Risu Satanae

Страх, перемешанный с болью, ненависть, перемешанная с любовью. Он поднимает пистолет к своей голове, как бы говоря «лучше я, чем он», и вот на этот раз Хо Чжун начинает паниковать.

Шесть лет назад.

— Заходи, — сидя у себя в кресле, грубо говорит Хо Чжун. Сокджин проходит в кабинет твёрдой походкой, становясь возле одного из шкафов, обращает взор на мужчину. — Подойди ближе, или я настолько страшен для тебя? Сокджин хмыкает, подходит ближе, Хо Чжун поворачивает к нему монитор ноутбука, на экране идёт запись. Сокджин смотрит стеклянным взглядом на то, как депутат Национального собрания трахает Чонгука. Запись чёткая и без зависания, Сокджин понимает, что будет через минут десять, как и Хо Чжун. Он просмотрел запись не один раз, изучил её со всех сторон. Сокджин больше не смотрит, он поднимает пустой взгляд на Хо Чжуна, ожидая следующих действий. Но тот не торопится озвучивать, что думает по поводу происходящего на экране, он сложил руки на столе в замок и смотрит себе в ноги, выдерживает довольно долгую паузу, после чего резко захлопывает крышку ноутбука, вставая с кресла. Сокджин не выказывает испуга, он стоит с ровной осанкой, смотрит в глаза дикому зверю без страха, выдерживает на себе его взгляд. — Ты мне скажи, что у тебя в голове? Этот мальчишка токсично на тебя влияет, или просто ты не особо сопротивляться хочешь? — умерив свой пыл, насмешливо интересуется Хо Чжун. — Мне нечего на это ответить, — Хо Чжун хрипло посмеялся, пятерней зачесал волосы назад, а после отвернулся к окну. — Нечего ему ответить… Знаешь, мне не хочется знать подробности вашей связи, но я поимею с этого свою выгоду однажды, знай это, Сокджин, — предупреждает он. Сокджин приподнимает брови, не очень понимая о какой выгоде тот говорит, Хо Чжун его не видит, но чувствует немой вопрос, он поворачивается вполоборота, хитро заглядывая в глаза. — Этот дикий, не обученный зверёныш — мой, не стоит об этом забывать, — зло оскалившись, напоминает мужчина, заглядывая в глаза напротив, и Сокджин, сам не понимая того, опускает голову в покорном жесте. — Зачем тебе этот парнишка? Зачем ты так издеваешься над ним? — этот вопрос давно засел в его голове, не спросить в данный момент Сокджин не мог, когда ещё выпадет такой шанс. На последние слова он не отвечает. — Зачем надо было устраивать ту проверку на парковке? Да ещё и эти условия… Думаешь, он смог бы выстрелить в своего отца? — Хо Чжун хмыкает, смотрит на охранников за стеклом окна, шагающих туда-сюда. А после поворачивается корпусом к мужчине, даря загадочную улыбку. — Какие у тебя на него планы? — холодно спрашивает Сокджин. — Поменяй тон! — резко отвечает Хо Чжун. — Я хочу, чтобы он познал отчаяние, чтобы потерял надежду на лучшее и стал полностью холоден. Он мал, ему нужна мать и её безграничная любовь с заботой. Я же хочу посмотреть, что из него вырастет, когда он полностью поймёт, что мать ему не поможет, сейчас он мне напоминает волчонка, но кем он станет в будущем зависит лишь от окружающей его среды и чувств, которые он будет испытывать, — медленно, но чётко проговаривает каждое предложение Хо Чжун, следя за реакцией Сокджина. Тот не показывает, что чувствует от услышанного, лишь сжимает кулаки и играет желваками. — Он хороший результат показал на парковке, ты молодец, учитель из тебя и вправду отличный, но мне нужен совсем иной уровень, так что тебе стоит задуматься об этом, а не о моих намерениях на его счёт. — Не боишься, что выращенный тобой же зверь в своё время нападёт на тебя со спины? — Сокджин видит насмешливые нотки во взгляде напротив, ему неясно, отчего Хо Чжун такой уверенный. — Стоило бы, ведь ещё непонятно, в кого он превратится, будучи взрослым, не забывай, что хищник всегда остаётся хищником. Дам лишь один совет, но лезть в твои дела не буду: я бы на твоём месте задумался о том, что пусть он и волчонок, но он в скором времени вырастет, и тогда даже ты не сможешь с ним совладать, — Хо Чжун хмурится, начинает скалиться, Сокджин понимает, что перегнул с нравоучениями, но решил закрыть на это глаза. Он твёрдой походкой направился к двери, оборачиваясь и проговаривая: — И ещё: он зверь лишь в переносном значении, в первую очередь он — человек, а это ещё страшнее. Человеческий гнев превышает звериный, не забывай об этом, — открывая дверь, он выходит из кабинета и с рыком захлопывает ту, не обращая внимание на шипение Чжун-сока. Поднимается на второй этаж, он хочет его увидеть, хочет заглянуть в поломанный взгляд, хочет почувствовать его ненависть. Но войдя в просторную комнату, Сокджин становится в ступор. Спальня схожа с больничной палатой, такая же блеклая и одинокая. Одеяло свисает на пол, простыни скомканы, поднимая взгляд с кровати, Сокджин обращает внимание на открытое нараспашку окно, понимает, отчего так прохладно, но взгляд его застывает на тонкой израненной спине двенадцатилетнего мальчика, голова его повёрнута к гостю, взгляд Чонгука не наполнен болью, он пустой, будто стеклянный, как и всё выражение его лица, уголки губ смотрят вниз, брови расслаблены, Чонгук пуст, как сосуд бутылки, одновременно с этим Чонгук чист и невинен. Сокджин ожидал злости и ненависти, но вместо этих чувств его встретили пустой оболочкой. Чонгук оглаживает раму окна, отвернувшись, таит молчание, он наслаждается этой тишиной, наслаждается любопытством со стороны пришедшего, а внутри трескается его построенное мнение. Он уже не уверен в том, что он адекватен, не уверен, что его разум в порядке. Не зажившие синяки ноют тупой болью, напоминая о случившемся. Он медленно поворачивается всем оголённым телом к Сокджину, раскрывая вид на побои, оставленными мужчиной, Сокджин не смотрит, держит зрительный контакт, а кулаки сжимаются крепче, челюсти скрипят друг об друга, желваки туда-сюда. — Смотри, — разведя руки в стороны, твёрдо проговаривает мальчик. — Или тошно? — Сокджин никак не реагирует внешне на слова, злость поднимается с низов внутренностей, Чонгук это чувствует, подходит медленно, будто крадётся, смотрит в самые зрачки, туда, куда ложь не заберётся, ведь глаза — зеркало души. — Неужели ты из тех, кому результат неважен? — становясь на полшага дальше, спрашивает Чонгук. — Или, может, тебе меня жаль? — звучит с лёгкой издёвкой. Сокджин поднимает голову к потолку и пятерней проводит по лицу, выдыхая через приоткрытые губы, когда он опускает голову к исходному положению, то замечает парня, стоящего впритык. — Засунь все свои чувства себе глубоко в задницу, — скалится и отходит. Больше не смотрит на мужчину, снова отворачивается к окну, задумываясь о чём-то своём. — Чонгук, мы не одна команда, — на эти слова парень оборачивается вполоборота, на губах его лёгкая ухмылка, Сокджин снова выдыхает и продолжает: — я тебе не друг, тебе не стоит мне доверять, — смех прерывает монолог, мужчина терпеливо ожидает, пока тот успокоится, а после снова говорит: — хотел бы повторить твои же слова: тебе не стоит ко мне привязываться. Я не тот, кто тебе поможет, я всецело отдаю честь Хо Чжун-соку, и выбирать между тобой и им я не собираюсь. Мой тебе совет: возненавидь и меня тоже, потому что вся та боль, которая тебя настигнет, будет причинена через меня, — голос его пропитан серьёзностью и предупреждением, Чонгук долго отмалчивается, смотрит на мужчину, а внутри каша. Сокджин кричит ему об осторожности, предостерегая, но восприятие его слов уводит в другое направление. Чонгук начинает злиться: с чего бы ему видеть в Сокджине друга? Или спасителя? Чонгук даже и не задумывался об этом. — Ты слишком хорошего мнения о себе, Сокджин-а, — ухмыляется парень, наклонив голову к плечу, взгляд его светится недобрым блеском, а губы расползлись в хитрой улыбке. Сокджину не нравится такой вид мальчика, он напрягается, но глаз не сводит. — На советы потянуло значит, хорошо, я прислушаюсь, но в ответ попрошу тебя: выживи. Вы оба либо тупые, либо очень тупые, — посмеивается Чонгук, — ладно ты, ты пляшешь под его дудку, но он… Твой глава сам подарил мне ключ от наручников, — пробежав языком по нижней губе, Чонгук с прищуром осмотрел мужчину с ног до головы. — Если он до сих пор думает, что цепь крепка, хорошо, я подыграю, но когда придёт черёд моего соло, вам всем, включая и тебя тоже, не поздоровится. Сокджин ухмыляется в ответ, такой боевой настрой его бодрит. Такой Чонгук его привлекает гораздо больше, чем разбитый. Он открывает дверь и напоследок одними губами проговаривает: — Жду твоей победы.

♣️♣️♣️

Тренировки стали труднее и нагруженнее. Сокджин пуще прежнего доводит Чонгука до изнеможения, требуя от него послушания. Чонгук стал самовольничать, он с лёгкостью выполняет заданные указания по стрельбе в тире, его непослушание заключается в нежелании что-либо делать. Заставить его не может даже гнев Хо Чжуна, парень в открытую демонстрирует протест. Такое поведение карается, особенно когда Хо Чжун теряет самообладание. Чонгук опомнился, когда тот пригрозил семьёй. Он забывается, когда дело касается Хо Чжуна, его злость настолько свирепа к мужчине, что мысли о родных прячутся под толщей алого. Чонгук понимает, что у мужчины есть козырь в рукаве, но совсем скоро этот факт будет лишь пустым звуком, Чонгук не позволит себя шантажировать, вместе с этим он понимает, что пока его семья в лапах того, он сам ограничен в движениях, Чонгук об этом раздумывал давно, он понимает, что ничего предпринять не сможет против Хо Чжуна, пока его родители играют роль заложников. Чонгук не вольная птица, он будто дикий мустанг, лишённый своей свободы и независимости. В начале декабря Хо Чжун улетает в Японию. Он дал задание Сокджину, задание нетрудное: мужчина должен познакомить парня с сильнейшими группировками в городе, а таких немного. В центре есть три района: Западный, Северный и Южный. Южный превосходит количеством бойни, Северный сам по себе неспокойный, а Западный берёт численностью. Эти три района вечно в борьбе за власть и территорию. Хо Чжун уже упоминал о вечно воюющих парнях в центре, но Чонгук не знал, что в центр входит сразу три лидирующих банды. Хосок рассказывал о строении иерархии внутри банды, и Чонгук даже помнит этот строй, он оказался несложно запоминающимся. Босс — это самый сильный, самый важный член любой группировки. Дальше идёт правая и левая руки — это два человека, стоящие на одной ступени после босса, они, как правило, могут давать поручения тем, кто стоит в низах, то есть — подчинённым. Подчинённые не играют роль шестёрок, это люди, которые дополняют свою группировку, они тоже важны, у каждого из них есть определённые навыки, которыми они отличаются друг от друга, это важно знать. Конечно же есть и другие банды, но они не выбиваются так сильно вперёд, как эти три. Сокджин находит всю информацию про каждую из банд, даёт срок ознакомиться и, желательно, выучить важные факты. Чонгук с большой радостью берётся изучать данные, такая информация никогда не бывает лишней, тем более ему придётся самому вливаться в эту сферу жизни, он чувствует, что его «мирным денькам» скоро придёт конец, этот момент не за горами. Северную банду возглавляет Ким Намджун, его приближённые — Ё Хве-хён и Нам Да-рым, в группировке около двадцати пяти человек, в бою Намджун играет роль стратега, Хве-хён информатор, а Да-рым в большей степени киллер и хакер, что касается мирного населения их района, банда никогда не втягивала людей в свои разборки, чёрный рынок на их территории мал, но успешен. Западную группировку возглавляет Со Чжи Соп, его приближённые — Со Ин Гук и Ким Су Хён, в этой банде тридцать, а то и больше человек. Со Чжи и Со Ин оба безбашенные, их бои никогда не обойдутся без жертв, что касается Су Хёна, то этот парень подходит к делу с умом и расстановкой, часто берёт командование на себя. Из-за того, что людей в их группировке много, подчинённые часто устраивают драки, промышляют грабежом и мелкими пакостями. Их территория неспокойная для населения. Южной бандой руководит Чон Хосок, его правая и левая руки — Юн Гюн-сан и Чжи Чан Ук, в группировке всего пятнадцать человек, эта банда отличается от двух предыдущих своей деятельностью и существованием. Южная банда самая центральная, Хосок занимает три позиции помимо главной, из него хороший хакер, стратег и киллер. На его территории установлен порядок патрулирования, также на его территории запрещено применение насилия к мирному населению, мелкие пакости и распространение чёрного рынка. Южный район часто оказывается в эпицентре внимания других банд, поскольку он самый большой, каждый пытается завоевать кусочек хорошей земельки, как в старые добрые времена. Чонгуку известны факты о группировке его друга Хосока, он знает куда больше, чем написано на листе. Но ему стало интересно узнать больше о двух конкурирующих бандах. Что заметил Чонгук, так это то, что всех лидеров объединяет трагедия в семье. Отец Ким Намджуна покончил собой и оставил большие суммы задолженностей в двух банках на семью, мать его алкоголичка, так что парню пришлось самому выгребать всё то дерьмо, которое оставил для него папа. Со Чжи Соп рос в семье банкротов, тоже были долги. Парень сбежал из дома и решил быть гангстером, но в одиночку совершать преступления он не хотел, так что решил обозначить себя боссом группировки. А про Хосока Чонгук и так знает. На будущее он решил, что с западной группировкой он дело иметь точно не хотел бы, их босс хоть и безбашенный, но Чонгуку он не нравится ни как босс, ни как человек. — Почему про чёрный рынок говорится только в северной группировке? Разве в западной нет этого? — Сокджин сидит с книгой в руках и попивает кофе. Чонгуков вопрос правильный и точный, но мужчина его игнорирует. Парень хмыкает, откидывает файл с информацией и подходит к Сокджину, становясь у него за спиной. — Почему мне кажется, будто ты меня избегаешь? Разве учитель может игнорировать своего ученика? — он шепчет в его ухо, отчего по спине мужчины пробежались мурашки, но этого оказалось недостаточно, чтобы он оторвался и поддержал беседу. Чонгук хмурится, отбирает книгу из рук того и вчитывается в название: — «Последние и первые люди»? Ты серьёзно? — Сокджин поднимает бровь в вопросе, не понимая пренебрежительного тона парня. — По-моему я ничуть не хуже Олафа Стэплдона, чтобы ты не мог оторваться и ответить мне на вопрос, — его голос холодноват, он отдаёт книгу и выходит из гостиной, поднимаясь к себе в комнату. Сокджин смотрит ему в спину, ухмыляясь, а после делает глоток крепкого кофе и продолжает чтение. Но настроение Чонгука сбивает его с толку, он откладывает книгу, большим глотком допивает кофе, встаёт и идёт в комнату мальчишки. Чонгук сидит на подоконнике, держа листы перед собой одной рукой, а второй перебирает пряди отросших волос. Сокджин замирает на долю секунды в дверях, безотрывно смотря на парня. — Что насчёт полиции? — не отрываясь от листов, спрашивает Чонгук, почувствовав чужое присутствие. — Не может же быть, чтобы полиция просто сидела молча и смотрела на все проделки каждой из банд, — Чонгук поворачивается к мужчине, откладывая бумаги. Сокджин проходит вглубь, смотрит на спокойное лицо Чонгука, на вопрос не торопится отвечать. Да и какой ответ он даст ему? Чонгук ведь не маленький, он может и сам догадаться, что полиции против бунтарства подростков предпринять нечего, да, они делают попытки, но если бы закон хоть что-то значил, возможно, парни из группировок перестали бы быть теми, кем они являются. Ведь Хосок неоднократно говорил, что дети, выросшие в тех районах, являются демонами, и даже полиции с ними не справиться. Чонгук помнит эти слова, но больше всего ему запомнились слова о ком-то, кто будет сильнее их, он помнит фразу, которая тогда вылетела из уст друга, будто обыденное дело: «Полиции с демоном не справиться, потому что сильнее демона будет лишь властитель». Чонгук отбрасывает эти мысли, спрашивая: — Почему молчишь? Сокджин подходит к окну, становясь рядом и складывая руки на груди, смотрит на ворота, которые разделяют два мира, там за воротами не грязнее, чем здесь, но атмосфера отличается. Сокджин давно познал мир, в котором проливается кровь раз за разом, но он мало чего знает о мире, в котором запах металла настолько слаб, что твои мысли уходят во что-то светлое и чистое вместо боли и грязи. Чонгук изучает его задумчивый профиль, тянет руку к его лицу, очерчивая указательным линию челюсти и скулу, прикосновения настолько слабые, что Сокджин не сразу их ощущает на своей коже, он поворачивает голову к парню, заглядывая в его глаза, которые сквозят безразличием и пониманием одновременно, Сокджин мягко улыбается, уходя от прикосновений, Чонгук поджимает губы, сжимая руку, которой касался лица мужчины, в кулак, отворачиваясь к окну, тоже всматривается вдаль. Сокджину никогда не понять, что у парня в голове, и нужно ли ему это?.. — С чего вдруг такой интерес? — прерывая затянувшуюся тишину, интересуется мужчина. — Я подумал, это к месту, — хмыкает Чонгук. — Не к месту, и никогда не будет, — шёпотом, еле слышно. Сокджин глубоко вдыхает, а после так же выдыхает. Чонгук не реагирует, он всё молчит и смотрит вдаль. Как же Сокджину хотелось бы ему рассказать то, о чём сам часто думает, ему бы очень хотелось поделиться своими мыслями, чтобы просто поговорить, но вместо этого он говорит совсем другое. — Пошли прогуляемся. Чонгук не отказывается. Ему непонятно, отчего его рука потянулась к лицу мужчины, ему непонятно, отчего в душе тянет, ему непонятно, отчего его так манит к этому, казалось бы, потенциальному врагу. Но от прогулки он не отказывается, одевается потеплее и выходит вслед за Сокджином.

