Апперкот

      Джемин плетется гуськом за Джено по коридорам, старательно игнорируя завершающие речи Юты позади и ступающего по пятам Енхо. Возле двери в раздевалку Джено оборачивается и, ухмыляясь, жестом отпускает друга, намекая, что со всем остальным он разберется сам, а затем пропускает омегу вперёд себя.       — Тебе не больно? — аккуратно спрашивает Джемин, заламывая пальцы и с опаской осматривая тяжёлую пыльную грушу, набитую песком.       — Меня ни разу не ударили, — альфа хмурится, открывая шкафчик и доставая оттуда свой рюкзак. Он садится на скамейку, делает глоток воды из бутылки и рвано выдыхает. Джемин вдруг чувствует себя не в своей тарелке, словно он впервые в этом подвале, даже запах вокруг кажется незнакомым. Излишне сырым и грязным. Он садится рядом и аккуратно указывает пальцем на кисти рук альфы.       — А тут? — Джено смотрит на свои бордовые кулаки и, ловко отцепляя железные скрепки, качает головой.       — Это же не моя кровь. Все хорошо.       Лоскуты бинтов струёй рассыпаются по полу, и Джемин облегчённо смотрит на лишь слегка покрасневшие грубые костяшки.       — Ты чего не идёшь переодеваться? Там на улице настоящая метель, нам ещё как-то доползти до дома нужно, — Джено чувствует огромное желание быстрее избавиться от Джемина, чтобы защитить его от собственных смешанных эмоций, хотя бы на несколько минут.       — Ты заплатил за участие? — Джемин же уходить не хочет. Шелковая рубашка неприятно облепляет тело, а чересчур глубокий вырез вызывает неприятные мурашки от каждого движения воздуха, но так ли это важно сейчас, рядом с Джено?       Альфа в ответ не смотрит.       — Там немного, не переживай.       — Я отдам, ты только скажи...       — Иди. Переодевайся.       Джемин замирает от тона, каким Джено сказал последнюю фразу. Жёсткий, холодный, отстранённый. Будто это Джемин заставил его отдать последние кровные, будто настоял на своем спасении. Радость и едва заметное облегчение испаряются, когда альфа за прошедшие несколько минут даже не поднимает голову, и Джемин уходит молча.       Джено не считает себя победителем. То, что он так легко расправился с противником сейчас, означало, что через неделю так же легко могут расправиться с ним. Его конечная — полуфинал, дальше ему не хватит сил. Доен ему сказал об этом сразу. Джено влез в огромный долг перед ним, унизительно вымаливал шанс записаться в турнирную таблицу, а затем битый час выстраивал имена разными комбинациями, понимая, что он не сможет. Не сможет. И сейчас, наблюдая загоревшуюся надежду в глазах напротив, ему тошно от самого себя, потому что через две недели ему придется собирать по осколкам чужое разбитое сердце, а он таким заниматься попросту не умеет.       Альфа сбрасывает с себя одежду и быстро принимает душ, затем натягивает толстовку на голое тело и идёт за Джемином. Джено так сильно зол на себя, что, наверное, омега это чувствует всей поверхностью кожи, и нужно как-то сдержать свои эмоции. Проглотить и утаить, пока тот не продолжил винить во всем себя. Но стоит ли рассказывать о своих переживаниях? Джено не знает.       — Юта намекнул, что тебе не стоит меня касаться, — еле слышно подает голос Джемин, когда они выходят на улицу и Джено уже по привычке тянет руку к запястью омеги.       — В смысле? — альфа хмурится, пытаясь понять сказанное.       — От меня слишком пахнет тобой. Это плохо.       Джено чувствует, как у него по спине пробегает жар от нахлынувшего раздражения. Чувство, зародившееся в груди, было незнакомым, тяжелым, разъедающим ребра. Смесь замешательства, злости, ревности и чего-то еще первобытного, звериного, что заставляло скалиться и истекать слюной.       