Risu Satanae

— Ты не умеешь лгать, Чонгук, — выговаривает Тэхён тихим голосом, пропитанным обидой и досадой. — Ты будто бы пытаешься попрощаться, но я не могу понять, с кем ты прощаешься и зачем?

— Мы его потеряли, господин Хо, — говорит Сокджин по телефону, стоя на мосту и смотря в воду, куда упал Чонгук, прикрывая собой полицейского. Сокджин успел разглядеть лицо мужчины. Узнать в нём того самого Ким Тэхёна, полицейского из центрального участка, Сокджину было не трудно, но Хо Чжуну о нём он не докладывает. Решает, что пока рано. Будет ещё время. Хо Чжун сдерживает грозный рык, вымещая злость на стене, возле которой он стоит. В центре комнаты стул, а на нём избитый Хосок, связанный по рукам и ногам. Тот в отключке после удара прикладом автомата по затылку. Хо Чжун приказывает одному из его людей привести того в чувство, ведь разговор ещё не окончен. Хосок открывает глаза нехотя, он делает резкий вдох, будто всё это время он и вовсе не дышал, после он поднимает глаза на разъярённого Хо Чжуна, тот диким зверем мечется по всему пространству комнаты, всё никак не найдёт себе места. Хосок оглядывается на всех присутствующих и невесело ухмыляется, понимает, что он влип по-крупному, и как выбраться ему отсюда, он придумать пока не может. Хо Чжун замечает рыскающий взгляд парня, подходит к стулу и пинает с силой, отчего тот заваливается, но на пол полностью не падает, Хо Чжун реагирует быстро, ловит за футболку, надетую на парня, и притягивает к себе. Оглядывает всё лицо, заостряет внимание на подтёках крови из носа и губы, а после заглядывает в тёмные глаза, которые так и кричат о ненависти, о неприязни к Хо Чжуну. В них нет страха даже после всего, что с ним сотворили за эти несколько часов. Хо Чжун видит во взгляде Хосока боевую готовность к нападению, от этого его пробирает смех, и он смеётся. Прямо в лицо мальцу, который его открыто ненавидит. Что за поколение нынче пошло, Хо Чжуну не понять, но его бесят эта храбрость, эта уверенность, его бесят эти глаза. — Куда он делся? — тихо и спокойно спрашивает Хо Чжун, перестав смеяться. Его настрой опасен, и Хосок эту опасность чувствует своей кожей. Хо Чжун с ума сходит. Перед ним сидит совсем другой мальчик. Не Чонгук, но чем дольше он смотрит в эти глаза, тем больше в них видит Чонгука, не это ли признак его сумасшествия? Пока Хо Чжун раздумывает об этом, на губах Хосока появляется полуулыбка, а в его голове всплывает успокаивающая мысль: Чонгуку удалось скрыться. Хо Чжун отходит от него, шумно дыша. Хосок пользуется этим моментом, он снова всех присутствующих осматривает с ног до головы: их немного, всего четверо. Двое стоят возле него, и ещё двое впереди. Верёвки уже изрядно потреплены, может, ему удастся выпутать руки? Он начинает действовать, время не на его стороне, так что каждая секунда очень важна. Двигая слегка руками в разных направлениях, он натирает кожу до крови, но признаков боли не показывает, боковым зрением следит то за одним, стоящим возле себя, то за другим, так же не упуская из видимости и действий впереди находящихся с Хо Чжуном. Тот подходит к окну, опирается руками на подоконник и выглядывает на улицу. После поворачивается лицом к Хосоку и снова заговаривает: — Неужели ему тебя совсем не жаль? — он всё так же спокоен. Взгляд его проникает под кожу, заставляя застыть в страхе, но только не Хосока, он игнорирует слова, игнорирует опасность всей ситуации, игнорирует холод, который исходит от мужчины перед ним. Его левая рука уже почти может вылезти из петли, но этого мало, поэтому он бросает все силы на высвобождение. А Хо Чжун продолжает: — Ведь если бы это было не так, он бы ни за что не стал настолько опрометчиво поступать, — Хо Чжун разговаривает сам с собой. Зачем-то рассуждает о действиях того, кого он сам воспитал и обучал. Ведь Чонгук вполне мог перенять его манеру поведения и тактику действий, но не жестоко ли так поступать с другом? — А может, ты ему и вовсе не так дорог, как я мог подумать? — снова задаёт вопрос в никуда. Хосок его совсем не слушает. Молчание привлекает внимание одного из вооружённых возле него, он кидает украдкой взгляд на парня, замечает бусинки пота на лбу и открытых участках шеи, а после хватается взглядом за струйку крови, стекающую по сжавшемуся кулаку правой руки. А дальше будто всё в замедленной съёмке: вооружённый делает шаг к стулу, но Хосок действует быстрее, он выхватывает оружие и сразу же выстреливает. Сначала по одному, после по второму, чтобы уж точно без помех. Хо Чжун преспокойно стоит на месте, солдаты по обе от него стороны наводят дула автоматов на Хосока, щёлкая одновременно затворами. Хосок же держит на мушке Хо Чжуна. Мужчина приказывает своим опустить автоматы, глаз не сводит с Хосока, а на губы его лезет довольная ухмылка. Он узнал в этих резких движениях того, кто изначально обучал Чонгука. Перед ним стоит тот, кто заложил в Чонгука первичные знания, и это не может не восхитить. Хо Чжун прожигает любопытным взглядом дыру в Хосоке, и нет мыслей остановить того, нет больше той агрессии. От понимания, что Хосок был учителем Чонгука, настроение поднимается. Хосок же, наоборот, хмурится сильнее, взгляд его пропитан злобой и чернотой ненависти, он держит автомат окровавленными руками, одновременно с этим он пытается выпутать ноги из верёвок. — Так вот каков учитель того маленького монстра, — с нездоровым восхищением выговаривает Хо Чжун. Солдаты переглядываются между собой, не очень понимая происходящие. Им бы убить этого парня, но их начальник дал понять, что нужды в этом нет, тогда что же делать, если тот выстрелит? — Давно хотелось с тобой встретиться, если бы я только знал, что это будет босс Южной группировки, то сразу бы увиделся с тобой, — Хо Чжун хоть осознаёт, что говорит? Хосок не очень понимает данные слова мужчины. Но он с чёткостью видит, что Хо Чжун помешанный извращенец, в придачу ещё и больной. — Вы не здоровы, — выговаривает зло Хосок. Хо Чжун хмыкает на высказывание. — Вы хоть осознаёте, что я могу вас сейчас убить? — интересуется серьёзным голосом Хосок, заставляя напрячься солдат возле Хо Чжуна. Мужчина хмыкнул, а после спокойным голосом выговаривает такое уверенное, будто наверняка знает: — Ты этого не сделаешь, — Хосок кинул смешок, поднялся со стула и сделал несколько шагов к тому, приставляя дуло автомата ко лбу. Смотрит с уверенностью ему в глаза, так и говорит, как тот ошибается, но последующие слова Хо Чжуна заставляют одуматься: — Не сделаешь, потому что меня может убить только он, — Хо Чжун стоит стеклянный, он выговаривает каждое слово, пропитанное холодом, не более. Хосок же не отступает, он давит металлом на лоб, палец на курке так и норовит спустить его, но глаза Хо Чжуна останавливают это рвение. Хосок видит в них серьёзность и правду. Только Чонгук способен убить этого монстра. — Тогда почему вы не позволили своим людям меня прикончить? — вполне здравый вопрос. Хосок отходит от него, опуская оружие. Он уверен, что Хо Чжун его не тронет. — Зачем устроили этот поганый цирк? — он вытирает кровь с лица и потирает ушибленный затылок. Ему бы убежать отсюда, пока есть шанс, но он упёрто стоит и задаёт вопросы тому, кто уже давно потерян. Задаёт вопросы тому, кто уже давно перестал быть человеком, тому, кто всё делает только для того, чтобы вернуть своё. Разве человек способен на все эти деяния только из-за потери? А потерял-то он кого? Чонгука, мальчика, который стал его заложником, разве это нормально, хотеть вернуть заложника обратно в клетку?! Хосок бы рассмеялся, если бы всё не было настолько печально. Перед ним стоит больной извращенец, по которому плачет тюрьма — это если по-человечески, ну а так Хосок его сам в землю закопал бы. — Вы серьёзно думали, что Чонгук побежит меня спасать? — со смешком спрашивает Хосок. — Думали, что он настолько дурак, чтобы ради меня бежать в западню? — Хосок с насмешкой смотрит на серьёзное лицо Хо Чжуна, тот больше не в настроении, он сдерживает себя в руках, но зачем? Ведь ему даже делать ничего не придётся ради того, чтобы убрать Хосока со своего пути. Лишь один приказ отдать. — У нас нет такого понятия: бросаться на спасение друга. Всё куда проще. Мы убьём друг за друга и без всех этих прикрытий. Мы порознь куда сильнее, чем вместе, так что вы сделали глупый шаг, чтобы поймать его, — шипит вдруг озлобленно Хосок, снова поднимая оружие на Хо Чжуна. Эмоции берут верх над его телом, ему вдруг захотелось доказать, что не один Чонгук может вселять страх в окружающих, но зачем ему это вдруг понадобилось? Или, может, он всё же пытается защитить Чонгука от Хо Чжуна? Ведь если подумать, убей он того, Чонгуку больше никогда не придётся с ним столкнуться, больше никогда не придётся оборачиваться назад в ожидании увидеть людей Хо Чжуна. Если Хосок сейчас спустит курок, то он навсегда освободит друга от удушающей петли, которая невидимой нитью сдавливает шею даже сейчас. — Ну давай, стреляй, — Хо Чжун чувствует чужой настрой, разводит призывно руки, показывая Хосоку, куда стрелять, чтобы уж наверняка. — Или ты побоялся? — Хо Чжун давит морально. Его холод, его твёрдость… Всё, что он делает и говорит, давит на Хосока, он будто показывает тому, что он, Хо Чжун, на высоте, а Хосок так, внизу, и всегда там будет. Хосок рычит от безысходности, он понимает, что должен выстрелить, знает, что сделает лишь лучше, но он не может этого допустить. Почему? Он не понимает. Но знает наверняка, если выстрелит по Хо Чжуну, то совершит грубейшую ошибку. — Ну! Что ты стоишь?! — Хо Чжун начинает орать. Вместе с ором он начинает яростно смеяться. — Стреляй! Хосок стреляет, не выдержав напряжения и порыва злости, он спускает всю обойму куда ни попадя. По окну, по стенам, по потолку, по двум подчинённым Хо Чжуна, но только не по цели. С губ его срывается истошный крик, который глушит шум выстрелов. Хо Чжун валится на пол, прикрывая голову руками, возле него такими же мешками валяются его люди, те ранены смертельно, следит, как жизнь покидает их зрачки, а после кидает взгляд на лужи крови, которые растекаются из-под тел его людей. Хо Чжун не ожидал такой реакции на свои слова, он не думал, что Хосок сможет спустить курок… Пока Хо Чжун лежал на полу и оглядывал своих двух подчинённых, Хосок кинул опустевший автомат и выпрыгнул в окно. Этаж третий, внизу газон, посадка не самая мягкая, но обошлось без серьёзных повреждений, так как сразу, как только он упал, кувырком автоматически смягчил себе посадку, после встал на ноги и кое-как побежал из района. Ему нужно как можно скорее скрыться, он понимает, что Хо Чжун сейчас всех поднимет на уши, чтобы его отыскать, чтобы найти и убить. Хо Чжун же встаёт с пола, на который посыпалась побелка с потолка и стен, подходит неровной походкой к разбитому окну и выглядывает на улицу, замечает зевак, которые смотрят в ответ, прикрывая рты руками от ужаса, машинально некоторые поглядывают в сторону, куда убежал Хосок, Хо Чжун тоже туда посматривает, понимает, в каком направлении стоит двигаться, берёт телефон и набирает номер, после одного гудка трубку поднимают, и он проговаривает чёткое и грозное: — Найти и убить. На том конце отвечают краткое: «Понял.», а после Хо Чжун скидывает. Хосок не Чонгук, но он смог впечатлить Хо Чжуна. Хосок не Чонгук, но он смог вселить страх своим резким поступком. Хосок не Чонгук, поэтому он должен умереть.