♣️♣️♣️

Чонгук думал, что желаниям Хо Чжуна есть предел, но он ошибался. Мужчина, вернувшись из Японии, объявил, что Чонгук будет участвовать в схватках, чтобы он смог почувствовать вкус борьбы и победы. Для Сокджина это просто было одним из приказов, но для Чонгука это была ещё одна ступень к пропасти, причём лестница с каждым новым желанием палача сужается и сужается, вот-вот и вовсе начнёт рушиться. Что до чувств, тут это никого не колышет, Хо Чжун пожелал — подчинённый должен выполнить. Но Чонгук не играет роль подчинённого, тогда почему его чувства и желания не учитываются? — Не забывайся! — скомандовал Хо Чжун, когда Чонгук с протестом ворвался в его кабинет. Чонгук предпочитает подыгрывать, но он не может быть покладистым, когда его собственную жизнь крутят и вертят как хотят. Он думал, что готов ко всем неожиданностям, но ошибся. Он никогда не сможет быть готовым к происходящему. Никогда и ни за что! Позволить иметь себя в мотеле — ни за что, позволить навредить семье — ни за что, позволить кому-то руководить его собственной жизнью — ни за что! Но Хо Чжуну плевать. Чонгук в ярости, Сокджин никак не среагировал на слова о боях, но игнорировать гнев парня ему трудно, пусть он охладел к нему, пусть Чонгук не вызывает у него плохих чувств, он всё равно не может пойти против приказа. Зато злость парня пришлась по вкусу Хо Чжуну, в его поведении так и читалось: перебесится и успокоится. Также Хо Чжун придумал наказание за непослушание со стороны Чонгука, он дал право на порку Сокджину, если тот совсем слетит с катушек. Чонгук уже смог почувствовать порку, когда он довёл Хо Чжуна до белого каления, мужчина сам приковал парня кандалами над полом, а после кожаным ремнём прошёлся по его голому телу двадцать раз. Он не жалел силы, всё причитал о неуважении. После первого наказания Чонгук лежал две недели в своей комнате, восстанавливался и физически, и морально. Хо Чжун никогда не шутит, он вообще человек не юморной, он жестокий, самоуверенный, серьёзный, говоря о воспитании, он толк знает. Чонгук сам это ощутил на себе. Хотел ли он продолжать строить из себя храброго? Он не уверен. Ведь это означало: обратить против себя гнев льва. В глазах Чонгука Хо Чжун олицетворяет именно льва, но что он может сделать против взрослого, довольно сильного и влиятельного зверя? Ничего. Не в двенадцать лет. Ему нужно думать о себе, о своей жизни. Ему нужен план, чтобы выгрести из этой ямы, и желательно без потерь. Его ожесточённые тренировки начались с начала февраля. Сокджин не желал сбавлять натиск, он вёл себя отстранённо, будто с Чонгуком не знаком. К их тренировкам присоединились спецы разных областей рукопашки, то есть: несколько человек, которые участвовали в ближнем бою, несколько с оружием на расстоянии, несколько из шпионажа и преследования, а ещё были те, кто играл роль киллеров. План тренировок был поэтапным, пунктов было четыре, Чонгук выматывался куда быстрее, чем обычно, ему приходилось оттачивать уже имеющиеся навыки, и при этом учиться новым. В шпионаже и преследовании, а также в стрельбе он был успешнее. В ближнем бою он был слабоват, но всё равно лучше, чем в роли киллера. Его слишком быстро выискивали, а всё потому что из-за адреналина он не мог с первого раза попасть по мишени. Но к маю он смог привыкнуть, смог показать себя с лучшей стороны. Сокджин искренне за него был рад, потому что Хо Чжун не любит ждать, не любит тянуть долго, он считает, что четырёх месяцев Чонгуку хватит с головой, и к счастью Сокджина, мужчина не ошибся. Чонгук поистине был уникальным в схватывании и учении нового, казалось бы, все люди, работающие телохранителями Хо Чжуна, учились годами, оттачивали каждую связку, каждое движение, ведь если подойти к этому неответственно, одна ошибка стоит жизни, а Чонгук смог справиться за короткий срок. Хо Чжун любит рисковать, так что уже в июне у Чонгука состоялся первый поединок. Он жёстко налажал. Ему дали на выбор нож или пистолет, Чонгук выбрал нож. Он в принципе отнёсся к этой затее несерьёзно. Правило было лишь одно: выжить. Хо Чжун сидел в самом последнем ряду трибуны, чонгуковы уши были оглушены не столько криком ликующего народа, сколько собственным пульсом, который отбивал ему чечётку по внутренностям. Кровь будто сгустком забилась в его венах, отчего у него всё тело было бледным и покрыто гусиной кожей, а во рту было пересушено, что даже не сравнится с пустыней. Его тело было скованно до начала боя. Он понимал, что у противника в руках пистолет, спусти он курок, и Чонгук умрёт. Площадка была уставлена разными перегородками, за которыми они могут прятаться, также территория не была большой, она выполнена в форме прямоугольника, со всех сторон окружал железный забор, обвешанный колючей проволокой, это для того, чтобы никто из борющихся не смог сбежать. Вся эта ситуация напомнила Чонгуку игру пейнтбол, только поистине с изысканным выбором оружия, и что самое удивляющее: на выживание! Противник не старше Чонгука, стоял с пистолетом на вытянутой руке, смотрел растерянно на застывшего Чонгука, а в глазах его были слёзы. Парень был перепуган не меньше самого Чонгука, но это, как оказалось потом, была хорошая игра актёра. Прозвучал громкий гудящий звук, это означало начало боя, а после прозвучал громкий выстрел. Чонгук машинально прыгнул в укрытие, держа ножик перед собой дрожащими руками, сердце его отбивало рёбра, отчего в горле чувствовался привкус металла. — Победа за мной, мальчик! — выкрикивает парень с пистолетом, медленно обходя все укрытия. Чонгук хмурится, прислушивается к шагам «врага», чуть высовывается, чтобы увидеть, где парень ходит, но сразу, как только он высовывается из-за укрытия, тот выстреливает. — Ну же, выходи! — Да пошёл ты, — рычит Чонгук себе под нос. Он убирает ножик за пазуху, садясь на корточки. Двигается в противоположную сторону от вооружённого, пытаясь не издавать звуков. Страх отходит на второй план, на его место приходит адреналин, который перемешивается со злостью и ненавистью. Парень не виноват, Чонгук в этом уверен, ему проще думать, что парнишку, как и его самого, заставили прийти сюда и бороться за собственную жизнь, так что Чонгук не злится на противника, его злоба направлена на ликующий народ и Хо Чжуна, который сидит не один, в его компании сидят ещё два человека. Сокджин намеренно не пошёл, он сказал, что ему не интересен такой вид развлечения, но перед уходом Чонгук заметил извиняющийся взгляд того, а в голове пролетели воспоминания условий их игры. Так что у Чонгука ещё слишком много причин для продолжения жизни, и погибать тут он не намерен. Подползая ближе, он через щель замечает парня, долго раздумывает, как лучше поступить, чтобы и обезвредить, и не убить с одного удара. В голову лезет лишь один выученный наизусть приём, тот самый, которому его учил Хосок. Но для этого Чонгуку нужно оказаться к парню ещё ближе, и чтобы неожиданно. Глаза его натыкаются на камешек возле руки, он, не раздумывая, сразу же решает действовать. Откидывает камешек, чтобы тот ударился о металлическую перегородку укрытия, противник реагирует быстро, твёрдым шагом приближается к укрытию Чонгука, оглядываясь по сторонам. Когда же он проходит в проём меж двух перегородок, Чонгук выбивает пистолет из рук, достав нож, он ударяет в ногу, не давая опомниться противнику. Тот хватается за рану, громко взвыв, Чонгук же берёт вылетевший пистолет и взводит курок, направляя дуло на парня, смотрит почерневшими глазами, а в них ни жалости, ни снисхождения. — Как ты… — парень падает, держась за нож, воткнутый в плоть, руки его сразу же окрашивает сочащаяся кровь, смотрит на Чонгука, а после хмурится и неестественно ухмыляется. Чонгук смотрит в его глаза, но видит лишь одно: перед ним кукла. Этот парнишка будто уже давно мёртв, только непонятно, кажется это Чонгуку или происходящее реальность. — Давай, убей меня… — палец на курке не шевелится, всё тело Чонгука отказывается функционировать. Перед Чонгуком подопытный. Это не может быть ошибкой, но для достоверности он спрашивает: — Как тебя зовут? — парень больше не выказывает эмоций. Лучше бы Чонгук этого не видел. Лучше бы он не спрашивал. — Объект 400, — неуверенно говорит парнишка. Он заглядывает Чонгуку в глаза, моля о чём-то. Чонгука глушит собственный ритм сердца. Он поднимает взгляд на трибуну, не слышит слов, выкрикиваемых зрителями, он смотрит на единственного монстра, тот скалится довольно, смотрит в ответ, Чонгук видит, что Хо Чжун догадался, отчего он так напуган. — Почему не стреляешь? — не понимает парнишка. Чонгук опускает руку с пистолетом, выговаривая: — Не могу, — а после уходит. Зрители недовольны, начали громко возмущаться и материться, но Чонгуку нет до этого дела, он питает негатив лишь к одному человеку, так что вымещать его на всех подряд он не намерен. — Тогда это сделаю я, — парнишка резко вытаскивает нож из раны, с губ его слетает шипение, не более, после поднимается и рывком догоняет Чонгука, занося руку с окровавленным ножом над головой, готовый ударить. Чонгук разворачивается, мимолётно заглядывает в лицо парнишке, у того глаза, наполненные болью и слезами, а после звучит оглушающий выстрел. Чонгук смотрит, как парень перед ним падает мешком, с его глаз стекают одинокие кристаллики, Чонгук раскрывает рот, смотрит на руку с пистолетом, а после на умершего, в голове пустота и шок. Но потом он поднимает взгляд от пистолета в собственной руке и замечает мужчину в чёрном, у того на вытянутой руке огнестрельное, на лице его маска, чёлка волос закрывает глаза, но Чонгук быстро реагирует, он выстреливает в мужчину, не думая о последствиях. Этот шаг парня был предсказуем, мужчина успел скрыться, но Чонгук смог ранить его в плечо. Атмосфера накалена до предела, все зрители не ожидали такого поворота, начали разбегаться со своих мест, дабы спрятаться. Но Хо Чжун не двинулся с места, Чонгук уверен, что он внимательно наблюдает. Чонгук выпускает из ослабшей руки оружие и падает перед парнишкой, слёзы текут по впалым щекам, он запускает ладони в отросшие волосы, оттягивая пряди, рычит разъяренно, плачет громко, прячет лицо в ладонях, а после наклоняется к уху паренька и шепчет извинения. В груди болит, в голове мутная пелена, по венам вместо крови течёт адреналин, перемешанный с чем-то опасным. Вся эта картина похожа на трагедию волка. Чонгук агрессивно реагирует на приближающиеся шаги, он поворачивается к храбрецу, а после с рыком на губах подлетает к решётке, плевать что шипы колючей проволоки впиваются в его кожу, он хватается за галстук мужчины, наклоняя того к себе и скалясь, выговаривает: — За что? — Хо Чжун останавливает жестом своих людей за спиной, смотрит в глаза напротив, ухмыляется широко и довольно. — Ты хотел шоу? Будет тебе шоу, — наплевав на субординацию, выплёвывает ядовито каждое слово Чонгук, отходя от мужчины.

