Апперкот

      Аудитории университета восхищали и создавали нужную атмосферу для обучения — отделка была в строгом стиле, рабочие места максимально удобные, и не было, казалось, ничего, что могло отвлечь Джемина от довольно интересной лекции преподавателя. Он сидит на третьем ряду, пытается записать что-то в тетрадь, но через десять минут мучений понимает, что не смог перенести туда даже одну законченную мысль. В голове крутился разговор за обедом, который так и остался незавершенным — перерыв кончился и все спешно разбрелись по своему расписанию, оставив парня в полной растерянности.       Заставить. Плакать. Альфу.       Не то чтобы это было невозможно — стереотип об излишней брутальности альф существовал, конечно, и многие думали, что лить слезы им очень трудно, но это был ничем не подтвержденный миф. Вопрос был в другом: зачем Чону и Тэну заниматься подобным и каким образом Джемин должен это сделать?       Как вообще можно заставить плакать незнакомого человека?       Омега думает об этом и в университете, и по дороге домой, и за домашней работой. Можно посмотреть с человеком грустный фильм или брызнуть что-то слезоточивое, ущипнуть за нежное место, рассмешить до слез. Но все эти действия предполагали более менее хорошее общение друг с другом, так ему придется подружиться с каким-то альфой?       — Почему я вообще думаю об этом? — бросает Джемин куда-то в потолок, когда не получается написать конспект из-за роя мыслей в голове.       Обдумывать тактику, даже не согласившись на эту авантюру — странно. И Джемин не собирался соглашаться. Он уже вырос из возраста, когда подобные приключения могли приносить удовольствие — по правде говоря, он в этом возрасте никогда и не был. Разве что когда дружил с Яняном, но тогда инициатором всех их бед был друг.       Джемин открывает на телефоне их переписку, которая закончилась в тот день с ссорой. Вернее, тогда последний раз писал ему Янян, а Джемин оставил ему за это время тысячу сообщений, надеясь, что тот включит телефон и ответит, но, видимо, смартфон друга исчез также, как и их долгая дружба — резко и по вине родителей. Омега мотает вверх к прошлым перепискам, улыбаясь тому, как много говорил Янян, по сравнению с ним. Ему нравилось обсуждать все подряд, писать текстовые сообщения, не умещающиеся в экран, и лепить кучу эмодзи. Перечитывание их диалога успокаивало. Интересно, что бы сказал Лю на эту ситуацию? Как бы сам поступил?       От невеселых мыслей отвлекает звонок телефона и омега радуется внутри себя, что хоть кто-то решил развеять тучу над его головой лишним звуком. Звонил отец, что удивило немного — он делал это редко, обычно, когда что-то случалось.       — Все в порядке? — сразу после приветствия спрашивает парень, надеясь, что дома все хорошо.       — Почему должно быть не в порядке? — усмехается мужчина, а затем прочищает горло. — Просто хотел рассказать, что твой папа впал в невероятную депрессию из-за твоего отъезда и не хочет работать.       — Что? Все так плохо? — на лицо ползет улыбка, как только Джемин представляет родителей.       — Терпимо. Но будь добр, возьми ответственность за свои действия и хорошенько оторвись вдали от нас, раз уж заставил меня уживаться с этим дерьмом.       — У папы есть имя.       — Я бы никогда в жизни, На Джемин, не назвал его так! — громко отвечает он, а затем переходит на шепот. — Он в одной комнате со мной, сынок, ты решил меня уничтожить?       Джемин громко смеется, откидываясь на кровать, совершенно не стесняясь того, что время было почти полночь. Он понимал, что этот звонок — инициатива папы, который вечно бесился с недостаточного внимания своему ребенку со стороны Шивона, поэтому все воспринимал легко и весело. Они болтают еще около десяти минут, прежде чем желают друг другу спокойной ночи и заканчивают звонок. Омега так и остается лежать, сбросив тетради с недописанными конспектами на пол.       