Он останавливается прямо посреди пешеходного перехода. Зеленый сигнал пищит над ухом, показывая еще около половины минуты, но Джемин все равно испуганно оборачивается по сторонам, не понимая, что происходит. В полночь машин на одной из маленьких улочек уже не было, но даже при таких условиях нарушать правила было немного страшно.       — То есть мне теперь вообще не подходить к тебе? — раздраженно спрашивает Джено, щурясь от пронизывающего ветра вперемешку со снегом. — Чтобы какие-то другие вонючие мужики не расстроились?       — Наверное… Он имел ввиду быть аккуратнее к финалу? — омеге становится не по себе от того, с какими эмоциями Джено выплюнул слова. Когда альфа делает шаг к нему, хочется отойти на два назад, и только что-то внутри сердца подсказывает, что ничего опасного ему не грозит.       — А вы договаривались об этом? В вашем договоре был пункт про запах?       — Нет…       — Так какого черта я должен слушаться непонятного каприза Юты? Я буду тебя трогать где захочу, целовать когда захочу и, если надо будет, оставлю метки на каждом сантиметре твоего тела, чтобы каждый встречный знал, кому ты принадлежишь!       Джемин пораженно распахивает глаза и, кажется, перестает дышать. Джено понимает сразу, что сказал довольно мерзкую, собственническую вещь, которую омеги многие годы пытаются сбросить со своих плеч и жить свободно, а потому он тут же осекается, неловко зачесывая спутанные волосы на затылок.       — Прости, я не то имел ввиду. Просто сама мысль, что к тебе кто-то прикоснется без твоего согласия…       — Ты же все равно собираешься меня выиграть, — ухмыляется Джемин. Если бы он наблюдал такой приступ собственничества у, например, Джехена, то непременно почувствовал отвращение. Но сейчас… с Джено это воспринималось по-другому. — Зачем так остро реагировать?       Да. Он собирается выиграть. Пережить еще три боя и постараться не рассыпаться в щепки. Выдержать три босса, как в игре, чтобы заполучить своего принца и жить счастливо, только на словах это намного легче, чем физически. Физически он был слабее даже не в половину — в три, а то и больше раза. И при таком раскладе придется искать другие пути, нечестные способы, безумные идеи.       Светофор загорается красным, но им никто не сигналит и не светит фарами по коленкам — улица все еще пустынна. Джено склоняется и упирается лбом в плечо Джемина, чувствуя невероятную слабость во всем теле, которую омега ловит в свои руки, сцепляя их на поясе Джено.       Нужно срочно что-то придумать.

~*~*~

      — В школе знают? — первое, что спрашивает Донхек, когда Джисон выходит из подъезда в старой отцовской куртке с меховым потрепанным капюшоном. Парень растерянно кивает и садится рядом на самый край обледенелой лавочки.       — Папа позвонил, и мне оформили двухнедельные каникулы, — он обреченно вздыхает. — Правда, домашку все равно приходится делать.       — Если ты себя плохо чувствуешь, заставь Ренджуна. Тебе лучше побольше лежать, — Донхек виновато улыбается. — Прости, что меня не было рядом.       По времени инициация занимает обычно несколько недель, но самый тяжёлый период это первые дни, когда организм в спешном порядке доводит до конца развитие половой системы, вырабатывая гормоны огромными пачками. Донхек свою инициацию помнит ярко, уверенно считая, что больше в жизни он такую боль не испытывал, поэтому ему действительно стыдно, что его не оказалось рядом с Джисоном в такой момент. Стыдно и обидно.       — У тебя наверняка была уважительная причина, — Джисон лукаво улыбается, переводя взгляд на идущего к ним Енхо, который кое-как припарковал машину так, чтобы она никому не мешалась. Донхек усмехается — хорошо, что эти дети ни капли не догадываются о настоящих причинах его отсутствия. Хоть кто-то в его жизни считает его нормальным. Наверное.       — Ну что, как дела? — Енхо встает напротив, пряча руки в карманы. — Болезненный период прошел?       — Да так… — Джисон несколько завороженно наблюдает, как альфа заправляет распущенные волосы за уши, и едва заметно краснеет, что не ускользает от Хека. — Но теперь я очень ярко чувствую запахи!       — Да? И как впечатления? — Енхо и усом не ведёт, поддерживая разговор из вежливости и не замечая, как напрягается Донхек.       — Ага. Они все такие… разные и непонятные. Вот родители, например, пахнут очень тускло, почти незаметно, но я читал, что это из-за нашего родства. Ренджун вообще не пахнет. У Джемина очень сладкий запах, и Джено, честно говоря, только портит его…       — Портит? Тебе понравился запах омеги, а запах альфы его «портит»? — Енхо усмехается, обнажая довольно острые клыки, и Джисон краснеет ещё больше, обращая на них внимание. За эти несколько дней он столько всего прочитал в интернете, что просто не мог не смотреть на людей по-другому, и мысли о том, на что способен Енхо этими клыками, так сильно сбивают с толку, что Джисон едва ли связывает слова друг с другом.       И это снова замечает Донхек.       — Нет-нет, я не говорил, что мне нравится! — мальчик усердно машет руками. — Я имел ввиду, что их запахи хороши по-отдельности, но вместе они звучат как-то… чересчур.       — Так и должно быть. На Джемина никто не должен заглядываться, если у них с Джено все серьезно, — альфа думает добавить ещё про слишком сильный запах их знакомого, но останавливается — это не такая важная информация сейчас. Джисон согласно кивает.       — Если брать именно альф, то… Ты, наверное, пахнешь приятнее Джено, — смущённо говорит мальчик, а затем смотрит на Донхека. — А твой запах я вообще понять не могу. Он такой… шумный? Непонятный совсем…       — Я очень рад, что ты хорошо себя чувствуешь, Джисон, — Донхек не выдерживает и перебивает, сжимая ткань своих штанов в кулаки. — Мне все еще стыдно, что тогда я не ответил на звонок. Но сейчас, когда ты в полном порядке, я могу облегченно вздохнуть.       — А… Да, спасибо.       — Тебе лучше пока что не выходить из дома до конца твоих каникул. Это небезопасно, — омега поднимается с места и чуть было не ерошит волосы мальчика по привычке, но одергивает себя. — Мы поедем, еще куча дел сегодня.       Джисон растерянно встает следом.       — Я думал, мы дождемся Ренджуна… — совесть снова неприятно колет под ребра — они и с Реном не виделись целую вечность, и было бы правильнее подождать того и хотя бы спросить как дела. Но что-то в происходящем теперь вызывает лишь злость и отвращение, и Донхек трусливо сбегает.       — Извини, нет времени. Но я обязательно заскочу в выходной! — Хек выдавливает улыбку и уходит не оглядываясь. Енхо идет за ним только после того, как за Джисоном захлопывается дверь подъезда — привычка контролировать этих беззащитных глупых человечков.       — Тебе не стоило так реагировать, он же теперь думает, что сказал что-то не то, — уже в машине Енхо заводит двигатель и внутри себя радуется, что тот не успел остыть.       Донхек дуется, кутаясь в свою лёгкую куртку и пряча руки в карманы.       — Он и сказал.       — Тебя обидели его слова? — альфа искренне удивляется. Донхека было не так-то просто обидеть — у него всегда находилась какая-то колкость в ответ. Но Джисон, видимо, задел за живое.       — Сколько на мне запахов? — спрашивает омега в пустоту. — Неужели так много, чтобы назвать их шумными? Куда мне до вечно чистеньких альф!       — Донхек… Какая разница, кто как пахнет?       — Мы живём в таком мире, что разница большая, — Хек поворачивается лицом и устало вздыхает. — Все еще не понимаю, почему ты так помешан на мне, если я такой вонючий.       Лицо альфы удивленно вытягивается, не ожидая такой фразы в свой адрес. Он несколько привык к тому, что Донхек не воспринимает его серьезно, но иногда омега все равно умудрялся удивлять своим прямым языком и полным отсутствием тормозов. Енхо убирает ноги с педалей, настраиваясь на серьезный разговор, и ловит замерзшую ладонь Донхека в свою.       — Это не так. Дело совсем не в запахе. Я «помешан» на тебе, потому что ты очаровательный, прекрасный и самый лучший, — Енхо слегка наклоняется, пытаясь заглянуть в глаза напротив. — Добрый, заботливый, ласковый и очень, очень красивый.       — Черт, — Донхек смущенно отворачивается, уже не понимая, на что он ругается.       — Не сработало? Я ведь старался.       — Извини. Это очень тяжёлая тема для омег, — для меня, хотелось бы сказать. — Джисон рано или поздно тоже поймет. Но я на него не обижаюсь, он ведь только начал познавать это все.       Донхек чувствует влажный поцелуй на своей щеке, но когда поворачивается, Енхо уже полностью сосредоточен на дороге, трогая с места автомобиль.       — В конце концов, у всех разное восприятие. Джисон — омега, и он считает твой запах шумным, а мой приятным. Я же считаю твой запах классным, пусть и довольно особенным, зато насчет запаха Джено я с ним согласен — он реально иногда воняет жуть.       — И как пахнет, по-твоему, Джисон? — Донхек, кажется, не слышит ничего, что ему пытаются объяснить. Альфа смотрит на Донхека осуждающе, с прищуром, громко цокая языком.       — Он пахнет незаконно. Не задавай мне такие вопросы.       — Да ладно, свеженький омега, что может быть приятнее? — Хека несет непонятно куда на обиде и капле ревности, что успела за несколько минут обвить горло и заставить капризничать как маленький ребенок. Но на Енхо такое не действует.       — Мне нравится только твой запах.       — Ты даже не знаешь, как я пахну на самом деле.       — Все еще.       — У тебя отвратительный вкус!       — У меня потрясающий вкус. В отличие от некоторых.       — Хочешь сказать, у меня ужасный вкус, потому что я выбрал тебя? — Донхек хохочет, не замечая, как успел заиграться. — Что по самооценке?       Енхо удивленно оборачивается, останавливаясь на красный свет светофора. Улыбка наползает на его лицо медленно, делая его таким довольным, что Донхек невольно начинает нервничать.       — Вообще-то я про Тэиля…       — А.       Донхек смущённо отворачивается снова, пытаясь отвлечься на случайных прохожих, только особо не помогает. Подумать только, быть знакомыми столько лет и все еще умудряться попадать в неловкие ситуации. Наверное, это только лишний раз доказывает, что сейчас между ними точно что-то происходит, чего Донхек очень долго избегал.       Альфа с улыбкой дожидается зеленый свет и едет дальше. На самом деле, никаких дел у них не было, на работе тоже выходной, поэтому они решили сначала заехать к Джисону, а потом погулять по местному торговому центру, надеясь, что на зимние куртки уже появились скидки — Донхек ходит непонятно в чем и постоянно мёрзнет.       Из динамиков автомобиля раздается телефонный рингтон, и Енхо нажимает кнопку ответа на руле, косясь дисплея, чтобы понять кто позвонил. Это был Джено.       — Я сегодня не работаю, — сразу же говорит Енхо, предугадывая вопрос, на что Джено недовольно мычит.       — Я не по этому поводу. Помнишь, в прошлом году Ченлэ притащил нам пачку паленых стимуляторов? Не знаешь, как выйти на него сейчас? — Енхо прикусывает губу и косится в сторону пассажирского сиденья, встречаясь с обеспокоенным взглядом Хека.       — Джено, я не один в машине… — альфа на том конце провода еле слышно матерится. — Я бы не советовал брать у него никакие препараты. Хонджун потом три месяца в больничке валялся.       — Я тебе потом перезвоню, — Джено сбрасывает, без слов понимая, кто сидел рядом с другом. Енхо на это недовольно качает головой и вздыхает, видя, как напрягся Донхек.       — Что он задумал? — спрашивает омега, пытаясь понять, про какие стимуляторы идет речь.       — Победить любой ценой. Буквально.