♠️♠️♠️

Сидя в медицинской палате, Тэхён приходит в себя от всей случившейся ситуации. Страха уже нет. Есть паника, точнее последствия паники, и переживание за Чонгука, которого кое-как, но удалось спасти. Тэхёну крупно повезло, что их заметил мужчина, проезжающий на катере под мостом. Он сразу же помог забраться Тэхёну с потерявшим сознание Чонгуком на палубу судна. Мужчина понимающе отнёсся к их положению, он помог оказать первую помощь Чонгуку, после чего накрыл их тёплым пледом и напоил горячим чаем. Также он помог им добраться до первой попавшейся больницы, в которой их сразу же приняли и оказали медицинскую помощь. Чонгук был слаб, врач решил прокапать ему капельницу с нужным препаратом, а после сказал, что как только они почувствуют себя лучше, то сразу же могут ступать домой. Тэхён смотрит на спокойное лицо Чонгука, сам в голове простраивает цепочку всех событий, в которых он оказался этим безмятежным утром. Чонгуково лицо то хмурится, то обратно становится каменным, с его губ периодически слетают мольбы, они обращены к маме, к девушке по имени Щин-хе и к дедушке. Тэхён понимает, что тот бредит, но будить его он не решается, не имеет на то права. Услышав неоднократные просьбы о помощи, Тэхёна засасывает в собственную рутину воспоминаний. Он в них тонет, даже и не осознавая, что от них глаза заслезились, а сердце в груди заныло тупой болью. Чонгук сейчас как никогда уязвим, Тэхёну дай телефон, и он вызовет сюда своего капитана на задержание особо опасного преступника, но Тэхён наотрез отказывается от этих гнусных мыслей, он понимает, что не сможет так поступить с Чонгуком. Не сможет, потому что Чонгук ему не враг. А как же долг «охранять и защищать»? Как же все те клятвы, что он давал при поступлении на службу? Ведь Чонгук сегодня утром убил не одного человека, неужели Тэхён готов на это глаза закрыть? Готов. Ведь Чонгук защищался. На него напали целой оравой, а он один, как ему ещё стоило поступить? Да и защищал он не одного себя, в тот момент Чонгук был ответственен за пассажира в его машине. Чонгук защищал Тэхёна. Чонгук даже когда в воду нырнул, то держал его крепкой хваткой, чтобы не поранили, чтобы не задели. Чтобы не убили. Чонгук прикрыл Тэхёна своей спиной, ударившись головой о гладь воды. Поэтому Тэхён не сможет сдать сейчас Чонгука полиции. Как бы тот сейчас ни был уязвим, Тэхён всё равно не сможет. Он не хочет этого делать. — Не трогай! — с криком на губах Чонгук вскакивает на постели, раскрыв широко глаза, которые были наполнены слезами. Тэхён дёргается от резкости, сразу же встаёт с койки и подлетает к нервно выдирающему катетер из своей вены Чонгуку. — Нельзя, Чонгук, не делай этого, — он просит его остановиться, с силой жмёт на плечи, пытается успокоить, но Чонгук отталкивает его локтем, подняв грозный взгляд, и говорит: — Не тебе мне говорить, что можно, а что нет! — грозно рыча в сторону опешившего Тэхёна, скалится Чонгук. Тэхён решается всё же остановить его попытки убрать катетер, жёсткой хваткой берётся за запястья обеих рук Чонгука и поднимает кисти над головой того. Картина маслом. Чонгук расширяет грозно глаза, смотрит на паникующего Тэхёна, а после он кидает взгляд на свои зажатые сверху ладони. Ухмыляется едко, спрашивая: — И что это ты надумал, стажёр? — Тэхён отмалчивается. Он делает вид, что ничего страшного не произошло, тем более он всего лишь хотел остановить действия парня. Чонгук так же едко продолжает: — Не кажется ли тебе, что мы в данный момент не в том положении? — он снова поднимает взгляд на свои руки, и Тэхён снова отмалчивается, на что Чонгук выдаёт: — Я не твой друг, Тэхён, так что тебе не стоит так себя со мной вести, — голос его больше не едкий, нотки пропитаны льдом и предупреждением, Тэхён понимает, что становиться врагом Чонгука ему пока рано, поэтому решается отпустить чужие запястья, тихо попросив перед этим: — Можешь, пожалуйста, не выдёргивать катетер, — Чонгук разминает свои руки, кратко глянув на стажёра, а после, ухмыльнувшись, говорит: — Могу, но вопрос в другом заключается: зачем мы тут? — В воде ты потерял сознание, нас спас мужчина на катере, он оказал тебе первую помощь, а после помог нам добраться до больницы, врач решил поставить тебе капельницу, потому что ты был очень слаб. Тэхён садится на койку, смотря на расслабленное лицо Чонгука и ожидая следующего вопроса, но Чонгук отмалчивается. Он приподнимает лёгкое одеяло и замечает, что на нём медицинская пижама, после он поворачивается к Тэхёну и начинает обводить взглядом тонкую фигуру, спрятанную под такой же пижамой, что и на нём. Тэхён заметил взгляд, осмотрел себя коротко, а после смущённо заулыбался, закопав одну руку на макушке в волосах. Чонгук ухмыляется от непонимания такого поведения, но вопросов всё также не задаёт. Можно было бы поинтересоваться, где их одежда, но он понимает, что вопрос лишний, ведь и дураку понятно, что та в сушилке. Молчание длится несколько долгих минут, Тэхён прячет взгляд, рыская по всей палате, будто до пробуждения Чонгука не успел оглядеть ту вдоволь, Чонгук же в свою очередь хмурится, вспоминая про Хосока, в груди разросся ком, сплетённый из переживания и страха за друга. В голове возникают разные мысли, например: как он? Смог ли он выбраться из лап Хо Чжуна? Но самая яркая и пугающая мысль перекрывает все остальные: жив ли вообще Хосок? Хо Чжун не стал же убивать его? Хо Чжуну нужен Чонгук, до Хосока ему нет никого дела, да и Хо Чжун не тот, кто просто так стал бы избавляться от человека, разве что ради шоу. Чонгук изучил все привычки и манеру поведения того, но страх всё равно силён. Чёрт, знать-то он знает, но что, если Хо Чжун сошёл с ума? Что, если Чонгук в данный момент не прав? Что, если Хосок мёртв?.. Ему бы связаться и убедиться, но телефон утонул. Чонгук поднимает снова взгляд на Тэхёна, отмалчиваясь. Тэхён, к слову, до сих пор мечется взглядом по палате, будто его тут нет, Чонгук ухмыляется. Сейчас ему нужно разобраться с Тэхёном. Нужно поговорить, много вопросов есть к стажёру, так что в данный момент он решает сначала обсудить дальнейшие дела с полицейским, а уже после и с парнями связаться. — Тебе разве не нужно на работу? — начинает разговор Чонгук, внимательно смотря на мужчину. Тэхён реагирует быстро, отвечает такое резкое и краткое: — Нужно, — Чонгук приподнимает брови, удивляясь, почему же он до сих пор тут, раз ему нужно на работу, но Тэхён даже и не подумал об этом, он решает перевести тему: — Могу ли я поинтересоваться, откуда ты знаешь моего братика? — он давно хотел спросить об этом, но всё не знал, как задать этот вопрос, чтобы не разозлить Чонгука, и чтобы получить ответ быстро и без лишних доводов. Стоило сразу же поинтересоваться, как только зашла тема о братике. Чонгук хмурится, вспоминая первую встречу с ребёнком. Он присаживается, опираясь о спинку койки, запускает руку в запутанные волосы, отмалчивается, придумывая, как бы так рассказать, чтобы Тэхёну плохо от услышанного не стало. — По снимку, который ты мне передал, я понял, что он в медицинском центре, но я так и не понял, что с ним там делают, не понял, что он там вообще делает, — тихо продолжает Тэхён, пока Чонгук молчит. — Но я понял, что тем центром была больница Aurora. Та самая больница, от названия которой твой друг пришёл в бешенство и страх, да и ты показал странную реакцию тогда, когда мы с тобой первый раз общались, — тэхёнов голос становится более настойчив, Чонгук замечает, что стажёр стал напорист, Чонгук понимает, что Тэхён требует от него объяснений происходящего. И Чонгук не собирается противиться напору того и просить сбавить обороты, ведь Тэхён обязан знать всё то, что скрывалось от него многие годы. — Я хочу узнать правду, Чонгук, какой бы она ни была, — Чонгук в удивлении расширяет глаза, ведь Тэхён будто прочёл его мысли, но его удивление быстро сменяется каменной гримасой, он поднимает взгляд на того и говорит: — Я с ним лично не знаком. Первый раз я его увидел шесть лет назад, тогда твоему брату уже были присвоены название и номер: Объект 436. На тот момент мне было одиннадцать, и я совсем не понимал, что ребёнок там делает, почему на вопрос: «Как тебя зовут?», он отвечает: «Объект 436», но затем случилось неизбежное, после чего на все мои вопросы я нашёл ответы, — Тэхён становится хмур и чрезвычайно серьёзен, Чонгук закатывает устало глаза, в голове всплывают неприятные воспоминания, но он их игнорирует, сейчас ему никак нельзя уходить в них с головой. — Так значит, это всё-таки его номер? — себе под нос задаёт вопрос Тэхён, запуская обе руки в волосы. На его лице читаются паника и страх. Чонгук знал, что расскажи он правду, стажёр отреагирует именно таким образом. А по-другому и невозможно. — Получается, мой братик стал подопытной зверушкой, а всё ради чего?.. — Чонгук отворачивается от мужчины. Он отмалчивается. Ответ ему не узнать. Собственно, как и Тэхёну. — И зачем ты мне позволил об этом узнать? — Чонгук хмурится, Тэхён смотрит на него зло и отстранённо. Чонгуку это не нравится, но Тэхёну он об этом не говорит. Ведь мужчина имеет право на эти чувства. — Зачем? Столько лет, и что же в итоге? Мой брат зверёк в клетке у ненормальных людей, которые обзывают детей Объектами? Скажи, зачем ты мне дал эту информацию? — Тэхёна начинает разрывать от множества противоречий, его разрывают чувства, которые накрывают голову мутной пеленой. Чонгук же игнорирует состояние стажёра и жёстко проговаривает: — Я пообещал ему, что обязательно найду тебя. Он во мне увидел своего брата и молил забрать его оттуда, так что я собираюсь сдержать данное обещание, нравится тебе это или нет, — Тэхён расширяет глаза, он прикрывает рот рукой, шмыгнув носом. — Если ты не собирался изначально знать о нём, то извиняй, я не догадался, — Чонгуку даже в голову не приходили такие мысли, он видел реакцию, когда стажёр начинал разговор о братике, но никак не думал, что Тэхёну будет настолько невмоготу слышать правду о нём. Но ведь сейчас он сам попросил рассказать. Или Тэхён планировал услышать другую правду? — Я знаю его местонахождение, если ты хочешь вернуть брата себе, то советую взять себя в руки и перестать быть чувствительным ко всему, а иначе быстро загнёшься, — Чонгук не должен говорить этого. Тэхён хмурится сильнее от сказанных слов, его сердце в груди больно сжимается, а по венам вместо крови растекается что-то обжигающее. Он подскакивает к Чонгуку и хватает того за ткань медицинской пижамы, зло рыча в лицо. Чонгук спокоен, он позволяет Тэхёну выпустить эмоции, не убирает чужие руки от себя, смотрит в почерневшие глаза, а у самого в груди волнение разрастается за него. Он не должен втягивать во всё это Тэхёна. Не должен, но делает наоборот. Потому что Тэхён полицейский, а помощь псов ему нужна. Чтобы побороть Хо Чжуна Чонгуку нужна помощь полиции. Пусть он сейчас и не прав, но Тэхёну нужно быть хладнокровнее, Тэхёну нужно научиться быть твёрдым и жестоким, а иначе он может пасть от собственной слабости. Эмоции — это корм для внешней опасности в виде людей. Те сожрут и даже костей не оставят. Чонгук научился держать свои эмоции и чувства в тайне от окружающих, но Тэхёну ещё долго до такой железной выдержки. Нынешний Тэхён — это Чонгук четыре года назад. После смерти дедули Чонгук учился быть каменным, чтобы не дай Бог хоть одну эмоцию показать врагу. Тэхёну нужно научиться перестать быть мягким и доверчивым, ведь те люди таких сжирают быстрее, чем добыча успевает глазом моргнуть. И Чонгук это знает, так что он готов быть твёрдым с Тэхёном, готов быть грубым, лишь бы стажёр его послушал. — А теперь ответь мне на один вопрос: хочешь ли ты спасти его и вернуть в свой дом? — Чонгук замечает, что тэхёнов гнев поутих, потому решается взять ситуацию под свой контроль и выдвинуть условия, без которых совместные усилия будут невозможны. Он мягко расцепляет чужие пальцы и убирает руки от одежды, Тэхён смотрит потерянно, он уже давно не пребывал в гневе, поэтому, пока он приходит в себя, Чонгук преспокойно следит за ним и ожидает ответа. Тэхён снова прокручивает в голове всё услышанное, а после застревает на одном-единственном вопросе, заданном Чонгуком несколькими секундами ранее. Казалось бы, он так сильно скучает по Чимину. При воспоминаниях о былых временах ведь до сих пор больно и невыносимо неприятно. Чимин неотъемлемая частичка его жизни. Ведь если бы не он, Тэхён бы не пошёл в полицию. Если бы не Чимин, Тэхён бы ни за что не увидел прогнившую натуру отца. Если бы не Чимин, Тэхён бы никогда не задумался о том, что, оказывается, он одинок. Если бы не Чимин, он ни за что не столкнулся бы с чернотой, сочащейся изо всех дыр этого города. Тэхён себя ругал и ненавидел, когда хоть на секунду позволял себе обвинить братика во всех бедах, которые произошли в его семье, но сейчас, снова задумавшись об этом, Тэхён понимает, что с появлением Чимина в их доме отец, который когда-то любил и свою жену, и сына, стал жестоким, ушёл с головой в запой. Тэхён карает себя за эти мысли, но если бы не Чимин, то отец ни за что бы не убил мать… Он резко даёт себе пощёчину, такую сильную, что шлепок разлетается по всей палате, а на его щеке отпечатывается яркий след от ладони. Чонгук не реагирует. Не имеет права. Тэхён глушит в себе боль. Слёзы показываются на его глазах, но он их сдерживает, Чонгук прав. Ему нужно перестать быть мямлей. Ведь за восемь лет он должен был научиться перестать бояться, но что же тогда на самом деле? Он боится. И этот страх чувствует Чонгук. Неужели все те пройденные ступени боли, отчаяния и предательства оказались ничем, как только он снова представил, что Чимин жив? Неужели весь этот страх адресован именно Чимину? Но как так? Неужели он всё же ненавидит его? Но разве Тэхён имеет право ненавидеть невинного мальчика? В чём ребёнок виноват? Тэхён снова даёт себе оплеуху, но уже по другой щеке, он вытирает глаза, а после поднимает уверенный взгляд на Чонгука, который смотрит в ответ. — Ты прав, мне нужно научиться держаться строго, — говорит он холодно и твёрдо, Чонгук ухмыляется, ожидая продолжения, — я хочу вернуть себе братика, также я готов меняться ради достижения цели, — вот и ответ на все его вопросы, которыми он загружал голову попусту. Чимин никогда не был виноват в том, что отец его оказался последним куском дерьма. Чимин никогда не был виноват в несчастьях их семьи. Чимин всегда был и остаётся любимым братиком Тэхёна, и Тэхён ни за что не позволит себе больше обвинять мальчика во всём том, через что он прошёл. — Я сделаю всё, что от меня потребуется. Спасибо, что обо всём рассказал мне, Чонгук, также спасибо за то, что когда-то пообещал незнакомому тебе ребёнку, что поможешь, — Чонгук отмахивается от сказанных слов. Тэхён же облегчённо выдохнул, а после расслабился всем телом и повалился на койку. — Не стоит так официально за всё меня благодарить, обещание всего лишь формальность, куда важнее, так это твоя подготовка. Раз ты дал согласие, значит, должен понимать, что дело предстоит очень важное, и я вправе требовать от тебя полного повиновения. Первое, что я хочу — это оставить твою наивность позади, — Чонгук говорит с холодом, серьёзно и твёрдо, желая, чтобы Тэхён не попытался даже оспаривать. — Раз уж мы обо всё договорились, Тэхён, я хочу, чтобы ты стал хладнокровным, чтобы ничего личного у тебя не осталось, хочу, чтобы в голове у тебя была лишь одна мысль, какая именно, ты должен сам с этим разобраться, но как только ты поймёшь, я хочу, чтобы ты больше ни о чём не думал, кроме этой самой мысли, желания, — Тэхён смотрит в черноту чонгуковых глаз, сам этой чернотой подпитывается и будто тонет в ней, от чего понимание слов острыми гвоздями впивается в стенки мозга, не позволяя ни о чём другом думать. Чонгук способен донести свои мысли, и Тэхён эту силу чувствует, он понимает, что выбора у него и не было изначально, ведь Чонгук уже сказал, что с его помощью или без, он бы всё равно вытащил оттуда брата, и плевать на личные чувства стажёра. — Что по поводу моей работы? — Тэхён становится абсолютно другим человеком, Чонгук не может сей факт оставить без реакции, он поднимается с койки, всё же выдернув из вены иглу с катетером, и подходит к стажёру, останавливаясь напротив. Тэхён не пугается, он, как и попросил Чонгук, откинул все противоречивые чувства, больше не хочет казаться обузой. Чонгук ухмыляется одобрительно, чуть склоняется над мужчиной и проговаривает спокойное и тихое: — Расслабься, стажёр, сейчас тебе не стоит строить из себя кого-то, когда мы займёмся делом, тогда-то и откинешь всё лишнее, — он отстраняется от окаменевшего полицейского и подходит к подоконнику. Складывая руки на груди, Чонгук рассматривает территорию больницы, на секунду задумываясь и засматриваясь куда-то вдаль. Тэхён расслабляется всем телом, он смотрит на спину Чонгука и невольно ловит себя на мысли, что он искренне завидует парню. Чонгукова стойкость, умение удерживать свой пыл в узде, а также его умение выражать свои мысли так, как ему это надо, и при этом донести определённую информацию, заставляет Тэхёна восхититься им. Чонгук воистину хороший лидер, пусть и в преступной группировке. Если бы у Тэхёна сложилось всё куда хуже, и ему выпал бы шанс присоединиться к группировке Чонгука, он бы не задумываясь вступил в ряды солдат. Пока Тэхён пребывал в своих мыслях, Чонгук снова окинул несколько раз взглядом всю открытую его взору территорию, после чего он отвечает на вопрос стажёра: — Что по поводу работы: веди себя естественно, будто ничего не произошло, врать-то ты, я надеюсь, умеешь?

♠️♠️♠️

— Эх, братик-братик, что же ты всё никак не привыкнешь к своему плачевному положению? — Чон Ин-ги расхаживает по кабинету Ун-ина, рассматривает полки с папками исследований. Цыкнув с досады, а вызвана она тем, что брат его всё никак не свыкнется с фактом, что в центре он никто. — Вот ты всё пытаешь выкрутиться, всё рассказываешь, как правильно, но сам-то ты понимаешь, что правильно, а что нет? — Ун-ин следит за манёврами своего старшего брата, хмурится от каждого сказанного слова, не понимая, к чему тот ведёт. Ин-ги оборачивается к брату, ухмыляется широко и объясняет: — Господин Хо Чжун-сок не единственный твой враг, — на этих словах Ун-ин резко меняется в лице. На нём мелькает то удивление, то страх, и так попеременно, данная реакция приводит в восторг Ин-ги. — А ты молодец, так скрывался, и что же в итоге? Тебя поймали с поличным, — улыбка Ин-ги становится безумной. Ун-ину тошно на это смотреть, так что он становится холодным и совершенно нечитаемым. — А что в итоге? Ты тут распинаешься передо мной, про правильное и не правильное заговорил, ты сам-то что хочешь всем этим мне сказать? — Ин-ги приближается к Ун-ину, шипит дикой кошкой, прожигая взглядом дыру во лбу брата, отмалчивается, на это молчание появляется ответ у Ун-ина: — Решил поставить меня на место, но не получилось? Что же ты предпримешь дальше? Настучишь на меня? Вперёд, и даже останавливать не собираюсь, но скажу лишь одно: то, что я задумал, я обязательно доведу до конца, и плевать мне на твои глаза и все сказанные слава. Ты вот мне про моё положение тут говоришь, а сам-то ты, я смотрю, не согласен со своим, — Ун-ин ухмыляется в лицо брату, который едва сдерживает себя, чтобы не начать драку, — ты же крыса самого господина Хо Чжун-сока. Тебе и вправду нравится доносить на своих? Ты о себе сначала попереживай, а потом уже ко мне с расспросами приставай, — Ун-ин высказался вдоволь. Ин-ги осталось лишь всё услышанное проглотить и переварить. Что, собственно, тот и делает. Ин-ги отходит от него, зарывается руками в копну волос, поднимая голову к потолку, делает глубокий вдох, после так же глубоко выдыхает. Чон Ун-ин следит за всеми действиями своего старшего брата, не расслабляясь ни на секунду. Ведь тот может повести себя агрессивно, когда от него этого не ждут. — С каких пор меня поучает тот, из-за кого вся семья стала заложниками? — в неверии в происходящее спрашивает сам у себя Ин-ги, он опускает почерневшие глаза на брата, а в них опасность плещется вперемешку с предупреждением. — Не забывайся, Ун-ин-а, что именно я тот, кто сгладил твою участь, — зло рыча, напоминает Ин-ги. — Именно я когда-то попросил господина Хо умерить свой пыл, ведь если бы он тогда был ещё злее, то не было бы и шанса на выживание твоей семьи! — Да если бы не ты, многого не случилось бы, раз уж ты решил мне припомнить о былом, то позволь и мне упрекнуть тебя в грешке! — Ун-ин перебивает гневные высказывания Ин-ги, шипя в ответ. — Думаешь, что если помог раз, то всё, матерью Терезой стал?! Ты отравляешь мне жизнь даже своими благими делами! — Заткни свою пасть, Ун-ин, — рычит грозно Ин-ги, приближаясь к тому одним шагом и нависая над ним, скалится диким зверем. — Хочешь обвинить меня в своей тупости? Я, что ли, подсунул твоему сыну те документы? Я повёл ребёнка на закрытый участок? Ты чем вообще думал, когда устроил показ своей работы?! — И чего ты от меня ждёшь? — Ничего. Ты, придурок, даже не видишь тех, кто тебя сожрать пытается, всё на меня бочку катишь, — Ун-ин в шоке раскрывает широко глаза. Ин-ги, что, заделался в защитники? С каких пор брат стал таким? Ун-ин, смотря в глаза Ин-ги, начинает громко смеяться. Отталкивая Ин-ги от себя и вставая с кресла, он заносит руку и бьёт под дых брату. Ин-ги не ожидал такой бурной реакции на свои слова, пытается успокоить враждебный настрой своего младшего, перехватывая руку, которой тот намеривался нанести следующий удар. Как только ему удаётся обезвредить Ун-ина, повалив того на пол и заломив руки за спиной, он приближается к его уху и выговаривает: — Какие бы нас ни связывали отношения, всё это было ровно до сегодняшнего дня, с этих пор будет всё по-моему. Так что, будь добр, прислушайся к тому, что я собираюсь тебе сказать, хоть раз, — Ун-ин под ним шипит от боли в руках, но выбраться из хватки не пытается. Его пыл поутих. Ин-ги воспринимает это за положительный ответ, продолжая: — Быть крысой, пожалуй, не так уж и плохо, ведь это положение я сам выбрал, а значит, я так же могу и изменить своё решение, твоя же задача в этой игре быть паинькой. Притворяйся слабым звеном, но в определённый момент мы вместе закончим начатое тобой. Я знаю, что ты собрался делать, я помогу, но будь готов к потерям, — Ун-ин поворачивает голову к говорящему брату, заглядывает в глаза напротив и с ухмылкой выговаривает: — Пошёл ты. Что ты вообще знаешь? — Ин-ги локтем отворачивает насильно лицо брата к полу, прижимая голову, шипя яростное: — Я знаю достаточно, чтобы заявить об этом. Это же ты причина поломки чипа в голове того парнишки? Как его?.. — Ун-ин раскрывает от страха глаза, последующие слова заставляют его окаменеть под братом: — Ох, вспомнил. Объект 436 не без твоей помощи перестал подчиняться чипу в голове. Да и Объект 269 тоже перестал реагировать, как раньше, — Ин-ги доволен реакцией, которую показывает лицо брата. — Думаешь, мне было трудно догадаться? А знаешь кто подчищает за тобой все следы вторжения? — Ун-ин в конец стал бледным, он снова поворачивает голову к Ин-ги, сталкиваясь с чернотой глаз, в которой и тонет окончательно. — Не благодари. — Что… что ты задумал? — Ун-ин смотрит в пустоту, язык еле-еле шевелится, слова то и дело, скачут без связно. — Я же уже сказал: помочь. Ты затеял опасную игру с тигром, который дышит тебе в спину, я же хочу предложить тебе, чтобы я стал твои тылом. Как по мне, сделка хороша, как ни посмотри, и с моей помощью твоя затея приобретёт смысл, — Ин-ги выпускает руки из залома и встаёт со спины брата, протягивая руку то ли для заключения сделки, то ли для помощи, но Ун-ин не придаёт этому жесту особого значения, принимая руку «помощи», поднимаясь с пола кое-как. — Мне вот, что интересно, как микробиолог вообще додумался до этого? Ты ведь далёк от нейробиологии, тогда как тебе эта затея вообще пришла в голову? — …Не верю. Да и зачем оно тебе надо? — с подозрением смотря на Ин-ги, выговаривает Ун-ин. На вопрос он отвечать и не думает. Не хочет. Не своему брату. — Твоё дело: верить мне или нет, но советую поскорее перестать во мне сомневаться, братик, — Ин-ги отряхивает от пыли рубашку на Ун-ине, после поднимает серьёзный взгляд и говорит: — мне от этой помощи тебе ни холодно, ни горячо. Даю тебе неделю на раздумья. Собственно, чем и хороша роль крысы, я сам выбираю себе сторону правоты, Ун-ин-а. Ин-ги похлопывает дважды по плечу того, а после натягивает улыбку и выходит из кабинета. Его будто бы и не было. Ун-ин начинает озираться по сторонам, машинально ищет следы своего брата, но тех нет. В голове зарождается вопрос: показался ли ему весь этот разговор, который закончился предложением заключить сделку? Не похоже это на того, кто всю жизнь ненавидел и призирал. Чон Ин-ги никогда бы не стал помогать Чон Ун-ину, так что Ун-ин заранее знает ответ на вопрос о сделке. Плевать ему на всех, кто за ним следит, плевать на угрозу жизни. У него есть чёткий план, которому он следует, и в этот план страх за свою жизнь не входит. Ун-ин не уверен в том, что Ин-ги и вправду хочет помочь, не верит потому, что всю жизнь они были друг другу врагами. Но если так подумать, разве враги не могут стать друзьями? Нет. Только не эти двое.