Его только что попросили оторваться на полную, пока он вдали от семьи и контроля. Что имел в виду отец — непонятно, ведь его всегда воспитывали порядочным и честным ребенком, так что вряд ли там было что-то действительно неправильное и бунтарское. Но.       «Заставь плакать альфу».       — Что вы вообще имеете в виду? — спрашивает Джемин Чону через несколько дней, когда они снова пересекаются на обеде. Все эти дни эта идея не выходила из головы, навязчиво всплывая каждый раз, когда парню удавалось хоть немного отвлечься. В итоге он решил просто хотя бы узнать, что к чему, прежде чем делать свои выводы.       — Так тебе все-таки интересно? — рыжий улыбается, морщит нос и мягко тычет в бок своего друга. Тэена с ними сегодня не было — он вообще не частый посетитель университета, а сегодня была еще и суббота.       — Я просто не понимаю, какой смысл… — честно признается Джемин и немного ведет плечом. Кофта на нем была слишком большой и постоянно спадала, а привычка не показывать лишние оголенные участки тела будет, наверное, преследовать его еще очень долго. Тем не менее, на это никто не обращал внимания, что каждый раз приводило в тихий восторг Джемина.       — Я же уже говорил, что у нас много неприятностей от них. Это просто одна из возможностей немножко отомстить.       — А почему сам не заставишь?       — Ну это же ты должен пройти проверку на прочность, — усмехается Чону и откидывается на спинку стула.       Джемин робко осматривает людей вокруг. В популярных комиксах обычно авторы рисуют мощных альф и маленьких нежных омег, чтобы склонить внимание читателей к себе, но в реальности все было не так — и альфы, и омеги оставались мужчинами по существу, и редко можно было определить, какой вторичный пол у человека перед тобой. В большой столовой университета была масса разнообразной молодежи: яркие цветастые фрики с кучей пирсинга и татуировок, незаметные заучки в черной одежде и тяжелых очках, спортивные ребята с огромными рюкзаками и мышцами. Меньше всего тут было сдержанных парней — в деловых костюмах, которые больше всех осознавали, что пришли не на вечеринку. Но кто из них альфа и как их всех заставить прослезиться?       — Тебе тяжело понять, как бете, — вступает в разговор Тэн, в коем-то веке отложив телефон от себя. — Просто представь, что к тебе большинство людей, которые тебя привлекают, относятся как к мясу. Считают, что ты легко можешь стать их собственностью. Должен выполнить все, что тебе скажут. А ты — низший слой общества, инкубатор на ножках. Думаю, будь ты омегой, ты бы сразу согласился.       У Джемина что-то скрипит в груди, когда он слышит эти слова. Для них он был обычным, ничем непримечательным человеком, но как же обидно было слышать, что он не может их понять. Более, чем может. И он даже уверен, что ему пришлось похуже, потому что обычно омеги могут дать отпор и от них, скорее всего, отстанут, а когда от тебя несет так, будто ты всем нутром желаешь секса, отказывать становится сложнее, потому что любое слово, вылетающее из уст, альфы принимают за согласие.       — И что… У вас есть кто-то на примете? — интересуется Джемин, усаживаясь поудобнее. У них определенно уже выбран кто-то, над кем они хотят поиздеваться, эти двое не выглядят простаками. Также как не выглядят людьми, с которыми все дружат, а значит, врагов у них хоть отбавляй.       Чону расцветает очаровательной улыбкой.       — Ну конечно, сладкий! — мелодично пропевает он и крутит головой, останавливаясь на ком-то прямо позади Джемина. — Вон, в самом углу один сидит.       