♠️♠️♠️

— Как много ты знаешь? После инцидента с боем Чонгук выдержал пятьдесят ударов ремнём. Он смог продержаться в сознании всё своё наказание, которое исполнял Сокджин, парень смотрел на Хо Чжуна, который попивал коньяк из стакана, восседая в кресле с закинутой ногой на ногу, мужчина смотрел за процессом, и ему всё очень нравилось. Чонгук сам был отчасти виноват в своём наказании, но промолчать он не мог. Перед глазами до сих пор витает умерший парнишка, а каждый удар лишь подбавлял ужасных картинок с участием того подопытного. Ему непонятно, кто оказался настолько бесчеловечным, чтобы вот так отнестись к парню. После наказания Чонгуку понадобилась помощь врача, он пролежал три недели в излюбленной больнице, всё его тело было покрыто ярко-фиолетовыми бутонами, лежать он толком не мог, но врач просил потерпеть. Синяки до сих пор красуются на его бледной коже. Хо Чжун захаживал к нему в палату, будто к себе домой, выглядел загадочно и одновременно чрезвычайно серьёзно, но Чонгук больше его не боялся, он не прятал глаза, не пытался быть мягким в общении, не принимал приказы, Чонгук больше не послушная змейка, которая танцует под дудку хозяина. Вернувшись в особняк, Чонгук заперся в комнате, он не спускался на тренировки, не реагировал на грозные речи Хо Чжуна, ему нужно время обдумать свои действия. В голову взбредает сумасшедший план, но для реализации его в жизни ему нужно учесть все минусы и плюсы, нужно обдумать возможные препятствия. Через несколько дней Сокджин не выдержал забастовки, выломав дверь в комнату, он вывел Чонгука силком на улицу, заставил его заняться тренировкой. Хо Чжуна не было на месте, он уехал на встречу в правительство, Чонгук был искренне в шоке, казалось бы, что мафиози и страх всей страны может иметь общего с шишками правительства? Как оказалось, может, и не просто «что-то общее», а кое-что взаимовыгодное. Конечно же Хо Чжуну сообщили о поступке его приближённого, он, вернувшись после встречи, приказал Чонгуку привести себя в порядок и стоять готовым возле машины. Чонгук стоял спиной ко входу в особняк, он незаинтересованно смотрел на своё отражение в тёмном стекле матовой ауди, так что он не заметил, как к нему подошёл мужчина со спины и чёрной плотной лентой завязал глаза, этот жест был резким и быстрым, после его с колена ударили в живот, отчего весь воздух вышел из лёгких, Чонгук был слаб, он мало ел за последние дни, и это его ошибка. Перед тем как он потерял окончательно нить происходящего, а после и сознание, где-то рядом он услышал краткий приказ: «В машину его». Когда он очнулся, на его глазах уже не было повязки, он был подвешен на цепях над полом непонятного здания, похожего на просторный гараж. Свет был блеклым, чуть отдавал желтизной, помещение было серым, безжизненным. Всё происходящее напоминало Чонгуку, будто он в клетке с дикими зверьми. Хо Чжун не стоял на месте, будто ждал момента для нападения, его люди стояли сзади, смирно смотрели и слушали. Мужчина уже не раз прошёлся хлыстом по его оголённой груди, он что-то хочет узнать у него, но Чонгук будто в пронстрации, он не слышит вопросов, лишь шипит от нового удара. Влага стекает из его глаз, всё тело трясётся от щиплющей боли. — Так как много тебе известно, Чонгук? — Хо Чжун, расстегнув несколько пуговиц на рубашке и распахнув ту, отчего на его грудной клетке раскрылся вид на разноцветный рисунок, ходит с хлыстом в руках, смотрит исподлобья на лицо непонимающего ничего Чонгука, терпение его потихоньку покидает тело, грозя взрывом. — Отвечай! — мужчина одним шагом подходит к подвешенному над полом парню, поднимая его лицо насильно за подбородок. Чонгуково лицо покрыто испариной и слезами, глаза за мутной пеленой, из уголка губ стекает тонкая струйка крови, его грудная клетка пылает жгучей болью, вырисовывая ядрёно-фиолетовые полосы от хлыста и подтёки крови. Он искренне не понимает, что Хо Чжуну от него нужно, не понимает, что у того в голове, отчего тот так жесток в данный момент. Он видит, что Хо Чжун теряет терпение, у самого что-то раскалённое расплывается внутри, это «что-то» поднималось с самых низов, а сейчас парень чувствует, что до извержения остались считанные минуты. Он сплёвывает кровавую слюну, шмыгает носом, а после поднимает глаза ко взору разъярённого зверя, скалится в ответ, сверкая опасным блеском во взгляде. Хо Чжун ударяет в живот, откидывая его лицо. Цепи, держащие парня над полом, заскрипели, стягивая кожу рук, Чонгук прошипел себе под нос, и снова поднял голову, с вызовом вглядываясь в каждого из стоящих позади Хо Чжуна мужчин. — Отчего вы такой злой? Я уже ответил, что знаю я не много, в тех листах информации было с горошину, но я не могу понять, что вы ещё хотите от меня услышать! — на последнем слове голос Чонгука срывается, он не врёт, в данный момент ложь играет против него, но и правда не добра. — Тот парень был подопытным? — Хо Чжун, скрипя зубами, ударяет хлыстом по полу, тело парня инстинктивно сжимается, а глаза зажмуриваются. Чонгук выдыхает облегчённо, поднимает взгляд, выглядя чрезмерно серьёзно и холодно. Хо Чжун бросает хлыст, зачёсывает пятерней выбившиеся пряди, во всём помещении стоит напряжённая тишина, периодически слышны выдохи мужчин, стоящих за Хо Чжуном. Среди них нет знакомых лиц, Чонгуку так непривычно не видеть среди них Сокджина, неужели Хо Чжун дал ему выходной? — Веди их, — кратко приказывает мужчина по рации, пока Чонгук рассматривал место где они находятся. — Моё терпение иссякло, Чонгук, — Хо Чжун отдает рацию и достаёт пистолет из кобуры у рядом стоящего подчинённого, он медленно осматривает магазин, после щёлкает затвором, убирая оружие за пазуху. Подходит к нахмуренному Чонгуку, хватает за волосы на макушке, оттягивая пряди, разглядывает лицо, второй рукой обводит скулу и линию острой челюсти, своё лицо приближает к уху, шепча вопросительно: — Ты забыл какую роль должен играть? Думаешь, раз перестали драть тебя, как суку, так всё, ты вышел победителем? — сквозь сомкнутые зубы, шипит змеёй мужчина, он отстраняется от уха, заглядывая в потемневшие глаза, долго всматривается в омуты, после бросает украдкой взгляд на приоткрытые окровавленные губы, ухмыляется, а после впивается жёстким поцелуем. Чонгук реагирует не сразу, он расширяет глаза, чувствует, как чужой язык угрём заползает к нему в рот, изучая полость, жмурится накрепко, а после ударяет того ногой в живот, отталкивая. Хо Чжун рычит довольно, вытирает кровь, перемешанную со слюной парнишки, сгибается пополам и заходится в громком смехе. В комнату заходит Сокджин. Чонгук поворачивается на звук, мгновение — и его лицо кривится от множества чувств. Перед тем стоит его семья. Их руки связаны за спинами, их лица излучают непонимание, а во взглядах боль, перемешанная с вопросами. Чонгук кидает растерянный взгляд на Сокджина, тот в ответ не смотрит, держится своей холодной стороны, лишь губы сжимает в кривую полосу. Хо Чжун радуется увиденным эмоциям на лице парня, подходит снова, достаёт оружие, обводя дулом ключицы, щитовидку, а после жестом просит Сокджина подвести заложников ближе. Чонгука бросает в дрожь от страха, он смотрит на пистолет в руке Хо Чжуна, а в голове вопрос: Сокджин об этой боли говорил? Если да, тогда ему удалось её причинить… — Итак, Чонгук, за этот год ты слишком разошёлся, — Хо Чжун наслаждается происходящим. Чонгук не выказывает сопротивления, когда дуло проходится по торчащим рёбрам, мышцы живота напрягаются от прикосновения холодного металла, руки сжимаются в кулаки, отчего цепи стягивают кожу, он закусывает нижнюю губу, смотрит на родителей и сестру. Он не хочет, чтобы они видели всё это, чтобы не видели следов от хлыста и подтёков крови, не хочет, чтобы они видели манёвры Хо Чжуна. — Ты же не мазохист, но тогда почему же после каждого наказания ты становишься всё наглее и наглее? — с насмешкой спрашивает тот, поднимая подбородок парня дулом, заглядывает в тёмные омуты, тот с оскалом на губах повинуется жесту. Смотрит в ответ. — А что это ты затих? Неужели они, — он кидает взгляд на родителей парня, — так на тебя влияют? Куда же делся твой дерзкий настрой? — Хо Чжун с размаху бьёт Чонгука по щеке оружием, не давая оклематься после удара, хватается второй рукой за щёки жёсткой хваткой, шипит, скрипя зубами, больше не насмехается. Чонгук промаргивается, выдавив из себя вопль, смотрит слезливо на мужчину, надломив брови от боли. — Кого первым убьём? — Чонгук теряется. Глаза наполняются неверием, слёзы стекают с уголков, смешиваясь с кровью из носа на подбородке, он смотрит сквозь мужчину, туда, где стоят его родные. Мать опять громче всех плачет, рвётся вперёд, сестра прячет глаза, опустив голову, она не может смотреть на насилие над своим братом, а отец просит остановиться. Чонгук переводит взгляд на сумасшедший взор Хо Чжуна, теряется в происходящем, всё никак не может понять, что могло так взбесить мужчину. — Господин Хо… — Заткнись! — Хо Чжун рывком отходит от парня, обращая внимание на Сокджина, вытягивает руку с пистолетом, рыча: — Заткнись, Сокджин! Ты думаешь, что я тупой? Ваша связь на моей ладони! Хочешь остановить меня? Так попробуй! — Сокджин стоит молча, моргает растерянно, поджимая губы. Хо Чжун обращает внимание на мать Чонгука, ухмыляется широко и пугающе, подходит к ней, а после хватает её за волосы, поворачиваясь к Чонгуку лицом. — Нет… Нет! — Чонгук кричит, мотая головой, умоляюще смотрит на мужчину, который явно растерял свои последние нотки выдержки. Мать отбивается, рыдает громко, просит отпустить, но Хо Чжун приближает к её виску дуло пистолета, взводя курок, этот звук отдаётся в ушах Чонгука, а сердце отбивает всё медленнее и медленнее. — Если всё дело в моём поведении, то я исправлюсь, только отпусти их! — отчаянно просит парень. Он пытается выпутать руки из цепей, но те только сильнее стягиваются и скрипят громко и мерзко. К горлу подкатывает рвота, отдавая кислотой и металлом, страх за мать покалывает в конечностях, от чего он сжимает пальцы на голых ступнях. — Прошу… Это лишнее, они же не виноваты! — Вот именно, но ты же не понимаешь по-хорошему! — в ответ скалится Хо Чжун, давя дулом в висок женщины. — Но если не по-хорошему, тогда по-плохому… — Нет!.. Звучит выстрел. Шум разлетается по всему пространству помещения. Сестра крепко зажмуривается, отец падает на колени, из его глаз стекает влага, губы раскрыты… Чонгуков взгляд теряет блеск, слёзы засыхают, губы застывают уголками вниз, сердце пробивает глухой удар, но этого достаточно, чтобы сгусток крови вышел из его глотки наружу. Мать стоит, не моргая, она больше не плачет, вопль с губ так и не слетает, она смотрит в никуда… Сокджин расслабляется… Хо Чжун стоит с вытянутой рукой в потолок, в котором навсегда останется простреленная дыра… — Запомни этот день, Чонгук, — он запомнит. Обязательно запомнит. Хо Чжун опускает руку с огнестрельным, смотрит на мать, засматривается на её глаза, а после и её отпускает. Он кидает пистолет Сокджину, тот, не растерявшись, ловит. — В следующий раз я не буду тебя слушать.

♠️♠️♠️

Чонгукова жизнь превратилась в однородную рутину. Хо Чжун смог добиться от него полной покорности, и это не могло не радовать мужчину. Чонгук стал во всём покладистым, это касалось и тех схваток, из которых парень с трудом выходил живым. Его бои становились всё более ожесточённее и ожесточённее, соперники его были разной весовой категории, разного возраста и пола, но Чонгук больше не сомневался в происходящем, он не смотрел на противников, не пытался увидеть в их глазах что-то личное, сокровенное, он просто брал оружие и уничтожал цель… Хо Чжун присутствовал на всех поединках, выигрывая огромные суммы от сделанных ставок зрителями. Чонгук рос в рейтинговых топах, побивая собственные рекорды. Конечно же не все бои были удачными, ему тоже доставалось, и доставалось немало. Каждый из его противников был хорош в ведении боя, это не осталось не замеченным парнем, но и он тоже рос, его навыки улучшались, его тело больше не было худощавым из-за интенсивных тренировок и тренажёров, он смог подкачаться, только вот лицо остаётся детским, правда, эмоций никаких. Кукловод рад за свою куклу, он как истинный режиссёр пишет сценарий для парня всё интереснее и интереснее, только вот концовки у каждого из спектаклей одинаковые. Также Хо Чжун смог посеять страх в парне, каждая ночь для Чонгука заканчивается сразу после одного и того же сна. Он хоть и кукла, но с душой, и эта душа умеет чувствовать. В этом сне он видит каждого убитого им невинного человека, они смотрят на него слезливо, умоляя помочь, но вместо протянутой руки он делает выстрел. Ещё полгода назад он задумывался о своей психике. Думал, не сошёл ли он с ума. Сошёл. Он чувствует, как теряет себя, чувствует, что рассудок от него уходит всякий раз, когда он оказывается с оружием в руках. Свой день рождения он провёл в больнице, будучи под сильным препаратом, он так и не понял, воображаемые родители к нему приходили или они были настоящими. Хо Чжун всю встречу пробыл в палате, следил за поведением каждого. Так сказать, сделал подарок. Или он решил отплатить за хорошие результаты в общем. Чонгук перестал спать, его крик не давал спать другим в особняке, Хо Чжун ночевал где-то, но не в одном доме с полоумным парнем, зато Сокджин всегда был рядом, каждый раз, когда до него долетали истошные крики, он вбегал в комнату к парню, успокаивал, поглаживая по волосам и наговаривал утешительные речи. Каждый понимал, что Чонгук растерял здравый рассудок, но до этого никому не было дела. Хо Чжун обратился к хорошему психиатру, тот порекомендовал дать парню время, чтобы он смог почувствовать себя в безопасной обстановке, также прописал препарат, который поможет успокоить его фантазию по ночам. Чонгук выглядел как обычно: закрыто, покорно, холодно, но его реакции на что-либо были неадекватны, они напрягали Хо Чжуна, но и этой причины было мало, чтобы прекратить бои. Сегодня мужчина снова уехал на встречу, оставив Чонгука на Сокджина. Парень прогуливался по первому этажу, дойдя до лестницы, он невзначай заметил приоткрытую дверь в кабинет Хо Чжуна. Он удивился, огляделся по сторонам, а после медленно стал приближаться к двери. Заглянув в щель и убедившись, что внутри никого нет, он приоткрыл дверь шире, осматриваясь, внимание его привлекает открытый ноутбук на рабочем столе. Ещё раз посмотрев по сторонам, он проходит в кабинет, закрыв дверь за собой, без зазрения совести Чонгук быстро подходит к ноутбуку, который оказался с открытым окошком каких-то папок, он пробежался взглядом по надписям под каждой из папок, пролистывая вниз. Его взгляд останавливается на одной-единственной, та подписана: Успешные заключения. Закусив губу, Чонгук открывает файл, в нём оказались несколько видеофайлов и текстовые документы, читать он ничего не стал, сразу тыкая в одно из видео. Запись началась резко, мужской голос за камерой приказал заняться делом, объявив, что запись началась. Чонгуку не нужно было долго гадать, где происходили действия, он понимает, что перед ним одна из лабораторий исследовательского центра Aurora. Кабинет уставлен разным оборудованием, что не может не привлечь внимание, в кабинете находятся трое мужчин в белых халатах, один сидит, повернувшись к монитору компьютера, на экране еле-еле было видно состояние мозга, подключённого разными датчиками к голове паренька, который сидел посреди всего оборудования, возле того мужчины за монитором стоят ещё двое врачей с блокнотами в руках, они записывают данные с компьютера. Парнишка сидит сжатый, он смотрит перед собой, датчики на его голове ему не мешают, он вообще выглядит так, будто он и вовсе не живой. Чонгук приближается к экрану, пропуская слова говорящих мужчин, он вглядывается в знакомые черты лица. От страха, который зарождается в его груди, он прикрывает ладонью рот, сдерживаясь, чтобы не закричать от увиденного. Глаза заполняются влагой, грудная клетка разрывается от рвущегося наружу отчаянного вопля. Он знает этого мальчика. Он ещё тут мал, ему лет пять, но Чонгук его узнал. На экране перед ним Объект 436. Сквозь заглушающие пробки в ушах он слышит вопрос: — Как твоё имя? — Меня зовут Пак… Пак Чимин. — Он будто издевается над нами, повысь до пятидесяти, — выговаривает один из мужчин, зло шикнув. Больше Чонгук ничего не слышит. Пак Чимин… Зачем все эти датчики на его голове? Почему его спрашивают об имени? Чонгук совсем ничего не понимает, а то, о чём он успел подумать, желает забыть скорее, ведь не может же это быть правдой? В голове всплывает название: «Ложная память», Чонгук мотает головой, останавливает монолог из видео, не хочет больше ничего слышать, и уж тем более думать. Он запускает обе ладони в волосы, оттягивая пряди, думает, что делать с этой информацией, ничего путного не приходит на ум, лишь одно не к месту желание. Он нуждается в поддержке близкого. Он скучает по сестре, по теплу родного дома, по улыбке мамы и разговорам с отцом. За дверью послышались шаги, Чонгук резко поднимает слезливый взгляд, вслушиваясь в звуки за пределами кабинета. Паника и адреналин бьют по ушным перепонкам, закладывая и оглушая своим ударом. Ему нужно придумать план действий, он смотрит на остановленную запись, после рыскает по столу, натыкается на флешку, быстро хватает её и копирует все видеозаписи, молясь, чтобы процесс прошёл быстрее. Пятьдесят четыре… Шестьдесят один… Шестьдесят восемь… Семьдесят три… Дверная ручка издаёт скрипящий звук. Сердце в груди делает кульбит. По коже мурашки, в голове страх. Восемьдесят пять… Девяносто… Девяносто пять… Дверь приоткрывается, а за ней слышен шипящий голос Хо Чжуна, мужчина распахивает дверь и входит твёрдой походкой внутрь, матерится на кого-то, просит закрыть дверь, а сам садится за стол, прикрыв глаза, расслабляется. Усевшись поудобнее, он обращает внимание на включённый ноутбук, после отводит взгляд к окну, его брови хмурятся, раздражение покалывает в кончиках пальцев, скалится диким зверем. Он снова подозрительно смотрит на монитор ноутбука, взгляд его темнеет, бешенство заполняет все органы, пылая синим пламенем. Он помнит, что было последним открыто на мониторе, и от этого злость только возрастает, вена на шее становится толще, выглядывая из-под ворота рубашки. Перед ним рабочий стол, а посередине окошко с надписью: загрузка завершена. Он резко захлопывает крышку ноутбука, переводит дух, выдыхает через стиснутые зубы, в этот момент к нему влетает один из телохранителей с широко раскрытыми глазами, не успевает он и рта открыть, как Хо Чжун рычит: — Живо привести его ко мне! — Господин Хо, Чонгук сбежал… Хо Чжун в неверии поднимает глаза к своему подчинённому, вздёргивая брови в вопросе. Телохранитель стоит и ждёт приказа, он боится гнева своего начальника, но поделать ничего не может, понимает, что сам виноват, не уследил. Хо Чжун медленно встаёт с кресла, обходит стол, приближаясь к мужчине, становится вровень с ним, заглядывает в наполненные страхом глаза, у самого оскал на губах, во взгляде лёд, самое страшное начнётся после одного-единственного слова, сказанного тихо, угрожающе безразлично: — Найти. Хо Чжун смог добиться покорного поведения, смог вселить страх, смог создать оружие за год, Чонгук же смог вернуть все проделанные манёвры в исходное положение лишь за мгновение. Хо Чжун стискивает зубы от понимания, что Чонгук никогда не был покорным. Это заставляет разозлиться, проклиная всё на свете.