♠️♠️♠️

Хёнджин сидит на корточках перед могильной плитой, на которой выгравированы инициалы и годы жизни единственного по-настоящему дорогого и любимого им человека. Без него Хёнджин пуст, без него Хёнджин одинок. Дедушка до сих пор приходит к нему во сне, предлагая выпить чаю. И каждую такую ночь Хёнджин не может не проснуться без слёз. Да даже сейчас, смотря на фото на камне, Хёнджину трудно сдерживать влагу, не может держать в себе ком боли, который рвётся наружу. Все внутренности сжимаются, причиняя страдания, но эти ощущения далеки от тех, которые приносят ему печаль и сожаление. Он не должен был доверять Чонгуку жизнь дедушки, не должен был, но доверил. Он возненавидел и Чонгука, и себя. Но раз Чонгук не смог защитить, тогда что бы сделал Хёнджин? Был ли он способен защитить дорогого человека? Ведь Чонгук рассказывал, что те люди, которые гнались за ним, опасны, сам Чонгук предупреждал о той мощи, которой те обладают. Хёнджин уверен, что Чонгук не смог с ними справиться, Хёнджин верит, что Чонгук просто был не в состоянии помочь, защитить и уберечь, но ненависть в нём такая ярая, она не позволяет и подумать о другом исходе, не позволяет придумать оправдания Чонгуку. Ведь Чонгук пообещал, что сделает всё, чтобы защитить, а в итоге произошло то, что произошло. Ненависть к Чонгуку объяснима. Себя же он ненавидит лишь потому, что сам был не достаточно силён, чтобы с уверенностью сказать: «Не дам навредить». После исчезновения Чонгука Хёнджин жил с Хосоком, они тренировались, Хосок без лишних подробностей рассказал про Чонгука, но узнав о смерти дедули, Чонгук в глазах Хёнджина перестал быть тем, кого стоит простить. Хёнджин себя ненавидит за то, что именно Чонгук был тем, кто постарался помочь, именно Чонгук был тем, кто пообещал и даже попытался сдержать данное обещание. Хёнджин ненавидит себя за свою беспомощность. Он слабее Чонгука и морально, и физически. Вся его стойкость каждый раз летит к чертям, как только он видит Чонгука. От одной мысли, что Чонгук жив, что борется, что не кажется обиженным на весь мир, Хенджин приходит в необъяснимую ярость. Хёнджин злится каждый раз, когда видит на лице Чонгука сожаление. Ведь тот мог бы и претвориться, что не сожалеет, мог бы придумать ложь, а не говорить правду, мог бы ударить, когда Хёнджин начинал обвинять во всех грехах человечества, но Чонгук не делает всего этого. Почему? Почему Чонгук всё такой же ребёнок, с чрезвычайно серьёзным, местами побитым взглядом? Что у него творится в голове? Почему Чонгук, лидер самой масштабной и опасной группировки во всём городе, не жестокий, не озлобленный на тех тварей, которые причинили ему в своё время столько боли, остаётся холодным и целеустремлённым? Неужели он не хочет отомстить? Хотя бы за себя? Хёнджин поднимает руку и обводит имя и фамилию на камне, ухмыляется своим мыслям, а после поворачивает голову в сторону пришедшего. За оружие не хватается, знает, что в такую глушь может забраться лишь один человек помимо него самого. — Объявился наконец-то, — хмыкает Хёнджин, тупя взгляд на камне. — Парни тебя заждались, лидер, — голос его пропитан ядом, каждая фраза стрелой втыкается в плоть пришедшего. — Хосока, случаем, не встретил по дороге? Его парни рвут и мечут, всё не понимают, куда подевался их босс, — он говорит всё с той же враждебностью, собственно, как всегда. А по-другому с Чонгуком он и не может. — Юнги с ним дома. Хо Чжун нормальненько так потрепал его, так что теперь он восстанавливается и какое-то время побудет под крышей, — Чонгук стоит чуть дальше от Хёнджина, смотрит в даль из могильных плит. Хёнджин встаёт на ноги и закуривает сигарету, выдыхая сизый дым в небо. Молчание затягивается на несколько секунд, Чонгук изредка поглядывает на Хёнджина, но тот все взгляды игнорирует, не торопясь выкуривая сигарету. Чонгук не излучает враждебности, стоит тихо, чего-то будто бы ожидая. Хёнджин подносит пальцы с сигаретой к губам и кидает краткий взгляд на парня, брови его на секунду нахмурились, но он быстро принимает каменную гримасу, отвечая: — Ты тоже не очень выглядишь, — выговаривает Хёнджин, оценив его вид. — Мне вот что интересно, Хо Чжун жить без тебя, что ли, не может? Что тогда, что сейчас, ничего не изменилось, — хмыкает он, делая затяжку горького табака. Чонгук меняется в лице, брови его сползли на переносицу, а на губы лезет оскал. — Совсем скоро всё изменится, — со злобой в голосе говорит Чонгук, подходя к могиле дедули. Скучает. Сильно. В памяти воспроизводятся воспоминания последних минут жизни старичка, и от этих воспоминаний так пусто становится, он насильно стискивает челюсти, обводя указательным черты лица на фото, после резко отворачивается, желая отвлечься. Сейчас не время для слабости. — Я уже как-то упоминал, что у него есть сын. Уж не знаю, слабое ли это его место, но для начала ударим именно по сыну. Мне нужно, чтобы ты с ним подружился, — Хёнджин ухмыляется, выпуская сизый дым через ноздри, а после спрашивает: — И как же мне это сделать? — он бросает дотлевшую сигарету себе в ноги, туша бычок носком кроссовка. Глаз с Чонгука не сводит. — Из твоих рассказов я понял, что тот по парням, — медленно выговаривает Хёнджин, делая шаг к Чонгуку, — ты же не хочешь, чтобы я лёг под него ради достижения цели? — чонгуково лицо перекосилось от этих слов. Хёнджин же понимает, что этого делать ему не придётся. И на том спасибо. — Раз ложиться ни под кого не надо, тогда что мне нужно делать? — Я же сказал. Всего лишь подружиться, Хёнджин. Я уверен, папаша глаз с него не сводит, так что твоя задача подружиться с ним и вывести из особняка, а дальше уже дело за мной. — Скажи мне, разве от меня исходит дружеский настрой? — Хёнджин смотрит в чонгуковы глаза, пытается что-то личное в них разглядеть, но не видит. — Почему ты выбрал именно меня для выполнения этого задания? — Потому что от тебя не исходит желание убивать. Те люди, которые привыкли относить себя к одиночкам, оказываются самыми открытыми и дружелюбными, так что, Хёнджин, это задание для тебя, как семечки пощёлкать, — Хёнджин сдаётся. Чонгук прав. Даже сейчас. Он знает Хёнджина лучше, чем кто-либо другой, так что поспорить тут не с чем. Он досадно ухмыляется, снова заглядывает в чёрные, как ночь глаза, а с губ его слетает: — Можно задать ещё один вопрос? — Чтобы услышать всё тот же ответ? — Чонгук не выдаёт тепла, не показывает, что самому в данный момент трудно вот так стоять и свободно говорить. Ведь кроме обсуждения дел в группировке, они уже давно не заводили разговоров о личном. Да и не те у них отношения, чтобы рассказывать о своих болячках. — Зачем? Ведь ты ничего нового не услышишь, Хёнджин, — Чонгук не груб. Он говорит с толикой заботы. Хёнджин ему не враг, и никогда им не станет. Другое дело, как видит Хёнджин Чонгука в своих глазах. — Тогда ответь хоть, кто его убил, — отчаянно просит Хёнджин. Сейчас он выглядит не так, как привыкли его видеть в обществе. Сейчас Хёнджин полностью оголился. Перед тем, кого он так яростно ненавидит. Вот она, его слабость, стоит прямо перед ним и излучает спокойствие и безопасность. — Я сам хочу отомстить тому человеку, — Чонгук не отвечает на просьбу. Хёнджин понимал, что данный вопрос останется без ответа, но попытка не пытка. Сколько бы он ни спрашивал, Чонгук отвечал одно и тоже. — Он в ответе не только за дедушку, так что, Хёнджин, он заплатит за всё, обязательно… — Почему ты так в этом уверен?! Раз тот урод обязательно за всё заплатит, значит, и ты должен взять часть вины на себя! Разве нет?! — Хёнджин утопает в собственном негативе. Чонгук не отвечает на него. Он решает, что личного на сегодня с них обоих достаточно, так что он умывает руки. — Твоя правда, — он и без Хёнджина знает, что виноват. Но слышать это из раза в раз утомляет. — А теперь возьми себя в руки и выполни мой приказ. — Приказ, значит… — себе под нос проговаривает Хёнджин, закуривая новую сигарету. Чонгук обходит его стороной, решаясь покинуть кладбище, но Хёнджин хватает его за локоть, этот жест скорее рефлекторный, чем умышленный, поэтому он резко отпускает того, опуская взгляд на землю. Чонгук смотрит на него с минуту, а после отворачивается и продолжает свой путь к выходу. Хёнджин стоит на месте, его мысли далеки от реальности. Ему не дано понять Чонгука, не дано понять, что тем движет. И, пожалуй, это к лучшему.

♠️♠️♠️

— Когда Чонгук вернётся? — Щин-хе сидит за столом и ест кашу, приготовленную на завтрак. Мать сидит напротив, ноги её покоятся на стуле, а вокруг них тонкими лианами обвиты руки, она слегка раскачивается вперёд-назад, что начинает раздражать Щин-хе сильнее, чем есть уже. Четыре года прошло с того момента, как Хо Чжун приложил к голове мамы дуло пистолета. Эти четыре года Чон Гён живёт вымышленной жизнью. У себя в голове она сложила всю реальность в зеркальную сказку, всё плохое, всё, что приносит боль, для неё всего лишь придумка дочки, которая пытается донести до матери, что Чонгука рядом нет, и он вовсе не вышел в магазин. Чон Гён наотрез отказывается воспринимать и прислушиваться, все те люди, которые сторожат их вокруг домика, в котором их запер Хо Чжун, для мамы друзья, и плевать, что эти «друзья» причиняют им боль, плевать, что эти «друзья» верные псы того, кто в любой момент может отдать приказ убить их. Вместо всех предостережений Чон Гён, наоборот, водит дружбу с верными псами монстра, отстраняясь от реальности как можно сильнее и дальше. Но не всегда такое поведение женщины спасает её, бывают дни, в которые без помощи специалистов в чувство её не привести, потому что истерики с истошными криками и попытками самоповреждения настолько ярые, что успокоить буйную возможно, только если усыпить сильным препаратом. И таких периодов куда больше, нежели тех, когда она улыбчивая и приветливая. Щин-хе знает причину безумия своей матери, знает, и мириться с происходящим ей трудно, она не хочет этого видеть, не хочет слышать. Четыре года уже прошло, а будто лишь неделя. Они живут одним днём, который как монета, если попалась решка, значит день будет обычным, то есть с бессмысленными диалогами мамы самой с собой, с улыбками и ожиданием Чонгука из магазина. Но если выпадет орёл, значит, день будет безумным. Мать впадёт в истерику, а голова её погрузится в тот самый день, и именно от избытка тех чувств и эмоций, которые она тогда испытала, от всего увиденного в тот день, мать перестаёт быть собой. Триггер, накрывающий её голову, не отпустит пока не усыпят с помощью препарата, и так изо дня в день. Безумие мамы может не сходить неделями. В такие дни Щин-хе прячется у себя в комнате. Пока мать страдает от пережитого страха, дочь не показывается на глаза, потому что боится, потому что безумие матери не имеет границ. Щин-хе не знает, как помочь родному человеку, так что эти попытки помощи она перекладывает на врачей, которые следят за той. Можно ли сказать, что Чон Гён сошла с ума? Да. Но Щин-хе не считает так. Она тоже пытается жить лучшим, но такое состояние мамы каждый раз возвращает её на землю, в реальность событий. Но почему же одна мама так страдает? Разве Щин-хе не было тогда в том месте? Или может быть она просто бессердечная тварь? Она злится на себя. Ведь всё то, что с ними происходило все эти годы, Щин-хе не принимала. Не позволяла себе в это верить, пусть и видела, как выглядел Чонгук, все те шрамы и синяки, видела слёзы и мольбу во взгляде, но всё равно не принимала всего этого, думала, что так лучше. Так будет лучше для неё. Эгоисткой она никогда не была, но после того момента, когда Чонгук умер на её глазах, она решила, что лучше быть с каменным сердцем, чем, как мать, потихоньку сходить с ума день за днем, из года в год. А что же в итоге-то? Осталась ли она права, приняв такое решение? Ведь она не попыталась побороться. Ответа правильного никогда не будет. Это не эгоистичное желание спасти себя от смерти. Это инстинкт выживания. Есть те, кто выберет смерть взамен на освобождение мученика, а есть те, кто выберет себя и свою безопасность — это выбор каждого, который они делают внутри себя. И она его сделала. Ведь выживание никогда не ограничивалось правильным и неправильным, но другое дело, когда речь заходит о человечности того или иного выбора. Ведь можно выживать за счёт других, а можно выживать собственными силами, то есть в первом варианте имелось в виду: быть жестоким к таким же, как ты, ни во что их не ставить, не считать их за людей, а во втором варианте имелось в виду: стараться воздерживаться от жертв для достижения цели, учитывать мнение каждого и пытаться выйти к единому решению совместно. Но, как правило, второй вариант менее реалистичен, нежели первый. Говорят, крысы готовы отгрызть себе хвост ради свободы. Но человек ради своей свободы готов на более жестокие и корыстные вещи, нежели животинка. Человек не тот же вожак стаи волков, который не бросит своего сородича в беде, человек способен на всё, как на спасение своего товарища, так и на предательство ради себя. Но Щин-хе никого не предавала. Она всё также думает о братике, она так же и мать не бросает. Да, злится на женщину, да, негодует, что та не хочет переболеть той болью, чтобы после выдохнуть и жить уже не придуманными грёзами, а реальностью, Щин-хе не подлый человек, она сострадает своим родным и переживает за них, но также она понимает, что сил для борьбы у неё нет. Да и что она может? Разве ей по силам одолеть Хо Чжуна? Она с матерью совладать не может, а тут же Хо Чжун. Она бессильна, но свою слабость не выказывает перед верными людьми монстра, ведь те, чуть что, сразу же всё докладывают своему начальнику, так что всё, что может делать сестра, так это поддерживать разговоры ни о чём с мамой и надеяться, что Чонгук со всем справляется. Сейчас же Щин-хе ковыряется ложкой в густой массе каши, поглядывая на мать, которая без остановки качается туда-сюда. Слова застряли в горле. Ей больно от вида такой мамы. На глаза наворачиваются слёзы, а на губы ползёт фальшивая улыбка. В груди растёт ком, от которого трудно дышать, но она игнорирует все эти чувства, встаёт со стула и подходит к матери, присаживается на колени возле, берёт тонкие запястья Гён и подносит к своим губам, даря мягкий поцелуй каждой косточке. Глаза её прикрыты, а с ресниц падают бусинки влаги. Чон Гён поворачивается в сторону своего ребёнка, не понимая, что случилось, она принимает каждый подаренный поцелуй, а в голове вспоминается образ её мужа, который так же когда-то целовал. Её губы ломаются в изгибе улыбки, одной ладонью она начала ловить слезинки своей девочки, а после мягко положила руку ей на щеку. Щин-хе ластится к руке мамы, слёзы всё не останавливаются, а в голове созревает нездоровый план. Как же раньше она не додумалась об этом? Ведь все эти годы она задавалась вопросом, что же она может сделать, как она может помочь или спасти, и только сейчас, в такой-то личный и тонкий момент её слабости она наконец-то нашла ответ, нашла верное решение. Плевать, что это риск. Плевать на все «за» и «против». Она поднимает голову и устремляет влажный взгляд на улыбающуюся маму, проговаривая: — Мамочка, давай сбежим? Мама смотрит с улыбкой на лице в глаза Щин-хе. Но её улыбка с каждой секундой меркнет, а взгляд становится вопросительным. Щин-хе берёт руки женщины и смотрит с надеждой на понимание. Но нет. Чон Гён лишь нервно спрашивает: — Зачем? — Ну как же: зачем? Чтобы найти и спасти Чонгука, — сразу же отвечает Щин-хе, голос её пропитан нездоровыми нотками, а глаза больше не плачут, в них застыла храбрость и серьёзное намерение сбежать. — Разве ты не хочешь встретиться с Чонгуком? Мамочка, только представь, как он нам обрадуется! — Чон Гён совсем не понимает слов дочки. Она тупит взгляд сквозь Щин-хе, не осознавая всего, что происходит на данный момент. Встретить? Обрадуется? А разве должен? Он же в магазине… — Или ты так и хочешь быть марионеткой этого ублюдка? — Щин-хе будто сама не своя, она вскакивает на ноги, резко откинув чужие запястья, голос её груб и холоден. Чон Гён пугается, слегка отстраняется назад, губы её застыли приоткрытыми, но слов подобрать не может. Перед ней не дочь. Она незнакома с этим человеком. В голове всё меняется, перепутывается, она то Чонгука видит, то Щин-хе, а после и вовсе того, кто лишил её семейного счастья. Ненависть и злость берут верх, пылая опасным пламенем. Глаза её жмурятся от страха к тому человеку. Ей больно, и эта боль показывается на глазах в виде слёз, а с губ слетают мольбы оставить в покое. Щин-хе не ожидала такой реакции на свои слова, она обратно падает перед матерью на колени и обнимает её ноги, приговаривая извинения. У неё не было желания напугать или обидеть. Что же делать? Если мама не захочет сбежать, то Щин-хе сделает это одна. Всё понимает. Риск велик. Но если она не попытается разыскать Чонгука, то шанса на жизнь больше не будет. Чонгук способен их спасти. Щин-хе в одиночку не справиться с этой задачей. — Прости меня, мамочка, прости, — она кладёт голову на колени женщины, прикрыв глаза. — Прости… И уже не понять, за что она извиняется. То ли за причинённую боль, то ли за то, что планирует сделать.

♠️♠️♠️

— Скажи мне, Сокджин-а, хороший ли ты исполнитель? — Хо Чжун стоит возле окна в своём кабинете, Сокджин стоит посередине, чуть дальше от рабочего стола, руки за спиной, лицо каменное. — У меня нет привычки оценивать себя, — буднично чеканит Сокджин. Хо Чжун реагирует резко, поворачивается в его сторону, даря ядовитый оскал и взгляд без блеска. — Я выполняю ваши приказы так, как могу, и как правило, я не спустя рукава это делаю. Я человек, я не всесилен, и прошу вас меня понять, — Хо Чжун подкрадывается к нему медленной поступью, как бы показывая Сокджину, что его роль не хищника, а помощника этому самому хищнику. Останавливается на шаг дальше от Сокджина, прожигая своей чернотой взгляда. — Господин Хо, не моя вина в том, что Чонгук оказался хитрее и проворнее… — Замолчи, — приказывает Хо Чжун, выговаривая медленно с шипением, показав оскал. Сокджин сразу же прикусывает язык, ожидая слов начальника. — Я спрашивал тебя о другом, ты ответил, на том и замолчал бы, но ты снова вставляешь свои пять копеек, — замечает едко Хо Чжун. — Моя ли это проблема, что мальчишка снова вас, здоровых мужиков, нагнул? — Никак нет, господин Хо, — не отводя взгляда, отвечает Сокджин. — И что же ты тогда передо мной оправдываешься? Думаешь, мне нужно знать, что ты слабак? Мне плевать на все минусы, Сокджин, так же плевать как, но ты должен его найти, — приказывает Хо Чжун, на что Сокджин склоняет голову. — А теперь, будь добр, докажи мне, что я в тебе не ошибся в своё время. — Что прикажете делать с Объектом 436? Мальчик находится под препаратом уже пятый день, он так и умереть может, — Сокджин медленно поднимает взгляд на задумчивое лицо Хо Чжуна. — От него ещё не избавились? — переспрашивает Хо Чжун, приподняв брови. — Нет, он показывал хорошие результаты в тестировании, врачи решили попытаться вернуть всё, как было раньше. — Смешно, кукла борется за свободу… — ухмыляется Хо Чжун, отходя к своему столу. — Что ж, пусть продолжает, передай, чтобы вывели его из аффекта, и так же усердно старались отнять все надежды на лучшее. — Будет сделано, — снова склоняя голову, Сокджин смотрит на задумчивого Хо Чжуна, отмалчиваясь. Тот поднимает голову, даря вопросительный взгляд, но вместо вопросов он говорит такое холодное и отчуждённое: — Свободен. Сокджин выходит из кабинета, натыкаясь на Мин Дже. Парень с яркой улыбкой на лице поприветствовал Сокджина кратким кивком, а после прошёл мимо, от него шлейфом пронёсся лёгкий запах зелени и свежести. Сокджин проследил за удаляющейся спиной, а после направился к выходу из особняка. На улице он сразу же закуривает сигарету, выдыхая сизый дым в пасмурное небо, вот-вот пойдёт дождь. В голове пролетает картинка, в которой Чонгук и полицейский прыгают из машины в воду. Если Хо Чжун прознает про полицейского, а он обязательно прознает, то полицейскому не выжить без защиты Чонгука. Что не будет гарантировать безопасность самому Чонгуку. Как же жаль, что Сокджин увидел их связь. Как же жаль, что Сокджин стал свидетелем слабости Чонгука. Как же Сокджину жаль…