Джемин аккуратно оборачивается и ищет взглядом нужного человека. Сзади ему подсказывают, что парень в капюшоне, и через секунду взгляд цепляется за него. Черная мешковатая худи бесформенно висит на определенно худощавом теле, капюшон доходит почти до бровей, из-под которого торчат пряди высветленных волос, а на носу покоятся очки в темной оправе. Он сидел и выписывал что-то в тетрадь из толстой книги, изредка кусая пирожок в левой руке, и единственное, что понял Джемин — незнакомец совершенно не выглядел плохим человеком, даже наоборот, на фоне всех богатеньких детишек, снующих в скуке вокруг, он выглядел самым нормальным.       — Та еще выскочка, на самом деле, — говорит Тэн, будто услышав мысли Джемина, и парень оборачивается обратно.       — Противнейший ботан. Поступил сюда своими силами, сам из непонятно какой семьи, но при этом преподы дают ему слишком много поблажек, — продолжает Чону, пуская искры в сторону парня. — Тэн, ты хоть раз видел, чтобы омегам давали хоть какие-то поблажки? Некоторые преподы даже течку не считают уважительной причиной. Суки.       Джемин снова оборачивается и осматривает парня. Тот хмурится черными бровями, безотрывно смотрит в книгу, а затем внезапно роняет ручку и устало ругается себе под нос. С места омеги лица толком не видно, но он, почему-то, очень хочет рассмотреть его вблизи. Под ребрами неприятно щекочет — отзывается все, что альфы делали ему на протяжении нескольких лет, и он разочарованно вздыхает. В этом университете эти существа наверняка ничем не отличались.       — Только никакой дружбы и смеха до слез, — отвлекает от мыслей Тэн, возвращая внимание Джемина.       — Баллончики и прочие инструменты тоже не подойдут. Мы же серьезно играем, — дополняет Чону, рукой аккуратно поправляя серёжку в ухе. — Ну что, согласен?       — Давай, это весело. Вот увидишь!       И он совершенно не понимает, что им движет, когда кивает.       Чону восторженно хлопает руками, говорит что-то про людей, умеющих развлекаться, а после принимается за обед. Джемину кусок в горло не лезет, он не понимает себя и что ему делать дальше, но он бы соврал, если бы сказал, что совсем не хотел издеваться над альфами. Он хотел бы вернуть должок, вот только именно тем, кто ему мешал спокойно жить, а не рандомному парню с университета. Все альфы не могли быть плохими, у Джемина как минимум есть Джехен, который это подтверждает.       Из ниоткуда появляется Тэен с огромным бургером в упаковке местной забегаловки, и Тэн завистливо вздыхает. Ли садится с ними за столик, кивая в знак приветствия, и Джемину хочется нажаловаться ему на его невыносимых друзей.       — Его зовут Джено, — не отрываясь от телефона, говорит Чону. — Без понятия, с какого он профиля, но я знаю их старосту. Если тебе понадобится, конечно.       Джемин кивает, пряча взгляд, будто они разговаривают о чем-то очень запретном, на что Тэен обращает внимание.       — Зачем тебе Джено?       — Для обряда посвящения, конечно же, — Чону не перестает улыбаться, чем начинает бесить. Тэен удивленно поднимает бровь, долго смотрит на Джемина, а после пожимает плечом.       Естественно, ему все равно.       Следующие три дня Джемин просто наблюдает за Джено. Запоминает в какие аудитории он ходит, на чем уезжает с университета, какие учебники читает, что обычно покупает в столовой. Альфа был обычным, максимально неприметным, что наоборот выделяло его на фоне остальных студентов, если присмотреться — у него не было дорогих часов на запястье, его одежда и обувь не сверкали бирками дорогих брендов, читал он и правда учебники, а не комиксы и журналы. Чону говорил, что он поступил сюда сам, значит, не из обеспеченной семьи, но какой смысл идти в такое учебное заведение, если можно было найти бюджетное место в государственном вузе?       