vientos de cambio

— Будем играть в подростковые игры? — насмешливо поднимаю брови, хотя точно знаю, что в моих глазах горит интерес. — Считай это двухсторонним интервью с вином, — он говорит, пододвигая мой бокал ко мне, — мы по-очереди задаем вопросы друг другу, а если не хотим отвечать — пьем. — Но ведь вином мы не напьемся, — не совсем понимая суть игры говорю я. — Цель не напиться, а раскрепостится, узнать больше про друг друга, а главное — узнать запретные темы. Что ж, это звучит почти логично, так что я беру бокал в руки, помешивая содержимое. — Не пожалею ли я о том, что раскрепощаюсь перед тобой, — почти риторический вопрос. — Не попробуешь — не узнаешь, — он говорит это легко, чуть насмешливо, — тогда я спрошу первым? — Да, только давай перейдем на диван. Мы перемещаемся на диван, утопая в мягкости обивки. — Расскажи мне про свой первый концерт, — он совершенно неожиданно спрашивает что-то не о личной жизни, не о сексе. Я пытаюсь вспомнить какие-то особенности того дня, и только через пол минуты начинаю говорить: — Я очень волновалась, — он прыскает, как будто услышал самую очевидную вещь. Я смотрю на него осуждающе и продолжаю, — я даже не смогу тебе сказать, в каком тогда городе выступала. Все, что делал мой мозг тогда, кричал, чтобы я быстрее уходила оттуда. Но столько людей ждали именно меня, я не могла уйти! Но когда вышла на сцену — забыла обо всем, ведь когда весь зал ждет ТОЛЬКО тебя и все знают твое имя — это как магия. Тебя окутывает уверенность, так что волнение продлилось до первой ноты, — я поворачиваю голову на него, ведь все это время смотрела куда-то в пустоту, и вижу ЭТОТ взгляд. Нет, это не был взгляд, полный обожания. Совсем наоборот. В нем было что-то такое родное, будто ты смотришь на успех родного человека. Ты искренне рад за него, и в этот момент я поняла, что могу доверять ему безоговорочно. — Ты заслужила это, — говорит он, когда я заканчиваю историю. — Было много других артистов, которые тоже заслужили славу и признание, — я возражаю. — Скорее всего, — он соглашается, — мы никогда не поймем почему ты стала звездой, а кто-то нет. Зато мы можем поблагодарить за это, — он проводит рукой по моей руке, не скрывая в этом жесте никакого романтического подтекста, но я все равно ощущаю табун мурашек, проносящийся по коже и идущий куда-то вниз живота. — Ты замерзла? — он замечает мою реакцию, — Я могу принести плед. — Нет, спасибо, все отлично, — я действительно не ощущаю холода. Но он легко обхватывает меня за плечи и приживает спиной к его груди, накрывая меня своим теплом и запахом своего одеколона. — Так лучше? — я слышу как он улыбается мне куда-то в волосы. — Да, да, — неуверенно говорю я, — теперь моя очередь. — Слушаю вас, — он смеется и я чувствую вибрацию на его груди. — У тебя есть девушка? — я почему-то задаю абсолютно глупый вопрос. — Нет, — он отвечает четко, без запинки и я понимаю, что ему действительно нечего скрывать от меня. — Почему? — Второй вопрос подряд? — он поглаживает пальцами мои руки. — У меня были девушки, но сейчас у меня нет отношений, я больше работаю. — Хочешь отношений или предпочел бы работу? — я буквально выпытываю у него эту информацию. — Я предпочел бы баланс между этими двумя сферами жизни, я не хочу выбирать что-то одно. И в следующую секунду он целует меня в макушку, зарываясь носом куда-то в волосы. Я на секунду затихаю, а потом начинаю ворочаться в объятиях. —Чшш, прости, прости, только не уходи, — он шепчет мне на ухо, — я больше не буду тебя целовать, — он усмехается, — только если сама не попросишь. — А если попрошу? — я замираю. — То я выполню любое твое желание. — Даже если я пожелаю всего тебя? — я говорю это с вызовом, проверяя его на прочность. Максим вздыхает и говорит: — Я и так весь твой. Мы продолжаем сидеть в этой (безумно удобной) позе и смотрим куда-то вдаль размышляя о своем. — Мой черед задавать вопрос, — он чуть сильнее прижимает меня к себе, — почему вы решили венчаться с Филлипом? Я буквально вздрагиваю от этого имени, понимая всю абсурдность ситуации. Я сижу с другим мужчиной и разговариваю о своем муже. Я начинаю выбираться из объятий, ведь мне становится до жути, до скрипа зубов, стыдно. — Пожалуйста, не стыдись своих чувств, — он не ослабевает хватку, держа меня и не давая выбраться, — пожалуйста, останься. Если не хочешь слушать свои чувства, послушай хотя бы это, — он перехватывает мое запястье и находит пульс. — Я знаю, что не один это чувствую, — он начинает говорить тихо, почти шепча, — сейчас твой пульс почти не учащен, ты сидишь со мной и ты спокойна, будто мы знакомы тысячу лет, — он продолжает держать мою руку, а второй рукой дотрагивается до плеча, — Но если я сделаю вот так, — он проводит указательным пальцем по ключице, чуть опускаясь ниже, к вырезу на кофте, — Твое сердце буквально выскакивает из груди, твой пульс учащен, он быстр. Ты можешь обмануть публику, друзей, но не меня, — он проводит кончиком носа по месту за ухом, — ведь я чувствую все тоже самое. И я поворачиваюсь к нему, мы буквально сталкиваемся лбами, его дыхание уперлось мне в щеку, обдавая жаром. Я ловлю его взгляд и растворяюсь в его зеленых глазах. Облизываю пересохшие губы и кидаю взгляд на его, такие яркие, уста. Потом вновь поднимаю взгляд, а он вдруг прижимается к моей шее, отводя взгляд и пряча лицо. — Почему ты меня не поцеловал? — я буквально хныкаю от разочарования. — Я же пообещал, что не сделаю этого, пока ты не попросишь, — он трется щеками о мои плечи и шею. Я размышляю слишком мало времени. Наверное я вообще не думаю, ведь просьба звучит слишком быстро: — Поцелуй меня, — он замирает на полу-движении на пару секунд. Таких долгих секунд, потому что я успеваю подумать, что мне привиделось все, что между нами было. Но он медленно поднимает голову и я теряю ощущение с реальностью. Я смотрю в его глаза, полные зелени, которые, я уверена, становятся еще ярче с каждым мгновением. Он приближается медленно, и, как только расстояние между нами заканчивается и его губы дотрагиваются до моих, я закрываю глаза. Я растворяюсь в его губах, которые так медленно целуют меня. Я растворяюсь в ощущениях тепла, которые дарят его руки. Я растворяюсь в любви, которая буквально смешивается из разных наших чувств, будто какой-то художник хочет вывести идеальную ее формулу. И я уверена, он выводит, потому что его язык дотрагивается до моего, губы сминаются, я обхватываю его шею руками, разворачиваясь сильнее к нему, чтобы быть ближе. Формула точно готова, потому что я чувствую только его губы и язык, обжигающие меня, дарящие жар. Все звуки потеряны, все чувства, кроме одного пропадают из головы. Остается лишь желание. Желание ощущать эти губы вечность, чтобы его руки так же гладили мою спину и талию, чтобы язык блуждал во рту. МЫ отрываемся от друг друга резко, будто по щелчку, я бросаю свою голову на его плечо и зажмуриваю глаза. Это не просто желание и интерес. Это страсть, равной которой я не ощущала никогда.