♠️♠️♠️

— Тэхён-а, что с тобой происходит в последнее время? — Сын-хо идёт рядом с другом, часто поглядывая на него, задумчивого и унылого, всё не понимая, о чём тот так усердно думает. С происшествия на мосту прошло чуть больше месяца, но в участке до сих пор ведётся расследование. Капитан был очень зол, когда Тэхён вернулся в участок лишь в середине дня и толком не объяснил причину своего опоздания на работу. Капитан был такой злой, что Тэхёну пришлось ещё последующие дни избегать с ним встреч. Как и думал Чонгук, Тэхён хороший лжец. Так что наврать капитану, а после и коллегам с Сын-хо, ему труда не составило, но сослуживцам-то нет никого дела до причины задержки, а вот Сын-хо успел потрепать нервы своей чрезмерной заботой и переживаниями. Услышав о происшествии, Сын-хо не хотел Тэхёна отпускать домой, караулил после работы, всё приговаривая: «Откуда мне знать, что ты в полном порядке?» Так себе причина всюду таскаться за Тэхёном, но мужчина лучше ничего не придумал, ему было важно, чтобы с Тэхёном и вправду ничего не произошло, пока тот будет возвращаться с работы или пока тот на задании. Ведь никому не известно, когда группировки снова откроют огонь. Так что да, этого вопроса для Сын-хо достаточно, чтобы глаз не спускать с друга. Но Тэхёну неудобно, Тэхёну некомфортно от такой навязчивой «заботы» Сын-хо. Тэхён уже множество раз спрашивал, что с ним может произойти? Но ответ каждый раз был одним и тем же: «А вдруг». Тэхён не пытается следить за своей безопасностью, он спиной чувствует не только глаза Сын-хо, но и чьи-то на стороне. Но каждый раз, когда он пытается наткнуться на те, никого не оказывается. Он не уверен, что это Чонгук, не уверен, потому что ощущения не те. Чонгуков взгляд не прожигает. Чонгуков взгляд не настолько прямой и ощутимый, нежели этот неизвестный ему взгляд, который его пугает, ведь слежка не ограничивается одной лишь работой. За ним следят даже тогда, когда он находится в квартире. Что же до Чонгука, то тот не показывался после того, как они разошлись. Больница была последним местом, в котором они были вместе. Тэхён всё думает и думает о разговоре в палате, готовится к тому моменту, когда Чонгук скажет: «Начинаем». Неизвестность давит, а вместе с ней и страх. Он есть, конечно же, пусть Чонгук и говорил, что страх — враг, но куда уж без него? Разве такое возможно? Разве может человек не испытывать страх, когда речь идёт о жестокости? О боли или о смерти? Тэхён не научился пока жить без него, но он старается, как и говорил Чонгук, он старается выключить все противоречивые чувства, пытается не думать и не гадать, ведь так легче. Да и страх его больше связан с работой, нежели за собственную жизнь. Ведь ему приходится лгать не только о причинах опоздания или своих оплошностей, но ещё и скрывать связь с Чонгуком. Он даже не представляет, что будет, если связь с Чонгуком раскроется… Капитан тогда точно живого места не оставит на нём, да и Сын-хо равнодушным не останется, обязательно что-нибудь да выкинет, а если вспомнить стычку Сын-хо с Чонгуком и его парнями из группировки, так вообще с ума сойдёт. Тэхён при этих мыслях кидает пугливый, но в тоже время насмешливый взгляд на друга, который смотрит в ответ. Сын-хо хмурится, буравя глазами Тэхёна, он останавливается возле одинокой лавочки, желая присесть. — Что заставило тебя ухмыльнуться? — спрашивает ненастойчиво Сын-хо. В открытую очерчивает взглядом всю фигуру друга, а после снова смотрит в глаза напротив. — Ничего, — Тэхён присаживается рядом, телефон, который всё это время держал в руке, он убирает в карман барсетки. Сын-хо следит за всеми действиями, но отводит взгляд, как только Тэхён поворачивает голову в его сторону. — Минутой ранее ты был нахмуренный и серьёзный, — замечает Сын-хо. — Не расскажешь, кто виновник твоих дум? — Сын-хо запомнил их последний разговор, он сделал выводы из тогдашней ссоры, и сегодня постарается не быть грубым. Тэхён нервно ухмыляется, приподнимая брови в вопросе, Сын-хо выговаривает: — Твоя задумчивость заставляет меня переживать о тебе, Тэхён, — он кладёт одну ногу на другую, поворачиваясь вполоборота к Тэхёну, и вдруг меняется в лице. Тэхёну становится неудобно от серьёзности друга, он чуть отодвигается от Сын-хо, бегая взглядом по парку и мимо проходящим людям, напрягаясь. Сын-хо ослабляет свою хватку, губы его трогает лёгкая улыбка, взгляд становится более дружелюбным. Тэхён чувствителен к изменениям настроения своего друга, и Сын-хо каждый раз это замечает, но раньше он не предпринимал никаких попыток вернуть всё в исходное русло, сейчас же он сам желает сделать атмосферу более непринуждённой. — Тэхён-а, просто скажи, что это не он, — просит тихо Сын-хо, привлекая внимание Тэхёна. — Даже если это будет ложью… Зачем? Тэхён всё равно выдаёт истину своим взглядом, но Сын-хо не хочет замечать этого. — Как так получилось, что мы снова вернулись к Чонгуку? Разве мы встретились для этого, Сын-хо? — Тэхён устал. Сын-хо уже не в первый раз допрашивает Тэхёна о Чонгуке. Уже не в новинку приходить куда-нибудь и случайно поинтересоваться, о чём Тэхён думает. А думы его сильны лишь только по одному поводу, и Сын-хо это знает, но каждый раз не обходится без этих вопросов. Зачем? Чтобы поссориться? Но разве это приятно? — Я уже множество раз тебе говорил, что работа у меня такая: даже за пределами участка думать о нём, он же преступник, а мне, как полицейскому, нужно знать и думать о нём, — ложь и придумки. И Сын-хо это известно. Но Тэхён не может сказать правду, даже ему. — Давай хотя бы сегодня не будем об этом, — устало выговаривает Тэхён. — Не могу. Тэхён, не могу и не хочу, — Сын-хо протягивает руку и берёт ладонь друга, смотря на длинные пальцы и перебирая фаланги между своими, смотрит поломано. — Ведь вас что-то связывает, и это не рабочий момент. Просто ответь, что между вами происходит? — Тэхён вытягивает свою руку, хмурясь. Но взгляд его меняется сразу, как только неподалёку показывается пара человек. Вот ведь… Правду говорят: вспомнишь солнце — вот и лучик. Тэхён застывает взглядом на парнишке, который его не замечает или делает вид, что не видит, но это неважно. Тэхён не верит в совпадение, не в такое. Эмоции на его лице сменяются одна за другой, но в итоге лицо его становится улыбчивым и будто бы счастливым. Сын-хо замечает всё происходящее, оборачивается и сразу же натыкается на одну-единственную фигуру. Злость мгновенно берёт над ним верх. Сын-хо, не сдерживает порыв, вскакивает с лавочки и приближается к Чонгуку несколькими большими шагами, хватает за грудки толстовки, встряхнув, он смотрит в глаза, не менее почерневшие от злости, и выговаривает такое едкое, но правдивое: — Ты, сучоныш, хоть бы постеснялся показываться в приличных местах, — рыча в лицо, Сын-хо распаляется ещё сильнее. Юнги, что стоит рядом, уже порывается оттолкнуть полоумного, но Чонгук его останавливает жестом руки, ведь и сам может выбраться, ему труда не составит, но интересно, что же мужчина сделает ещё. — О себе не печёшься, подумай хоть о тех, кто тебя узнаёт, придурок! — Тэхён подлетает к другу и насильно расцепляет накрепко сжатые на вещи пальцы, прося успокоиться. На Чонгука кидает взгляд, умоляя не предпринимать ничего опасного в отношении его друга. Сын-хо вырывается из объятий Тэхёна, громко рыча ему в лицо: — Ты что-то там говорил про работу, так вот он, шанс, арестуй его, живо! — Тэхён теряется на секунду, смотрит то на Сын-хо, то на Чонгука, всё не понимая слов друга. — Что стоишь, глаза вылупив?! Или я не прав?! Ты же полицейский, чёрт тебя дери!.. — Так, дружище, успокоился бы ты, — Чонгук потирает шею преспокойно и следит за тем, как друзья ругаются. Чуть погодя, он вытягивает руки перед собой, подходя ближе к Тэхёну, выговаривая: — Давай, стажёр, арестуй меня, — зеваки, что обернулись на шум, раскрывают кто рты, а кто-то глаза и рот одновременно, от неверия в происходящее. Некоторые взялись снимать на телефон, а кто-то решается набрать номер службы спасения. Сын-хо замолкает, смотрит на вытянутые руки паренька, злясь от спокойного настроя того. Юнги же не знает, что ему делать, останавливать Чонгука он не хочет и не может, ведь сдаться — желание самого Чонгука. Тэхён вконец теряется от всего. Он машинально заводит руку за пояс джинс, а после вспоминает, что сегодня у него выходной, расширяет глаза от мысли, что наручников-то и нет, смотрит на ухмыляющегося Чонгука, и понимание всей ситуации резко окатывает его голову, будто холодной водой. Чонгук знал, что Тэхён на выходном, и что наручников не окажется под рукой, так что Чонгук решил лишь утешить гнев Сын-хо, «сдавшись» самостоятельно. Тэхён начинает нервно смеяться, сгибаясь пополам, привлекая внимание всех вокруг. — Ты чего смеёшься? — нервно интересуется Сын-хо, одёргивая Тэхёна. Этот жест не понравился ни Тэхёну, ни Чонгуку, который до сих пор стоял с вытянутыми руками. Тэхён откидывает руку друга, зло смотря на того. — И что же этот взгляд значит, Тэхён-а? — Сын-хо снова переходит границу дозволенного. Тэхён хмурится сильнее, руки сжаты в кулаки, тело напряжено, будто струна. — Ты меня спрашивал, что со мной происходит, сначала разберись с собой, потому что я тебя не узнаю, Сын-хо, — выговаривает Тэхён, а после разворачивается и уходит в противоположную сторону. Сын-хо уже хотел остановить его, но Чонгук пресёк эту возможность. — Последи-ка за ним, я сейчас приду, — Чонгук идёт за Тэхёном, оставив Юнги на буйного Сын-хо. Тэхён идёт, торопясь, чтобы поскорее скрыться, чтобы подальше. Не замечая никого и ничего. Чонгук догнал его быстро, схватив за локоть и отведя за ближайшие густые кусты, он останавливает Тэхёна, сам же становится рядом, заглядывая в глаза тому. Чонгук несколько секунд молчит, оглядываясь по сторонам, а после серьёзным тоном говорит: — За тобой следят, и уже не первый день… — Я знаю, — перебивает Тэхён. Его голос тихий, ровный и не трясётся от страха, как бывало раньше. Чонгук хмыкает, продолжая: — Прекрасно. Твой дружок уж очень буйный, как бы грань не перешёл, — Тэхён хмурится. Чонгук же смотрит с серьёзностью, после лезет в карман толстовки на животе и достаёт сим-карту, протягивает ту Тэхёну, ничего не говоря. — Это была угроза? — Тэхён смотрит на предмет в пальцах, понимает, что через этот номер Чонгук будет держать с ним связь. — Скажешь, как ты узнал, где я? — Нет, Тэхён, это было предупреждение. Уж не знаю, как он владеет своим мозгом, но с инстинктами у него явно проблемка, — Чонгук делает шаг назад. — Я всегда знаю, где ты и что с тобой, думаю, ты должен был об этом догадаться, — Чонгук оглядывается на людей, которые гуляют по парку с довольными лицами, переводит взгляд на грустное лицо Тэхёна, всматривается в него долгие секунды, а после продолжает: — Вернёмся к слежке, тот, кто за тобой следит, мне известен, уж не знаю, что он затеял, но вредить тебе он не собирается, иначе бы уже исполнил то, что задумал, но он сидит тихо, так что будь пока спокоен, я с этим разберусь сам как можно скорее, — разговор окончен. Он уходит первым. Тэхён всё стоит и смотрит на карточку в своей руке. На грустном лице растягивается полуулыбка, чем или кем она вызвана, он с точностью не знает, но появление Чонгука в данный момент было как нельзя кстати. Чонгук возвращается к месту встречи, зовёт Юнги на выход из парка, но их останавливает Сын-хо, которому всё это время не давал прохода Юнги. Мужчина не в себе, ненависть к Чонгуку поглотила его без остатка, злость не отпускает, а в голове пульсирует лишь одна мысль: убей! Чонгук замечает всё это, уходит вон из парка, не желая устраивать разборки внутри, Юнги идёт рядом, его нос чует запах металла, а рука в кармане нервно натирает лезвие ножа, что, возможно, вот-вот окрасится в красный. Сын-хо не догадывается, что его ведут на потасовку, он думает, что преследует добычу. Даже мысли не допускает, что добыча в данный момент он сам. Чонгук заводит Сын-хо за стоящими в ряд высокими бизнес-центрами, скрываясь за припаркованными машинами. Он останавливается, к нему выбегает Матрикс, приветливо поднимается на задние лапы и тянется к своему хозяину, гавкая громко. Сын-хо догоняет их, останавливается инстинктивно, осматриваясь. Чонгук поворачивается к Сын-хо, больше не ухмыляется, выглядит чрезвычайно строго, приближается к машине, за которой стоит мужчина. Юнги стоит позади, держит пса за ошейник и ждёт приказа. Чонгук выходит к Сын-хо, останавливаясь напротив. — Стажёра рядом нет, а ведь он был единственной причиной, чтобы тебя не трогать, — начинает монолог Чонгук. — Или может быть, ты именно перед ним такой храбрый? — Сын-хо порывается поднять руку для удара, но Чонгук реагирует быстрее, ударяя под дых и валя мужчину на асфальт, он продолжает: — Предлагаю решить твою проблему здесь и сейчас. — Ты кем себя возомнил? — шипит снизу Сын-хо, пытаясь встать. — Что вас связывает? Тебя, преступника, и его, полицейского? — Чонгук смотрит на него, а в голове мысль появилась сама по себе. Ему жаль этого мужчину. Плевать на желание заткнуть ему рот, пусть выскажется, может, поутихнет после. — Тоже мне, насмешить меня захотел? Тэхён — моё спасение? Ты хоть слышишь себя? Думаешь, раз ствол при тебе, значит, и яйца в штанах имеешь? — Могу наглядно показать, раз сомневаешься, — Чонгук позволяет тому подняться, заглядывает в глаза, наполненные избытком смешанных чувств, но самая ярая из всех ненависть, ей-то Чонгук и подпитывается, желая ещё. — Ты же взрослый мужик, значит, должен понимать, что те, кто носят с собой ствол, могут и выстрелить, или тебе об этом не рассказывали? — Чонгук зачем-то пытается показать дружелюбность, то ли потому, что перед ним дорогой человек стажёру, то ли потому, что настроение не то. — Говоря о наших отношениях, можешь успокоиться, между мной и стажёром ничего общего, раз он тебе не отвечает, значит, есть на то причина, в нашу первую встречу я уже говорил, что ведёшь себя ты как маленький ребёнок, себя не жаль, его пожалей, ведь моя доброта на всех подряд не распространяется, пора бы это запомнить, Ю Сын-хо, больше повторять не стану, — Чонгук заканчивает свою речь. Сын-хо не реагирует на упоминание своих инициалов, он вдруг осознал, как всё это время выглядел в глазах Тэхёна. Его злость была настолько сильной, что даже не думал, каково Тэхёну. Чонгук уходит прочь, а он остаётся на месте, вспоминая свои нападки. Чёрт, а ведь Чонгук прав… Он же взрослый мужик, и так себя вёл… Он злится на себя, злится на Чонгука, что посмел поучать его и давать советы, злится на ситуацию в целом. Но чуть позже злость перетекает в стыд, который гложет. В голове всплывают слова, сказанные Тэхёном в парке: …Разберись с собой, потому что я тебя не узнаю, Сын-хо. Да, пожалуй, ему нужно разобраться с собой внутренним. Чонгук проходит мимо Юнги с псом, лишь кратким кивком зовёт за собой. Здесь им делать больше нечего, так что пора возвращаться. — Через неделю я встречаюсь с лидером Северной группировки, — говорит Чонгук, заводя мотор матовой ауди. Юнги садится рядом на пассажирское, Матрикса он запустил в салон, тот сразу же улёгся на смежные сиденья сзади, обтянутые чёрной кожей. Чонгук ловко выруливает с парковки на общую дорогу, одновременно с этим он набирает номер телефона. На лице его хитрый оскал, а взгляд устремлён на дорогу. Юнги следит за тем, как эмоции на лице лидера сменяются одна за другой, но ничего не говорит, понимает, что оппонент, которому звонит Чонгук, не так прост. — Кто? — грубый мужской голос прерывает гудки, отвечая на звонок с неизвестного номера. Чонгук одной рукой выруливает с главной дороги, нацепив ухмылку. — Тот, кто вам спать не даёт, господин Хо, — приветствует Чонгук, не отрывая потемневшего взгляда с дороги. Юнги приподнимает брови от удивления, кидает взгляд в боковое и заднего вида зеркала, на всякий случай проверяет, не преследует ли кто. — Ты?.. — Хо Чжун в неверии слегка повышает голос, Чонгук без труда представляет выпученные глаза с оскалом дикого зверя. Ведь для Хо Чжуна данный телефонный разговор сравним с бросанием свежего мяса в пасть хищнику. — Сам позвонил… — А мне приказ не нужен, — перебивает Чонгук, сменяя тон на более грубый и низкий. Больше не приветливый. Ведь позвонил не кому-то родному, а самому монстру. — Я буду краток: теперь вы не один, кто может угрожать. Если ещё кто-то из моих близких пострадает, я лично убью каждого, кто был причастным, когда-нибудь дело дойдёт и до вас, так что раз уж гонитесь за мной, будьте добры не сбиваться с радара, — Чонгук, рыча, выговаривает каждое слово, пропитанное угрозой и серьёзным намерением. Голос его холодный и твёрдый, не дающий сомневаться в сказанном. Юнги смотрит в окно, ухмыляясь. — Думаешь, что напугал меня? Вздумал через мобильник угрозы покидать, раз храбрый такой, что же тогда сам лично не явился? Или всё же испугался? — Хо Чжун не менее груб и твёрд. Чонгук ухмыляется плотоядно, представляя лицо того, ведь чувствует негодование, чувствует, как тот зол. — Думаешь, что послушаю твоё тявканье? Щенок! — Присядьте, господин Хо, ведь мои слова произвели тот эффект, который и был задуман мной, так что вам не стоит перенапрягаться, а лучше разуйте глаза, ведь кто знает, может, я дышу вам в затылок, — довольный собой Чонгук, тормозит машину, вытаскивает ключ зажигания и выходит из салона. — Смейся, пока есть на то моя воля, — выговаривает вдруг серьёзно Хо Чжун, — ведь после смеяться будет моя очередь. Чонгук скидывает, убирает телефон в карман, не боясь, что тот отследит его. Юнги выходит к нему, Матрикс побежал по газону, радостно лая. Юнги смотрит на задумчивое лицо лидера, тот больше не усмехается, они оба понимают, что слова Хо Чжун-сока не пустой звук, никогда таковыми и не были, но и Чонгук не шутки шутил. Пора начинать действовать. Хватит отсиживаться в тени, пора начинать уже двигаться в сторону борьбы. Хватит с них всех этой беготни, хватит страха, что придут, что нападут из-за угла. — Задам лишь один вопрос: смерть или жизнь без свободы? — Юнги ухмыляется задумчиво, Чонгук смотрит на него, ожидая лишь одного ответа. — Смерть или жизнь без свободы… — повторяет невесело Юнги. — Жизнь давно нас сделала изгоями. Рабами. Все топят за неё, никто не осмелится пожелать смерти, так что мой выбор за старуху, — Чонгук и не ожидал другого. Он дарит полуулыбку, а после зовёт пса, и уже все вместе они заходят в подъезд.

