Одинокий титан: Путешествие по мирам. Книга I.

Спустя несколько мучительно долгих часов Армадон, наконец, пришёл в себя. Веки мужчины задрожали, и тот с усилием воли заставил себя открыть глаза, но буквально сразу зажмурил их из-за светового контраста между Пустотой, где он недавно побывал, и миром живых. Постепенно привыкая к окружающей среде, Темнейший почувствовал, что острая боль в правой щеке, появившаяся после битвы с Вазерадом, исчезла без следа. Как и сама рана. А ещё он ощущал пробравший его до самых костей холод и странную тяжесть в колене. Титан опустил голову вниз и удивлённо замер: к его ноге, подпирая голову руками, прижалась пепельная макушка Таро, чужие пальцы крепко сжимали штанину мужчины. Если прислушаться внимательнее, то можно было услышать его неразборчивый шёпот и… всхлипы?  — Ох, Хаос, — Армадон прерывисто вздохнул, пытаясь сменить положение. Тщетно: спина затекла и онемела от неудобной позы и холода, — только с того света вернулся, а меня уже соплями измазали. Стоило магу услышать недовольный голос тёмного, как тот резко поднял голову. В чёрных глазах застыло неверие, по обескровленным щекам катились слезинки. Несколько секунд Тареолан таращился на Темнейшего, а после его губы задрожали.  — Ты жив!!! — закричал во всё горло человек, набрасываясь на Армадона. Тот, совершенно не готовый к такому повороту событий, почти завалился на спину, оказываясь в медвежьих объятиях юноши. — Н-но… как?! Я… я же видел, что ты погиб, а п-после… После я не смог вернуть тебя к жизни, сколько ни пытался… Как такое может быть?!  — Выторговал свою душу у одного божка, — отозвался мужчина, слегка отстраняя от себя Таро. В груди титана зародилась доселе невиданные тоска и досада. Археос предупредил, что на этом свете за его жизнь боролись верные друзья. Но признаться честно, Армадон никак не ожидал, что этим самым другом окажется бывший адепт. Брови Темнейшего сошлись к переносице, мужчина сурово спросил:  — И что ты тут забыл?  — А?.. — удивлённо протянул он, на что тёмный обречённо вздохнул.  — Глупый, глупый Тареолан, — Армадон схватил того за лицо, вынуждая посмотреть себе прямо в глаза. — Я спрашиваю: что ты тут забыл? Ты не видел, что случилось с Сумеречным гротом? Почему ты не в Ридде, не в безопасности? Почему тут? Почему не убрался куда подальше? И как… Мужчина на мгновение умолк, оглядывая юношу с головы до ног. Теперь титан всё узрел: вид Таро был едва ли лучше, чем у него самого. Одежда в некоторых местах была порвана, а тело — покрыто уже затягивающимися порезами. Левую руку наскоро забинтовали, на затылке вылезла небольшая шишка.  — Во имя тёмных начинаний, только не говори, что вступил с Илаем в бой…  — Мне пришлось, — серьёзно ответил маг, — иначе я не смог бы отвоевать твоё тело. Еле ноги унёс… Уж думал, что этот мужчина убьёт меня. Но мне повезло выйти из этого сражения почти без потерь. Теперь Армадон вспомнил все детали того злополучного дня. Его Старший адепт, готовый сопроводить Наставника в последний путь, в какой-то момент отвлёкся на нарушителя. Это мужчина помнил перед тем как отправиться на тот свет. Темнейший нахмурился ещё сильнее. Много ли шансов было у юноши, скачущего из своей телесной оболочки в оболочку тени, продержаться хотя бы дольше минуты против некогда лучшего ученика Ордена?  — Зачем? — опять повторил Армадон. Живот всё ещё скручивало от фантомных болей, а конечности начинали коченеть, но мужчина упрямо пытался узнать ответ на свой вопрос. Однако самого Таро подобный тон лишь удивил.  — Меня учили отдавать долги. И… быть верным своим обещаниям, особенно когда дело касается друзей. Армадон тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Этот ответ он боялся услышать больше всего.  — Ты мне больше ничего не должен. Тогда зачем ты ещё тут?  — Я… — юноша замялся. Под внимательным взглядом тёмного Тареолан растерялся ещё больше, потому, вскакивая на ноги и подавая некроманту руку, сказал: — Прошу, не сиди на холодном полу. Ты и так не в лучшем состоянии. Пойдём. Я как раз хотел разжечь костёр. С судорожным вдохом Темнейший поднялся на ноги, чувствуя лёгкое головокружение и боль во всём теле. Не самое удачное возвращение из мира мёртвых.  — Ты ещё пожалеешь об этом, — тихий голос застал Таро врасплох. А затем Армадон сделал нечто невероятное: он улыбнулся, и эта улыбка была полна горечи и благодарности одновременно. — И всё же, спасибо… Внезапно юный адепт разинул рот от шока и замер на месте каменной статуей. И скорее не оттого, что мужчина поблагодарил его, нет. Душегуб обладал свойством не только оставлять раны, шрамы от которых никогда не исчезают, но и высасывать из противника магию. И теперь все иллюзии Армадона, чей магический резерв был практически опустошён, спали… … Именно поэтому на Тареолана сейчас смотрели иссиня-чёрные, как ночное небо, глаза, пронзающие своей глубиной. Это именно та деталь внешности, о которой говорили и Вазерад, и Археос… Именно её титан столько столетий успешно скрывал.  — Невероятно, — прошептал юноша-тень, не в силах оторваться от захватывающего дух зрелища. Такого цвета глаз он не видел ещё ни у кого на свете. И такой оттенок, как казалось адепту, явно не был характерен для Темнейших… Армадон с раздражением коснулся век, будто мог избавиться от синевы очей, как от какой-то соринки. Пристальное внимание человека и вовсе разрушило уютное молчание между ними.  — Как же, невероятно, — пробурчал тёмный. — Если старая иллюзия спала, значит, плохо дело с моим резервом. Чему это ты радуешься, как ребёнок? Таро как-то вопросительно посмотрел на мужчину и, силясь стряхнуть с себя наваждение, отчаянно замотал головой. Пока он думал, что сказать в своё оправдание, Темнейший огляделся вокруг, выясняя, куда их занесла магия бывшего адепта. Зрение мужчины пришло в норму, и тот, наконец, смог внимательнее осмотреть место, где они находились. Полуразрушенный древний замок, продуваемый всеми ветрами… Каменные развалины, покрытые добротным слоем льда… Из многочисленных щелей и проёмов была видна не на шутку разыгравшаяся метель… Армадон теперь почувствовал, как крепкий мороз начал сковывать не только его тело, но и душу… Он узнал это место. Он не мог его не узнать. Как же тёмный мог забыть замок, который снился ему последние столетия в самых страшных кошмарах?..  — Армадон, — юноша подошёл к титану со спины, — ты знаешь, что это за место? Несколько мучительно долгих секунд Темнейший молчал, не поворачиваясь к адепту. Таро, подумав, что мужчина понятия не имеет, куда их занесло, тяжело вздохнул, держа путь в соседний зал. Однако приглушённый голос, раздавшийся со стороны Армадона, заставил юношу-тень замереть на месте:  — Это Эрид.  — Эрид? — переспросил Тареолан. Упорные размышления так ни к чему его не привели — адепт лишь задумчиво почесал затылок. — Кажется, я уже слышал что-то о нём, вот только никак не могу… Ты куда? Таро осёкся, провожая взглядом мрачную фигуру титана, что прошёл мимо него. Тёмный приблизился к арочному выходу в коридор, невесомо касаясь снежных узоров, расцветших на каменной стене. С прерывистым вздохом изо рта мужчины вырвался горячий пар. Не думал он, что столкновение с прошлым вызовет в его душе такую смуту… Армадон коснулся висящих на поясе пустующих ножен, едва заметно хмурясь. Душегуб теперь был в руках Илая. И хотя, покуда Наставник жив, он не сможет воспользоваться им в полной мере, это не отменяет того факта, что в руках безумного Карателя отныне имеется одно из самых грозных и разрушительных оружий во Вселенной.  — Останься пока тут, — наконец, прервал молчание Темнейший, — вряд ли я смогу найти в пределах замка то, что может нам пригодиться, но попытаться всё же стоит.  — Я могу пойти с то…  — Нет, — жёстко оборвал его мужчина, однако, заметив недоумение на лице Тароелана, смягился: — Таро, не стоит. Я… хочу пойти один. Когда вернусь, мы разберёмся, что следует делать дальше.  — Хорошо, — юноша понимающе улыбнулся уголком губ, и в груди титана на мгновение кольнула вина. Мужчина едва заметно кивнул и, прикрывая разорванную на животе одежду ладонью, исчез за коридорным поворотом. * * * Пред взором Наставника предстало мрачное помещение, почти полностью увязшее в снегу. В высоком потолке виднелась огромная дыра, под которой вот уже давно образовался сугроб. Развороченная мебель (а точнее, то, что от неё осталось) валялась тут и там, словно в покоях прошёлся ураган разрушительной силы. Лицо Армадона выражало только печальную задумчивость. Сейчас, глядя на эту комнату, ничего нельзя было понять, но когда-то давным-давно она служила титану спальней… Мужчина обвёл помещение взглядом и вдруг остановился на неприметном, старом сундуке в неглубокой нише у стены, ещё сохранившем в себе частичку магии хозяина. Армадон, подойдя к нему, присел на корточки и провёл ладонью по пыльной крышке. В это же мгновение на сундуке запылала печать рода Аторару, отзываясь на прикосновение владельца. Он с тихим скрипом отворился.  — Обошли стороной… «Инквизиция» Пантеона не тронула вещи, что их не впечатлили, — тёмный хмыкнул, внимательно рассматривая содержимое сундука. Невзрачный снаружи, внутри он был полон различных мечей на любой вкус. Один Армадон выбрал для Таро, будучи не до конца уверенным, что тот ему вообще пригодится. Второй же взял для себя: обоюдоострый, с серебряной рукоятью, без знакомого на эфесе узора. Совсем не такой, как Душегуб, созданный сносить головы с плеч врагов одним размашистым ударом. Этот был выкован явно не для руки Наставника и будто бы отражал чьи-то чужие черты характера: изящество и одновременно простоту, дерзость и непосредственность. Поистине великолепное оружие… Мужчина поджал губы, сжимая рукоять меча чуть сильнее, чем надо и, прервав размышления, вложил оружие в ножны. Темнейший встал на ноги, окинув покои изучающим взглядом: всё, что могло бы привлечь внимание или оказаться действительно ценным, давно вывезли приспешники Хранителей — в этом Армадон был уверен на все сто процентов. И ни малочисленные ученики, лишённые поддержки и опоры менторов, ни солдаты, оставшиеся без своего главнокомандующего, ни сумраки, в лучших традициях Ордена ушедшие на тот свет якобы вслед за своим Наставником, не могли этому помешать. Гегемония титана, длившаяся около семисот тысяч лет, пала. Огромная империя рухнула, подобно карточному домику. Один маленький просчёт стал крахом всего, что так долго и упорно создавалось… Темнейший мотнул головой, пытаясь избавиться от странного гнетущего чувства в груди. В конце концов, ничего уже нельзя было исправить, а время вспять не повернуть. В этот момент на глаза Армадону попался какой-то странный приглушённый блеск, исходящий из-под груды хлама и обломков потолка. Тёмный, не задумываясь, приблизился к нему, выгребая неизвестный предмет. Наконец, блескучая вещица увидела свет — лицо Наставника вытянулось, а сердце в груди забилось в бешеном ритме. Это был осколок чёрного амулета с причудливыми геометрическими узорами. В самом его центре некогда, должно быть, изображалось сплетённое из разноцветных ниток раскидистое дерево, а с самого амулета свисали пушистые пёрышки: зелёные, жёлтые и оранжевые. Мужчина неожиданно нежно огладил не утратившие своей красоты перья, стирая с амулета пыль и грязь. Губы Армадона дрогнули, растягиваясь в мягкой улыбке.  — Ловец снов… — прошептал он, — как жаль, что я не нашёл его раньше. Быть может, с ним меня не мучали бы кошмары, пока я пребывал в заточении, вдали от своего Света. В иссиня-чёрных глазах титана плескалась безграничная боль вперемешку с отчаянием. Кто бы мог подумать, что сам Наставник будет столь остро нуждаться в одном-единственном создании, живущем где-то там, в чуждом ему мире, на задворках Вселенной… Армадон и сам бы не подумал, возможно, даже рассмеялся б на подобное заявление. Рассмеялся, прижимая к груди то немногое, что от него осталось…  — Мы дали друг другу клятву идти по этим извилистым тропам… рука об руку… до конца жизни. Я нарушил эту клятву и причинил тебе боль, — тёмный, пытаясь отогреть холодный амулет теплом своего тела, спрятал его во внутреннем кармане камзола, у самого сердца. — Надеюсь, ты сможешь когда-нибудь меня простить… Ибо я не прощу себя никогда. На миг Наставник прикрыл глаза, приводя дыхание в порядок. Из года в год, проведённом в Экорокоа, титан учился бороться с накатывающими, подобно волнам, воспоминаниями. Они продолжали причинять боль и по сей день, однако сейчас… Мужчина смирился. Он привык к вечной боли, и вряд ли ещё один острый шип сможет пробить то, что очерствело уже много тысячелетий назад… Армадон медленно поднялся, осматривая равнодушным взором развалины некогда неприступного и грозного бастиона. В глубине души он сожалел о том, что не смог в своё время отправиться во тьму вслед за Орденом сумраков. Теперь же Темнейший вынужден лицезреть остатки былого могущества в абсолютном одиночестве. И всё же кое в чём титан ошибался: в замке они с Тареоланом были не одни… Хруст, раздавшийся со стороны входа в спальню, в гнетущей тишине показался просто оглушающим. Наставник обнажил меч, готовый отразить атаку нападающего… Однако ответной реакции не последовало.  — Тареолан? И тишина. Адепт не стал бы подкрадываться к нему со спины. Значит, то был не юноша-тень.  — Покажись, — отрывисто приказал тёмный, делая шаг вперёд. Из коридора послышалась возня.  — Не надо, не нападайте! — выкрикнул юношеский голос, прежде чем холодное лезвие коснулось его шеи. Незнакомец прерывисто выдохнул, дрожа всем телом, пока Армадон внимательно изучал стоящее перед ним создание: им оказался худой и до невозможного бледный юноша, облачённый в старую, кое-где залатанную одежду. Из-под натянутого капюшона выглядывали растрёпанные русо-пепельные волосы. Черты лица у адепта казались мягкими, как у девушки, а мелкие ссадины и грязь не могли скрыть его миловидности. Единственное, что, пожалуй, портило весь образ, — это повязка на глазах из грубой ткани, которая за это время успела слегка намокнуть от слёз. Мальчишка, судя по всему, был слепым. — П-прошу вас, Наставник! Н-не надо!.. Мужчина озадаченно насупился, убирая оружие обратно в ножны. В его голове появилось невероятное количество вопросов: кто этот юноша? Что он здесь делает? И откуда он знает Армадона? Прежде чем Темнейший начал допрашивать незнакомца, за его спиной прозвучал приглушённый стон, а затем и голос, который он не слышал вот уже несколько столетий:  — Сэйден… Что случилось? Глаза Армадона расширились от шока, и тот резко обернулся. В это же время названный Сэйденом юноша охнул и, невзирая на свою слепоту, ринулся на зов.  — Почему вы встали?! Вы ведь так слабы, я же просил не перенапрягаться!.. Хранитель, это… кстати… Но мужчина, за руку которого мальчишка так схватился, ему не ответил. Он продолжал буравить ошеломленным взглядом фигуру перед собой, не в силах поверить, что такое правда возможно.  — Шиива?..  — Наставник! Страж замка хромающей походкой, опираясь на руку Сэйдена, кинулся к своему господину, однако его опередили. Титан, оказавшись вплотную к Хранителю, вцепился в его предплечья мёртвой хваткой, неверяще и одновременно радостно разглядывая осунувшееся лицо Шиивы.  — Вы… Вы живы! Наставник жив! — к горлу Стража подступил ком. — Н-но как?! Как такое возможно? Я собственными глазами видел, как там, на поле боя, господин окропил Душегуб собственной кровью и отошёл в мир иной!..  — Это уже не имеет значения, — Армадон замотал головой. — Важнее сейчас другое. Расскажи мне, что случилось с тобой. Со всеми вами. Мне необходимо знать. После этих слов ликование и восторг во взгляде Шиивы поубавились, и мужчина тяжело вздохнул, понурив голову. На мгновение Темнейшему показалось, что Страж сейчас покачнётся и рухнет наземь, однако рука Сэйдена держала его довольно крепко.  — Давайте спустимся вниз, — отважился подать голос юноша, но тут же смутился собственной смелости. — Элуару Шииве необходимо тепло. Ваш спутник как раз развёл костёр… Я уже познакомился с ним, — ответил он на немой вопрос в глазах тёмного.  — Хорошо, тогда не будем терять времени. * * * Под остатками крыши вился небольшой дымок, уносимый вдаль суровыми ветрами. Треск горящих поленьев нарушал тишину, что воцарилась на долгие минуты между собеседниками. Армадон напряжённо вглядывался в костёр, наблюдая, как ненасытное пламя пожирает древесину, и сцепил руки в замок. Шиива готов был рассказать ему абсолютно всё, что случилось во Вселенной за время его отсутствия, а теперь Темнейшему оставалось лишь молча сидеть, не представляя, что делать дальше. Почти пять столетий. Такая маленькая цифра для титана, а для бессмертного вроде него — практически миг. И всё же сколько событий произошло за время его заточения в Экорокоа. Оказалось, что мужчина теперь совершенно не знал, что за реалии отныне его окружали и в какие события он был втянут из-за трагического стечения обстоятельств.  — Мои сумраки мертвы… Это я уже знаю, — наконец, начал тёмный, задумчиво опуская голову. — И Илай, мой Старший адепт… он выжил. Свил верёвки из этого Вазерада, подчинил Хранителей и, подстрекаемый проклятым Кроносом, бредит местью.  — Так значит, ваш ученик жив, — прохрипел Шиива и нахмурился. Его рука, до сего момента покоившаяся на колене, сжалась в кулак. — Во имя всего сущего, зачем ему это нужно?! И главное, как он смог это провернуть? Самый почитаемый нами Бог, и…  — Если ты помнишь, Хаос ограничил контакт божественных сущностей со смертными. И Кронос, не способный расправиться самолично, нашёл отличный способ, как выбить почву у меня из-под ног. Он выбрал Илая в качестве рычага давления и пытается уничтожить меня его руками. Страж прерывисто вздохнул. Кронос в самом деле некогда был весьма уважаемым Орденом Богом, ибо нет, как считали сумраки, ресурса ценнее времени. Однако Армадон теснил божественный стан, а убитые им на земле младшие Боги навсегда лишались права спускаться к смертным. И в какой-то момент, когда от руки Бича Вселенной пал Бог Солнца и Равновесия… Владыка Времени начал мстить. Всё это время слушавший их разговор Тареолан чуть поджал губы, практически не понимая, о чём идёт речь. Ордены, божественные войны, борьба за власть и переустройство Вселенной… Юноша родился и умер пару столетий назад, когда все имена подобных Армадону отступников были навсегда стёрты из памяти простых людей. Подобные хитросплетения казались ему чуждыми…  — Неужели весь Орден погиб, Шиива? И… что ещё произошло за те столетия, пока меня не было? Мужчина, услышав голос Наставника, едва заметно вздрогнул, вырываясь из своих безрадостных раздумий и воспоминаний. В глазах Хранителя читалось отчаяние. Шиива, стараясь взять над собой контроль, набрал в грудь побольше воздуха и продолжил рассказ:  — Весть о вашей смерти быстро разнеслась по всей Вселенной, вселяя в сердца смертных радость. В наших же сердцах она поселила ужас и скорбь. Практически все Старшие сумраки в тот день пали в бою наравне с вами, иные затаились. Ушедшие в подполье не теряли надежду и верили, что вы всё ещё живы. Но пока они занимались