У Джемина к Джено было очень много вопросов насчет этого, которые он никогда ему не задаст, но больше всего омегу волновало не его одежда, а поведение. Он был настолько безобидным, что было непонятно, какие мотивы у Чону и Тэна. Да, у него часто хмурый взгляд, из-за чего он не выглядит приветливым. Да, он не такой богатый, как они. Да, его любили преподаватели, но только лишь потому что он старательно учился. Так что не так?       — Его пол — недостаточная причина? — спрашивает Тэн, вытаскивая изо рта огромный чупа-чупс, когда они встречаются перед парами на парковке. Удивительно, но Чону рядом не было.       — Он не может быть автоматически плохим только из-за его пола. Это неправильно, — Джемин осматривается, теряя взгляд в десятке дорогих машин.       — Возможно. Но мы просто веселимся, — таец ведет плечом. — Тем более, Чону объяснял, что из-за него преподы к нам относятся дерьмово.       Джемину хочется громко сказать, что проблема далеко не в Джено, но решает промолчать. Ругаться с ними не хотелось, хоть он и не считал их друзьями — просто теперь стало понятно, что если перейти дорогу этим двоим, то будет плохо.       — Не смотри на то, что он альфа, если тебе так тяжело воспринимать. Просто считай, что он обижает нас — твоих друзей. Так лучше? — напоследок говорит Тэн, подмигивает и скрывается в толпе, оставляя Джемина снова наедине с собой.       Вообще-то да. Так звучит логичнее.       За эти дни Джемин ни разу не подходит близко к Джено. Он наблюдает издалека, поэтому, если спросить, вряд ли он сможет описать детально лицо этого парня, учитывая, что в основном тот ходил в капюшоне и маске под носом. И сейчас он внезапно теряется, когда видит, как альфа идет по коридору навстречу, переписываясь с кем-то по телефону. Джемин сам не понимает, что творится в его голове, и почему вместо того, чтобы отойти в сторону и смешаться с толпой, он ускоряет шаг, а после сильно сталкивается плечом с Джено, заставляя того удивленно обернуться.       У Джемина спирает дух.       Он сам не понимает от чего — то ли потому что ему было очень страшно, так как сам по себе Джемин был неконфликтным и плохо переносил подобное, то ли потому что в него впивается взгляд альфы из-под черных бровей и длинных ресниц так пронзительно, что трудно дышать. Впервые он увидел его лицо близко. Бледное, с мешками от недосыпа, украшенное родинками, с пухлыми красными губами. Джено выглядит устало, будто не спит по ночам очень давно, и может даже немного болезненно, но при этом все равно очень красиво.       Альфа взгляд долго не задерживает, хмурится и идет дальше, а у Джемина мутная голова. Он бездумно шагает вперёд, пытаясь разобраться в эмоциях, поэтому не сразу замечает восторг людей недалеко от себя — оказывается, его «друзья» все видели.       — Ты чего такой испуганный? — смеётся Чону, похлопывая Джемина по плечу, когда тот подходит к ним. — Он даже не извинился, говорил же — выскочка.       — Чуть не сбил человека! — Тэн подхватывает, кивая головой.       Они говорят что-то ещё, но Джемин не слушает — пытается успокоиться, и вздыхает ровно только после того, как звенит оповещение о начале пары. Туман в голове рассеивается, ум проясняется, только уставший взгляд черных глаз не выходит из головы.       Он сталкивается с ними снова через несколько дней на обеде, когда заходит в кафетерий один и понимает, что все места заняты. Двое омег опаздывали, поэтому Джемин вызвался занять столик, но он не ожидал, что сегодня людей будет больше чем обычно. И он уже хотел уйти, как вдруг заметил, что у окна, где обычно обедал омега, сидит Джено.       Без задней мысли, Джемин идёт к нему, грубо швыряет рюкзак на стол и вызывающе смотрит. Он старается сделать недовольный взгляд и в глубине души надеется, что у него это выходит неплохо, потому что на самом деле ему все еще было страшно, причем страх был не из-за того, что перед ним сидит альфа, и он может что-то сделать, а потому что он лезет к человеку, который совершенно ничего ему не сделал, и это было очень неправильно.       — Это мое место, — свой голос показался ему даже ниже, чем обычно. Джено поднимает голову, всматривается в чужие глаза и, кажется, узнает парня. Его бровь поднимается в недоумении.       — Где-то написано? — спрашивает он без эмоций очень мягким голосом. У Джемина в подсознании рождается желание сесть напротив и поговорить о чем-нибудь ещё, чтобы получше расслышать приятный тембр, но омега лишь встряхивает головой, отгоняя мысли.       — Могу написать тебе на лбу, — омега держит спину прямо и пытается намекнуть, что два раза объяснять никто не собирается. В глазах напротив горит раздражение, но оно никак не отражается на лице Джено. Он осматривает Джемина с головы до ног, делает какие-то выводы, задерживает взгляд на запястье, где висел потрепанный браслет из ниток, а затем поднимается с места. У омеги сводит коленки, он думает, что сейчас ему достанется за все свои выходки, но Джено молча надевает рюкзак, берет поднос и уходит.       Вот так просто. Джемин смотрит ему вслед, медленно садясь на стул. В горле першит, и он не замечает, как к нему подсаживаются Тэн, Чону и Тэен, а на вопрос почему он сидит без еды, неопределенно пожимает плечом. В голове пульсирует вопрос — зачем он все это делает, для какой цели? Ничего хорошего в мести нет, тем более, если он к ней вообще никакого отношения не имеет.       Он решает прекратить это, но остальным сказать трусит.       В целом, полностью осваивается в новом университете Джемин где-то за месяц. Наступает октябрь, на плечи ложатся легкие куртки, и настроение поднимается на несколько делений вверх — парень любил осень. Деревья окрашивались в потрясающие цвета, принося вдохновение и желание жить дальше, и пусть Джемин не умел куда-то это вдохновение вкладывать, ему все равно нравилось интересное чувство зудящих рук и легкость на сердце. Ему бы хотелось сходить в парк со своим розовым пледом и корзинкой еды и устроить небольшой пикник для себя, почитать что-то интересное, погреться на осеннем солнце, но омега не рисковал. Он отдавал огромные деньги на свои подавители, но все еще не научился доверять им.       Между занятиями он облюбовал одно место у лестницы — широкий подоконник у маленького окошка, там было удобно сидеть и больше одного человека не помещалось, поэтому лишней компании никогда не было. Джемину нравилось там готовиться к занятию и мотать ногами, это его будто настраивало на правильный лад перед семинарами, очищало голову. В очередной раз он снова сидит там, как вдруг его отвлекает то, что все студенты сбегаются к лестнице, чтобы явно на что-то посмотреть. В эту же секунду телефон вибрирует от нескольких сообщений от Чону, который написал Джемину обязательно подбежать к пролету и посмотреть интересную картину. Что-то внутри сжимается, но почти неощутимо, поэтому омега берет рюкзак и не особо торопится лезть в толпу студентов. Когда же ему всё-таки удается придвинутся к перилам и выглянуть на площадку между этажами, то видит знакомую белобрысую макушку.       Джено стоит, прижавшись к стене, а перед ним — два парня, разодетых в яркую дорогую одежду, с каменными укладками и искрами в глазах. С Джемином равняется непонятно откуда взявшийся Тэн и шепчет ему на ухо:       — Это омеги на курс младше. Не знаю, что им нужно от него, но выглядит, будто они сейчас начнут драться, — довольно заключает он, широко улыбаясь и не отводя взгляд от приходящего.       Словно в подтверждение этих слов один из парней пихает Джено в плечо и громко смеется, а Ли лишь опускает взгляд. Второй, явно недовольный тем, что ему не отвечают, срывает с альфы очки и выбрасывает под ноги мимо проходящих студентов. У Джемина от этой картины неприятное чувство в груди — его буквально пытались заставить делать что-то подобное, унижать человека, и это омерзительно.       