♠️♠️♠️

— Сукин сын! Да что он себе позволяет?! — Хо Чжун в бешенстве. Его телефон вдребезги разбит о стену. Как и сказал Чонгук, эффект от разговора превзошёл все ожидания, жаль Чонгук этого не видит. Хо Чжуна переполняет злость, она бурлит в нём с большой силой, вот-вот и вовсе выплеснется наружу. — Живо привести ко мне Со Чжи Сопа! — приказывает он своим людям, которые всё это время стояли в его кабинете. — И Сокджина, — добавляет Хо Чжун, чуть погодя. Хо Чжун диким зверем мечется по всему кабинету, всё места себе не находит. Чонгук, гадёныш, снова угрожает, но если в первый раз он свои угрозы выказал через его сына, то сейчас его угроза была в открытую, без страха. И Хо Чжуна больше всего злит, что мальчишка его не боится, злит, что Чонгук больше не молит о пощаде, а, наоборот, примерил на себя роль того, кого стоит молить об этой самой пощаде! Хо Чжун рычит утробно от воспоминания довольного голоса, рычит от представления ухмылки, которая была на губах того. Грудь пылает, взгляд темнеет всё сильнее и сильнее, зубы скрежещут друг об друга, желваки ходуном. Хо Чжун знает, что нужно сделать. Знает, что так оставлять всё происходящее нельзя. Хо Чжун уже в красках представляет тот самый момент, когда Чонгук снова начнёт молить, представляет слёзы, которые будет глотать сучоныш. Но все эти воображаемые сцены не так прекрасны как то, что он задумал. Успокоившись, Хо Чжун расслабленно попивает виски из горла бутылки, восседая в широком кресле. Прикрыв глаза, в темноте перед собой он видит светлую больничную палату, на стены которой из окна падают лучи яркого солнца, грея собой всё помещение. На постели, перед которой стоит мужчина, лежит без сознания женщина, она бледна кожей, а из её правой руки вниз свисает тонкой змеёй трубка от капельницы, на лицо её надета маска для подачи кислорода в лёгкие, рядом на тумбе стоит аппарат искусственного жизнеобеспечения, от него множеством проводов прикреплены датчики к груди лежащей. Хо Чжун проводит по лицу ладонью, подходит к изножью постели, смотрит на лицо бессознательной женщины, а в груди всё сжимается в ком, принося тупую боль. В горле пересохло, а глазах защипало от подступающей влаги. Перед ним лежит та, которая когда-то вызвала в нём сильные чувства, та, в которой он тонул с головой, та, которая родила ему сына. Вместе со всем хорошим, эта женщина положила начало всему тому, что бесповоротно превратило Хо Чжуна в монстра. Хо Чжун не всегда был жестоким и бесчеловечным, он не всегда был бесчувственной сволочью. Он не смог простить, не смог найти другого варианта, и теперь он уже и не жалеет. Он не ищет оправданий, он знает, что был не прав, но разве возможно вернуть всё сделанное в прежнее русло? Разве можно вернуться в тот день и спастись от гнева, который убил в нём человека? Ему ни за что не вымолить прощения у своей жены, ему ни за что не получить прощения. Он пересёк ту самую грань, которая делает человека человеком. И он не сожалеет. Но есть лишь одно желание. Не попросить прощения. Не сказать, что любит. Не признаться в слабости. Он тайно желает, чтобы жена его очнулась. Всего-навсего. Просто чтобы открыла глаза. Чтобы сама задышала, без помощи всех аппаратов. Хо Чжун закрывает накрепко глаза, стискивая челюсти до скрежета. Больно там, где уже много лет ничего не чувствовалось, до изнеможения неуютно, ему бы скрыться отсюда где-нибудь далеко, чтобы перестало давить и причинять неудобство. Отвык. До сего момента всё, что он чувствовал, так это злость, гнев, превосходство, а гордыня и вовсе перекрыла ему весь здравый рассудок. До сего момента он был тем, кто дарит боль, тем, кто решает: умрёшь ты сегодня или ещё помучаешься. А сейчас он размазан. Тоска настолько сильна, что ему невыносимо, боль от воспоминаний, от взгляда на жену, от любви к этой женщине, всё сжирает его изнутри, не оставляя незатронутым ни одного кусочка. Он раскрывает глаза, осматривается вокруг, страх бьёт по перепонкам, горло сдавливает вставший ком, который перекрывает собой весь воздух, а из глаз всё же срываются слёзы. Он застывает на месте, перед ним больше нет жены. Перед ним стоит врач, который бросает все силы на спасение парнишки, возле койки стоит и медсестра, у неё в руках электроды, на лицах медперсонала ни эмоции. Хо Чжун подходит к парнишке ближе, отодвигая грубо врача, он останавливается возле койки. Губы его раскрываются, но он ничего не говорит, лишь смотрит на чонгуково бесчувственное лицо, всё не поймёт, что происходит. Секундой ранее он смотрел на свою жену, а сейчас перед ним лежит Чонгук, который вот-вот должен прийти в себя по воспоминаниям. Хо Чжун тот день хорошо запомнил. Пятое августа, день рождения Чонгука. В этот самый день Чонгуку повезло родиться не один раз, а два. Хо Чжун протягивает руку со сжатой ладонью в кулак, останавливает его возле осунувшегося лица, не решается коснуться. Но осмеливается снять маску с переносицы, она мешает разглядеть черты лица. Он же так давно его не видел… — Господин Хо, Со Чжи Соп прибыл по вашему приказу, — один из телохранителей стоит в дверях, доложив, он ожидает последующих слов начальника. Хо Чжун подскакивает в кресле, на столе стоит открытая бутылка с алкоголем, он осматривается и понимает, что находится не в больничной палате, а у себя в кабинете. Его лицо бледное и потное, ртом он яростно ловит воздух, которого так не хватало. Телохранитель замечает страх на лице его начальника, но вопросов не задаёт, стоит смирно, ожидая команд. Хо Чжун уходит с головой в то, что было совсем недавно перед глазами, он же чётко видел свою жену, а после и Чонгука. Что это было? Воспоминания? Но с чего вдруг он так погрузился в них? Или может быть перепил? Он встаёт с кресла, закрывает и убирает бутылку с глаз подальше, а в груди разрастается узел из смешенных чувств, но решает, что с этим он разберётся чуть позже. А сейчас пора браться за дело. — А Сокджин где? — осипшим голосом спрашивает Хо Чжун? — Он по вашему приказу поехал в больницу, — отчитывается мужчина. — Хорошо… — растерянно проговаривает Хо Чжун, всё оглядываясь по сторонам. — Пригласи Со Чжи Сопа и передай, чтобы Сокджин сразу же ко мне пришёл, как только выполнит задание, — телохранитель кивает, а после уходит. Хо Чжун не успевает надолго уйти в свои мысли, в кабинет заходит лидер Западной группировки. Со Чжи Соп смотрит без страха, он уверенно проходит в кабинет, оценивая интерьер, а после и на Хо Чжуна поднимает взгляд. Хо Чжун в своё время же натягивает ухмылку, смотрит на того взглядом полным уверенности. Ведь он всё такой же властный и бесчеловечный Хо Чжун-сок. И плевать на минутку слабости. — Ну что ж, пора доказать мне, что твоё намерение отомстить сильно, — с улыбкой проговаривает Хо Чжун. — Что я должен сделать? — Со Чжи выказывает интерес, на что Хо Чжун похвально похлопал в ладоши, не более. — Привести ко мне Чонгука, — продолжает улыбаться Хо Чжун. Со Чжи хмурится. Он же уже выполнил эту задачу… Буквально месяц и две недели назад. — Видишь ли, Чонгуку удалось улизнуть, а его друг устроил обстрел, — с наигранной грустью в голосе проговаривает Хо Чжун. — Ты молодец, что так скоро вышел на их след, но Чонгука рядом не было, так что в этот раз я хочу, чтобы ты сам лично привёл его ко мне, — приказывает Хо Чжун. Со Чжи не вправе отказаться. Пусть и был разговор между ним и Чонгуком, пусть он и стал понимать, что Хо Чжун использует его, но он сам пришёл к мужчине и попросил помощи когда-то, так что да, отказываться он не вправе. — Сколько у меня времени? — разговор получился коротким, что Со Чжи и не удивляет. Он понимал, для чего его вызвали в особняк. Да и кроме Чонгука, Хо Чжун не стал бы больше за зря тревожить его. Все приказы лишь об одном. И это раздражает. Бесит. Что связывает Хо Чжуна с Чонгуком, почему один все силы пускает на то, чтобы скрыться, а второй, наоборот, на поимку? Отчего у такого человека, как Хо Чжун, все мысли лишь о Чонгуке? — Три месяца, — кратко выдал Хо Чжун. Со Чжи поворачивается к выходу из кабинета, ему понятно задание, также ему ясно, что если не выполнит приказ, то конец будет плачевным, как для него, так и для всех тех, кого он защищает.

♠️♠️♠️

— Твои парни рвут и мечут, — Хосок сидит за столом и попивает утренний кофе. Юнги сидит напротив и лазает в интернете на ноутбуке, Чонгук готовит себе глазунью. Сегодня для них важный день, так что с утра пораньше каждый из них уже готов ко всем сюрпризам дня. — Я знаю. И уже множество раз говорил Юн Гюну, чтобы перестал попросту наводить суматоху, — Хосок расслаблено подносит чашечку с горячим и ароматным американо, делая глоток. Чонгук перекладывает приготовленное на тарелку и тоже присаживается за стол. Юнги отрывается от экрана ноутбука, опускает ноги со стула на пол и с презрением замечает: — Он часто забывается, Хосок. Когда случилась стычка с Хо Чжуном, этот ублюдок устроил конфликт со мной и ребятами из моей группировки, обвиняя Чонгука, что тот во всём виноват, — Чонгук пропускает всё сказанное, Хосок же бросает на него встревоженный взгляд, будто бы проверяет реакцию. — Я уже с ним разговаривал по этому поводу, — лишь отвечает Хосок. — Значит, плохо говорил, раз он продолжает выказывать протесты в сторону моего лидера, — Юнги не зол. Он раздражён, но это самое малое, что в данной ситуации он может испытывать к члену хосоковой группировки. — Ведь вместо того, чтобы трепать языком, он мог бы поинтересоваться, как твоё самочувствие, но нет… — Хватит пустой болтовни, Юнги, — перебивает Чонгук, подняв тёмный взгляд. Ему известно, что Юн Гюн испытывает к нему, и это отнюдь не дружелюбные чувства. Но Чонгук не понимает, когда успел насолить тому, от чего Юн Гюн даже в открытую не боится показывать свой негатив. — Сейчас не это важно, так что оставь это Хосоку, всё-таки это член его группировки, не нам об этом рассуждать, — Юнги закатил глаза на высказывание, после откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, он прикрыл устало глаза, глубоко выдохнув. Такое поведение объяснимо. Он, как преданный своему лидеру, а то есть Чонгуку, попытался защитить его от нападок того, кто пытается обвинить без причины. Но Чонгук попросил перестать. Юнги услышал по-своему, ему на секунду показалось, что Чонгук не оценил его попытку защитить, отчего обида проникла глубоко под кожу, будто заноза. Он её и выставляет напоказ. Что Чонгук, что Хосок, они оба понимают. Такое ребячество со стороны младшего, пожалуй, стало настолько привычным, что никто не отреагировал на протест. — Давайте лучше поговорим о предстоящих делах, — предлагает Чонгук. Хосок согласно кивает, а Юнги сидит и дуется. — У каждого из нас на ближайшие дни есть важные дела, а также одно общее, к которому нужно подготовиться, так что, Юнги, возьми себя в руки. Юн Гюн мне не враг, так же как и тебе, так что если и есть какой-то конфликт, то я предпочитаю разрешить его лично с ним, уверен, ему есть, что мне сказать, — Чонгук внимательно смотрит на Юнги, тот смотрит в ответ, хмурится несогласно, но Чонгук этого не замечает. Хосок допивает свой американо, после ставит чашечку на стол и зарывается ладонями в запутанных прядях волос. Он, так же как и Чонгук, знает, что Юн Гюн испытывает ко второму непонятно чем вызванный негатив, и Хосоку бы тоже было интересно узнать, чем эта агрессия спровоцирована, так что он придерживается мнения Чонгука: поговорить с глазу на глаз. — Понял, — выговаривает недовольно Юнги. Он сдаётся. Напор с двух сторон ему не выдержать. Всё равно все останутся при своём мнении. — Где Хёнджин? Последнее время его не видно, — Чонгук меняется в лице, смотрит на белок, размазанный по тарелке, сухо выговаривая: — Он выполняет приказ. — Очень интересно, а если поподробнее? — хмыкая, спрашивает Юнги, кинув краткий взгляд на Хосока. Атмосфера вдруг стала угнетающей, Юнги то на Чонгука смотрит, то на Хосока, не понимая, что происходит, отчего между ними наросло такое напряжение? — Что происходит?.. — Он набивается по моему приказу в друзья к сыну Хо Чжуна, — резко перебивает Чонгук, подняв серьёзный и потемневший взгляд на Юнги. Хосок выдыхает себе под нос, опуская голову вниз. Юнги меняется в лице. На нём ярче всего читается шок. И оно понятно. Чонгук не посоветовался, принял решение на своё усмотрение, но важнее кое-что другое. Хёнджин стал очень дорогим Юнги человеком за последние несколько месяцев. И теперь узнать, что тот находится чуть ли не в лапах их общего врага, переживания и паника накрывают его полностью с головой сами по себе. — Юнги, так надо, — продолжает Чонгук не менее грубо и жёстко. Юнги реагирует яро. Вскочив со стула, он нависает над Чонгуком, хватает его за грудки и подтягивает к себе, шипя яростно в лицо: — Что ты этим хочешь сказать, лидер? — Чонгук расцепляет сжатые на футболке кулаки, смотрит исподлобья на Юнги, но тот не даёт и слова вставить, рычит: — Ты его послал в логово зверя, у которого зуб на тебя заточен, но тебе-то что? Почему именно Хёнджин? Неужели ты не мог меня туда послать? Или кого другого? — Чонгук скалится в сторону Юнги, не очень понимая, что вдруг случилось с ним. Хосок не обращает внимания на все косые взгляды, которые посылает ему Чонгук. В груди разрастается раздражение и злость на происходящее. Юнги бы по-хорошему отойти, но он рискует быть избитым, продолжая высказываться: — Он не по этой части! Ты сам говорил, что он никакого отношения к этому всему иметь не будет, но что же в итоге? Отзови его. Скажи что угодно, но отзови его с этого задания! — Чонгук не выдерживает напора. Юнги перешёл грань. — Сядь на место, — приказывает Чонгук. Юнги рычит разъярённо, понимает, что ещё хоть слово скажет, и синяк на пол-лица ему обеспечен, но отходить он не торопится, прожигая в ответ взглядом переносицу Чонгука. — Я сказал: сядь! — Чонгук встаёт со стула, его предел терпения был переполнен, так что теперь можно надеяться лишь на инстинкты самосохранения Юнги. — Хочешь знать, почему именно он? Ответ прост, Юнги. Хёнджин отличается от нас. Он не выказывает открытого сопротивления, он спокоен и просто ждёт своего шанса! Мог бы и додуматься, раз его другом своим считаешь! — Чонгук грозно скалится, напоминая Юнги, кто какую роль занимает. Юнги не сопротивляется напору своего лидера, садится на стул, взгляда не отводит, тоже скалится, но уже не так яро. Чонгук, как и тогда, в наказание Юнги, неузнаваемый, будто бы и не он вовсе. Нынешний Чонгук жестокий, властный и не свой. Рядом сидящий Хосок расширяет глаза, в них пляшет много противоречивых чувств и эмоций, но Чонгук не обращает на реакцию друга никакого внимания. Хосок пугается. Пока Юнги не понимает, что с Чонгуком происходит, Хосок хмурится пуще прежнего, понимая и вспоминая. Чонгук наверняка не осознаёт, что сейчас он выглядит, говорит и действует ровно так же, как и Хо Чжун. Чонгук так долго был под крышей у того, что перенял привычки поведения и даже интонацию приказов и угроз. Хосок уверен, что Чонгук не заметил, как это произошло. Но факт остаётся фактом: нынешний Чонгук копия того, кто воспитывал, кто обучал и наказывал — Хо Чжун-сока. — Не забывайся, Юнги. Я учёл все риски и опасность, мои приказы никогда не бывают на скорую руку, так что в следующий раз будь добр сначала спросить, а уже после делать выводы. Юнги больше не спорит. Он делает выводы, и ему не нравится сложившаяся ситуация, но понимает, что против слова лидера ему предпринять нечего, и всё бы ничего, но он принимает свою пассивность. Ведь Чонгук прав, чтоб его! Он лидер, и сам вправе принимать те или иные решения, но почему же тогда внутри Юнги разрастается ком из противоречивых чувств? Почему же так и хочется выказать протест? Вместе с этим он хочет извиниться перед лидером, хочет согласиться и сказать, что был не прав. Но он этого не делает. Обидно, что Чонгук так груб, но кто же его спровоцировал? Он сам виноват в гневе своего лидера, так что обижаться глупо, но он всё равно дуется. Отчего-то так досадно стало… — Сегодня у меня встреча с Ким Намджуном, после чего мы будем обсуждать план атаки, — Чонгук поумерил пыл, присел за стол и поднял взгляд, полный уверенности и железного спокойствия. — Мне нужно будет сейчас встретиться с псом, так что давай договоримся, Юнги, что без меня ты предпринимать какие-либо лишние действия не будешь, — Чонгук смотрит пристально на грустную мину парня. Юнги молча кивает, он и не собирался ничего за спиной Чонгука предпринимать, так что он поднимает уверенный взгляд, которым отвечает на все вопросы и приказы согласно. — Вот и договорились, — заключает Чонгук, беря тарелку из-под глазуньи, и идёт к раковине. Хосок смотрит на его спину, будто бы пытается прочесть все мысли, которые у того в голове, но у него ничего не выходит, Чонгук нечитаемый. — Могу ли я поинтересоваться, для чего тебе нужен полицейский пёс? — полюбопытствовал Хосок вместо того, чтобы сверлить чужую спину взглядом. — У нас есть одно общее дело, — коротко отвечает Чонгук. — Что за дело? — серьёзнее спрашивает Хосок, нахмурившись. Чонгук выдыхает устало, проговаривая: — Я планирую вытащить его брата из центра, — его голос пропитан уверенностью и серьёзным намерением. — Чонгук… — выдыхает Хосок. Тот резко поворачивает в его сторону голову, просверливая тёмным взглядом, желая увидеть истинные эмоции на лице друга. — А он-то тебе зачем? — по-доброму интересуется Хосок. — Он его брат, — напоминает Чонгук. — Почему его не должно быть рядом? — Потому что нам только полиции не хватает для полного счастья, — саркастически высказывается Хосок. Чонгук отворачивается к раковине. Он не хочет пререкаться с Хосоком. Юнги выжал из него все соки, так что он предпочитает промолчать. Хосок встаёт со своего места и подходит с пустой чашкой из-под американо к раковине, останавливается позади Чонгука, засматриваясь на открытые черты лица того. Всё не может понять, что же на самом деле сейчас происходит с его другом. — Пожалуйста, не надо этого, Хосок, — просит тихо Чонгук. — Ты о чём? — Не нужно так смотреть на меня, — поясняет Чонгук, выключив воду и отходя от раковины. Хосок останавливает его за локоть, заставляет взглянуть на себя, Чонгук не сопротивляется, знает, что Хосок переживает и пытается понять его, но сам Чонгук в данный момент не готов к откровенным разговорам. — Хосок… — Помолчи, — мягко просит Хосок. Чонгук сдаётся. Он смотрит в глаза другу, который сразу же считывает всё, что того гложет на данный момент. Хосок нежно улыбается и притягивает друга в объятия. Порой лишь этого жеста хватает, чтобы тяжесть с груди спала. Конфликт с Юнги, который сидит и наблюдает за всей картиной, сильно давит на голову, ведь Чонгук далеко не жестокий, он не любит властвовать над своими людьми, не любит тыкать тем, что он лидер. — Я не хотел указывать тебе на неправильное и правильное, Чонгук, я всего лишь хотел сказать, что какое бы ты решение ни принял, я последую за тобой везде. И Чонгук это знает. Юнги тоже так говорил. И они это все доказывают каждый раз, когда Чонгук произносит лишь одно слово. Не приказ. Вопрос, перемешанный с просьбой, не более. Каждый из его людей следуют за ним, что бы ни ждало их в конечной точке. Каждый идёт за ним, и о протесте нет речи. Чонгук не бездушная сволочь, ему никогда не было неинтересно, как его люди, что с ними. Он за каждого переживает и дорожит, так что на все сказанные слова Юнги он не имеет права злиться, он уважает мнение каждого, прислушивается и даже советуется. Для него нет такого понятия, как «Я лидер, а вы мои пешки». Не было никогда. Ему важно, чтобы и Юнги это знал. Юнги должен понять, что дело предстоит очень серьёзное и трудное, они же не в игры играют. Так что Хёнджин должен выполнить задание, ведь без этой частички план может радикально измениться, чего Чонгуку бы не хотелось. Хосок выпускает Чонгука из объятий, взглянул на того, а после отвернулся к раковине. Чонгук понял, что он свободен. Он пошёл одеваться, не забыв примирительно улыбнуться Юнги.