поисками, все наши враги словно… словно сорвались с цепи. Они принялись убивать сторонников Ордена, объявили чёрную магию и всех её почитателей вне закона. И замок… — голос Стража дрогнул, — замок Эрид, чьё название Хранители ранее боялись даже вслух произнести, был разграблен! А я не смог тому помешать… Простите меня, Наставник… я оказался бесполезен… Темнейший задумчиво хмыкнул и покачал головой. Сила Стража напрямую связана с хозяином замка — было бы глупо обвинять Шииву в бессилии, когда сам Армадон проиграл последнюю битву и едва не распрощался с жизнью на потеху Владыке Времени. И всё же… звёзды сошлись до смешного не кстати. А точнее ум Кроноса оказался изворотливее и извращеннее, чем тёмный предполагал. Это был идеальный план мести, который Бог Времени продумывал на протяжении долгих тысячелетий, и вот, наконец, поднял занавес, выпуская все действующие лица на сцену, дабы его враги беспрепятственно перебили друг друга.  — Не казни себя, Шиива, — наконец, ответил Армадон. — Во всём происходящем целиком и полностью повинен я, твой Наставник. Связываться с Владыкой Времени было чревато серьёзными последствиями, но я повёл себя глупо и не отступил. И за всё это пришлось расплачиваться вам… Сидящий рядом с Хранителем Сэйден после этих слов ссутулился и понурил голову, сжимая тростинку в ладони практически до хруста. Юный маг осторожно осмотрел калеку напротив себя, стараясь подметить мельчайшие детали: изнурённый лишениями и невзгодами мальчишка выглядел чуть младше Тареолана, но уже повидал немало страданий на своём веку. А сейчас, в этот самый момент, Сэйден, неловко поправляя повязку на глазах, будто пытался превратиться в микроскопическую точку, исчезнуть из поля зрения и никогда не появляться, только бы его не заметили…  — Кто это сделал? — воцарившееся молчание нарушил Темнейший и кивнул на своего некогда подчинённого. — Мне кажется, я тебя помню. Ты тот самый военопленный из Эквилиума, взятый в замок в качестве служащего. Кто мог сотворить с тобой такое? Бледное лицо мальчика и вовсе лишилось всяких красок, он вцепился ногтями в собственные предплечья, разрывая кожу до крови.  — Верные псы Хранителей, — начал Шиива, — ворвавшись в замок, резали оставшихся без разбору. К тому времени у меня осталось слишком мало сил, и я временно утратил телесную оболочку. Это меня и спасло, но Сэйден…  — Они бы и меня убили, — подал голос юноша, с усилием воли выдавливая из себя каждое новое слово, — но я Светлый, и потому меня пощадили. Единственный из всех обитателей замка… кого пощадили. Но… — Сэйден сглотнул, — эти головорезы сказали, я слишком много видел, и что поэтому… поэтому… с глазами мне придётся расстаться… Изумлённо уставившийся на юношу Таро поджал губы и вскочил со своего места. На мгновение в его сердце промелькнула безмерная жалость к ни в чём не повинному Сэйдену, которая вскоре сменилась яростной решимостью. Подобные издевательства и жестокость, по мнению адепта, должны были караться. Одно упоминание Светлых идеалистов и связанных с ними Хранителей вызвали в душе юноши-тени самую настоящую бурю. О да, он не понаслышке знал, на что способны приспешники Раннала в своём маниакальном стремлении очистить Вселенную от «зла»… Знал, и сейчас, когда Фортуна в лице Темнейшего дала ему второй шанс, он жаждал справедливого суда! На краткий миг адепту показалось, словно сейчас он готов помчаться прямиком в Медаин, в Пантеон Хранителей. Однако несильно, но всё же настойчиво сжавшая его запястье прохладная рука вынудила Тареолана изменить свои планы. Он перевёл взгляд на титана: неестественно-синие, как будто сказочные глаза смотрели на него не мигая, с толикой интереса и непреклонности, вынуждая юношу замереть на месте.  — Сядь же. Вопреки первоначальному импульсу, Таро подчинился и опустился рядом с Темнейшим. Сочетание глубокого голоса с холодной уверенностью в иссиня-чёрных глазах было неожиданно… действенным. Кажется, сейчас тень осознал, почему за Армадоном готовы были идти целые армии…  — Ответь, Шиива, — вернувшись к первоначальной теме, задал вопрос Наставник, — что стало с моими генералами-советниками? Страж озабоченно нахмурился и поднял взгляд алых глаз на тёмного.  — Я знаю, что Хагуу жив. И что Альтамира… — мужчина сделал паузу, — повесили на главной площади Медаина. Что стало с остальными?  — Значит, Наставник уже виделся с Хагуу… — протянул Хранитель. — Про остальных я ничего, увы, не знаю. Помнится, один из них был заключён Фракцией Темнейших под арест. О судьбе прочих генералов мне не ведомо. Но смею предположить, что, погибни кто-то из них, Пантеон бы кричал об этом на всю Вселенную.  — Полагаю, ты прав. Армадон вновь нахмурил брови, лихорадочно раздумывая над положением. От догорающего костра тянулся полупрозрачный дым, уносимый вдаль яростными порывами эридских ветров. Тёмного окружила такая странная атмосфера, в любой другой ситуации мужчине показалось бы, что он сейчас спит. Армии наголову разбиты, оставшиеся союзники разбросаны по Вселенной и не выходят на связь, о генералах-советниках ничего не известно, и лишь где-то на горизонте маячит перспектива тех, кто почитает Наставника как божественную сущность. Крайне глупо. А тем временем над ним нависла реальная угроза в лице вездесущего Владыки Времени и Илая, руками которого тот намерен свершить месть. Рано или поздно юноша найдёт своего учителя, и тогда… «Вот почему мне на том свете-то не сиделось? Лучше уж мириться со всякой потусторонней тварью… "  — Кстати, о потусторонних тварях, — вдруг заговорил титан, подняв голову, — где сейчас другие Владыки Вселенной?  — Владыки… Вселенной? — вклинился в разговор Таро, его зрачки расширились от шока и неверия. — Погоди-погоди… какие ещё Владыки Вселенной?! Нами что, помимо Богов, правил кто-то ещё? О чём вообще идёт речь?  — Владыками Вселенной, — взялся объяснять тёмный, — именовались бессмертные маги, превзошедшие своим могуществом всех живших под божественной эгидой созданий. Всего нас было трое: я, Кара Богов, Кровавая колдунья и Мессир. Нас называли Великой Триадой непобедимых существ, бросивших вызов самим Богам. И так оно было вплоть до тех пор… пока я не пал на поле боя, — теперь мужчина обратился уже к Стражу. — Неужели вслед за мной пали и Рейган с Таэлией?  — К сожалению, да, — хмуро отозвался Шиива, — «Диада», увы, натиска младших Богов и Хранителей не выдержала. Времена, когда маги завоёвывали власть в мультивселенной кровью, потом и пролитыми слезами, давно прошли… Помнится, Кровавую колдунью под свою защиту взяла Фракция Темнейших, заключив под домашний арест. Рейган же бесследно исчез. Думаю, одна только Таэлия знает, где именно находится Мессир и жив ли он вообще. Однако у неё нет сил даже вырваться из плена, — Хранитель вздохнул, — не говоря уже о поисках других членов Триады.  — Проклятье… — выругался мужчина. Переполненный эмоциями, Армадон вскочил на ноги. Тёмного не покидала мысль, что его осадили со всех сторон, обыграли и обставили непроходимыми баррикадами, лишая возможностей выбраться. Стоило сделать лишний шаг — и он мог провалиться в бескрайнюю пропасть. Владыка Времени всё просчитал, продумал и за краткий промежуток времени, покуда Наставник бездействовал, отнял у него всё. Шах и мат. Положение вновь стало безвыходным. Темнейший разом потерял контроль над ситуацией. Мужчина хмыкнул и скрестил руки на груди. Пальцы, обтянутые кожей перчаток, нетерпеливо выстукивали по предплечью, а на лице застыла непроницаемая маска. Это было определённо плохо. И Наставник определённо не привык терять контроль над порядком вещей. Однако… Был ли у него ещё шанс всё исправить?