♠️♠️♠️

Чонгук бежит… Долго, вечно сворачивая в разные улочки, знает, что искать будут, нужно избегать публичных мест, чтобы не попасться на камеры, чтобы люди Хо Чжуна не смогли застать его врасплох в городе. Он планировал свой побег ещё до своего дня рождения, но Хо Чжун сбил его настрой, когда приложил дуло заряженного пистолета к виску матери, а после не до побега было. Но сейчас он не мог позволить себе остаться с информацией там, в клетке со зверем наедине. Чонгук уверен, что мужчина зол, он наверняка рвёт и мечет, Чонгук с точностью знает, что мужчина зависим от него, так что он не позволит парню вот так взять и исчезнуть. Но Чонгуку разрешение не нужно. Он осмелел, его паники прекратились, он больше не хочет быть под прицелом боли и несправедливости. Он понимает, что рискует не собой, а родителями, но Хо Чжун ничего не сможет предпринять, пока мальчишку не отыщет, так что у Чонгука есть шанс на успех. Забежав в глухую подворотню какого-то дранного района, даже в центре есть такие закоулки, Чонгук примечает ободранный жилой дом в пять этажей. Обойдя дом, он замечает приоткрытое окно на втором этаже, оглядевшись по сторонам, он с разбегу забирается на первый, схватившись за трубу, подтягивается и рывком поднимается на этаж выше. По тонкому выступу он движется к окну, просовывает руку и раскрывает окно нараспашку, заваливаясь внутрь. В квартире темно, хоть глаз выколи, но Чонгуку это на руку. Он тихо оглядывает комнату, в которой очутился, смотрит на наличие кого-нибудь живого, но к его счастью в комнате никого. Дальше он не пошёл, решил остаться тут на ночь, утром обязательно уйдёт. Комнатой оказалась кухня, Чонгук уселся за стол, положив голову на сложенные руки, он расслабился как смог, а после уснул. Спал он не крепко, шум за окном часто заставлял его подскочить на месте, долго прислушивался, разглядывая пустынную улицу, но потом он снова засыпал, так и прошла ночь. Окончательно разбудило его шуршание и звон посуды. Он открывает глаза, поворачивает медленно голову в сторону шума, следя за дедушкой, который из кастрюли наливал густую кашу по тарелкам. Чонгук заметил, что дедушка был неаккуратен, бывало проливал густую массу, не попадая в посуду, от слежки за манёврами того его отвлекает звук спускаемой воды унитаза, он резко поднимается со стула, спина загудела от неудобного положения, в котором он кое-как проспал всю ночь, с тихим шипением размял спинные и шейные позвонки, а после подошёл к окну, уже хотел уйти, пока его не засекли, но дедушка поворачивается к нему лицом, держа половник в руке и выговаривая вопросительно: — Ты уже уходишь? А как же завтрак? Чонгук искренне удивляется. Смотрит на старичка пристально и внимательно, не замечает ничего подозрительного, думает так молча и исчезнуть, но в кухню заходит парень. Чонгук застывает с испугом во взгляде, тот держит резинку для волос в зубах, зачёсывая длинные волосы в аккуратный хвостик на затылке, а после фиксирует его резинкой. У парня приятные черты лица, объёмные привлекательные губы, нос с горбинкой и тёмные глаза. Парень обращает внимание на Чонгука, приподнимает брови в вопросе, через мгновение хмурится, уже раскрывает губы, но дедушка снова говорит: — Садись за стол, поешь с нами, — он расставляет на столе каждому по тарелке с рисовой кашей, на вид она вообще несъедобная, но чонгуков живот заурчал от голода, а рука на оконной раме сжимается, он снова смотрит на парня в дверях, будто спрашивает разрешения. — Ну же, не стесняйся… — В каком это ещё смысле: не стесняйся?! — громко возникает парень. Дедушка отмахивается от него, кладёт хлебницу на стол, а после раскладывает приборы, готовый приняться за поедание. — Старик, сколько раз я тебе говорил не открывать окно? Почему ты такой спокойный?! — всё не унимается тот. — Ты кто такой? — обращаясь к застывшему Чонгуку, злится парень. — Я уже ухожу… — Да что ты говоришь! А ничего, что ты забрался ночью в чужую квартиру? Зачем? У нас нечего красть! — Я не… — Всё, Хёнджин! Хватит орать с самого утра, что ты заладил? Так нельзя разговаривать с посторонними людьми, что о тебе подумают? — дедушка не смотрит на парня, не смотрит на Чонгука. Он спокойно продолжает есть. Хёнджин выругался себе под нос, тоже садится за стол, принимаясь есть кашу, Чонгук же не шевелится, надеется всё же уйти, но дедушка его не отпускает, прося присесть и тоже поесть, Чонгук сдаётся, садится робко напротив них, берёт ложку, принюхивается к густой массе, а после пробует.

♠️♠️♠️

Для подчинённых Хо Чжуна наступили ужасные времена. Мужчина никому не давал выдохнуть, всех держит в напряжении и страхе, потому что Чонгука они так и не отыскали. Он будто сквозь землю провалился, камеры его не засекли, люди в неведении, о каком парнишке идёт речь, в городе о нём также ни сном ни духом. Хо Чжун бесится неспроста, ему он нужен. Бои встали, продвижения никакого, зрители негодуют, потому что нынешние участники слишком слабы, они не доставляют того удовольствия, которое каждый из них получал при виде Чонгука, парнишка им понравился, запомнился, и Хо Чжун не может затмить того новыми участниками, которые сливают бой, не продержавшись и часа. Ставки всё меньше, спрос ниже, посетителей считанное количество, так бизнес продвигать бессмысленно, как бы Хо Чжун ни старался. Сам мужчина на попе не сидит, тоже ищет, он устроил допрос семье Чонгука, расспрашивая о возможных друзьях или близких, но те отвечали, что не знают таких, потому что Чонгук не был дружелюбным, он добрый, весёлый, открытый, но с одноклассниками он редко был сдружен, да и обычно после школы он сразу приходил домой. Мать упомянула библиотеку, в которой их сын любил проводить время, Хо Чжун сразу же направился туда, про мирные переговоры можно было забыть. Всё здание было под надзором вооружённых людей мужчины, пока он расспрашивал о парнишке, но и тут его не видели два года и несколько месяцев, с того самого дня, когда Чонгук там последний раз был допоздна, эта информация была подтверждена камерами слежения, развешанными вокруг всей библиотеки и снаружи, и внутри. Хо Чжун очень сильно напугал старенькую библиотекаршу, та не понимала, что могло случиться у того милого парня, что за ним аж пришли такие страшные люди, да ещё и с оружием. После библиотеки мужчина направился в квартиру, в которой Чонгук проживал, но и там его не встретила удача. Тогда Хо Чжун раздал указания своим людям, кто и где будет караулить, он думает, что Чонгук должен когда-нибудь показаться. Нужно лишь дождаться. Но Чонгук думает иначе. Он очень осторожен, даже чересчур. Дедушка отнёсся к нему с добротой, он приютил его, пока тот не решит свою проблему, Чонгук не знает, написано ли у него на лбу, что он беженец, или просто дедушка из доброты душевной решил его укрыть. Чонгук так и продолжил спать на кухне, дедуля не раз предлагал ему свою кровать, но Чонгук отказывался, не желая стеснять и так много чего сделавшего для него дедушку. Хёнджин оказался не таким стервозным. Он часто уходил из дома, появлялся поздней ночью, они почти и не виделись. Хёнджин учился в старшей школе, после зависал с друзьями. Бывало уходил на работу. Но однажды он пришёл весь подранный и с множеством ран, Чонгук отчего-то был хмур, разглядывая внешний вид парня, дедушка никак не отреагировал, он лишь подал по просьбе аптечку, что тоже показалось странным Чонгуку. — Это ты так с друзьями веселишься? Или на работе досталось? — невзначай поинтересовался Чонгук. — Не твоё дело, — в ответ получил он от Хёнджина. Чонгук до ноября сидел в квартире. Он раздумывал, как встретиться с Хосоком, который находится в самом центре. Он изредка выходил по ночам, изучая территорию, присматривал для себя безопасные ходы, чтобы не попасться ненароком на камеру или на людей Хо Чжуна. Одной такой ночью он и застал Хёнджина за делом. Тот был одет в чёрную одежду, на лице тканевая маска, а в руке огнестрельное. Чонгук был в шоке от увиденного. Хёнджин стоял в маленьком круглосуточном с направленным дулом на продавщицу; Чонгук следил за тем, как тот сгребал вытащенные купюры из кассы себе в карманы. Он нервничал, но все движения были твёрдыми и уверенными, Чонгук понял, что парень уже не впервой промышляет этим делом. А ещё наконец-то нашёлся ответ на вопрос, откуда Хёнджин берёт большие суммы. Взгляд Чонгука был направлен на оружие в чужой руке, в собственном теле пробежался адреналин от свежих воспоминаний, а в голове картинки всех тех, кого он убил. Паника настигает его голову быстро, он крепко жмурится, стискивая зубы, хватается за виски, сдерживая крик в глотке. Он падает на асфальт, держась за голову. У него давно не случалось приступов, но что же произошло сейчас? Почему именно сейчас?! — Хей, ты в порядке? — его призывно дёргают за плечо, но реакции никакой. Он лишь сильнее жмурится, в нос забивается запах металла, а перед глазами слишком много воображаемой крови. — Ты слышишь меня? — Чонгук резко откидывает чужую руку, заглядывая в глаза… Перед ним Хёнджин, уже без маски, он переоделся в светлый свитшот, а сверху вместо кожанки голубая джинсовая ветровка. — Ты… Что ты тут делаешь?.. — он также как и Чонгук смотрит с шоком во взгляде, но вопрос скорое вызван его состоянием, нежели страхом, увидел тот что-либо или нет. — Так, вставай и пошли домой, — он подаёт руку, Чонгук реагирует с промедлением, он будто не тут, не понимает, что творится вокруг, и кто перед ним. Но Хёнджин сам его поднимает, а потом, придерживая, ведёт к дому, больше ничего не спрашивая. Чонгук приходит в себя только на кухне, Хёнджин сидит рядом, выкуривает сигарету, не торопясь, поглядывает на Чонгука задумчиво, но молчит, это молчание не напряжённое, довольно комфортное, ни к чему не обязывающее. Чонгук не в силах сейчас объясняться, да и что тут говорить? На первый взгляд Чонгук не кажется потерянным или неуравновешенным, он закрытый и холодный, ни о чём не просит, просто находится в чужой квартире, разве можно подумать, что у него психическое состояние пошатнувшееся? Хёнджин о таком бы и не подумал, пятнадцать минут назад уж точно об этом не думал, но после увиденного приступа сомнения зародились глубоко в черепной коробкой, но расспрашивать ему не очень хочется, то ли совесть не позволяет, то ли нет желания узнавать этого парня ближе. Он нервно делает затяжку, а после тушит бычок в пепельнице, размахивая рукой, чтобы рассеять дым. — Ты грабил магазин, я видел, — тихо проговаривает Чонгук, смотря перед собой. Хёнджин встаёт со стула, опирается руками о стол и хмыкает кратко. Чонгук поворачивается к нему, желает всё же видеть эмоции на чужом лице, Хёнджун застывает от пристального взгляда, всматривается в ответ, всё в Чонгуке выдаёт железную выдержку, но Хёнджин не понимает, что именно этот парень держит в себе, почему его взгляд не похож на детский, почему его эмоции настолько незаметны, будто их и вовсе нет, к чему этот холод в голосе? — Пока ты думаешь над вопросом, позволь я первый спрошу. Состоишь ли ты в какой-нибудь группировке? — Хёнджин хмурится, Чонгук в лице не меняется, он ждёт ответа. Хёнджин кинул быстрый взгляд на коридор, надеется, что дедушка уже спит, а после резко нависает над Чонгуком, упираясь руками о стол по обе стороны от тела Чонгука. — Кто ты такой, мать твою? — Хёнджин отчего-то сильно разозлился, но Чонгук на его злость класть хотел, выговаривая: — Мать моя тут не фигурирует, — от её упоминания Чонгук заметно оскалился, не более, но и этого достаточно, чтобы понять, что перед Хёнджином всё же человек. — Если нет, так и ответь, — кратко продолжил Чонгук. Хёнджин отходит, не понимает, что вдруг сподвигло его накинуться на паренька, который не внушает опасности. Чонгук внимательно присматривается ко всем резким и нервозным движениям Хёнджина, видя его поведение, до Чонгука доходит, почему тот так нервничает. — Ты одиночка? Но к тебе часто обращаются с предложением присоединиться? — спрашивает Чонгук. Хёнджин отвечает молча, он опускает взгляд, закусывает губу, и все эти жесты говорят — да. Чонгук улыбается одним уголком губ, даря успокаивающий взгляд. — Если ты подумал, что я из их ряда, то нет, я лишь хотел попросить тебя о помощи, — добродушно говорит он. — О какой помощи идёт речь? — сразу же хватается за сказанную фразу Хёнджин. — Мне нужно найти моего друга. Он босс в южной группировке, — наотмашь, обыденно говорит Чонгук. — Не уверен, что ты с ним знаком, так что… — Чон Хосок? Он твой друг?! — в неверии громко спрашивает Хёнджин. Эта бурная реакция заставляет Чонгука расширить глаза и раскрыть губы, он не думал, что Хёнджину будет известно о боссе центральной группировки. Это приятно удивило. — Кто ж его не знает? — это было сказано с толикой обиды и зависти, Чонгук ухмыльнулся кратко, а в груди теплом повеяло. — И он твой друг? Что же ты тогда тут делаешь? Поссорились, и теперь он жаждет твоей смерти? — Нет. Из-за сложившихся в моей жизни обстоятельств, мы не виделись два года, — Чонгук невесело улыбнулся, заглянув в глаза напротив. Хёнджин приподнял брови, с интересом ожидая продолжения, но его не следует. — Ты его лично не знаешь? — Видел несколько раз, когда хренью с друзьями страдал. — Тогда можно попросить тебя об одолжении? — Давай.