♠️♠️♠️

Встреча запланирована на час дня в соседнем здании от полицейского участка, в котором работает Тэхён. Чонгук выбрал это место не просто так и не для того, чтобы вызвать вопросы у клиентов или рабочего персонала. В данном здании несколько отделов юристов, журналистов, телеведущих на новостных каналах, а также здесь часто проводят судебные разбирательства. На первом этаже есть кафе, в котором и собирается осесть Чонгук с Тэхёном. Вопросов у официантов не возникает по узнаваемости самого разыскиваемого преступника в стране. Чонгук хорошо замаскировался, он понимает, что светить своим лицом везде, где ни попадя, не стоит, да и не нужно ему этого. На нём светло-голубая рубашка с тёмно-синим жилетом, сверху одет чёрный длинный пиджак, на ногах тёмные укороченные джинсы, обут в дерби. Волосы уложены в причёску, а на лице стильные очки с широкой оправой. Чонгук был не похож на того, кто часто мелькает в новостях. Он примерил на себя стиль офисного планктона, так что да, к нему не было вопросов. Но полностью убедиться, что его никто не узнаёт, он себе разрешает только после того, как Тэхён потерялся и не знал куда идти. В кафе кроме Чонгука сидят ещё пять, а может семь человек, и среди всех присутствующих Тэхён не нашёл того, ради кого, собственно, и пришёл. Чонгук встал с кресла и поднял руку, чтобы стажёр его увидел. Реакция смешанная, тэхёново лицо сначала нахмурилось, после отразило шок, и ещё через секунду на лице стажёра читалось восхищение. Чонгук подарил ему полуулыбку, и уже позже они присели за столик оба. У Тэхёна обеденный перерыв, значит, в запасе у них минут двадцать, времени на пустую болтовню нет, отчего Чонгук быстро заказывает и себе, и Тэхёну кофе с лёгким перекусом. — Он рядом, — Чонгук пристально смотрит на стажёра, тот сидит с опущенной головой, ему неловко от взгляда, который проникает под кожу. — Он всегда следует по пятам. В последнее время он надолго пропадает, но когда снова появляется, то не даёт выдохнуть, — говорит Тэхён о том, кто наблюдает за ним. Преследующий и вправду не оставляет его в покое. Но вместе со всеми неудобствами, Тэхён отчего-то чувствует себя максимально защищённым, то ли потому, что он знает, что тот не причинит ему вреда, то ли потому, что Чонгук с тем знаком. — Я уже привык, — мягко улыбается Тэхён. — Не спеши доверяться ему, Тэхён, — резко наказывает Чонгук. — Я ещё не выходил с ним на контакт, но в скором времени я выясню, что ему от тебя надо, — Чонгук замолкает, принимая заказ. — Я хотел бы поинтересоваться, какая у тебя физическая подготовка? — Тэхён задумывается на несколько секунд. — Средняя. Я, бывает, по вечерам хожу в зал, также я каждый месяц прохожу обучение и сдаю нормативы, — отвечает Тэхён. Чонгук удовлетворённо кивает головой, делая глоток кофе. Тэхён же маленькими кусочками ест «Красный бархат», наслаждаясь нежным и сладким вкусом торта. — По воскресеньям будем встречаться для тщательной подготовки и обсуждения плана действий, — Чонгук отставляет кружку с напитком в сторону, откидываясь на спинку кресла и расслабляясь всем телом. Тэхён поднимает на него вопросительный взгляд, держа ложечку во рту. Чонгук хмыкает, проговаривая: — Только ты и я, никого из моих парней ты не увидишь, так что можешь расслабиться, — Тэхёну легче не стало. Он неуверенно бегает взглядом по поверхности стола, слов не находит. Чонгук хмурится, делая поспешные выводы о молчании стажёра. Он незамедлительно спрашивает: — Ты меня боишься? — и этот вопрос так звонко ударил по перепонкам молчаливого Тэхёна, что тот аж зажмурился накрепко. Чонгук же хмыкает задорно, хитро прищуривается и облокачивается локтями на стол, приближаясь к стажёру. — Не кажется ли тебе, что поздновато давать заднюю, Тэхён-а? — шипящим голосом тихо спрашивает Чонгук, вонзив в того острый взгляд. Тэхён желает отодвинуться, в груди возникают смешанные чувства, да ещё и это: Тэхён-а… Он не успевает и рот открыть, как Чонгук высказывает свои мысли. Чонгук хмурится, вновь откидывается на спинку кресла, прикрывая глаза. — Я не собираюсь тебя заставлять, упаси Господь, — заканчивает он. — Я… Я совсем не против, — наконец-то выговаривает Тэхён, запинаясь. — Я просто удивился, что ты сам хочешь меня тренировать, — Чонгук ухмыляется на высказывания, дарит пустой взгляд, а в ответ на него смотрят такие наивные, наполненные радостью и восхищением глаза. Чонгук удивляется искренности этого мужчины. Ведь если задуматься, то можно прийти к одному ответу: Тэхён не имеет ничего плохого по отношению к Чонгуку. Стажёр искренен и добр. Чонгук никогда не чувствовал от него вражды или ненависти. Но почему? Отчего Тэхён так тянется к нему, к преступнику, к потенциальному врагу? Как же хочется спросить. Как же Чонгуку не хватает ответов на все вопросы, которые он не осмеливается задать… — Будь добр относиться ко всему серьёзно, — просит Чонгук. Тэхён кивает согласно, а после прячет взгляд на сладости, которую сразу же начинает доедать. — Это будет трудно, так что мне нужно, чтобы за время наших тренировок ты был полностью готов. Также я надеюсь, что ты понимаешь опасность всей миссии, — Тэхён проглатывает кусок торта, после запивает латте. Чонгук следит за всеми телодвижениями того, ожидая ответа. Тэхён вытирает уголки губ салфеткой, озираясь по сторонам, переводит чрезвычайно серьёзный взгляд на Чонгука, молчит секунд пять, после отвечает именно то, что и ожидал услышать Чонгук: — Я принял твой совет, так что всё личное давно не касается этого дела, есть лишь одно желание, и ради него я готов на все риски и опасность, — чётко, чуть грубо, но по делу говорит Тэхён. Чонгук улыбается довольно, достаёт деньги из кармана пиджака и кладёт их на столик, после встаёт с кресла, глаз не отводит от стажёра, хочется что-нибудь сказать, но он этого не делает. Он прерывает зрительный контакт и уходит из кафе, оставляя Тэхёна одного со всеми его мыслями. Грубо, но лучше так, нежели хоть ещё минуту оставаться в его компании. Чонгук не может позволить себе приблизиться к Тэхёну ещё больше, чем есть уже. Хочет, но не может, потому что знает, что тогда беды не миновать. И Тэхён должен это знать, но он не пытается спрятать своих истинных желаний. И Чонгук ведь всё видит и чувствует. Их желание довериться друг другу взаимное, но один не думает о последствиях, а второй не хочет пытаться, чтобы потом не потерять. Выйдя из здания, он намеренно идёт в противоположную сторону от припаркованной машины. Спиной чувствует взгляд, такой пристальный и знакомый. Преследователь не просто так следил за стажёром. Чонгук догадывался, что у того была веская причина для слежки, и сейчас Чонгук намерен услышать эту самую причину. Ведь тот сам сделал первый шаг. Он заходит за многоэтажные офисные здания, завлекая того, кто следует за ним по пятам. Находит довольно пустое и тихое местечко, заводит руку за пазуху и достаёт пистолет, сразу же щёлкает затвором. Когда мужчина, что шёл за ним, показывается из-за угла, Чонгук резко прижимает того к стене и приставляет дуло к горлу, нацепив приветливый оскал на губы. Мужчина довольно ухмыляется, поднимает руки, будто бы сдаётся, и ожидает, пока и Чонгук опустит оружие, ведь негоже так знакомого встречать. — Как-то не вежливо так приветствовать меня, ты не считаешь так же, Чонгук-а? — улыбчиво спрашивает Сокджин. Чонгук пистолет не убирает, но ставит на предохранитель, глаз не сводит с Сокджина, всё замечает, и спешку, и срочность встречи, но одного понять не может. Неужели он не мог встретиться как-нибудь по-другому с ним? Он одной рукой начинает проверять одежду Сокджина на предмет каких-либо жучков или прослушки, но ничего не находит. Сокджин сразу же интересуется: — Не веришь, что я пришёл к тебе по своему желанию? — Я требую объяснений, — не отвечая на вопросы, говорит Чонгук. Сокджин перестаёт улыбаться, смотрит на парня исподлобья, изучая и внешний вид, и просто ради того, чтобы полюбоваться. Ведь давно уже не виделись, Сокджин успел поскучать. Чонгук в ожидании всё же убирает пистолет за пазуху. — Ведь ты не ради того, чтобы посмотреть на меня, вышел на след полицейского, — замечает Чонгук. Сокджин кивает, опуская руки. — Ну почему же? Посмотреть на тебя хочет и Хо Чжун, — серьёзно возражает Сокджин, на что Чонгук хмурится и кривит губы от услышанного. Ему и так этот факт известен. — Я же пришёл сказать, что твоя сестра на днях сбежала, — Чонгук расширяет глаза, губы приоткрылись в немом вопросе, на который Сокджин сразу же отвечает: — Мне надоели ваши с ним игры, Чонгук, он требует от меня намного больше, чем я могу предоставить или выполнить, и ещё сестра твоя, дура, сбежала так не вовремя! — Как? Где она? Зачем ты мне это говоришь? — Чонгук отходит от него, нервно шагая из стороны в сторону, кидает острые взгляды на Сокджина. — Чёрт… — рычит он, подлетая к тому. Сокджин серьёзен, он не даёт парню себя ударить, да и за что? Так что он перехватывает кулак и заламывает руку за спиной, прижимая грудью того к стене, возле которой сам стоял. — Что с ней? А мама? — чонгукова реакция сухая. Он совсем не знает, что говорить, что спрашивать. Он так давно не слышал и не видел своих близких, а голова забита лишь предстоящим делом, которое зажгло внутри него пламя бедствия. Он нацелен лишь на предстоящую атаку. А новость о беглой сестре не произвела на него сильного впечатления. Он всего лишь вспомнил, что у него ещё когда-то в планах было записано спасение матери и сестры. — Не это важно, Чонгук, Хо Чжун очень зол, — возражает Сокджин. Он видит, что Чонгук пуст. Видит, что Чонгука не сильно поразили слова о сестре, но он сам в бешенстве. — И знаешь, кто у него на прицеле? — Сокджин рычит ему прямо в ухо. Чонгук смотрит на него равнодушно, будто бы и не здесь. С ним что-то происходит, Сокджин это видит, но не понимает, что именно с тем творится. Ведь если раньше скажи хоть слово о его семье, и Чонгук тут же вспыхивал опасным пламенем, а что же сейчас? Где страх? Где опасность, которая должна исходить от него? Неужели Чонгук о них забыл? Неужели заставил себя не думать и не воспринимать их за близких? — Твоя мать, — договаривает Сокджин, не ожидая никакой реакции. Чонгук и не реагирует. Сокджин отпускает его из захвата, понимает, что Чонгуку нет дела до всех сказанных слов. — Где она? — сухо спрашивает Чонгук, потирая запястье. Сокджин смотрит на него с вопросом, Чонгук уточняет: — Мать. Где она находится? — А смысл? Что ты можешь сделать? Тебе же плевать, — Сокджин выбрал неверный способ спровоцировать в Чонгуке хоть толику эмоций. Чонгук хмыкает, после достаёт пистолет и наводит на Сокджина дуло, конечно же снимает его с предохранителя. — Нет, Чонгук, таким способом ты решил лишь заткнуть мне рот, но никак не избавиться от чего-то личного для тебя, — Сокджин это делает специально. Ведь он ради Чонгука старается. Он уже навидался страданий мальца, и больше этого не хочет, да и это же его семья. Чонгук уверенно держит руку перед собой, а в груди вдруг заныло тупой болью. В голове вспоминается вопрос и ответ: «Это не я что-то делаю не так, просто он с лёгкостью остановит меня с помощью слабого места. Мне же нужно избавиться от всех моих слабых мест». А дальше всё как в тумане. Чонгука накрывают воспоминания, от которых он бежал, от которых прятался, лишь бы не было больно, лишь бы оставили в покое. Но сейчас он под их властью. Перед глазами то сестра, то мать с отцом. Сестра плачет, смотрит с мольбой о помощи, а мама кричит, громко и бессвязно. Отец единственный просто смотрит, но этот взгляд такой холодный и отчуждённый. Чонгук сгибается пополам, уронив пистолет, он хватается обеими руками за волосы и кричит, что есть мочи. Как же давно он не чувствовал такого страха. Как же давно он не чувствовал боль за семью. Один миг, и он разбит. Одно упоминание, и он больше не может оставаться непричастным и равнодушным. Воспоминания огромным камнем упали на него, не дают передохнуть, все разом давят морально и физически. Сокджин стоит и смотрит, понимает, отчего тот так орёт, понимает, что заставило Чонгука от бессилия рухнуть на асфальт. Но делать с этим он ничего не собирается. Потому что Чонгук должен вспомнить, должен почувствовать, а после принять верное решение. Только так, и больше никак по-другому. — Остановитесь! — кричит осипшим голосом Чонгук, крепко зажмурившись. — Хватит! — Сокджин присаживается возле него, кладёт руку на плечо, будто бы даёт понять, что он рядом, что Чонгук не один. И так было всегда. Сокджин всегда был рядом, когда Чонгука ломало. Ведь Чонгук человек, он не может быть бездушным и бесчеловечным, этим-то он и отличается от того, кто пытался вложить все эти мысли в его голову. Чонгук всегда был сильнее Хо Чжуна. — Ты не должен прятаться за вымышленной стеной, Чонгук, — тихо говорит Сокджин. Чонгук не слышит, он срывает голос, лишь бы всё это прекратилось. Сокджин поднимает пистолет, прячет у себя за пазухой, оглядывается на зевак, которые столпились кругом возле них, прогоняет их грубо, отчего те послушно начали расходиться. А у Чонгука перед глазами Щин-хе, которая обнимает его перед сном, после чтения сказки, та улыбается искренне и радостно. Мама, которая целует его в щёку перед воротами школы, и отец, который в игре растрепал причёсанные волосы… Чонгук откидывает руку Сокджина, открыв мокрые глаза. Скалится диким зверем, вспомнив, что Сокджин наделал, ведь множество раз тот держал на мушке его семью, злость, перемешанная с отчаянием, затмила рассудок, но Чонгук ничего не предпринимает. Сокджин смотрит на него с неподдельной заботой и лаской. А на губах его мелькает кривая улыбка от переживания за Чонгука. — Ты не мой друг… Ты не тот, кому стоит доверять, Сокджин… Но почему же тогда каждый раз, когда мне плохо, ты рядом?! Почему?! — Чонгука накрыл страх. С теми воспоминаниями, которые показывали ему семью, всплыли воспоминания и о дедуле. А также и тот момент, когда он увидел пистолет в руке Сокджина, из которого и был сделан выстрел в дедушку. Тот страх и та ярость читаются в черноте глаз парня. Сокджин понимает, что Чонгук под властью инстинктов, те руководят в данный момент действиями Чонгука. Чонгук не замечает, как нанёс первый удар. Нож всегда при нём, так что Сокджин не успел предотвратить риск быть раненым. Рукав рубашки и пиджака разрезаны, а ткань начала впитывать алую кровь от резаной раны. Порез получился рваным и глубоким, потому что Чонгук нанёс удар остриём лезвия, Сокджин, шипя, отошёл от разъярённого парня и принял боевую стойку. — Ты тот, кто причинит мне большую боль, нежели тот же Хо Чжун, — припоминает Чонгук Сокджину. Тот смотрит на него с сожалением, которое становится комом в глотке у Чонгука. — И сейчас ты хочешь, чтобы я тебе поверил?! — нервно посмеявшись, воскликнул Чонгук. Сокджин хмур, а его сожаление так бесит, что Чонгука аж передёрнуло. — Ты его верный пёс! Почему же тогда ты, пёс, сейчас стоишь передо мной и виляешь примирительно хвостом, прижав уши?! Что на этот раз ты планируешь мне сделать? Кого собираешься убить по его приказу? — Чонгук в ярости наносит поспешный удар, но мажет, Сокджин делает попытку выбить нож из руки, но Чонгук реагирует быстрее, наотмашь мазнув по второму плечу того, Сокджин отходит, схватившись за раненое плечо. Второе плечо цело, Чонгуку удалось распороть лишь ткань пиджака, не более. — Зачем ты следил за стажёром? — задаёт вопрос Чонгук, приблизившись к мужчине и схватив того за галстук, наклоняет к себе. Сокджин понимает, что одно движение руки, и Чонгуку удастся нанести смертельный удар, так что он стоит смирно, не пытается спровоцировать того на действия. Чонгук смотрит ему в глаза, ожидая ответа, и это его ошибка, Сокджин нехотя заводит руку за спину, ему приходится вытащить свой пистолет, дабы успокоить пыл того. И, взведя курок, он приставляет дуло к животу парня. — Предлагаю ничью, — выговаривает без намёка на шутку Сокджин. Чонгукова ярость никуда не девается, но он послушно убирает руку с ножом за спину и отходит от Сокджина на приличное расстояние. Сокджин пистолет не прячет, держит дулом вниз, давая понять Чонгуку, что шутки кончились. — Слежка за Ким Тэхёном была сугубо моим решением, Чонгук, — отвечает Сокджин, — я хотел понять, что он из себя представляет, а также просто интерес, — Чонгук хмурится, не верит. Но Сокджин не попытался оправдать свои действия. — Последнюю неделю я следил за ним, чтобы встретиться с тобой, потому что ты будто бы червь, прячешься довольно хорошо, даже если ты на виду, тебя не видно, так что я решил выйти на тебя через него, и как видишь, мне удалось это сделать, — Чонгук поднимает насмешливый взгляд в небо, проведя нервно кончиком языка по сухой нижней губе. Сокджин глаз не сводит, мало ли что, вдруг тот решит напасть. — Где моя мать? — Сокджин понял, что Чонгук решил устроить допрос, чтобы выпытать всю нужную ему информацию. Умно. Да и Сокджин пришёл к нему именно за этим. Месяц назад он понял для себе очень важную вещь, также он окончательно принял сторону, принял того, за кого он будет бороться. И это не Чонгук. Ни в коем случае. Чонгук является тем, кто раскрыл ему, Сокджину, глаза. И сейчас, видя истинные чувства Чонгука, Сокджин не может не улыбнуться тому, что внутри он искренне рад происходящему. — Она в особняке, под тщательным контролем у Хо Чжуна, — чётко отвечает Сокджин. Чонгук промычал себе под нос, знает, что так просто ему не вызволить оттуда мать, он задаёт следующий вопрос: — Как моей сестре удалось сбежать? — Как когда-то и тебе, только без моего участия, — Чонгук смотрит на него, не веря. Он вдруг в красках вспомнил свой первый побег из пристанища Хо Чжуна. Тогда всё было накалено, но Чонгук без страха решил и сделал то, что планировал не один месяц. А насчёт сестры, Чонгук всегда знал, что та на такой риск способна, но как понял Чонгук, Щин-хе все эти годы была вместе с мамой, а значит, она оставила мать один на один с разъярённым зверем. Хочется узнать, что сподвигло на такой шаг его сестру, но он решает задать этот вопрос ей лично. Сейчас он достаёт телефон и набирает номер Хосока, тот отвечает быстро: — Да? — Можешь найти девушку по имени Чон Щин-хе, — просит Чонгук, не отрывая взгляда от Сокджина, поглядывая и на резаную рану, которую сам же и нанёс. — Пять минут, — Хосок начинает шерстить все возможные базы с данными, дело не быстрое, так что Чонгук выговаривает: — Когда найдёшь, скинь мне по смс, — и сбрасывает звонок. Сокджин, шикнув от боли в предплечье, всё же убирает пистолет, потому что прохожие от непонимания могут и полицию вызвать. Чонгук же нож не убирает, всё так же держа его за спиной. Он выдохнул преспокойно, а после стал приближаться к мужчине. — Вернёмся к тебе, Сокджин-а, — лживо выдаёт Чонгук, — я однажды задал тебе вопрос: кем ты ему приходишься, поверить в то, что ты просто верный его солдат, я не могу, — Чонгук останавливается на шаг дальше от Сокджина, который поджал губы, услышав вопрос, знал, что Чонгук когда-нибудь снова задаст его, но ответ он не готовил. Ведь когда Чонгук узнает правду, то… А что случится?.. Сокджин не уверен, что сейчас время для раскрытия своей личности. В первую очередь, это опять же риск для Чонгука. — Не сейчас, Чонгук, — просит Сокджин, прижав руку к ране на предплечье. Чонгук ухмыляется понятливо, задаёт другой вопрос: — Он знает о стажёре? — этот вопрос не менее важен для него. Сокджин снова посмотрел на него с сожалением, мотает головой отрицательно, а сожаление вызвано пониманием: Ким Тэхён не просто стажёр. Ким Тэхён не просто полицейский. Не для Чонгука. Теперь уже не для Чонгука. — Хо Чжун от него ничего не оставит, если узнает, Чонгук, — предупреждает Сокджин. Снова. Он всегда так делал, когда точно знал. Чонгук не смеет не прислушаться, не может оспорить сей факт, ведь сам знает. — Твоя мама медленно, но верно сходит с ума, и Хо Чжун не собирается пощадить её, зная это, — Сокджин выговаривает каждое слово с сожалением и виной. Чонгук шипит себе под нос ругательства, приближается к Сокджину одним шагом и снова хватает того за галстук, скалясь ему в лицо: — Почему же тогда ты не предпримешь что-нибудь, чтобы не допустить этого? — этот вопрос скорее адресован именно Чонгуку, нежели Сокджину. Поэтому-то Сокджин и начинает улыбаться, хмыкнув вопросительно. Чонгук отталкивает его, хватаясь себя за волосы. Он растерян, совсем не знает, что сделать, ведь понимание того, что мать могут убить, приносит боль сильнее любого удара. В голове снова проносятся воспоминания: Ты в первую очередь мой сын, которого я помню как сильного, ни за что не сдающегося парня. Мне плевать как, Чонгук, но ты должен взять верх в этой грязной игре. В тебе достаточно ненависти, злости, так дай этим чувствам свободу, позволь своему монстру вкусить плоти. Он начал опять уходить в воспоминания, и это не хорошо. — Нет-нет-нет… только не сейчас, — с отчаянием просит он, желая переключить внимание на что-нибудь другое, и ему это удаётся. В этот раз он смог пересилить свой страх, ведь совсем скоро ему нужно будет встретиться с Ким Намджуном. Сокджин смотрит на него с жалостью. Потому что видит, как тому в данный момент трудно, видит, как тому невыносимо вспоминать, после стольких лет уверенной лжи самому себе. — Чонгук, как я могу тебе помочь? — вопрос неожиданный. Чонгук поднимает на него слезливый взгляд и начинает смеяться, так заливисто и фальшиво. Но чуть погодя он застывает с широкой улыбкой на лице и пустым взглядом, вдруг серьёзно задумавшись о вопросе. — Ты бросаешь ему вызов? — Сокджин отвечает своим взглядом, а также поправляя сказанное Чонгуком: — Скорее, я готов принять участие в вашей с ним войне. До этого я был наблюдателем, но сейчас я хочу большего, — уверенно и без страха заявил Сокджин. Чонгук присвистнул, вытер влагу с глаз и с усмешкой выговорил: — Раз так, тогда жду твоей покорности в своих рядах, — Чонгук притянул к себе Сокджина за полюбившийся ему галстук и наклонил того к своему лицу, шепнув на ухо: — Знай, я очень доверчив, — он отстранился от чужого уха, заглянув в потемневшие глаза мужчины своим проницательным и серьёзным взглядом, давая понять, что ни за что не простит промашки со стороны Сокджина. Он убирает нож за пазуху, потянув руку за пояс Сокджина, достаёт свой пистолет и, как бы невзначай, ведёт дулом верх по позвоночнику, после пересчитал, не сильно нажимая, рёбра через рубашку и поднял дуло к горлу, проходясь металлом по кадыку и останавливаясь у подбородка. Сокджин не сводит своих глаз с чонгуковых, замечает в них вызов, а в действиях провокацию, но отвечать ни на что он не собирается. Как всегда. Чонгук ухмыляется, после выпускает из хватки чужой галстук и убирает пистолет под пиджак. — Скучный ты, Сокджин-а, — бросает на прощание Чонгук, полностью придя в себя после помутнения от воспоминаний и накрывшей его голову ярости. Сокджин смотрит на удаляющуюся спину парня, поправляя галстук и одёрнув полы пиджака окровавленными руками. Боль в плече на фоне его эмоций не так ярка. — Я знаю, — ухмыляется он, потеряв из виду того. После он перевёл взгляд на камеру, которая висит напротив него на здании, к стене которой при встрече прижал его Чонгук. — Надо бы стереть запись о нашей встрече, — даёт себе указание Сокджин. — Но для начала было бы хорошо переодеться.