Над Джено издеваются и хохочут ещё несколько минут, пока не начинается пара. И никто не попытался помочь ему за это время. Студенты рассасываются по кабинетам, а Джемин, затаившись наверху, наблюдает, как слегка помятый Джено, щурясь, подбирает остатки очков, засовывает в потрепанный рюкзак, и, тяжело вздыхая и все еще не поднимая взгляд, спускается вниз.       Значит, издеваться над ним тут — традиция. И он терпит это уже давно.       Джемин разворачивается и встречается взглядом с Тэном, который никуда не ушел.       — Куда ты собрался?       — Эм… В туалет? У меня сейчас физкультура, — Джемин сталкивается с надменной улыбкой омеги и ему становится не по себе.       — Какая физкультура? Ты видел состояние Джено? Догони его и доведи дело до конца. Ещё месяц мы ждать не будем, — раздражено заключает Тэн, когда к нему подходит Чону, явно слышавший их разговор.       — Ему и так хреново, я не хочу портить человеку день ещё больше, — Джемин пытается откосить, но когда тебя к перилам у пролета прижимают двое настырных омег, удается это не очень уверенно.       — Человеку? — Чону усмехается. — А причем тут Джено?       — Не забудь на видео записать, — Тэн толкает его в плечо, и Джемин послушно спускается вниз, но вместо того, чтобы бежать за альфой, он выходит на улицу и проводит там несколько минут, глубоко вдыхая влажный от дождя воздух, пытаясь расслабиться. Руки слегка трясло от злости на этих двоих. Да кто они такие, чтобы говорить такие вещи о людях, даже за спиной? Почему Джемин должен верить их сплетням без единого доказательства? Почему должен ради общения с ними издеваться над людьми?       Издеваться над Джено? Он был просто обычным парнем. Которого все не любили просто за его существование. Он привлекал всеобщее внимание только потому, что был собой, и Джемину становится почти физически больно от того, как он его понимает.       Джемин смотрит на часы и понимает, что физкультура уже давно идет, а ему ради беспроблемной сессии нужно хотя бы отметиться у преподавателя. Он забегает в корпус, прямо на ходу доставая спортивную форму, и бежит к раздевалке. Та оказывается совершенно пустой, поэтому омега кидает вещи на скамейку и начинает торопливо расстегивать рубашку, как вдруг замечает сбоку от себя знакомый рюкзак. Волна мурашек проходит по телу, когда взгляд падает на телефон, лежащий рядом, то и дело вспыхивающий от уведомлений.       Парень недоуменно оборачивается, обводя взглядом пустую раздевалку. У них с Джено общая пара? Почему он раньше его не видел? Почему он так оставил свой телефон?       Джемин расстегивает последние пуговицы и замирает, словно завороженный глядя на мигающий экран. Он абсолютно не отдает отчёт своим действиям, когда подходит к чужим вещам и наклоняется, чтобы прочитать текст сообщений на экране.       Ты должен прийти сегодня.       Будут проблемы, ты же понимаешь. Японец нас прибьет.       Ты где?       Ладно, встретимся в апперкоте в девять.       Омега хмурит брови и пытается сообразить, каким образом в апперкоте можно встретиться, как его хватают за грудки и с грохотом бьют спиной о стоящие позади шкафчики. Джемин успевает только пискнуть, когда нос снова пробивает.       У стоящего перед ним Джено зрачки, казалось, заполнили всю радужку, а губы соединились в тонкую линию — он зол и в этот раз не скрывает этого. Джемин испуганно хватается ладонями за его запястья, что намертво вцепились в его рубашку, и, будто еще мгновение, должны были переместиться на его шею.       Но Ли делать этого не собирался. Он долго смотрит в чужие глаза, а после еле слышно говорит:       — Не ищи. Себе. Проблем.       Джемин приходит в себя только когда оказывается один в раздевалке, сидящий на полу с отбитой спиной. В ушах стоит чужой голос, в носу — запах, а в голове — «встретимся в апперкоте в девять».