♠️♠️♠️

— Ты ненормальный… — Сокджин сидит, оперевшись на спинку кровати, он перебирает пряди волос парня, смотрит в темноту комнаты, нервно ухмыляется на решимость Чонгука. Чонгукова голова покоится на коленях мужчины, он сонно моргает, дышит размеренно, сам не верит в свои слова. — Ты хоть понимаешь, что твой побег приблизит тебя к пропасти? Хо Чжун так просто тебя не отпустит, да и твои родители в его руках, — Чонгук мычит в ответ, хмурится от понимания, что его побег ни для него, ни тем более для родителей не станет спасением, а лишь усугубит их положение. Хо Чжун будет в ярости, но Чонгук уверен, что пока его не найдут, мужчина не сможет причинить боль его семье. — Ты же понимаешь, что сам накинешь петли на их шеи? — Чонгук понимает. Он знает, что в его положении быть белым и пушистым, куда безопаснее, но внутреннее «я» настойчивее. — Так ты сможешь мне помочь? — сонно спрашивает Чонгук, прикрыв глаза. Его паника отошла, этой ночью больше атак не случится. И каждый из них это знает. Чонгук, не дожидаясь ответа, засыпает, а Сокджин остаётся с ним, всё перебирая пряди. Ответ им также известен, Сокджин не станет ему мешать. Понимает, что Хо Чжун прознает, обязательно, но Сокджин всё равно останется при своём мнении. Сокджин, медленно смакуя каждую затяжку, выкуривает сигарету, вспоминая ночь перед побегом парня. Он переживает, боится за него, но ровно так же он гордится им. Чонгук в его глазах очень сильный, пусть Хо Чжун и ломает его, но парень каждый раз встаёт на ноги и продолжает борьбу. Хо Чжун как-то сказал, что Сокджин хороший учитель, и это правда, Чонгук смог выучить тактику, смог выучить верный способ боя, Чонгук ещё так мал, но умом и телом он куда старше и сильнее многих своих сверстников, и это заставляет искренне улыбнуться Сокджина, а гордость за парня переполняет его с головой. Но все эти чувства быстро прячутся, как только Хо Чжун даёт новые указания. Сокджин чувствует за собой слежку, даже сейчас, среди множества домов разной конструкции и высоты, а также количества народа на улице, за Сокджином следят. И это не остаётся незамеченным, но Сокджину нечего скрывать, он исполняет любой приказ, он искренне не знает, где сейчас находится Чонгук, они не обсуждали местоположение, Чонгук хитёр и остроумен, он прислушался к просьбе мужчины, и про доверие тут нет и речи. Есть условное одолжение, Сокджин не подвёл, выполнил своё слово, а дальше они действуют порознь. Они не команда, какими бы их отношения ни были, командой им никогда не быть. Сам Сокджин не позволит этому случиться. Чонгуку такой товарищ не нужен, Сокджин не достоин его. Ему ни за что не стать похожим на парня, он труслив и покорен своему господину. Хо Чжун ценит его, как лучшего подчинённого, дорожит им, ведь Сокджин его глаза и уши, и он не против занимать такую позицию, даже осознавая свою слабость при Чонгуке, Сокджин всё равно остаётся верным своему начальнику. Он играет на два фронта, но совесть его не грызёт, потому что чувствует, что делает всё правильно, он также понимает, что эти его похождения не останутся в тени, знает, что Хо Чжун однажды сможет укрепить цепь на его шее, но до этого Сокджин хочет успеть многое сделать. Его решительность лишь растёт, и скоро наступит день, когда ещё крохотная трещинка станет огромной, тогда-то Сокджин сможет ощутить полёт, он сможет почувствовать что-то иное, кроме металла и боли. И даже Хо Чжун не сможет предотвратить этого. Сокджин по-доброму завидует Чонгуку, у того с каждым новым шагом за спиной образовываются очертания крыльев, эти крылья скоро смогут дать взлететь. У Сокджина нет этой возможности, он с рождения был призван ползти, но он верит, что гусеница способна стать крылатой. Но пока этого не произошло, он будет ползать, как бы унизительно это ни звучало, но он будет отыгрывать данную с рождения роль. К зиме Хо Чжун опять улетает в Японию. У него встреча с конкурентами и предпринимателями из компании, в которой он занимает лидерскую позицию. У него измученный вид, побег Чонгука на нём сказался сильнее всех. Во-первых: его бордель, в котором многим полюбилось тело парня, упал в рейтингах и клиентах, в частности и из-за смерти депутата Национального собрания, в итоге чего клиентов стало в разы меньше, отчего и упал доход, это касается и боёв. Он приостановил их проведение из-за недовольного народа. Во-вторых: он был не готов к произошедшему, так что все планы, которые он хотел реализовать в этом году, были остановлены, и теперь не ясно, когда он сможет добиться того, чего так жадно ожидал. Встреча состоялась в начале января, рядом с ним был Сокджин, он был хорош в ведении таких мероприятий, так что Хо Чжун доверился ему на этой встрече, Сокджин храбро заявлял хорошие и прибыльные предложения по поводу бизнеса, также он смог найти плюс на каждый минус предпринимателей. После у Хо Чжуна была встреча уже в Сеуле с мэром. Их разговор длился недолго. Он был пропитан презрительностью и лестью, в частности, со стороны Чо Су-вона. Но самыми запоминающимися были эти слова: — Господин Хо, по-моему вы забываетесь. У нас есть сроки, но вы ушли с головой в своего сучоныша, который, хочу напомнить, стал свидетелем. Но что самое выбивающее меня из колеи, так это то, что вы не убили его, а сделали своей шлюхой! — Чо Су-вон имеет право злиться. Хо Чжун не может поспорить с его возмущением, но мэр явно забыл, с кем говорит, Хо Чжун скалится в его сторону, даёт понять, что тот переходит черту дозволенного. Но Су-вон продолжает, игнорируя предупреждающий взгляд. — И теперь я узнаю, что ваша сучка сбежала, узнав ценную информацию с вашего ноутбука. Неужели я ошибся в вас? — терпение иссякло. Хо Чжун больше не сдерживает свой гнев, приказывает своей охране закрыть дверь, а сам достаёт пистолет, сразу щёлкая затвором. Приставляет дуло к голове мэра, наклонившись к уху, и шипит разъярённое: — Это ты забываешь, с кем, где и каким тоном разговариваешь. Дела с моей сучкой тебя не касаются. Усомнился во мне? Не смеши, позволь напомнить тебе, что проект мой, и всех вас связывает лишь контракт, который, опять же, предоставил я, — он давит дулом на затылок, второй рукой хватается за волосы, поднимая его голову, чтобы заглянуть в глаза, грозно выговаривая: — Ты хоть понимаешь, кого сучкой назвал? Сучка — это ты, а он тот, кто не затрясётся от приставленной пушки к собственной башке, так что не смей отзываться о нём, как о сучке или что-то с этим связанное! — высказавшись, Хо Чжун убирает оружие и выпускает чужие волосы из хватки. Су-вон сидит молча, расширенными глазами от страха смотрит на разъярённого Хо Чжуна, а в голове непонимание, вызванное описанием того паренька, который по сказанным словам родился без чувства предостережения и страха. — Вышвырните его! Хо Чжун до сих пор при воспоминании тех слов начинает злиться и раздражаться. Но больше всего его взбесило тогда то, что мэр, не понимая всех деталей происходящего, попал в точку, да ещё так метко. Чонгук принадлежит Хо Чжуну, и ничто этого не изменит, даже этот побег!

♠️♠️♠️

Чонгукова жизнь начала пестрить светлыми оттенками. Он не перестаёт думать о встрече с другом, но кроме этого он начал вливаться и в мирную жизнь дедули. Тот домосед, занимается готовкой еды, уборкой по дому и редко, бывает, выходит на улицу, поначалу Чонгук пытался навязать свою помощь, но дедушка отказывался, говорил, что если он начнёт ему помогать, то дел у самого не останется, и тогда он помрёт от скуки. Дедушка не работает, по просьбе Хёнджина он ушёл с работы. Хёнджин сам стал приносить деньги в дом, так что старичку не за чем горбатиться на малооплачиваемой работёнке. Дедушка очень добрый, у него нет привычки ворчать, он очень уютный и открытый для разговоров. Чонгуку нравится садиться с ним по вечерам с чаем и беседовать на разные темы. Дедушка не лезет с расспросами о его жизни, почему-то Чонгук чувствует, будто дедуля и так всё знает, ему хочется открыться в ответ, но он боится навлечь беду. Чонгук многое заметил за эти пять месяцев. Дедушка слаб здоровьем, тело его худое, передвигается он медленно, бывает неосторожен, отчего может удариться обо что-то. Когда дело доходит до готовки, он часто пачкает и себя, и кухонную мебель, Хёнджин его ругает, но потом, пока тот отвлёкся или занят другим делом, парень убирается, приводя мебель в чистоту. Хёнджин ему не родной, Чонгук узнал, что тот однажды так же проник в квартиру через приоткрытое окно, а дедуля был не против после его приютить, то ли из-за одиночества, то ли для помощи. Хёнджин хоть на него и ругается, но он заботится о нём, когда видит, что дедушка с чем-то не справляется, помогает, бывает даже, что сам выводит его на короткую прогулку. На Новый год дедушка привёл домой маленького щенка. Окрас тельца был чёрным и только грудка была беленькой. Пса назвали Матриксом, Чонгуку показалось, что это имя щенку подходит. Хёнджин не обрадовался зверю, сразу запричитал, что теперь ему придётся зарабатывать и на него тоже. Чонгук на эти слова не смог сдержать смеха. К марту Чонгук стал чаще пропадать, он с Хёнджином выстраивал план, чтобы встретиться с Хосоком. По ночам Чонгук часто вспоминает про флешку с информацией о проекте Хо Чжуна, думы его были суровыми, он не хотел этого знать, но его интерес сильнее «хочу—не хочу», так что теперь ему нужно быть очень осторожным, чтобы в безопасности передать информацию Хосоку. Хёнджин не знает всей правды о происходящем, Чонгук не стал раскрывать все карты для его же безопасности, Хо Чжун если и найдёт его, то до Хёнджина мужчина точно не должен добраться. План прост. Нужно просто организовать встречу и передать флешку, но для встречи нужно выучить все безопасные места, закоулки, чтобы без камер, чтобы без свидетелей. Хёнджин днём ходит по центру, делает чертежи условных мест с камерами и подозрительными людьми, также он вырисовывает пустынные улочки, в них он редко может встретить кого-то с автоматом. Ночью Чонгук выходит на разведку, уже без Хёнджина, потому что если что-то и произойдёт, то только с ним, чтобы опасность не коснулась невинного парня. Хёнджин хорош в чертежах, с его условной картой у Чонгука не возникает проблем, он с лёгкостью проверяет все отмеченные места, сам для себя делает пометки, изучая каждый уголок. В одну из таких ночей Чонгук натыкается на пятерых парней, гуляющих по пустынной улице. Те шумные, громко смеются, разбивают об асфальт бутылки из-под алкоголя, матерятся и идут неровной походкой. Чонгук понимает, что парни пьяны, и это нехорошо, ему нужно убраться отсюда как можно быстрее. Он разворачивается, складывая неаккуратно лист бумаги с пометками и убирая его в карман куртки, шаг ускоряет, за спиной слышатся свист и громкие призывные «эй», когда голоса становятся ближе, Чонгук срывается на бег. Оглядываясь, он петляет между улочками. Те бегут за ним, крича в спину ругательства и угрозы, но Чонгук не останавливается, запутывая пьяных преследователей. Забежав в какой-то двор, он скрывается за домом, понимает, что дать отпор пятерым парням, пусть и пьяным, он не сможет, остаётся только скрываться. Пока те не понимали куда бежать, Чонгук побежал в обход дома. — Вон он! Бег ускоряется, преследователи, будто стая гончих, бегут следом, издавая устрашающее рычание. Он не успевает опомниться, забегая в тупик, но когда понимает, как ошибся, за ним уже прибежали следом. Это очень большая и грубая его ошибка, он сам загнал себя в угол, дурак. Он шумно дышит, вглядываясь в каждого и придумывая план отступления. Парни окружают его, давя своим присутствием, Чонгук чувствует панику, а где-то на задворках он испытывает страх. Неужели ему придётся отбиваться от них? Навряд ли он на что-либо сейчас способен, сил не осталось, и эта одышка от продолжительного бега… — Так-так-так, — к нему подходит высокий парень, внимательно разглядывает его с головы до ног, ухмыляясь чему-то своему. Чонгук чувствует перегар, хмурится сильнее. Взгляд его потемнел, на губах оскал. — Я-то думал, что за девкой бегу, а тут сопляк, — расстроенно проговаривает он. После отмахивается и отворачивается, кидая: — Тут ловить нечего, пойдёмте, — Чонгук заметно расслабляется, выдыхая облегчённо, но позади он слышит насмешливое: — Отчего же? Я не прочь и с ним порезвиться, — смеётся за спиной парень. Чонгук с ужасом понимает, о каком развлечении идёт речь, но что-либо сделать ему не дают, тот с ноги ударяет в поясницу, Чонгук валится на асфальт, шипит утробно, хочет встать, но его снова ударяют по спине, не позволяя подняться. — Чем хуже этот шкет любой другой шлюхи? Раз баба сегодня нам не попалась, почему бы тогда не трахнуть его? — смех разносится по всему закоулку, Чонгук не позволяет себе заплакать, мотает головой, отрицая сказанные слова. Нога бьющего наступает на спину, придавливая его к асфальту, парень наклоняется к лежащему, хватает за волосы на макушке, поднимая голову выше, Чонгук шипит от боли в спине и в голове, заглядывает в глаза пьяного. — Ну что, готов доставить мне и моим друзьям удовольствие? — Чонгук ненавидит себя за свою беспомощность. Ненавидит этих ублюдков. Ненавидит свою слабость и свои слёзы, вызванные этой слабостью.

