёлая, тёплая ладонь друга, слегка сжимая. Юзима подошёл почти вплотную к Наставнику, словно тоже пытался что-то разглядеть в этом сплошном снежном мареве. — Он знает о своём недуге? — тихий, подобный шелесту листвы в летний день, голос вывел Армадона из раздумий. Сжав подоконник ещё сильнее, он ответил: — Я ему не рассказывал. Пока что. Но рано или поздно он должен узнать. Юзима понимающе кивнул и, подумав о чём-то, сделал шаг назад. Такой простой и, казалось бы, незаметный жест тотчас разрушил всю атмосферу между двумя мужчинами. Темнейший резко выпрямился и вздёрнул подбородок, возвращая себе прежнее самообладание. Когда он снова заговорил, его голос так и сквозил холодом и пренебрежением: — Ты прибыл узнать, почему Хагуу и Альтамир стали так часто бывать в Эрид? Что ж, теперь ты в курсе. Цель твоего визита достигнута, будь добр, не маячь перед глазами… Уходи. — Почему ты опять ограждаешься от меня? — тут не выдержал уже Юзима и пустился во все тяжкие. — Что я тебе такого сделал? Ты ведь не ненавидишь меня, мне это известно! Я твой друг до конца своих дней, я давал слово! Не надо гнать меня каждый раз, как паршивого пса, стоит только нашим отношениям наладиться! Помни, что, отталкивая меня из раза в раз, можешь однажды упустить момент, когда я исчезну навсегда!.. — Цель твоего визита достигнута? — с нажимом повторил Армадон, изогнув бровь. — Мне сейчас не до тебя. Если у твои дела на этом завершаются, то покинь замок. — Я ещё не закончил! — рявкнул Лис, его глаза заблестели от ярости и обиды, а на лице вспыхнул гневный румянец. — Я пришёл сообщить, что, возможно, мы видимся с тобой в последний… — Наставник! — внезапно Юзиму прервал громкий оклик, заставив того тихо выругаться себе под нос. Темнейший повернулся к нежданному пришельцу с едва заметным удивлением на лице: тем, кто потревожил покой титата, был Страж замка собственной персоной. — Что случилось, Шиива? — Группа, отправившаяся в горы, попала в беду. Был выпущен сигнальный огонь. Судя по всему, они застряли где-то под толщей снега. Армадон нахмурился, в то время как Лис лишь удивлённо хмыкнул. Не медля больше ни секунды, тёмный быстрым шагом покинул библиотеку, направляясь в один из главных залов, где его наверняка уже дожидались узнавшие об этом происшествии менторы. Шиива и Юзима, переглянувшись, бросились вдогонку. — Хагуу и Альтамир ещё в замке? — спросил мужчина, когда Страж поравнялся с ним. — Нет, Наставник. Но я отправил им сообщение. Скоро оба генерала-советника вернутся и присоединятся к нам по пути. — Отлично. Их помощь не будет лишней. Шиива коротко кивнул. — Я тоже пойду с вами! — вклинился рыжий гость, выглядя совершенно серьёзным после сказанных слов. Однако Наставник лишь коротко отрезал: — Исключено. — Но почему?! — не унимался тот. — Там от меня будет гораздо больше пользы! Я не хочу сидеть в замке! Я хочу помочь! — Армадон устремил на мужчину взгляд, полный скепсиса и сомнения. Юзима надул губы и даже прослезился для пущей убедительности. Сложив руки в молитвенном жесте, он прошептал: — Прошу, дай мне шанс… В конце концов, Темнейший, закатив глаза, молча согласился. Хитрый Лис же вновь воспрял духом, источая ауру радости и счастья, а от прежней печали и гнева словно не осталось и следа. — Наставник, кто будет возглавлять спасательный отряд? — решился, наконец, задать вопрос Шиива, всё это время ждавший конца их бессмысленной словесной дуэли. После его слов Армадон замедлил свой шаг, и отчего-то на его лице, пусть и на мгновение, промелькнула растерянность. Тёмный ощутил, как его сердце тревожно сжалось от нехорошего предчувствия, однако, это было не