♠️♠️♠️

Хосок прислал адрес полицейского участка, в котором оказалась Щин-хе, Чонгук сразу же поехал по адресу, желая поскорее забрать оттуда свою сестру, мало ли что та может наговорить следователям, или что ещё похуже, например, люди Хо Чжуна его опередят, чего допустить ни в коем случае нельзя. Полицейский участок находится недалеко от центра города, так что Чонгуку удалось туда добраться за час. Как только он припарковал машину, сразу же рванул в здание, в приёмной он представился братом Щин-хе, что оспорить было бы трудно, мужчина понимающе кивнул и направил Чонгука в кабинет, в котором девушка сидела и о чём-то беседовала со следователем. Чонгук постучался, услышав приглашение, он сразу же прошёл в кабинет и заметил свою сестру, которая выглядела, будто вот-вот — и потеряет сознание, он поздоровался со следователем, извинился и, схватив за ладонь свою сестру, повёл вон из участка. Плевать, узнал ли его кто, главное, что Щин-хе в его руках, главное, что та цела здорова. Он сажает её на переднее пассажирское сиденье, пристёгивает ремнём безопасности, после обходит капот и садится на водительское, сразу же заводит мотор и срывается с места так же резко и быстро, как и появился в участке. В зеркало заднего вида он замечает, как несколько полицейских выбегают из здания. Узнали, суки. Но это уже неважно. Чонгуку куда важнее рядом сидящая Щин-хе, которая всё же потеряла сознание от изможения. — Мне нужна твоя помощь, — говорит чрезвычайно серьёзно Чонгук, позвонив Юнги. Тот мычит согласно в трубку, Чонгук продолжает: — Моя сестра сбежала от ублюдка, сейчас нужно найти место, где спрятать её, — Юнги понял намёк. Чонгук решил спрятать свою сестру для её же безопасности. — Найди местечко желательно подальше от города и лишних глаз, после скинь адрес, — Юнги больше ничего не нужно объяснять, он берётся за дело. Но есть лишь один вопрос, на который Чонгуку только предстоит ответить, ведь кроме Хосока и Хёнджина больше никто не знал о его семейном положении, а тут всплыла информация о сестре. Юнги не успевает ничего спросить, как Чонгук быстро выговаривает: — Все вопросы при встрече, — а после скидывает трубку. Юнги нашёл домик в городе Сосан, два часа езды, сказав хозяину, чтобы ключи отдал двум молодым людям, когда те прибудут. Хозяин же будет ждать тех уже на месте. Чонгук одобрительно направился по адресу, редко останавливаясь по дороге. Щин-хе несколько раз просыпалась, но надолго её не хватало, и она засыпала обратно. Чонгук, бывало, заглядывался на её черты лица, которые сильно не изменились, но он всё равно изучал спящую сестру внимательным взглядом. Идёт уже седьмой год, как их разлучили. Чонгук четыре года не думал и старался не вспоминать о них, но сейчас его переполняют множество чувств, которые ему хочется выплеснуть, но не может, да и некуда. Так что он тешится малым. За тридцать минут до места Щин-хе просыпается снова и уже не засыпает. Она пустым взглядом смотрит перед собой, будто бы пытается понять, где она и что с ней. Но главный вопрос, который посетил её мутную голову, это кто сидит за рулём и куда они едут. Чонгук молчит, он не хочет прерывать тишину, Щин-хе молчит, потому что боится услышать ответ. Она медленно поворачивается к водителю и не узнаёт в нём типичного телохранителя того, кто запереть пытался. Она разглядывает молодые черты лица, начиная с глаз и заканчивая подбородком. Не узнаёт, то ли потому что ещё не пришла в себя после стресса, то ли потому что не хочет узнавать. Чонгук снял пиджак с жилетом, те лежат на заднем сидении, а очки он одел как аксессуар на голову, отчего выбившиеся пряди волос упали на лицо, и даже всё это не говорит о том, что он не такой уж и не узнаваемый. Сейчас он не выглядит взросло, сейчас он будто бы обычный стильный паренёк, может поэтому Щин-хе и не узнаёт его? Или из-за долгого отсутствия в её жизни? Изучающий взгляд Щин-хе чувствуется до самого конца поездки, но Чонгуку не очень это мешало. Пусть смотрит, пусть запоминает, пусть заново знакомится, ведь с этого момента Чонгук не собирается больше исчезать так надолго. Припарковавшись, он достаёт ключ зажигания и с промедлением поднимает взгляд на сестру, встречаясь с её слезливыми глазами. Узнала. — Чонгук-а… — шёпотом выговаривает Щин-хе. Чонгук реагирует инстинктивно: он притягивает её в объятия. Такие крепкие и родные объятия. Щин-хе тычется мокрым носом ему в шею, рыдая на ухо. Громко и отчаянно. Чонгук утешительно поглаживает её по спине, приговаривая, что он рядом, что всё хорошо. — Чонгук-а!.. — навзрыд повторяет она его имя из раза в раз. Слёзы всё идут, а в груди расплывается такое умиротворённое спокойствие, оно переполнено и радостью, и печалью одновременно, отчего она жмётся ближе, тоже обнимает, как давно хотела. — Тише, — успокаивает её Чонгук, зарывшись носом в её запутанных волосах, — я здесь, всё хорошо, теперь всё будет хорошо, — он это проговаривает скорее не ей, а себе, будто бы пытается сам себя в этом убедить. Страшно. Спустя столько лет он держит в своих руках одного члена своей семьи, и от этого-то и страшно. Боится упустить, снова потерять, ведь если Хо Чжун найдёт их, то уже точно не удержится от того, чтобы спустить курок. Страх такой сильный, но он ради сестры не позволяет себе уйти в этот страх с головой. Нельзя. Ведь он её защитник. — Пойдём в дом, да? — заботливо предлагает Чонгук, смотря в окно исподлобья. Следит, чтобы никого рядом не было. Щин-хе кивнула головой, всё также роняя слёзы. Она отстранилась от груди Чонгука и начала вытирать мокрые дорожки, Чонгук перехватил её ладони и сам стал нежными движениями ловить слезинки. Та смотрит ему в глаза, всё не может оторваться, втайне восхищаясь им. Перед ней сидит не маленький мальчик, который боялся когда-то бабаек, перед ней сидит молодой человек, внушающий безопасность, а также и опасность. Но она направлена не на Щин-хе, эта опасность направленна в сторону всех тех, кто решится хоть на шаг приблизиться к Щин-хе.

♠️♠️♠️

— Не поделишься тем, что у тебя в голове творится? — Хосок сидит на первом этаже в центре заброшенного здания в пятнадцать этажей, вокруг него стоят в несколько рядов его ребята, а впереди всех стоит Юн Гюн, руки за спиной, взгляд направлен на Хосока, губы поджаты. — Что происходит, Юн Гюн? — спокойно интересуется Хосок, желая всё же первым узнать правду. Позади Юн Гюна стоит Чжи Чан — он стоит с опущенной головой, тело напряжено, будто бы не из плоти состоит, а из свинца, закалённого и твёрдого. Юн Гюн отмалчивается, лишь смотрит своим твёрдым взглядом на лидера, не хочет отвечать. Хосок уже знает, в чём причина, но как же хочется услышать своего не менее важного в группировке человека. — Юн Гюн, молчание не выход, — требовательнее говорит Хосок. Чжи Чан резко поднимает взгляд на спину Юн Гюна, ладони за спиной сжались в кулаки, но он не действует, просто чересчур отреагировал, Хосок и не заметил. Юн Гюн всё же говорит: — Зачем, лидер? — сухо и безучастно спрашивает Юн Гюн. Хосок хмыкает, отводит взгляд в сторону, а после одним шагом подходит к своему главному помощнику, приближаясь к уху того, его взгляд направлен на Чжи Чана, который встречается с ним глазами, Хосок шепчет, чтобы никто больше не услышал: — Я не Чонгук, Юн, не понимаю твоего сопротивления, — а после отстраняется и проговаривает такое громкое и возмущённое: — Перед тобой стоит Чон Хосок — лидер Южной группировки, в чём же твоя проблема, что ты аж мне, своему лидеру, бросаешь вызов? — Юн Гюн сразу же переспрашивает: — Вот именно, что ты мой лидер — Чон Хосок, так почему же тогда я чаще вижу и слышу Чон Чонгука — лидера Несущей Хаос? — Хосок хмыкает досадно, закатывает устало глаза, присаживается на своё прежнее место, больше не смотрит на своих парней. Юн Гюн всё продолжает: — Чон Хосок — мой лидер! Не он! А ты, чёрт возьми! — Чжи Чан пытается успокоить пыл своего друга, положив руку на плечо, но тот откидывает её, делая шаг к Хосоку, рыча возмущённое: — Я не собираюсь его признавать, хоть убей! — Хватит, Юн Гюн! — приказывает Чжи Чан. Юн Гюн замолкает, но яростного взгляда с Хосока не сводит. Требует ответа. Хосок проводит по лицу ладонями, выдохнув с тяжестью, поднимает усталый взгляд на того, дарит умиротворённую улыбку и высказывается: — Я уже тебе говорил и не раз: Чонгук нам не враг, он мой хороший друг, и это объясняет моё с ним частое общение… — Одно дело, когда вы общаетесь за нашими спинами, но уже другое дело, когда твой друг даёт нам указания! — в протесте перебивает Юн Гюн. Хосок хмурится, смотрит на своего подчинённого исподлобья, как бы напоминая тому о границах дозволенного. И эффект на лицо, Юн Гюн отступает, опустив и взгляд. — И всё же я хочу узнать причину такой ярой неприязни в его сторону, — жёстко говорит Хосок. — Какая ещё неприязнь, лидер? — нервно усмехнувшись, спрашивает Чжи Чан, Хосок на него даже не посмотрел, выговаривая: — Тебе слова не давали, — Чжи Чан прикусывает язык. Он всего лишь хотел перебить угнетающую атмосферу, но Хосок серьёзен. И как же хорошо, что попытался именно Чжи Чан, а не кто-то из тех же парней в строю, Хосок такое не любит, так что себе дороже влезать не в своё дело. — Чжи Чан прав, нет никакой неприязни, Хосок, — говорит Юн Гюн, надеясь, что после его ответа Хосок отстанет. И конечно же неприязни нет, то, что испытывает Юн Гюн к Чонгуку не описать лишь одним словом, там целый букет негатива. Хосок смотрит пристально на него, видит, что тот врёт, но решает, что да, расспрашивать о личном сейчас не время, да и после появится Чонгук, который обязательно узнает правду о происходящем. — Хорошо. Но будь готов предоставить правдивый ответ ему самому, Юн Гюн, — выговаривает Хосок, вставая со стула и проходя мимо того, подзывая своих людей, которые всё это время стояли полукругом в ряды. — За мной, — зовёт он всех из здания. Они выходят на пустой участок перед заброшенным зданием, Хосок ведёт всех к пяти железным бочкам, на каждой из них стоит ноутбук и гарнитура, каждая бочка отличается цветом и номером, стоят они в разных направлениях от здания и на расстоянии друг от друга. Он останавливается возле ближе стоящей, та выкрашена в рыжий, с номером двадцать два, и ожидает, пока все его люди подойдут ближе. — Делитесь на пять групп, сыграем в игру, — говорит Хосок. Мужчин вместе с ним сейчас двадцать семь, Хосок участвовать не будет, он будет наблюдателем. Группы поделены, Хосок оценивает состав в каждой, делая выводы. — А теперь один из каждой группы подойдите к одной из бочек, — он показывает рукой в направлении, храбрецы сразу же пошли по местам. Среди них оказался Чжи Чан, он подошёл к бочке, возле которой стоит Хосок, сразу же смотрит на экран ноутбука, и понимание всей ситуации приходит к нему сполна. Хосок решил проверить навыки каждого своего человека. — …В команде Юн Гюна шесть человек, в остальных же по пять, — себе под нос проговаривает Хосок, не спуская взгляд со всех групп. — Итак, правила: я выдам вам оружие, у каждой команды будет своя миссия, по ходу которой соперники будут мешать и убирать вас со своего пути, ваша задача выжить и выполнить миссию, у каждой команды одна задача, — уточняет под конец он. — Также не забывайте, что вы команда, никто не должен действовать по одиночке! — наказывает Хосок, те кивают в согласии. — Что ж, здание большое и высокое, на каждом этаже установлены скрытые камеры, таким образом ваши друзья будут следить за вами и отчитываться мне, а я буду делать выводы из услышанного и увиденного, — объясняет Хосок, — а теперь подойдите к членам своих групп, и пусть они вам раздадут гарнитуру, а после проследуйте за мной. Все как один последовали просьбе своего лидера, на каждого из них надели микрофон и наушник в ухо с цветом своей команды, чтобы те могли держать связь между собой. Когда же вся гарнитура была роздана, Хосок повёл команды за здание, там стоял стол, а на нём разного типа оружие, от пистолетов до автоматов. И конечно же оружие не огнестрельное, оно лазерное. Около стола лежат сложенные в стопку бронежилеты, которые являются датчиком лазера, то есть если противник попадёт по мишени, то датчик на бронежилете замигает красным, это-то и будет значить смерть игрока. Но бронежилет не состоит лишь из датчиков, ведь так неинтересно, есть лишь два места, в которые и вшиты датчики, но что это за места, каждый из игроков узнает во время игры. — Команды пронумерованы теми же цифрами, возле бочек которых стоят участники из каждой команды, — проговаривает Хосок, когда все игроки снарядились и уже готовые стоят к нему лицом, ожидая начала игры. — У рыжей команды под номером двадцать два миссия: найти шесть гранат. У красной команды под номером семь миссия: спасти заложника. У зелёной команды под номером четырнадцать миссия: защитить своего капитана, у синей команды под номером тридцать миссия простая: выжить всей командой, но при этом убить лидера зелёной команды. И поскольку в жёлтой команде под номером два шесть человек, их задача: подняться всей командой на самый верхний этаж здания, там заложен детонатор с таймером, ваша задача предотвратить взрыв, я повторюсь: всей командой, — Хосок прошёлся взглядом по серьёзным лицам своих ребят, а после ухмыльнулся и добавил: — ну и конечно же, куда без компромиссов? У вас есть выбор: убить своих противников для достижения цели, либо вы можете объединиться с врагом и попытаться прийти к цели все вместе, — взгляды игроков наполнились интересом, но и тот быстро пропадает, как только они осознали, что Хосок предлагает не войну, а наоборот, договор с противниками. Но разве так можно? Ведь они сейчас враги, а стоять с врагом плечом к плечу, да ещё и действовать сообща, не позволено. Враг на то и враг. Хосок больше ничего не говорит, ему уже хватает того, что он видит на лицах своих парней. Эта игра была предложена Чонгуком. Для того, чтобы начать наступление на Хо Чжуна, Чонгук должен быть уверен, что все добровольцы понимают это дело. Каждый из борющихся должен осозновать, что то дело, к которому Чонгук планирует их подготовить, не есть война против врага. Это дело граничит со справедливостью и вызовом всем тем, кто не даёт жить мирно. В этом деле не должно быть мыслей: убить ради себя. В этом деле должны быть мысли: спасти таких же, как и я сам. Так что Хосок согласился провести эту игру, придумав миссию для каждой из команд. Ему и самому-то интересно, как поступят команды, зная, что они могут объединиться в одну большую группу и достичь победы по всем миссиям, интересен и не только их выбор. Интересно, что они будут делать, осознавая, что их главная задача не перестрелка, а выполнение миссии. — Ребята у бочек будут направлять каждый свою команду, так что, будьте добры, гарнитуру из уха не вытаскивать, связь должна быть на протяжении всей игры. Что ж, раз вы всё поняли, тогда я предлагаю начинать: рыжая команда начнёт на третьем этаже, жёлтая на первом, зелёная на пятом, а красная на седьмом, синяя на десятом, время игры: два часа пятнадцать минут, таймер на детонаторе начнёт отчёт с началом игры.

♠️♠️♠️

Хёнджин сидит на корточках возле забора, который отделяет два мира. На стороне Хёнджина мир не без черноты, но зато со своими привилегиями, нежели тот, который находится за забором. По ту сторону сидит Мин Дже с лёгкой улыбкой на лице. Его мир одномерный, скучный и одинокий. В нём всё одинаковое: завтрак, после тренировки, обед, после тренировки, лёгкий перекус и отдых на несколько часов, а после снова тренировки и уже под конец дня ужин и личное время Мин Дже. Помимо этого парень устаёт от злости своего отца, который вечно чем-то не доволен, и плевать кто или что вызвало это недовольство и злость, факт состоит в том, что Хо Чжуну каждый раз удаётся найти крайнего. Мин Дже устал от однообразия времени. Как же ему повезло, что одним светлым днём Хёнджин попросил помощи направить его из глуши в город. Такое банальное знакомство, но сколько же радости от этого самого общения! Мин Дже забывается, когда рядом сидит Хёнджин, его мысли никогда не возвращаются в реальность, пока они общаются, пусть и вот так, через забор. — Вот уже идёт второй месяц, как мы с тобой познакомились, но ты до сих пор не хочешь выйти со мной погулять, почему? — спрашивает Хёнджин, опираясь о прутья железного забора головой и подняв глаза в небо. Мин Дже смотрит на его профиль, улыбка на губах не желает уходить, а взгляд засветился счастливым блеском. — Пойми, я не специально не выхожу к тебе, просто так надо сейчас, — проговаривает Мин Дже. Хёнджин не смотрит на него. Не хочет. Ему неприятно, что он обманывает парня. Неприятно, что приходится вот так поступать с ним. Но Чонгук приказал, а значит, Хёнджин не вправе возразить. Мин Дже на удивление оказался адекватным и довольно добрым человеком, Чонгук и не описывал того каким-то ублюдком. Просто Мин Дже сын врага, против которого Чонгук собирает свою армию. Мин Дже ключевая часть того плана, который построил Чонгук. Хёнджин грустно хмыкает, всё же поворачиваясь к тому и заглядывая в счастливые глаза, а в голове всплывает: как мне жаль, что ты цель. Как же Хёнджину жаль этого добряка. Чонгук был прав, когда говорил, что одиночки оказываются дружелюбными… И как же это бесит. Ведь Хёнджин даже не знает, для чего Чонгуку понадобился Мин Дже! Он же не собирается мстить с помощью невинного парня? Чонгук до таких крайностей не дойдёт, Хёнджин хочет быть в этом уверен. — Хёнджин-а, мы обязательно погуляем, — отвлекает Мин Дже, продолжая. Хёнджин дарит полуулыбку, делает вид, что рад слышать, но на самом же деле он тайно надеется, что этого не произойдёт. — Рад это слышать, — лживо выдаёт Хёнджин. — И я надеюсь, что это произойдёт куда быстрее, чем есть на самом деле, — ложь. Одна сплошная ложь! Мин Дже просовывает кисть руки и берётся за ладонь Хёнджина, заставляя взглянуть на себя. — Поверь, я ни на минуту не забываю о нашей прогулке, — выдаёт уверенное Мин Дже. Хёнджин смотрит на свою руку, которую сжал парень, ухмыляясь от понимания реальности. Но вместо слов предостережения он перехватывает ладонь «друга» и проговаривает: — Я тоже, — Мин Дже улыбается счастливо, а после отнимает свою ладонь и встаёт с камня, отряхивает штаны от пыли и мелкого мусора, поднимает взгляд на грустного Хёнджина и говорит: — Мне пора, а то ещё случится что, — Хёнджин тоже поднимается и кивает на прощание. Не уходит, пока спина Мин Дже не исчезает за углом особняка. Поднимает голову на несколько секунд в небо и выдыхает с облегчением, он смог. Смог не проколоться ещё один день лживой дружбы. Возвращаясь домой, Хёнджин всё не мог переключиться с Мин Дже на что-нибудь другое, чтобы не заставлять себя расстраиваться ещё сильнее, чем уже есть. Дома оказались Юнги и Хосок, те сидели каждый в своём ноутбуке, что-то с интересом и серьёзным видом то ли изучали, то ли выполняли поручение Чонгука, но Хёнджин не думает спрашивать, идёт сразу к себе в комнату. Незамеченным он не остаётся, Юнги увидел его уходящим в комнату, так что он подорвался с места и пошёл в след за Хёнджином. Тот не успел закрыть дверь в спальню, как Юнги прошмыгнул внутрь. Хёнджин устало повалился на постель, прикрыв лицо локтем, Юнги же присаживается на стул спинкой вперёд возле стола. — Я устал, Юнги, — проговаривает Хёнджин, надеясь на то, что тот его поймёт и ничего спрашивать не станет. — Вижу. Из-за него? — Юнги действует против ожиданий Хёнджина. — Расскажешь, какой он? — Юнги хочет удостовериться, что Хёнджину точно не угрожает опасность. — Не это важно, Юнги-я, мне интересно, чем всё это обернётся в конце, — тихо и сонно проговаривает Хёнджин. — Чонгук должен понимать, что одно неверное движение или ошибка в просчёте времени, и каждый из нас труп… — Ты сомневаешься в его действиях? — перебивает Юнги, нахмурившись. Хёнджин не член группировки Несущая Хаос. Хёнджин добровольно вызвался помочь, а всё ради мести тому, кто убил его дедушку. И Юнги это знает, так что он не удивляется сказанным Хёнджином словам о действиях Чонгука. — Нет, Юнги, я не сомневаюсь в нём, — чётко проговаривает Хёнджин, убрав локоть с лица и направив взгляд в потолок, прожигая в камне дыру, — я уверен, что он не ошибётся, он обязан со всем справиться, — чуть ли не рыча говорит Хёнджин. Юнги ухмыляется понятливо, такая реакция объяснима: Чонгук решил бросить вызов самому опасному человеку в стране, и они, парни из множества группировок, обязаны требовать от Чонгука победы. — И плевать как он собирается с этим всем покончить, плевать на кровь, которая прольётся рекой, — договаривает Хёнджин, присев на постели. — Но есть то, в чем я и вправду сомневаюсь. — И что же это? — спрашивает Юнги. Хёнджин поднимает на него взгляд, в котором читается удивление, будто бы Юнги не знает. — Неужели ты сомневаешься в его выборе способе борьбы? — догадывается Юнги, Хёнджин поджимает губы, отводя взгляд. — Разве это важно? Куда важнее то, чтобы он не ошибся со своим выбором, ты так не считаешь? — Не считаю, — бросает быстрое Хёнджин. — Потому что Хо Чжун-сок не тот человек, с которым можно договориться, — зло выговаривает Хёнджин. — А кто сказал, что Чонгук собрался с ним договариваться? — переспрашивает Юнги. — Да и по-моему, все средства хороши, главное, чтобы у нас вышло то, что мы запланировали, — не соглашается Юнги с высказыванием Хёнджина. — Ты думаешь, что Хо Чжун так быстро сдастся? Если мы ему не пригрозим, да так чтобы тот перепугался до смерти, то он даже и не посмотрит в нашу сторону! — Юнги хмыкает с вызовом, на что Хёнджин шикает яростно. — Зачем ты меня расспрашиваешь о моём мнении, если знаешь, что я скажу и как думаю? — искренне интересуется Хёнджин. Юнги пожимает плечами, выговаривая задорно: — И сам не знаю, — Юнги посмеялся себе под нос, растрепав копну волос, а после сам себя спросил: — может, потому что переживаю за тебя? Я сегодня с Чонгуком поцапался из-за того, что он тебе приказал сблизиться с Мин Дже, — зачем-то говорит Юнги. Хёнджин смотрит на него с благодарностью и пониманием. — Будь, пожалуйста, осторожен, потому что мне не нравится эта затея. Почему-то я думаю, что он не так прост, Хёнджин-а, — предупреждающе просит Юнги. — Всё будет хорошо, пока я сам не позволю тому о чём-нибудь догадаться, — со смешком уверяет Хёнджин. — Ну или пока не придёт его время, — посмеялся Хёнджин, а в груди вдруг закололо так неприятно. — Мин Дже даже и не подозревает, что я подослан Чонгуком. И знаешь, мне искренне его жаль. — Мне тоже… — выдыхает Юнги. — Ведь он изначально не был ингредиентом этой каши, — с сожалением проговаривает парень, прикрыв на секунду глаза. — И даже осознавая это, давай не будем зацикливаться и продолжим идти к одному-единственному финалу? — примирительно предлагает Юнги. Хёнджин снова хмыкает. Согласен. А иначе и не возможно. Ведь изначально Мин Дже был жертвой, и плевать на сколько тот добр и хорош, его судьба предопределена.