♠️♠️♠️

Оголённые участки тела его израненные и замёрзшие, сознание вот-вот покинет голову, все конечности болят, джинсы на коленях стёрты и испачканы кровью, глотка саднит от криков, кожа лица стянута от слёз. Из губы и носа показывается змейка засохшей тёмной крови. Эти ублюдки с удовольствием испробовали его тело, пустив по кругу, эти похотливые суки без зазрения совести просто драли тело парня, ради своей удовлетворённости. Чонгук думал, что этого больше с ним не произойдёт, что сможет забыть, стереть из памяти. Да, было, что во снах ему приходилось видеть всех тех мразей, которые издевались над ним, но реальность куда суровее. Он ненавидит эту реальность, ненавидит боль, что пронзает всё тело. Ненавидит, что он снова оказался под кем-то. Он презирает себя за то, что не может происходящее остановить. Его память восстанавливается с каждым новым толчком, его тошнит, ему мерзко и больно, его голос давно охрип от частых криков и просьб прекратить. Спустя какое-то время он перестаёт сопротивляться. Сил изначально не было, к этому аргументу прибавился новый: он хочет исчезнуть. Он чувствует, что не выдерживает, ему надоело терпеть над собой насилие. Именно сейчас к нему пришло осознание, что всё происходящее не честное, неужели каждый, кто боролся хоть раз за свою жизнь, терпел такие унижения? Ему же тринадцать, тогда почему его жизнь швыряет от одной мрази к другой? Что за эту ночь могло выйти из-под контроля? Неужели собственная жизнь ему и вправду не принадлежит? Уши закладывает от всех звуков, глаза закрываются, выпуская новую порцию слёз, тело обмякает, но его придерживают грязные руки за бёдра, упасть не дают. Вся его боевая слаженность летит в данный момент к чертям, весь его настрой и храбрость покинули тело и голову. Эти ублюдки насилуют поистине невинного, маленького и так обиженного суровой судьбой мальчика. Он и раньше допускал мысли опустить руки и сдаться, так и не попробовав побороться, но сейчас он не просто сдаётся, он и не борется, желая лишь одного. Но вместо желанного до его ушей долетает разъярённый рык. Руки, что держали его тело, исчезают, отчего он падает, но даже это не сподвигло его в защитной реакции смягчить удар, закрыв лицо ладонями, он больно ударяется носом и лбом об асфальт, никак не реагируя на щипание и шум в голове. От удара головой он всё же теряет сознание. — Я убью каждого, кто посмел сотворить с ним такое… Шипение слышится где-то рядом, но открывать глаза, чтобы посмотреть, кто именно говорит, Чонгук не спешит. Он не хочет покидать пучину темноты. Голос неизвестного отголосками отдаёт знакомым тембром, но Чонгук уже совсем не понимает, где реальность, а где его собственная фантазия. В голове всплывает фантом произошедшего ночью, поясница в подтверждение заныла тупой болью, он невольно стискивает зубы до скрежета, брови нахмурил от омерзения к себе и всей ситуации в целом. Как бы сильно ему ни хотелось это забыть, он всё равно в точности пересматривает все движения, слышит все слова, чувствует все касания и удары, и это самое мерзкое, ему опять придётся переживать эту ситуацию, снова придётся играть роль, будто ничего не было, днями врать самому себе, а потом по ночам вскакивать с постели от ощущения чужого дыхания на своей коже, от чувства чужого похотливого взгляда на себе, от прикосновений грязных рук на своём теле, от резкой боли внизу, будто от забивания гвоздей. Память ещё та сука, она широка для плохого, записывает самые чёткие, яркие картинки, страхи, эмоции, переворачивает против носителя, делая эти воспоминания более опасными, более агрессивными, от такого не сбежишь, ведь все эти жизненные эпизоды в твоей голове. Это прямо как зазеркалье, если сможешь выбраться, не свихнувшись, то ты красавчик, но Чонгук уже свихнулся, он это начал подозревать ещё тогда, когда у него случилась первая атака. Было очень много крови… Много криков и безумия. При виде оружия чонгуковы нейроны будто бьют током, отдавая собственные приказы телу, сопротивления бесполезны, поскольку мозг сам руководит твоими конечностями. Тогда-то Хо Чжун и упёк его в лечебницу, а после давал какие-то таблетки, которые смогли утихомирить его сознание, ночи были беспокойными, но уже без угрозы вреда здоровью. Чонгуков мозг защищается от страха весьма неплохо, но окружающим приходится несладко в такие моменты, поскольку парень не отдаёт отчёта своим действиям, несколько подчинённых Хо Чжуна оказалось в больнице… Таких атак было немного, но каждая запомнилась. Чонгукова совесть не функционировала, он не чувствовал её угрызений за содеянное, так что отойдя от паники, он засыпал крепким сном. Хёнджину удалось предотвратить беду, да и та паника, которая накрыла тогда Чонгука, была слабой, так что и Хёнджину, и Чонгуку в тот вечер крупно повезло. Чонгук точно не уверен, чем вызваны его атаки, но он знает, что если бы не та ситуация с матерью, его страх не был бы настолько силён. Также он понимает, что страх был вызван ещё и частыми боями с людьми в том загоне, окружённом множеством зрителей и вниманием Хо Чжуна. Для потери себя не нужно много стараться, хватит одной лишь шоковой ситуации, а дальше уже сам мозг будет реагировать на те или иные ситуации. Чонгуков мозг давно покрылся трещинами, а его психика и нервная система обрушилась на некоторую часть. Он понимает, что лишь одного насилия для потери себя прежнего ему хватило с головой. Так что да, он может назвать себя свихнувшимся, но ведь его восприятие морали пока не очернилось, может ли это означать, что он относится к толпе адекватных? Нет. — Босс, я не очень понимаю, почему я должен выполнять этот приказ… Он снова слышит голос, но уже другой. Где он вообще находится? Босс?.. В голове пролетает картинка чертежа, который для него сделал Хёнджин, от этого Чонгук резко раскрывает глаза, подскакивая на постели. Неужели тот рычащий голос принадлежал самому Чон Хосоку — его другу? Ведь всё это время, пока он находился у дедули, они с Хёнджином изучали «владения» Хосока, и вчера Чонгук всё ещё находился на его территории. — Чонгук?.. — парень поднимает неверящий взгляд на зов, глаза его наполнились слезами, нижняя губа затряслась, он рывком слезает с постели, падает от бессилия во всём теле, но от удара об пол его спасают крепкие руки Хосока. — Тише-тише, — он присаживается с ним обратно на постель, держит в крепких объятиях, поглаживая по запутанным отросшим волосам, прижимается к щеке и нашёптывает успокаивающие слова. Чонгук плачет бесшумно, уткнувшись в плечо Хосока, трясётся от частых всхлипов. Он так долго представлял их встречу, думал, что передаст флешку, а после они опять разойдутся, и всё это было бы официально, без излишка эмоций и разговоров. Но всё повернулось не так, как планировалось. От понимания, как жалко он сейчас выглядит в глазах друга, он начинает рыдать громче, но самое постыдное, так это то, что Хосок застал его при групповом насилии. — Оставь нас, — Чонгук вздрагивает от холодного голоса, понимает, что в комнате присутствует ещё кто-то. — Я… — он пытается выдавить из себя хоть какое-то слово, но спёртое дыхание и всхлипы не позволяют и рта открыть. Хосок понимает, гладит по трясущимся плечам, успокаивает, не требуя лишних слов. — Я здесь, а значит, теперь всё будет хорошо, — говорит он шёпотом на ухо Чонгука, а сам злится, Чонгук не видит, но хосоков взгляд сейчас переполнен чернотой и яростью, грудная клетка разрывается от желания убивать. Через минут пятнадцать Чонгук засыпает. Хосок укладывает его израненное тело на простынь, укрывает одеялом, после вытирает нежными движениями слёзы с его щёк, долго вглядывается в изменённые черты лица, аккуратно встаёт с края кровати и бесшумно выходит из комнаты. Когда Чонгук просыпается, за окном светло, но в комнате кроме него больше нет никого, он невольно задумывается, был ли Хосок настоящим, или ему он приснился. Сил существенно прибавилось, тело больше не кажется лёгким, будто пушинка, голова его чуть гудит со сна, а в животе ведётся война, он голоден, очень голоден. Вставая с постели, он оглядывается по сторонам: комната просторная, из интерьера рабочий стол, стул, постель и всё. Минимально, для удобства. Чонгук выходит в коридор, рядом с его комнатой располагается ещё одна, дальше идёт туалет и кухня, из кухни приглушённо слышны голоса, те о чём-то спорят, Чонгук идёт мимо закрытой двери в кухню, заходя в туалет. Умывается холодной водой, поднимая голову, он засматривается на своё бледно-зелёное лицо, следит за стекающими каплями воды, задерживает взгляд на глазах, они без блеска, маленькие зрачки, а вокруг тёмно-коричневое радужка, ничего сверхъестественного. Он вытирает тыльной стороной ладони оставшуюся влагу со щёк, а после выходит. Он не слушает, о чём идёт разговор за дверью, держится за дверную ручку, думает, а стоит ли вообще говорящих тревожить? Выбрать ему не дают, дверь распахивается, и Чонгук натыкается на Хосока и рядом стоящего парня. — Ты проснулся, я рад, — приветливо улыбается Хосок, меняясь в лице. Парень, что стоит рядом, хмурится, обводит всю чонгукову фигуру взглядом, но его отвлекает Хосок: — Юн Гюн, можешь идти, и передай парням, чтобы собрались сегодня на базе, нужно будет кое-что обсудить, — Юн Гюн кратко кивает, обходит Чонгука, задев плечом, то ли случайно, то ли назло. Чонгук не обратил на этот жест никакого внимания, а в памяти всплывает информация об этом пареньке. Юн Гюн-сан — правая рука Хосока, а значит, он самый преданный Хосоку. Чонгук хмыкает, чем привлекает внимание друга. — Давай заходи, что как неродной, — посмеивается Хосок, пропуская Чонгука в кухню. — Я тут заказал всякой стряпни, сам выбери, что тебе больше по душе, и начинай есть, — Хосок истинный лидер, Чонгук невольно сжимается возле него, Хосок подрос за эти два года, возмужал, голос его стал грубее и серьёзнее, ему трудно что-либо возразить.

♠️♠️♠️

Хосоку нечего сказать. Если пройтись по шкале от одного до десяти, насколько он зол, то десятки будет очень мало. Чонгук перед ним не тот, что был раньше. Хосок не видит в этом парне того, кого он однажды повстречал поздним вечером, перед ним сидит израненный, озлобленный и в то же время безэмоциональный парень, которому пришлось бороться. Для Хосока борьба уже обыденное дело, но он не мог и подумать, что Чонгука ждала такая жестокая судьба. Он не думал, что Чонгук, парень, который был наивен и улыбчив, который был добр и невинен, познает на своей шкуре всё то, о чём он сам ему рассказывал, однако даже их разговоры не были настолько жестоки, как относились те суки к Чонгуку. Парень поистине смог познать ту несправедливость, ту боль и жестокость человеческой сущности. И ведь это лишь часть того, на что способен человек! Но и Чонгук больше не ангел. Он больше никогда не сможет стать прежним, его голова больше не будет светлой, мысли то и дело будут возвращаться к местам, где было особенно невыносимо больно. Нервная система пошатнулась, отчего его сны включают в себя те страшные и неприятные картинки, восприятие изменено, а инстинкты вечно готовые защищаться. Хосок это знает по себе, ведь он сам давно перестал быть уравновешенным, инстинкты сильнее чувств. Он, как босс группировки, должен быть наготове принять трудное решение или защитить своих людей и территорию. Но у Чонгука задача ничем не легче его: Чонгук не должен позволить дать убить кого-то из своей семьи, а также не погибнуть самому. — Помнишь, я тебя просил спрятать книгу? — Чонгук пьёт чай, он наелся вдоволь, пока Хосок справлялся со своим гневом. — В той книге лежат документы, я тебе говорил, в тех документах есть информация об исследованиях и экспериментах над одним парнем, — Хосок обращает на него взгляд, внимательно слушает, не перебивает, как это было минутами ранее, во время краткого пересказа о происходившем за эти два года. — Я не многое понял, но поискав нужную информацию, я смог понять чуть больше половины, если кратко, парню внедрили чип в голову, стирая фрагментами его память, они записывают на внедрённый чип определённую информацию, — Чонгук ставит чашку из-под чая и поднимает глаза к хосоковым. Он холоден, говорит всё твёрдо, будто это не та информация, от которой у человека возникнут противоречивые вопросы. Хосок, собственно, так и реагирует: на его лице непонимание и паника. Чонгуку некогда распинаться, он отчего-то торопится скрыться отсюда как можно быстрее, внутри зарождается нехорошее предчувствие, да и переживания за дедулю и Хёнджина сильны и назойливы. — Я не должен тебе этого рассказывать, — хмыкает Чонгук. — Тогда зачем рассказал? — Потому что сам я с этой информацией не справлюсь. Я искал с тобой встречи, изучал твою территорию, но позавчера всё пошло не по плану. Хосок хмурится. Он понимает, что хочет сказать Чонгук. Он понимает, что тот хочет уйти, и Хосок не станет его задерживать, но страх за него так и пульсирует в висках, а внутренний голос просит не отпускать. Чонгук серьёзен, он повзрослел, и как бы сильно Хосок за него ни переживал, Чонгук всё же волен уйти. — Для чего искал встречи? Уж мало верится, что из-за скуки, — пытается пошутить Хосок. Чонгук грустен, он смотрит с сожалением, на что Хосок отмахивается, а после проговаривает нежное: — Я буду переживать, но также я буду ждать нашей следующей встречи, — уверенно и заботливо. — Перед своим побегом я успел загрузить на флешку несколько видеофайлов и текстовые документы. Тебе её передаст один парень, у него длинные волосы, выкрашенные в блонд, к сожалению, мне нужно будет исчезнуть на какое-то время, — Чонгук хмыкает невесело, опускает голову и себе под нос добавляет: — снова исчезнуть… Хосок встаёт и подходит к нему, становится на колени впритык к ногам того, приподнимая ладонями за щёки чонгуково лицо. Чонгук смотрит растерянно, не понимает как стоит реагировать на такую резкую близость и нежность от друга. Хосок смотрит в тёмные омуты, замечает в них боль, печаль и одиночество. Чонгук сильный, Хосок в этом не сомневается. Он понимает, что парню нелегко, что парню невыносимо неприятно от всего, но Хосок не хочет, чтобы Чонгук забывал о нём. Это или эгоизм, или страх потерять навсегда, ведь он уже смог почувствовать привкус утерянного за эти два года, и теперь неизвестно, когда Чонгук снова вернётся к нему. — Я не имею права поучать тебя. Не вправе держать тебя возле себя, но у меня лишь одна просьба: не забывать, что на меня можно положиться, — Чонгук опускает голову. Он совсем забыл, что именно Хосок был тем, кто смог спасти его из лап тех ублюдков. Он совсем забыл, что сам пригласил Хосока в свой круг общения, сделав его своим единственным другом. Он так скучал, часто задумываясь — как же он? А сейчас, когда они наконец встретились, он рвётся скрыться. Снова уйти, пропасть, а ведь он пообещал быть осторожным в тот вечер. Что же тогда сейчас? — Твоё одиночество сильно, и я хочу тебе помочь, я буду рядом, главное, чтобы ты этого желал, Чонгук. Чонгук хочет. Слёзы тому доказательство. Хосок мягко улыбается, вытирая костяшками пальцев мокрые дорожки, он смотрит нежно и заботливо, а в голове всплывают воспоминания о том одиннадцатилетнем пареньке. Хосок притягивает его к себе в объятия, поглаживая по лопаткам. Он прижимается к его макушке щекой, хмурится от назойливых мыслей и страха. Те ублюдки поплатились за содеянное. Хосок так и не понял, кто они такие, потому что своих ребят он знает поимённо, а эти сволочи мало того, что позволили себе бесчинствовать на его территории, так ещё и непонятно откуда взялись. Хосок к нежданным гостям всегда вооружённый приходит, а тут ещё и такой случай, те сволочи на всю жизнь запомнят его имя и правила на его территории. Хосок жесток к нарушителям, так что ему не пришлось долго выбирать способ расплаты, он каждого лишил самого ценного. Больше им не придётся задумываться об удовлетворении, поскольку удовлетворять больше нечего. Чонгук не стал спрашивать об этом. И Хосок его поддержал, не попытался даже тему эту заводить. Жертва часто отказывается думать о последствиях, о возможности наказать её обидчика, конечно, если жертва сама не решит взяться за правосудие или месть. У жертвы сексуального насилия на многие годы остаётся дыра с тем ужасом, с которым она столкнулась. Чонгук же один из тех, кто не станет мстить. Он либо решит пережить, либо избавиться от объекта, приносящего боль и страх, как это было в мотеле. Да и пережить громко сказано, насилие — это не то, что так просто ложится на нервную систему. Жертва насилия часто становится заложником собственного мозга, страха, паники, боли. Воспоминания — это та самая чёрная дыра, которая сводит с ума. Испытываемые во время насилия чувства и эмоции — это также воспоминания, из-за которых жертва теряет себя, становится нервной, а паранойя следует по пятам, не позволяя отвлечься. И Чонгук всё это переживает прямо сейчас, но он «почти научился игнорировать свой страх». Нет. Это ложь! И Хосок с уверенностью это подтвердит. Пока парень спал, Хосок присутствовал рядом, крики были пугливые и истошные. Хосок не мог позволить Чонгуку быть одному. Он уходил, когда тот успокаивался. Но это спокойствие было недолгим. Он нашёптывал ему слова поддержки, Чонгук, бывало, реагировал, но чаще всего он в холодном поту вскакивал и отталкивал друга, думая, что это один из тех ублюдков. Это называется посттравматическое стрессовое расстройство — этот диагноз ставят часто солдатам, которые в своё время навидались разного, этот диагноз называют по-разному, например: «окопный синдром». Это несёт в себе долгосрочное нарушение психики. Хосок смог прочесть несколько статей в интернете, пока сидел рядом со спящим. Чонгук безусловно сильный мальчик, Хосок верит в это, он чувствует его силу, но вместе с этим Хосок понимает, что Чонгук подвергся как сексуальному, так и физическому насилию, сверху можно добавить шантаж и угрозы, Хосок, учитывая всё это, понимает, что Чонгук ещё борется и с самим собой, со своим страхом, со стрессом, с паниками. Чонгук безусловно сильный мальчик. И Хосок уверен, что Чонгук сможет победить всех, с кем ему приходится бороться, а он, Хосок, с удовольствием поможет, если Чонгук того пожелает.