из-за застрявшей в горах группы. Он волновался из-за чего-то другого, но никак не мог понять, чем мог быть вызван такой приступ беспокойства. Наставник мотнул головой, стряхивая оцепенение. Мужчина как мог заглушил в себе это треволнение и сосредоточился на главном. В конце концов, решил Наставник, он может подумать об этом в другой раз. — Я сам возглавлю этот отряд. Сообщи Тириату и Фатум, чтобы они собрали всех менторов в зале. Большая часть из них отправится со мной. — Тогда в замке останется мало боеспособных, Наставник. Это рискованно… — задумчиво проговорил Шиива. — Создай вокруг замка защитный барьер. Он не позволит никому ни войти, ни выйти вплоть до нашего возвращения. — Но в таком случае я лишусь телесной оболочки, пока буду поддерживать барьер, — глаза Стража расширились от изумления. Он пролепетал: — Эти мелкие сорванцы погрузят замок в пучину хаоса без должного надзора! Ох… — Хорошо, я оставлю главного среди адептов, — со вздохом ответил Армадон. — Не это сейчас главное. Нужно скорее собрать спасательную группу. А пока найди мне старших учеников, оставлю одного из них следить за адептами и помогать оставшимся менторам. Хранитель Эрид поджал губы и, кивнув, ринулся прочь исполнять приказ. *  *  * — Илай! Куда ломанулся?! Да постой же ты! — сероглазый юноша преследовал Старшего адепта вот уже долгое время, сопровождая того в бессмысленных исканиях, и постепенно начинал отставать от товарища. Будучи ниже Илая на полголовы, Таргор бежал не так быстро, поэтому к концу пути успел устать. Юноша уже подумывал о том, чтобы запросить пощады, как внезапно Старший адепт остановился. Илай опасно покачнулся, будто мог упасть и потерять сознание в любой момент, однако вовремя успел прислониться к холодной стене в поисках опоры. Таргор немедленно подхватил друга под руку, на его лице промелькнуло беспокойство. — Скажи мне что-нибудь… ну! Давай, давай, адепт, приходи в себя! — сероглазый юноша похлопал Илая по щеке, пытаясь привести в чувство. — Чёрт, да ты весь горишь! Илай, у тебя жар! Таргор легонько встряхнул Старшего адепта за плечи, и тот, наконец, поднял взгляд на своего товарища. Представшее перед взором юноши зрелище повергло его в шок: лицо и шея Илая были практически пунцовыми, участки кожи пылали нездоровым и неестественным румянцем. Светло-синие глаза, ранее всегда напоминающие озёрную гладь, лихорадочно блестели. А губы… губы были искривлены в некоем подобии улыбки, превращая изящное лицо в гротескную маску. Таргор с трудом удержался от желания отшатнуться от товарища и как можно скорее отвернуть лицо, уйти, убежать, лишь бы не видеть этой ужасающей гримасы… — Мой милый друг! — сладко протянул Старший адепт словно бы не своим голосом, улыбаясь ещё шире. Илай опустил руки на плечи Таргора, глядя тому прямо в глаза. — Я никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Ты понимаешь? Сероглазый адепт замер на месте каменным изваянием, не в силах вымолвить ни слова. Но юноша истолковал его молчание по-своему: Старший адепт рассмеялся и покачал головой. — Конечно, какой же я глупый… Как ты можешь меня понять? Что за дурацкий вопрос, — Илай снова перевёл на него пристальный взгляд, и Таргору показалось, что он видит в глазах друга отсветы адского пламени… — Таргор, сейчас я очень-очень хочу увидеть своего Наставника. Немедленно. Ты знаешь, где мне его искать? Не успел юноша ответить, как за следующим поворотом коридора послышался нестройный ряд шагов и звяканье металла. Навстречу адептам вышел снаряжённый отряд, состоявший из Старших учителей и менторов, возглавлял который лично Армадон. Отставая от Темнейшего практически