vientos de cambio

— Почему так долго не звонил? — я закусываю губу в понимании вопроса, и ожидании ответа. Но вдруг слышу смех на том конце провода, и шелестящий звук — мой собеседник сел в кресло — Прости, я забегался и не хотел отвлекать разговорами, — я слышу как он улыбается и сама не могу сдержать улыбки. — На первый раз прощаю, Галкин, — говорю я и тут же добавляю, — как день прошел? — В работе, писал материал для выступлений и отрабатывал уже написанный. А у тебя? — Была на студии сегодня, так что тоже вся в работе, устала как собака, — я говорю, усаживаясь на кровать и снимая колготки. — Прости, что не даю отдыхать, — начинает оправдываться он — Перестань, ты не мешаешь. Снимать тряпки я могу, разговаривая по телефону, — я отбрасываю ненужную капроновую вещь в сторону и наслаждаюсь прохладой воздуха. — Оу, мы уже дошли до таких подробностей, — я буквально вижу как он играет бровями и фыркаю. — Вот еще чего! Ты дома сейчас? — я почему-то хочу узнать как можно больше о нем. — Нет, в отеле. Моя квартира временно занята родителями, так что иногда я стараюсь съезжать, чтобы отдохнуть от суеты. Отель «Минск», если знаешь, возле станции метро «Минская». — У меня тут недалеко квартира, и я пока что в ней нахожусь, решила перебраться чуть дальше от центра на время, — зачем-то уточняю я, разглаживая складки на простыне. — Не хочешь встретится? Тут есть неплохой ресторанчик неподалеку, — его голос полон надежды. — Галкин! Двенадцатый час ночи! — возмущаюсь я. Он тихо смеется в ответ. — Да, прости, я не подумал о том, что тебе нужно отдохнуть, я и так тебя сильно отвлек, — я и забыла, что была уставшая, так что я вдруг предлагаю: — Можешь приехать ко мне, если хочешь, — мы замолкаем на пару секунд и я готова проклясть свой язык, что такая настойчивая. — Конечно, хочу, — он говорит это так естественно, что я действительно верю, что интересна ему. — Я вышлю тебе адрес смской, — говорю я, снимая бусы с шеи. — Хорошо, главное не усни, — он шутит напоследок и мы отключаемся. Я быстро скидываю ему адрес и встаю. Я снимаю белый пиджак и открываю шкаф в поисках чего-то более подходящего, чем официальный костюм. Мой мозг не совсем осознает зачем я пригласила Максима, но я не даю ему время осмыслить это. Я иду в душ, смывая трудности этого дня с себя, мою голову и снова возвращаюсь к шкафу. На моем теле уже через десять минут красуется простая кофта и джинсы. Дальше я иду в кухню и ставлю бутылку вина в холодильник, на всякий случай. А так же включаю чайник, готовясь заварить чай с мелиссой, привезенный Алиной из Израиля. Но вдруг раздается звонок в дверь и я, приостанавливая свою бурную деятельность на кухне, иду ее открывать. Первое, что я вижу — цветы. Откуда он взял цветы в такой ночи — непонятно, но мои руки совсем скоро приятно холодят белые лилии. Я вдруг вспоминаю безжизненные букеты красных роз от Киркорова, но быстро выкидываю эту мысль из головы, так как второе, что я вижу — улыбающийся мужчина, мнущийся в моих дверях. — Проходи, чего стал? — говорю я с улыбкой на лице, — пальто можешь здесь повесить, — указываю ему на стойку у двери. Когда пальто уже покоится на деревянном корпусе я вдруг ощущаю, как его рука ловит мою, и он целует ее. Но, когда время приличных ласк уже должно пройти, он опускает мою руку, но не отпускает ее, притягивая меня полностью. Его руки обнимают меня, не дают выбраться (я и не пытаюсь), и он наконец безнапряжно выдыхает мне куда-то выше уха. — Я рад тебя видеть, Алла. *** Мы стоим в таком положении какое-то время, а потом я, прикрывшись кипящим чайником, убегаю на кухню. Он следует за мной, мы болтаем о чем-то несущественном —, кажется, о его концерте в Омске. Я накрываю нам чаепитие, совсем как в школе, с чаем и пирогом, который он успел купить в магазине. — У меня, если что, есть вино, — говорю я, указывая куда-то в сторону холодильника. — Хочешь меня споить? — он глупо улыбается, внимательно смотря на чай, плещущийся в кружке. — Да, а позже затащу тебя в постель, чтобы ты ничего не помнил, — я позволяю себе такой открытый флирт. — А что, если я хочу запомнить? — он поднимает на меня взгляд и смотрит пронзительно. — Тогда придется оставить вино на следующий раз, — я пытаюсь отшутится. Протягиваю руку, чтобы налить нам еще чая, когда он ловит ее и аккуратно разворачивает запястьем к себе. Его губы касаются тонкой кожи, а дыхание щекочет. — Почему тебя не волнует наша разница возрасте? — вдруг спрашиваю я, и понимаю, что этот вопрос мучал меня очень долго. — Потому что есть вещи которые я не могу изменить, так почему я должен волноваться о них? — он говорит это так, будто это очевидные вещи. — Я же не волнуюсь о том, что сейчас ночь, так почему должен о нашей разнице в возрасте или о моем влечении к тебе, — он так открыто говорит об этом, что я невольно восхищаюсь. Я перевожу взгляд на руку, где его пальцы исследуют мои. Он вдруг останавливается, рассматривая кольцо на безымянном пальце. Я пытаюсь убрать руку, будто стыдясь золотого украшения, но как только моя рука дергается, он крепче хватает мою ладонь не давая ей выскользнуть, — Об этом я тоже не волнуюсь, — он говорит смело, без улыбки. — Все-таки я достану вино, — я выскальзываю из-за стола и открываю холодильник. Сейчас неважно что моя голова вскружена от этих прикосновений, и ей совсем не нужен алкоголь. — Давай открою, — он легко вкручивает штопор в бутылку и вынимает его уже вместе с пробкой. Максим наливает красную жидкость по бокалам, принесенных мною, и вдруг говорит: — Будем пить просто так? — Предлагаешь сплясать вокруг бутылки? — я усмехаюсь, когда Галкин реагирует на шутку. — Мы, молодые, придумали много способов сделать процесс приема алкоголя более интересным, - он забирает из моих рук бокал и ставит обратно на стол. — Например? — я не скрывая свою заинтересованность, наклоняюсь ближе. — Например можно сыграть в игру, — он коварно смотрит на меня, — Правда или выпивка.