♠️♠️♠️

Чонгук остался у Хосока на неделю. Они больше не говорили о всех тех неприятных деньках до их встречи, никто из них не поднимал тему о плохом. Чонгук был рад, что Хосок не относился к нему с жалостью, они разговаривали на свободные темы, дни протекали безмятежно и без сожалений. Они соскучились друг по другу, ведь раньше, до всего этого дерьма, они гуляли, много смеялись, рассказывая о весёлых и не очень событиях, всю эту неделю Чонгук был полностью свободен, бывало, он уходил в свои думы и переживания, но Хосок помогал ему отвлекаться, кормил его всякой вредной пищей, поил чаем, а после много разговаривали. Хосок ни разу не уходил по делам группировки, он, в принципе, будто забыл о ней, пока рядом был Чонгук, Хосок не смел даже задумываться о том, что, возможно, его ребята могли с чем-то столкнуться или ещё что-то в этом духе. Там есть Юн Гюн, а значит, проблем не возникнет. Чонгук ушёл поздней ночью, Хосок помог с направлением, камеры, которые были по округе, он смог отключить на какое-то время, так что Чонгук не переживал об этом, но по пути ему приходилось часто оборачиваться, Хосок хоть и одолжил складной ножик, а страх всё равно присутствовал, но от провожания он отказался, Хосок настаивал. Подходя к знакомой улочке, Чонгук заметил тёмную фигуру, паника сразу же начала долбить по перепонкам, он замедлил шаг, в кармане куртки он большим и указательным пальцами натирает рукоять металлического ножика, готовый в любой момент вытащить и защищаться. Фигура зашевелилась, услышав шаги, Чонгук остановился, дёрнув рукой в кармане, он закусил губу и, не сводя взгляда, ждал пока тот выйдет на свет. Тёмный силуэт тоже остановился, они стоят недалеко друг от друга, между ними чувствуется неслабое напряжение, Чонгук делает вывод, что страх исходит не только от него, но и от затаившегося, и это вводит в заблуждение, ведь если пораскинуть мозгами, то можно прийти лишь к одному выводу: перед ним стоит не человек, посланный Хо Чжуном, а кто-то довольно непрофессиональный, но с последним Чонгук готов поспорить, ведь не будь тот профессионалом, или хотя бы не знающим своё дело человеком, то тогда он бы сразу перешёл к действиям. Это могло быть либо нападением, либо побегом, третьего не дано. Устав ожидать действий, Чонгук сам начинает приближаться, он не расслабляется, движется небыстро, глаз не сводит. — Не пора ли тебе домой? — останавливаясь на коротком расстоянии, Чонгук не выдерживает и начинает разговор первым. Фигура перед ним довольно стройная, ростом чуть выше самого Чонгука, черты лица не разглядеть, поскольку мешает чёлка и маска. — Если ты так и продолжишь тут стоять, то прохожие подумают, будто маньяка встретили… — Чонгук?.. — нотки голоса знакомые, но маска глушит, отчего Чонгук не может разобрать, кому этот голос принадлежит. Он слегка удивляется своему имени, а вот фигура становится смелее, она делает два уверенных шага навстречу, свет от фонарного столба сразу же начинает освещать часть открытого участка лица, то есть один глаз и кусочек носовой перегородки, но Чонгуку хватает этого, чтобы понять, кто стоит перед ним. — Ты… Почему ты тут? — Хёнджин убирает пряди волос с глаз, после снимает маску, наконец-то вставая перед Чонгуком полностью открытым. Голос его пропитан паникой и предосторожностью, а взгляд переполнен страхом, Чонгук хмурится, он подходит к парню впритык, замечает больше, Хёнджин перепуган, белки глаз его покрасневшие, нижняя губа потрясывается. — Где ты всё это время был?! Что ты смотришь?! — Хёнджин толкает в грудь того, шипит разъярённо, Чонгук хватается за руку, вмиг приближается, заглядывает в глаза потемневшими омутами, на губах оскал, а внутри буря смешанных эмоций. — Когда? — лишь один вопрос, нужен один ответ, после чего он побежит туда, где его с теплом приняли, туда, где не выгнали, а наоборот, чаем напоили. Полгода прошло с того момента, как он у них поселился, четыре месяца тесного общения с Хёнджином и пять месяцев хорошего времяпрепровождения с дедушкой, который смог стать не чужим. — Я не следил за временем, да и важно ли это? — Хёнджин выдёргивает руку из хватки, поднимает пылающие глаза, стискивая плотно челюсти. — Я сделал, как ты сказал, сразу же дал дёру, но там остался дедушка, с ними… — он указывает назад рукой, Чонгук становится холоден, он понимает страх Хёнджина, сам держится из последних сил, чтобы не поддаться своим чувствам, но ему нельзя, ему нужно по-быстрому придумать план действий, но для этого ему нужна информация, сколько людей, где именно, но Хёнджин не сможет ему ответить, не сможет, потому что поддался панике, а страх его чувствует даже Чонгук. — Почему они пришли тогда, когда тебя, сука, не было? — Хёнджин сдаётся, он начинает в голос плакать, сгибаясь пополам. Чонгуку жаль, что всё это произошло так скоро. Хёнджин с дедулей не должны были это переживать, не должны… — Он же слепой, доверчивый… Он же безобидный!.. Чонгук вскидывает голову к тёмному небу, закусывает губу, а после набирает больше воздуха в лёгкие и выдыхает через ноздри. Он не отвечает, таит молчание. Ему нужно действовать, но он не может оставить Хёнджина, потому что понимает, что парню очень тяжело, принимает все обвинения, не сопротивляется, когда тот бьёт его в грудь, удар не сильный, но в нём все эмоции и чувства, которые Хёнджин на данный момент выпускает через слова, слёзы, удары. Чонгук догадывался, что зрение дедули слабое, но он не думал, что тот и вовсе слепец, теперь-то понятно, отчего дедушка неуклюж, отчего он совсем никак не отреагировал на избитого Хёнджина, теперь у Чонгука вся картина целая, он понимает, отчего дедушка обращал внимание лишь на звук, почему порой говорил с ним, но смотрел совсем в другую сторону. — Ты не успел… — Хёнджин смотрит с болью, закусывая губу, чтобы вопль не вышел наружу. Чонгук не отвечает. Кинув короткий взгляд на парня, Чонгук не задумывается, где он мог попасться, вместо этого он срывается с места, крикнув тому, чтобы скрылся, чтобы ушёл куда-нибудь, лишь бы не нашли. Хёнджин знает, куда бежать, точнее, к кому. Чонгук надеется, что Хёнджин сможет выполнить их уговор, потому что сам он пойдёт на всё, чтобы защитить, чтобы не потерять. Плевать на план действий, он и так потерял слишком много времени на разговоры, ему стоило сразу же побежать на помощь. Он верит, что Хёнджин сможет справиться со своими эмоциями. Хосок сможет помочь, если вдруг что-то пойдёт не так. — Тогда можно попросить тебя об одолжении? — Давай. Чонгук достаёт флешку из внутреннего кармана куртки, Хёнджин хмурится, он принимает протянутую вещь, разглядывает её внимательно, а после поднимает вопросительный взгляд на Чонгука. — Это компромат, носи его везде, но не потеряй, — он говорит всё также серьёзно, Хёнджин должен понимать, что речь идёт не просто о фигне какой-то, а об очень серьёзном деле. — В какой-то момент случится неизбежное, если кратко, то я хочу, чтобы ты передал эту флешку Хосоку в тот самый день, — Хёнджин не понимает его, Чонгук видит это по его взгляду, он не хочет углубляться, а иначе парень попадёт под горячую руку, и этого не очень бы хотелось Чонгуку. — В общем, я сбежал от опасного человека, он меня ищет по всему городу, и если он найдёт моё местоположение, то людям, которые всё это время были рядом, не поздоровится. Поэтому я хочу как можно скорее уйти, но если я не успею, то ты должен успеть скрыться у Хосока, а он уже что-нибудь предпримет… — А дедушка? Ты о нём подумал? — Чонгук поджимает губы. Хёнджин убирает флешку в карман джинсовки, снова подходит к Чонгуку впритык, рыча в лицо: — Что значит: не успею? Ты что, пересмотрел боевиков? — Чонгук приподнимает брови, напор парня чутка подзадолбал, но Хёнджин не даёт перебить себя, продолжая: — Я сделаю, как ты сказал, но что насчёт дедули? Или он в твои планы не входил? — Хёнджин, пойми, дедушка мне не чужой, я его ценю за помощь, и я на всё пойду, чтобы защитить его, но сам порассуждай здраво, если те люди придут сюда, и мы все вместе будем в одной маленькой квартире, то я не смогу даже тебя защитить, так что я и прошу тебя уйти первым. — Я не понимаю твою тактику, — совсем невесело хмыкает Хёнджин. — Но учти, если с дедушкой что-нибудь случится, знай — это будет твоя вина, я же ни за что тебя не прощу за эту ошибку. — Договорились. Подбежав к дому, который за эти полгода стал родным, он без передышки сразу же залезает на второй этаж, как это было в день побега. В кухне горит свет, Чонгук выглядывает из-за стены, разглядывая обстановку, на кухне сидят двое мужчин полностью в чёрном, дедушки не видно, мужчины сидят к окну спиной, так что Чонгук с уверенностью запускает руку в щель и медленно поворачивает ручку, а после залезает в раму, достав ножик из кармана, он нападает и перерезает сначала одному горло, после второму, уложив их тела головами на стол, он медленно идёт к двери, вытирая лезвие от крови рукавом куртки. В квартире разбросаны вещи, осколки от разбитой посуды трескаются под ботинками, Чонгук прислушивается к каким-либо голосам, но их нет, это заставляет напрячься, он держит ножик перед собой, проверяя туалет, после движется к комнате дедушки. Дверь чуть приоткрыта, за ней темень. Чонгук прислоняется спиной к стене и движется по ней, адреналин бьёт в виски, холодный пот стекает по спине прерывистыми дорожками, лоб покрыла испарина. Он толкает дверь одной рукой, готовясь к атаке, но вместо этого над его головой звенит мерзкий звук колокольчика. В тот же момент уши закладывает от взрыва шумовой гранаты, которую кинули в прихожую. Он попался в ловушку. Нож выпадает из руки, ноги валят его на пол, возникший дым перекрывает взор. В квартиру входят вооружённые мужчины, одеты они в бронежилеты, а на их головах шлемы, каждый держит в руках оружие. У Чонгука изначально не было шанса на победу. Хо Чжун как всегда продумал свой ход.