на шаг, позади шёл Шиива. Как только Страж увидел юношей, он облегчённо вздохнул. — Вот, оказывается, куда подевались Старшие ученики. Я вас обыскался! Стоящий перед Хранителем Илай, как только увидел титана, сразу же потерял интерес к своему другу, даже не слушая слова Шиивы. — Наставник, — губы синеглазого адепта растянулись в мягкой улыбке — она была уже совсем не той, что пару мгновений назад, — вы отправляетесь в горы со спасательным отрядом? Тот осмотрел Илая с головы до ног, будто оценивая его нынешнее состояние. Решив про себя, что ничего ужасного, кажется, не случилось, мужчина ответил после небольшой паузы: — Да. — Тогда я пойду вместе с вами. — Адепты остаются в замке, — отрезал другой ментор. Юноша склонил голову набок, заинтересованно рассматривая своего хмурого оппонента. Он прекрасно помнил его имя. Тириат. Светлый по происхождению, один из самых сильных обитателей замка, отличающийся исключительной смелостью и преданностью. Всегда угрюм, мрачен и молчалив… А впрочем, не всегда. Старший адепт прекрасно помнил, что стоило тому пересечь порог пыточной, как тот превращался в жестокого и изощрённого садиста. Раньше подобное ужасало Илая, а теперь он вспомнил этот будоражащий факт с озорными искорками в глазах. Юноша и сам не понял, почему его мысли потекли в другое русло. Возможно, он просто захотел напомнить себе, что все в этом замке конченные негодяи. Старший адепт снова перевёл взгляд на Армадона. «Все, кроме моего Наставника…» — Он прав. Ученики останутся тут. — Учитель, — не унимался юный адепт, — но ведь я хочу бы… — Ты будешь перечить мне? — процедил Темнейший, раздражённо постукивая пальцем по рукояти меча. Возможно, в другое время он и разрешал своему ученику некоторые вольности, но спорить с собой в присутствии других менторов он точно не позволит. Илай это почувствовал и, вздохнув, кротко ответил: — Ни в коем случае, Наставник. Армадон удовлетворённо хмыкнул, после чего обратился уже к Хранителю Эрид: — Как только мы покинем замок, немедля создай барьер. Адепт Таргор останется за главного среди учеников и поможет тебе. Страж озадаченно нахмурился, удивлённый словами тёмного, и взглянул на сероглазого юношу, надеясь, что всё же ослышался. Однако по лицу Таргора и остальных присутствующих было понятно, что он не ошибся. Среди менторов послышались шепотки; духовные наставники гадали, почему Армадон выбрал для роли главного не своего Старшего адепта? Однако спрашивать об этом хозяина Эрид напрямую и уж тем более, упаси Кронос, спорить никто не решился. Слова Темнейшего приняли как должное. Процессия двинулась вперёд, к главным воротам замка. Таргор моргнул, приходя в себя и не решаясь взглянуть на товарища. Казалось, со стороны Илая так и исходили глухая ярость и злоба, поэтому сероглазый юноша молча последовал вслед за Хранителем Эрид, украдкой глядя на Илая с Армадоном. Разговор двух товарищей был отложен на неопределённый срок. Наставник и ученик на краткий период остались наедине, и теперь Старший адепт в полной мере почувствовал всю клокочущую в своей душе злость. — Почему он, а не я? — решился спросить юноша, с вызовом глядя Темнейшему в глаза. — Наставник больше не доверяет мне, да? Только чем я заслужил подобную немилость, ума не приложу! — его руки непроизвольно сжались в кулаки. — А! Быть может, это потому что я теперь болен? Ха-ха-ха, конечно! Зачем вам полагаться на такого, как я, верно? Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — произнося такие жестокие слова, Илай отчего-то не мог удержаться от приступа неконтролируемого хохота, в самом деле напоминая сошедшего с ума безумца. От этого зрелища внутри всё похолодело, но всё-таки титану удалось взять себя в руки и ответить: — Не мели чушь. Смех Старшего адепта прекратился так же внезапно, как и начался. Он подошёл к тёмному вплотную, схватив его за ладонь. Мужчина почувствовал, что холодные пальцы Илая слегка подрагивают, и озадаченно нахмурился. Тем временем адепт продолжал свою тираду: — Вы бы никогда не пренебрегли мной, будь это заболевание несерьёзным. Скажите мне уже честно, Наставник, я ведь скоро умру, да? Да, именно так! А иначе зачем вам назначать главным Таргора, обделять меня вниманием, отправляясь на поиски других адептов! — синеглазый юноша горько усмехнулся, его пальцы сжались на руке Армадона мёртвой хваткой. — Да что ты несёшь?! — рявкнул мужчина, вырывая свою ладонь и окончательно выходя из себя. Ранее его терпение основательно подточил Юзима, а теперь Старшему адепту хватило всего нескольких фраз, чтобы выбить Темнейшего из душевного равновесия. Тем временем безумие в глазах Илая разгоралось с новой силой, подобно пожару в засушливое время года. Титану был хорошо знаком этот взгляд, в глубине которого прятались тьма и хаос… — Наставник! — окликнул его хитрый Лис, нетерпеливо мнущий край своих одежд. Весь отряд был уже готов покинуть замок. Все ожидали только Армадона. — Наставник, — с нажимом повторил Старший адепт. Его взгляд стал ещё тяжелее, чем прежде. Мужчина стоял перед нелёгким выбором: остаться тут или отправиться с отрядом в горы? Чего будет стоить его пренебрежение долгом оставшимся в снежном плену  ученикам? Армадон не желал даже представить подобный исход событий. Однако тёмный совсем не подумал о том, чего будет стоить его выбор, сделанный разумом и не в пользу Илая… — Вы уходите, — зло проговорил юноша, — вы бросаете меня здесь! Вы оставляете своего адепта!!! — Успокойся, — твёрдым голосом ответил Наставник. Он кинул мимолётный взгляд на ожидающего Юзиму. — Возьми себя в руки и помоги Таргору. Ты не единственный мой ученик, так что соберись. Сказав это, Армадон развернулся на сто восемьдесят градусов и, присоединившись к Лису, вместе со своим отрядом покинул замок через главные ворота, оставив замолчавшего Илая в полном одиночестве. Тот стоял, понурив голову, прожигая невидящим взглядом каменный пол под своими ногами. Немногочисленные адепты, ставшие свидетелями этой сцены, теперь спешили разбежаться по углам. Никто не желал пересекаться и даже близко подходить к синеглазому юноше: от него исходила довольно ощутимая аура смерти. Со стороны могло показаться, что Илай морально подавлен… пока не послышался тихий смех. Этот смех, вначале походивший на хихиканье, постепенно перерос в дикий хохот. Жуткие звуки сотрясали пустующие стены зала, отскакивая от них и отдаваясь эхом, что делало их ещё более ужасающими. Старший адепт схватился за живот, будто был не в силах сдержать рвущиеся из его нутра позывы. Среди его гомерического хохота можно было расслышать отрывистые фразы: — Он… он сказал… ха-ха-ха… сказал что я… ха-ха… что я не… не… ха-ха-ха… Не единственный его ученик!!! — юноша сморгнул выступившую в уголке глаза слезу. Его голос начинал затихать, а грандиозное, вызванное неизвестной причиной веселье превратилось в истерическое посмеивание. В итоге весь смех Илая сошёл на нет. Вокруг воцарилась тишина. — Он сказал, что я не единственный его ученик. Что ж, — наконец, Старший адепт поднял голову. На его лице застыла совершенно спокойная и расслабленная улыбка. Можно было бы сказать, что юноша в полном порядке… если бы не глаза, превратившиеся в два чёрных омута, и тонкая струйка крови, вытекающая из уголка губ, — это легко можно исправить…