♠️♠️♠️

Открыв глаза, Чонгук встречает то самое помещение, в котором Хо Чжун чуть не убил его мать. Он сидит на стуле, его руки крепко связаны за спиной, помещение переполнено людьми Хо Чжуна, включая и Сокджина, мужчина стоит возле стены со сложенными руками на груди, он упирается одной ногой в стену, смотрит вниз, но почувствовав на себе изучающий взгляд, Сокджин поднимает глаза на смотрящего. Его лицо пустое, уголки губ опущены, взгляд стеклянный. Хо Чжуна в помещении нет, оглядевшись по сторонам, взгляд застывает перед собой. Прямо перед ним стоит такой же стул, а на нём сидит дедуля. Он не побитый, но от осознания, что Хо Чжун позволил себе привести сюда старичка, Чонгука переполняет страх и сожаление. Он понимает, для чего тут дедушка, внутри всё сжимается от этого, глаза начинают слезиться, он опускает голову, сжимая кулаки и закусывая больно губу. Он виноват в том, что позволил себе остаться в их доме, что не ушёл, как было запланировано. Виноват в том, что привязался к дедуле с Хёнджином, а в итоге получилось спасти только одного. Почему одного? Потому что Хо Чжун из-за слепой ярости убьёт безобидного дедушку. Он понимает, что в этот раз Хо Чжун его не послушает, как это было в прошлый раз. Понимает, что он сам виноват. Хо Чжун же сто раз его предупреждал, угрожал, но даже когда он переходил к действиям, Чонгук всё равно не останавливался и действовал по-своему. Чонгук не хочет об этом думать, не хочет, потому что так нечестно. Нечестно угрожать и шантажировать его чужими жизнями. Так не должно быть! Он не хочет думать, что реальность куда суровее, чем его воображаемый мир, это в голове все действуют по закону, но на самом же деле Хо Чжун не впервой ему доказывал обратное. Что значит, когда говорят: «учись на своих ошибках»? Но где же тогда его свет в учении? Неужели всё, что он делает — это сплошные ошибки без поправки? А как же правота и справедливость? Неужели в нынешнем мире такие понятия, как справедливость и наказание, стали значить: приставить к виску дуло, сказав: «будь молодцом, и тогда никто не пострадает»? Когда люди докатились до такой жизни?.. — Чонгук-Чонгук-Чонгук… — тянет по слогам вошедший Хо Чжун. На его лице нет привычной ухмылки, он серьёзен, шагает к нему медленно, крадётся, пытается за эти мгновения вселить как можно больше страха, но Чонгука и так этот страх переполняет, так что на показной холод и серьёзный настрой Чонгук может лишь сильнее прикусить щеку с внутренней стороны. — Ну и заставил же ты меня побегать, — Хо Чжун останавливается на приличном расстоянии от его стула, достаёт огнестрельное, расслабленно держа в руке, таит загадочный взгляд. Чонгук смотрит лишь на оружие в руках мужчины, подсознательно понимает, что тот затеял. — Ты вот всё храбришься и храбришься, но давай раз и навсегда проверим, насколько ты храбр, — он вытягивает руку с пистолетом в его сторону, щёлкает затвором, ищет удобный угол для выстрела, прищурившись, а после жмёт на спусковой курок. Чонгук успел лишь зажмуриться и сжаться телом, слёзы высохли, в груди зарождается паника, но не за собственную жизнь. Там, за спиной Хо Чжуна, сидит дедуля, который от грохота выстрела инстинктивно дёрнулся, он мотает головой, начинает приговаривать себе под нос мольбы, каждый из присутствующих понимает, что не тому дедуля молится. Сокджин не смотрит ни на Чонгука, ни на дедушку, он смотрит себе в ноги, другие же смотрят кто куда, обстановка в помещении накалённая, никто не смеет и слова сказать, следят за происходящим внимательно. Чонгуку плевать на чужие взгляды, наполненные интересом и непонятным превосходством, плевать на ухмыляющихся тварей, отдающих честь Чжун-соку. По чонгуковой скуле стекает струйка крови, он ловит её языком возле уголка губы, пробуя на вкус, пуля смогла мазануть по коже, пролетев мимо виска. Хо Чжун внимательно следит за действиями парня, дарит ухмылку слизывающему собственную кровь Чонгуку, после отводит взгляд и щёлкает затвором, выставляет руку перед собой с заряженным пистолетом. Чонгук понимает, что мужчина чего-то пытается этим от него добиться, но сам он не может ни о чём думать, кроме дедули и собственной крови на языке. Снова звучит выстрел, в этот раз мужчина целился в правое плечо, простреливая то насквозь. Чонгук, не сдерживаясь, кричит от резкой боли, смотрит затуманенным взглядом на ранение, в теле поднимается жар, кожа покрывается потом, а конечности сводит судорогой от резкого сжатия мышц. — Чонгук?.. — дедуля, услышав вскрик парня, подаётся вперёд, вес его тела начинает перевешивать, вскоре ножки стула не выдерживают и валят дедулю на пол. Чонгук из-за собственного рыка не услышал зова и звука падения, он смотрит на Хо Чжуна, взгляд его наполнился злобой, но всё, что он может сделать, так это скалиться и рычать в его сторону. — Чонгук-а!.. — кряхтит с пола дедушка. Сокджин уже хочет сделать шаг к тому, но Хо Чжун быстро реагирует, наводит дуло на мужчину, приказав: — Стой на месте, — Хо Чжун подходит впритык к стулу с Чонгуком, откидывает оружие в сторону, достаёт ножик. Тот самый складной ножичек, который дал ему Хосок перед уходом. Мужчина присаживается на корточки перед ним, крутит ножик перед лицом, с интересом разглядывая металл. Чонгук громко дышит сквозь стиснутые зубы, следит за движениями того, скалясь грозно. — Сколько раз я должен тебе сказать, чтобы ты наконец понял, что я не шучу? — спокойным голосом обращается к парню Хо Чжун. — Неужели ты всё-таки мазохист, Чонгук? Тебе его не жаль? — он указывает ножом на упавшего дедушку, Чонгук смотрит долго, в голове сожаление и боль. — Неужели ты так хочешь, чтобы я исполнил свою угрозу? — Чонгук мотает головой, отрицая, — но если я этого не сделаю, то завтра ты опять устроишь мне какой-нибудь сюрприз, — с притворными нотками грусти продолжает Хо Чжун. — Хочешь узнать, кто тебя сдал? — меняет он тему. Чонгук не хочет, ему плевать, но Хо Чжун всё равно говорит: — Те двое мужчин, которых ты «убил». Но хочешь знать ещё одну тайну? — Хо Чжун безумно улыбается. Чонгук хмурится. Так те двое мужчин не были людьми этого ублюдка? Как тогда они попали в квартиру? Не может же быть, что… — Я их убил до тебя, — он приставляет лезвие к горлу парня, давя на кожу, от чего лезвие ловит несколько бусинок алого. Чонгук не сопротивляется, боль в плече не даёт ему воли откинуть чужую руку, он накрепко стискивает зубы, держа зрительный контакт. — Ты же добавил последний штрих, — заканчивает он. — Как долго вы за мной следили? — интересуется парень. Хо Чжун задумывается, подносит лезвие к губам, слизывая чужую кровь, Чонгук морщится, но молчит. Хо Чжун смотрит в самые глаза, с удовольствием перекатывает бусинки крови на языке, растягивая этот момент. Он желал снова испробовать её, после того, как попробовал впервые. — Не так долго, как тебе могло показаться, — отвечает мужчина, облизавшись с жадностью. — Не так долго, это сколько? — шипит от нежелания вытягивать информацию Чонгук. — Две недели от марта, после ты пропал, — Чонгук замечает нездоровый блеск во взгляде напротив, ухмылку плотоядную, в голове зарождается новый вопрос, но он решает его не задавать. Ведь не может же быть, чтобы те ублюдки не просто были чужаками, а были подосланными Хо Чжуном? Но зачем? Для чего надо было бы просить их об этом? Неужели вместо Хосока тогда должен был прийти «на помощь» Хо Чжун? — Не смотри так на меня, Чонгук, — похолодевшим голосом вдруг приказывает мужчина. — Я не виноват в том, что с тобой сотворили те уроды, если возник вопрос, откуда мне это известно, то тебя трахали прямо перед камерой, собственно, там-то я и видел тебя последний раз, — Хо Чжун будто услышал все немые вопросы, ответив на каждый. Чонгук прячет взгляд. Он отчего-то верит ему. Дедуля на заднем плане даёт о себе знать, прохрипев что-то несвязное. Хо Чжун встаёт на ноги, снова дарит ненормальную ухмылку, проговаривая: — Но сейчас не об этом. Как ты уже догадался, я очень зол на тебя, но в данный момент я чуть остыл, — почему Хо Чжун вдруг стал таким?.. Он вроде бы холоден, но в то же время он добр?.. Нет, Чонгуку наверняка это кажется, да и с какой стати? Наверняка из-за потери крови его мозг стал путать доброту и притворство. — Чонгук, сегодня ты должен запомнить, что со мной играть не стоит, — мужчина поднимает пистолет, откинув ножик в сторону. — Подними его, — кратко указывает он Сокджину на дедушку. Чонгук следит за манёврами Сокджина, грудную клетку колет от понимания, что этот момент настал, и что все эти разговоры были лишь пустым звуком. Хо Чжун изначально пришёл сюда, чтобы напомнить о том, кто тут главный, и чьё слово закон. — Развяжите его, — один из подданных подходит к Чонгуку за спину и режет крепкие верёвки. Сокджин поднимает стул с дедушкой, что-то шепнув тому на ухо, чтобы другие не заметили, но реакция видна, дедушка резко начал причитать: «как же так?» Из его глаз полились слёзы, губы затряслись, он сжимается всем телом, всё проговаривая «что же это происходит?» Чонгука держат в крепкой хватке, не позволяют и шага сделать, он слышит плач, слышит все вопросы про справедливость, видит как дедуле больно. А в голове: — Ты уже уходишь? А как же завтрак? — Ну же, не стесняйся… Чонгук смотрит слезливо на того, кто принял, на того, кто заботился. Хо Чжун подходит к дедку, смотрит на него, после машет перед ним пистолетом, проверяя реакцию, но той не поступает, дедуля лишь резко поднял голову, почувствовав движения. Чонгук мотает головой, просит не делать этого, просит отойти. Хо Чжун же искренне удивляется, проговаривая: — Так ты и вправду слепец? Чонгук рвётся вперёд, рычит, пытается выбиться из крепкой хватки, но плечо начинает сильнее сочиться кровью, боль он уже не чувствует, плевать и на кровь, он хочет защитить, хочет закрыть дедушку своей грудью ото всех, а в голове снова воспоминания одного из вечеров: — Я очень рад, что у меня появились ты и неугомонный Хёнджин. Он парень хороший, правда закрытый и недоверчивый, но он добрый. Он однажды так же как ты ко мне проник поздней ночью в окно, я его не стал выгонять, — он улыбается заботливо, глаза стали щёлочками, а вокруг них разбежались сеточкой морщинки. — Не подумай, что я эгоист, но мне нужна была помощь. Я был одинок, но сейчас я самый счастливый… Чонгук больше не сдерживается, кричит, чтобы Хо Чжун даже не думал его трогать. Дедушка поворачивает голову на голос парня, улыбается мягко, пытается успокоить и будто сказать: «Не переживай, всё будет хорошо», а после смаргивает слёзы, брови его опускаются, невидящие глаза наполняются тоской и вопросом: а точно ли будет? Чонгук опускает голову, жмурится накрепко, выдыхает тихое «нет», а перед глазами новогодний день: — Как ты его назовёшь? — дедушка обращается к Чонгуку, гладя щенка по лысенькой кожице. Чонгук задумывается, имён не так много, но ещё он хочет просто понаблюдать за умиляющей картиной. Щенок тянется к морщинистой руке, скулит пискляво, хочет большего. — Я услышал жалобный скулёж возле магазина, пошёл на звук и встретил этого дружка, — мягко улыбается дедуля. — Ты же не против нового жильца? — он поднимает голову, Чонгук лишь мотает головой. Разве он в праве высказывать недовольство? — Старик, почему ты к нему обращаешься? — недовольно возмущается Хёнджин. Тот отмахивается, дарит своё внимание щенку. Чонгук же выговаривает: — Матрикс. Его имя Матрикс… Хо Чжун отходит от дедушки, морщится недовольно, подходит к вырывающемуся Чонгуку, оглядывает его ранение, приподнимает дулом за подбородок голову, но Чонгук уходит от прикосновений металла с кожей, рычит, не упускает возможности всё же выбраться из цепких рук. Хо Чжун умеет навести шума, его подчинённые смотрят то на парня, то на дедушку, атмосфера натянутая до предела. Сокджин стоит возле дедушки, он смотрит в потолок. Ему невыносимо, он не думал, что дело затянется. Он не желает слышать, не желает видеть, не желает присутствовать тут. Но уйти он не может, помочь не может, но что же он может? Он смотрит на Чонгука, после на дедушку, понимает, что старичок стал для парня близким, пусть и за короткое время, но Чонгук успел привязаться, успел впустить куда-то глубоко, и это плохо. Хо Чжун с лёгкостью причинит боль всем, кто для Чонгука стал ближе, чем просто знакомым. На фоне плача и рычаний громом раздаётся задумчивый голос Хо Чжуна: — Ты однажды спросил меня: способен ли Чонгук убить дорогого ему человека? — Сокджин резко меняется в лице, от безразличия его лицо становится удивлённым, брови хмурятся, желваки ходуном, руки сжимаются в кулаки, венка на шее становится выпуклой. Хо Чжун поворачивается к нему лицом, продолжая: — Сейчас он сам тебе ответит на твой же вопрос, — Чонгук не понимает о чём идёт речь, не хочет понимать, он смотрит на спину мужчины, а после поднимает глаза к сокджиновым, в них-то и таится ответ на его непонимание. — Нет… Нет! — выкрикивает в неверии Чонгук, но Сокджин лишь опускает глаза, зажёвывает губу, материт себя, проклиная Хо Чжуна. Он не думал, что Хо Чжун настолько потеряет контроль над гневом. Он не хочет этого видеть. Не хочет чувствовать чонгуковы глаза на себе, не хочет чувствовать его слабость и опустошённость. — Я не… Прошу, не надо, только не его… Хо Чжун снова поворачивается к парню с оскалом на губах, ему надоели рыдания и мольбы с двух сторон, он хватается за шею того, сжимая пальцы на коже, Чонгук не сопротивляется, его тело стало ватным сразу, как только до него дошла суть происходящего. Хо Чжун что-то шипит ему в лицо, но он этого не слышит, его взгляд устремился в серый потолок, слёзы без остановки стекают по его щекам. В голове слова обещания: — А дедушка? Ты о нём подумал? — Хёнджин, пойми, дедушка мне не чужой, я его ценю за помощь, и я на всё пойду, чтобы защитить его. А после голосом плачущего Хёнджина: — Он же слепой, доверчивый… Он же безобидный!.. — Заткнулись живо! — выходит из себя Хо Чжун. Дедушка перестаёт хныкать. Чонгук закусывает сильнее губу, опускает голову и заглядывает в разъярённые глаза мужчины. Его не пугает оскал, не пугает гнев, не пугает рука на собственной шее, что змеёй обвила дыхательные пути. — Ты сам виноват, ты и больше никто, Чонгук! — шипит мужчина. — Ты знал, что всё так обернётся, когда решился покинуть особняк, а сейчас слёзы роняешь, будто девка какая-то! Ты меня за дебила, что ли держишь? — Хо Чжун не сдерживается и сжимает глотку парня сильнее. Чонгук хрипит беспомощно, но глаз не отводит. Знает. Он всё и так знает, но ведь это всё равно неправильно! Неужели так будет теперь всегда? Хо Чжун не прав! Не прав, что шантажирует, что делает, что душе вздумается. Не прав, что издевается над ним и теми, кто стал дорог! Неправильно и нечестно! — Ты серьёзно думал, что после такого я спущу тебе это с рук? Разве я тебе давал повод думать так? Или ты настолько храбр и самоуверен?! — Хо Чжун не замечает, что парень начал задыхаться. Чонгук пытается выпутаться из хватки, но мужчина в порыве гнева всё сжимает и сжимает пальцы. — Ну так покажи мне свою храбрость. Если так не терпится загладить вину, тогда убей его, другого не дано. Он отпускает шею, Чонгук сразу же заходится в кашле, жадно ловя воздух, он смотрит на мужчину тёмным взглядом, но видит, что тот не собирается даже слушать. Грудную клетку пробивает сердце, плечо перестало вообще что-либо чувствовать, голова ватная, от избытка эмоций она перестала функционировать, его взгляд мутный, чёткость стала расплываться, он чувствует запах собственной крови, сдерживая рвотные позывы. Дедушка потух. И это к лучшему. Чонгук при взгляде на него больше не перебирает воспоминания былого, его страх за того перестал красным мигать на задворках. Но одно неизменное чувство всё ещё самое чёткое и выбивающееся на фоне всей каши держится в его голове. Оно распускается кровавым бутоном глубоко на сердце, оседая в лёгких, отдавая жгучей болью. Ненависть ко всему вокруг возрастает, заполняя собой все органы, не оставляя после себя ни кусочка светлого и чистого. Возможно, именно ненависть позволяет ему отключить все другие эмоции и чувства. Возможно, это ненависть подкидывает ему лишь один ответ на бесконечные вопросы, которыми он задавался всё это время. Он заметно меняется в лице. Глаза без блеска жизни, брови расслаблены, уголки губ в равнодушной линии, тело полностью отдаётся в держащие всё это время его руки, больше не сопротивляется ни им, ни себе внутреннему. Хо Чжун замечает все изменения, ухмыляется довольно. Всё не может взгляда отвести. Такой Чонгук ему и приглянулся тогда. С пылающей ненавистью и безразличием. Он без сомнений приказывает отпустить его, после протягивает оружие и отходит в сторону, следя за всеми движениями. Чонгук рассматривает пистолет, будто впервые видит, после приставляет дуло к виску и заглядывает пустыми глазами в мужчину, оценивая реакцию. Хо Чжун холоден, стоит смирно. Чонгук же с ухмылкой спускает курок. Хо Чжун дарит ответную ухмылку. Конечно же он понимал, что парень что-то да выкинет, так что заранее опустошил весь магазин. Чонгук же лишь хотел проверить, что будет делать мужчина, но не увидев ничего необычного, он опускает руку с оружием и вопросительно смотрит на того. У них немой разговор. Он без излишка эмоций, такой сухой вопрос и такой же сухой и краткий ответ: Патроны? — Держи. Чонгук вставляет наполненный магазин, щёлкает затвором, и этот звук эхом проносится по всему помещению. Он подходит ближе к стулу с дедушкой, не испытывая эмоций, смотрит на того, замечает слезинки, которые до сих пор стекают по морщинистой коже лица, заглядывает в наполненные болью глаза, они хоть и слепые, но цвет радужки насыщенный и чёткий, живой, зрачок такой же чёрный, как у зрячего человека. В голове проносится что-то личное, но сейчас это «что-то» уже ничего не значит. Чонгук присаживается на корточки перед ним, кладёт оружие на пол, а сам опускает голову на трясущиеся колени дедушки. В груди сердце сжимается от понимания того, что он собирается сделать. В голове всплывают совсем не вовремя слова Хёнджина: — …Учти, если с дедушкой что-нибудь случится, знай — это будет твоя вина, я же ни за что тебя не прощу за эту ошибку. Чонгук себя возненавидит после, но не сейчас. Он лежит на коленях и не смеет думать об этом… Дедушка не должен так заканчивать своё счастье, Чонгук не должен был задерживаться у них. — Дедуль, закрой глаза, — просит Чонгук, смотря в стену, возле которой стоит Сокджин, он не смотрит на них, дырявит взглядом свою обувь. Дедушка чуть вздрогнул. Чонгук уверен, что он сделал то, о чём его попросили. — Представь, будто мы сидим дома и пьём чай, все вместе… — сердце ведёт себя неспокойно. Он думал, что ненависть всё-таки сильнее его боли, но грусть и тревога разрастаются. — Помнишь, я тебе однажды сказал, что нас свела судьба? А судьба, как правило, не лжёт… — он приподнимает голову, заглядывает в скорчившееся от боли и слёз лицо, у самого глаза начинают пощипывать, но он сдерживается. Ложь, одна сплошная ложь. Чонгук не верит в судьбу, ведь не может же она подкинуть ему вот такую жизнь? Есть определённые обстоятельства, которые либо мы сами создаём, либо просто произошли от кого-то другого, а мы просто оказались в эпицентре их. Он тянет ладонь к лицу дедули и стирает указательным слезы, не хочет думать о чём-то, что не касается их разговора. — Вспомни тот разговор. Не открывай глаза и думай о тех словах. Дедушка мотает головой, мычит жалостливое: «прошу, Чонгук», но тот уже встал, подняв с пола заряженное оружие. Он быстро смаргивает слёзы, взводит курок, а после застывает с вытянутой рукой. Он не может этого сделать… Не может, и это замечает Хо Чжун, Чонгук поворачивается лицом к нему, смотрит поломано, мотает головой, беззвучно проговаривает: «Не могу… нет». Хо Чжун хмурится. Чонгук заходится в плаче, та тяжесть, которая покоилась на сердце, выходит с криком, переходя во что-то паническое. Страх, перемешанный с болью, ненависть, перемешанная с любовью. Он поднимает пистолет к своей голове, как бы говоря «лучше я, чем он», и вот на этот раз Хо Чжун начинает паниковать. Его холодность исчезла, взгляд наполнился страхом, он понимает, что Чонгук способен. Чонгук не замечает короткого кивка в сторону Сокджина, взгляд за пеленой влаги, палец на курке вот-вот спустит его. — Чонгук, не глупи, — взволнованно говорит Хо Чжун, — опусти пушку, — Чонгук не реагирует. Его мысли вертятся возле дедули. Хо Чжун делает несколько шажков в его сторону, держа руки в призывном жесте. Помещение сотрясается от грохота выстрела. Рука с оружием обмякает. Всё будто в замедленной съёмке: он краем глазом замечает Сокджина с пистолетом, лицо его безучастное, пустое и стеклянное. Он поворачивается медленно к дедуле, взгляд его наполнен ужасом, влага тут же застывает в его глазах. В груди разрастается дыра, она такая пустая, сквозящая. Ладонь выпускает пистолет, тот с характерным стуком падает, но этот стук был заглушен пульсом, который долбит по вискам и перепонкам, перекрывая всё вокруг. Ноги подкашиваются, но он упрямо ловит равновесие. Его сознание медленно покидает голову, он чувствует что-то очень горячее у себя внутри, или очень ледяное… Уже и не разобрать. Он хватается за собственные волосы, не замечает, что, оказывается, кричит истошно, будто раненый зверь. Такой боли он ещё не чувствовал. Атака настигает его голову небыстро, будто медлит. Он снова смотрит на Сокджина, а в голову наконец-то приходит полное понимание его слов: — Мой тебе совет, возненавидь и меня тоже, потому что вся та боль, которая тебя настигнет, будет причинена через меня. Он не чувствует, как его хватают в крепкую хватку. Не чувствует удара по голове, который в итоге прерывает его сознание. Из темноты на него смотрят наполненные слезами глаза дедули, который навсегда останется в его груди. В голове на заданный вопрос, что он делает не так, находится ответ, который впитывается в стенки черепной коробки, этот ответ сделает его тем самым оружием, которое так нужно Хо Чжуну. Мужчина хотел монстра. Чонгук готов им быть. «Это не я что-то делаю не так, просто он с лёгкостью остановит меня с помощью слабого места. Мне же нужно избавиться от всех моих слабых мест — вот и ответ».