♠️♠️♠️

Чонгук просидел с Щин-хе до пяти вечера, он не стал её расспрашивать о побеге и о маме, решил повременить со всеми вопросами, вместо этого он заказал доставку со всеми не обходимыми вещами, заполнил продуктами холодильник, а после, дождавшись одного из своих людей и приставив мужчину как личного телохранителя к сестре, поехал в Сеул. По пути в город он созвонился с Хосоком, и они вместе обсудили итоги проведённой игры. Всё прошло куда лучше, чем можно было ожидать: рыжая, красная и зелёная команды соединились в одну и действовали сообща, синяя и жёлтая команды действовали — каждый сам за себя. И тому есть объяснение: синей команде была дана миссия — убить капитана из зелёной команды, но при этом, чтобы вся синяя команда выжила. Данной команде специально была дана такая миссия, если сравнить со всеми остальными четырьмя, то у них она звучала: убить, а у других: спасти. Чонгук лишь хотел посмотреть, что предпримет команда: откажется от стрельбы или же пойдёт до конца. И ответ был предсказуемым. Но вот по поводу жёлтой команды Чонгук даже не стал задавать вопросов. Там был капитаном Юн Гюн. Тот в протесте, тем более после разговора с Хосоком, весь запал у того пропал, даже ради своей команды. Непрофессиональное поведение, но Чонгук не стал зацикливаться, он лишь ещё раз убедился, что та затея, которую он собирается в скором времени воплотить в реальности, верна и уж точно не подведёт. Да и парни в группировке Хосока отличаются от безжалостных тварей в группировке Со Чжи Сопа. Так что всё должно пройти на ура. Осталось дело за малым. Прибыв в Сеул в восьмом часу вечера, Чонгук сразу же поехал на место встречи с Ким Намджуном, который ни сном ни духом о его желании встретиться. Эффект неожиданности и серьёзное намерение Чонгука — вот как можно описать эту встречу. Конечно же Чонгук не захотел появляться на чужой территории без подготовки, он тщательно изучил дела Ким Намджуна за последние несколько лет, также ознакомился с информацией о его приближённых парнях из группировки, ну и несколько фактов из личной жизни лидера. Ким Намджун умён и расчетлив, он подходит ко всему с особым отношением, редко позволяет себе устроить какую-нибудь пакость, по типу драки без причины. На его территории расцветает торговля, Чонгук не стал углубляться, чем именно лидер такой сдержанной группировки торгует, но факт остаётся фактом: в тихом омуте черти водятся. Для Чонгука самое важно это то, что Ким Намджун для него полностью безопасен, а значит, переговоры должны пройти в спокойной для всех обстановке. Припарковавшись возле бара, Чонгук берёт телефон и из бардачка пистолет, перезарядив оружие, он прячет его за пазухой, накинув на плечи пиджак, он выходит из машины, оглядевшись по сторонам. Место довольно отчуждённое, не на виду и удобное по нахождению. Всё как и любит Ким Намджун. Чонгук обходит здание, возле которого толпятся мужчины разного возраста, кто чем занят: кто-то выкуривает косяк с довольным видом, а кто-то чересчур громко разговаривает и смеётся, попивая пиво из бутылки. Ничего необычного, как могло показаться, но не Чонгуку, ведь он пришёл не просто в бар, а в логово к лидеру Северной группировки, и эти все люди не так просто тут ошиваются, это члены банды. Компания из трёх мужчин сразу же приметила хитрыми взглядами Чонгука, который остановился прямо напротив входа в здание. Те стали подступать к нему, будто бы хищники подкрадываются к добыче. Не узнали. Чонгук не успевает и подумать об этом, как один из подошедших заговорил: — Ого, сами небеса нам подкинули такого милого мальчика, — и засмеялся своим хриплым и грубым смехом, рядом с ним стоящие мужчины тоже с удовольствием поддержали дружным ржанием. Чонгук кривится от мерзости, вызванной сказанными словами пьяного мужчины. А в голове воспроизводится похожая ситуация четырьмя годами ранее, когда он стал жертвой насилия на территории Хосока. Только если в тот раз он ошибся и не попытался ничего сделать, то сейчас он уже не тот ребёнок, так что и насмехаться над собой он тоже не позволит, грубо проговаривая в ответ: — Я к твоему лидеру пришёл, — мужчины на секунду затихли, а после разразились смехом пуще прежнего, привлекая внимание остальных. — Ты-то? К нашему лидеру? — через смех спрашивает всё тот же мужчина, одновременно вытирая слезинки с уголков глаз. Мерзость. Чонгук свою неприязнь выставляет напоказ, никогда не любил молчать о том, что ему неприятно, так что и сейчас он не жалеет о том, что эти придурки видят в его глазах осуждение и превосходство. — Ты вообще кто такой? — шипящим голосом спрашивает второй мужчина, успокоив свой смех. Он неспешно делает глоток пива из горла бутылки, а после делает большой шаг к Чонгуку, становясь впритык и дыша перегаром тому в лицо. Чонгук смотрит на него исподлобья, воротя носом от неприятного ему запаха, а тело реагирует против него. Даная ситуация очень схожа с той, запах, столпище пьяных ублюдков и он один. — Чон Чонгук, — рыча, представляется он, прожигая своей чернотой взгляда мужчину над собой. — Нет ну вы только гляньте, как он на меня смотрит, — со смешком призывает мужчина, отвернувшись от Чонгука, а потом резко возвращается на место и скалится с угрозой ему в лицо: — Думаешь, мне интересно, кто ты?.. — Чон Чонгук? — переспрашивает паренёк лет двадцати пяти позади всех. Чонгук выглядывает из-за рядом стоящего мужчины и смотрит с интересом на приятные черты лица спросившего паренька. Компания с вопросом повернулась к тому в ожидании пояснений. — Он самый, — отвечает Чонгук. Тот расширяет испуганно глаза, и Чонгук сразу же понимает, что его узнали. — Так где мне найти вашего лидера? — переспрашивает Чонгук с ухмылкой на губах. — Стоп, — рычит мужчина из той троицы, он смотрит на своего товарища, проговаривая требовательно: — Поясни мне, кто этот сопляк такой, — миловидный парень переводит взгляд с Чонгука на мужчину, выговаривая: — Он — лидер Несущей Хаос, — и тон его пропитан страхом и опаской. Реакция смешанная, кто-то ахнул, кто-то забежал в здание, а кто-то, как эти трое, с насмешкой перевели взгляд на Чонгука, с хитрецой ухмыльнувшись. — Но… — Заткнись, мелочь, — говорит всё тот же из троицы мужчина, подходя к Чонгуку ближе, и спрашивает надменно и с подозрением: — И что же понадобилось лидеру Несущей Хаос от нашего лидера? — Всего лишь поговорить, — преспокойно отвечает Чонгук. Пополнять список врагов ему сейчас совсем невыгодно, так что он сменяет свою раздражительность нечитаемой гримасой. — Если больше нет вопросов, дай пройти, — примирительно просит Чонгук. Мужчины снова засмеялись, скучковавшись в полукруг возле Чонгука, давя морально, но Чонгук устало закатывает глаза, и в этот самый момент из бара выходит Ким Намджун с ранее ушедшими мужчинами. Намджун подходит к троице прилипших к Чонгуку, и похлопав одного по плечу, приказывает расступиться, что те живо и сделали. Чонгук ухмыляется довольно, глаз не сводит с Намджуна, в приветливом жесте кивая головой. — Ты искал со мной встречи, зачем? — задаёт первым вопрос Намджун, убрав руки в карманы свободных спортивок. — Есть разговор, — отвечает краткое Чонгук. Намджун разворачивается и кивком зовёт Чонгука за собой, попутно кинул невесёлый взгляд на своих людей, шикнув тем. Чонгук идёт за Намджуном ровной походкой, оглядываясь по сторонам и оценивая обстановку. Бар переполнен взрослыми мужчинами из группировки Намджуна, помещение большое, в зоне танцпола члены банды заняты кто чем, за барной стойкой стоит бармен, он натирает бокалы и посуду, кинув взгляд на Чонгука, тот предупреждающий и будто бы говорящий: одно лишнее движение, и он отсюда живым не выйдет, Чонгук давит показную улыбку, подарив поклон бармену. Музыки нет, до прихода сюда Чонгука стоял гул множества голосов, сейчас же воцарилась звенящая тишина. Чонгук чувствует напряжение, исходящее от людей внутри, и он не чувствует себя не в своей тарелке, наоборот, он как рыба в воде, ему всё очень нравится. Ведь его боятся. Атмосфера до жути напряжённая, что придаёт сил лидеру Несущей Хаос, но никто об этом не догадывается. Намджун останавливается возле двери в кабинет на втором этаже, разворачивается к Чонгуку и спрашивает: — Свидетели, я так понимаю, тебе не нужны? — Чонгук хмыкает, а снизу доносится уже знакомый голос: — Лидер, пошли его! Что, если это уловка? Разве ты не слышал о нём новости?! — кричит дебил из той троицы. Чонгук закатывает глаза и резким движением достаёт оружие из-за пазухи, наводя дуло на Намджуна, взведя курок. Все эти движения ленивые и через не хочу, но если не так, то ему никогда не поговорить с Намджуном с глазу на глаз. Намджун же никак не реагирует на наведённое на него дуло, он слышит взведённые курки оружий по всему зданию, но всё равно понимает, что даже если те и выстрелят, Чонгук всё равно будет первым. — Ты прав, свидетелей быть не должно, — подтверждает догадку Чонгук. — Ах ты ж сучоныш! — кричат снизу. — А ну живо все заткнули свои рты! — приказывает грубо Намджун, не сводя взгляда с чонгукового. — Хоть сейчас покажитесь культурными! — продолжает негодовать он. — Я пойду с Чон Чонгуком в кабинет, а вы приберитесь за собой и не смейте разевать свои варежки попусту! — наказывает Намджун. Чонгук восхищается им, искренне, без утайки. Намджун открывает дверь в кабинет и призывает Чонгука войти первым. Тот прячет оружие и проходит в просторную комнату. — Честно, я удивлён, что ты решил прийти один, — Намджун расслабленно проходит к столу и садится на широкое кресло, доставая бурбон и наливая в два стакана, Чонгук отказывается от алкоголя, в ответ Намджун кинул на него короткий взгляд. Отставив и свой стакан в сторону, он припоминает: — Это же твои ребята устроили драку на моей территории? — Чонгук заинтересованно разглядывает всё находящееся в кабинете, после переводит извиняющийся взгляд на Намджуна, проговаривая: — Они усвоили урок, и больше такого не повторится, — уверяет его Чонгук. Намджун дарит полуулыбку, но та не задерживается на губах надолго, брови его сползли на переносицу, взгляд потемнел. — Что за разговор, отчего ты на меня аж дуло посмел поднять? — с устрашающим оскалом спрашивает Намджун. Чонгук примирительно поднимает руки, показывая этим жестом, что он не хотел этого делать. Но Намджун игнорирует данный жест, процедив: — Думаешь, раз прославился на всю страну, значит, можешь так просто махать пистолетом? — назидательный тон Чонгуку напомнил Хосока, который любит его поучить жизни. И Чонгука это ни в коем случае не раздражает, наоборот, забавно, что кроме Хосока есть ещё и Намджун, который не остаётся равнодушным. Ведь Намджун не угрожающе высказывается, а наоборот, будто бы предупреждающе, и это забавно для Чонгука. Навевает ностальгию. Не более. — Видишь ли, я затеял серьёзное дело против, наверное, и тебе известное это имя, Хо Чжун-сока, — преспокойно объясняет Чонгук. Хватит разговоров о пустом, пора бы уже и за дело браться. — Я запланировал против него борьбу, и для этого мне понадобится твоя помощь, — Намджун откидывается на спинку кресла, всё же выпивает бурбон из стакана залпом, поднимает взгляд на Чонгука. Это взгляд отчуждённый и непричастный, брови нахмуренные, а губы поджаты в линию, Чонгук видит, что тот не уверен. — Мне нужна как твоя помощь, так и твоих ребят, — продолжает Чонгук. Намджун хмыкнул, спросив: — Каких масштабов будет борьба, что даже тебе — лидеру Несущей Хаос, понадобилась помощь моей группировки? — ожидаемый вопрос, и у Чонгука даже заготовлен ответ. — Весь мир, — твёрдо и уверенно заявляет Чонгук. Намджун удивлённо вскидывает брови, а взгляд его пропитался интересом. Чонгуку удалось восхитить его, а значит, и ответ Намджуна он уже знает. — Что ж, я готов посодействовать тебе, но знай, мы не союзники, — предупреждает Намджун, на что Чонгук сразу же отвечает: — Пока не союзники, — он собой доволен. Ради этого можно и пропустить по одной, он подходит к столу, склоняется над поверхностью и берёт свой стакан, приподняв его и заглянув в следящие за его движениями глаза Намджуна, он выпивает алкоголь залпом, не поморщившись от крепости, ставит со стуком пустой стакан на стол. — Я слышал, что ты безумный, но что бы до такого, — выдыхает с усмешкой Намджун. Чонгук дарит ему полуулыбку в ответ и собирается уже выйти из кабинета, как Намджун спрашивает: — Какие буду указания? — Чонгук загадочно посмотрел на него, проговорив: — Подготовь своих к бунту, — Намджун понятливо кивнул, после чего Чонгук покинул его кабинет. Как только он ступил за порог кабинета, его сразу же встретили озлобленные лица мужчин, которые явно подслушали их разговор, и это доказывает то, что те, не сказав ни слова, стали расступаться, пропуская Чонгука к выходу с этажа, да и вообще из бара. Когда же Чонгук покинул их пристанище, мужчины обернулись к своему лидеру, который сидел за столом, опираясь подбородком на кисти рук, взгляд его светится боевой готовностью, брови сползли на переносицу, но завидев интерес на лицах своих людей, Намджун выговорил на немой вопрос, который те то ли боятся спросить, то ли просто не знают, а стоит ли спрашивать, ведь ответ им всем уже и так известен: — Я принял участие в бунте, который вот-вот случится, — его люди переглянулись между собой, а Намджун решил задать и им вопрос: — Кто со мной? — ответ незамедлительный. Мужчины все как один склонились перед кабинетом и все вместе проговорили: — Мы!

♠️♠️♠️

План состоит из трёх частей: первая часть посвящена информации и обучению, а также изучению объектов, по которым и собирается ударить Чонгук. Удар придётся по лабораторному центру и больнице Aurora. Он знает не многое и даже не часть, поэтому для детального ознакомления он часто встречался с Сокджином, и тот смог предоставить как текстовые документы, так и видеоматериал, также Сокджин помог составить детальный план всего здания как больницы, так и центра, после чего Чонгук с Хосоком и Намджуном, а также Юнги и Хёнджином изучали все интересующие их входы и выходы, запасные выходы, а также отделения под строгим наблюдением, одновременно с этим Хёнджин отрисовывал карту с теми отделениями и выходами, по которой все они и будут действовать. По договорённости с Тэхёном, Чонгук встречался с ним за городом, их тренировки были не только физическими, Чонгук оценил усердие того, отчего он решил, что физически потренироваться они всегда успеют, но сейчас Тэхёна нужно подготавливать информативно, так что он предоставил нужные материалы тому на изучение, но попросил не распространяться о прочитанном у себя на работе. Тэхён поначалу был очень эмоциональным, но чем больше он узнавал, тем меньше позволял себе уходить в это с головой, да и Чонгук всегда был рядом, поэтому уйти в свои мысли и начать рассуждать обо всём прочитанном и увиденном у него просто не было шанса. Чонгук также проинформировал и своих ребят, задав вопрос им: готовы ли они идти за ним в этом деле до конца. Гул стоял долгое время, и, пожалуй, это мотивировало действовать сильнее, чем когда-то отец пытался его вдохновить на победу в школьной олимпиаде. Опросили своих ребят и Намджун с Хосоком, реакция была одинаковой, но у Хосока наотрез отказался Юн Гюн. Чонгук попросил Хосока не реагировать на отказ, ведь это выбор каждого, Хосок и не задумывался реагировать, ведь Юн Гюн именно этого и ждал, а получил молчание в ответ. Юн Гюн неотъемлемая часть Южной группировки, он правая рука Чон Хосока, и казалось бы, что он себе позволяет слишком много, но нет, на самом же деле мужчина в протесте. И этот протест становится всё яростнее и яростнее, так что Хосок подумывает поумерить пыл своего товарища. Чжи Чан, преданный друг Юн Гюна и левая рука Хосока, ожидаемо выбрал идти с Хосоком, со своим лидером нога в ногу, помогать Чонгуку и поддержать их затею, которая стала не кого-то одного, а общей. В общем Чонгук насчитал человек пятьдесят, и это неплохое количество людей для бунта. Вторая часть плана включает в себя установку камер на выбранных участках, а также прокладку проводов и установку детонаторов в нескольких объектах. Чонгук распределил всех парней на группы и раздал всем свои задачи, всё очень похоже на ту игру, которую провёл Хосок для своей группировки, и Чжи Чан не смог промолчать об этом, потому и устроил расспросы своему лидеру, на что тот ответил на каждый вопрос правдиво и без утайки. Но после всех вопросов он попросил Чжи Чана, чтобы он перестал отвлекаться и слушал указания со всей серьёзностью, ведь повторения не будет, на что тот отреагировал неоднозначно, но Хосок решил не брать это во внимание. Не сейчас. — Взрывчатое устройство мы установим здесь, — Чонгук стоит в компании Хосока и Намджуна, показывая на отрисованной карте Хёнджином конкретное место установки. — На всё про всё времени у нас будет полтора часа, так что за это время, пока Юнги будет заниматься установкой детонатора, Хёнджин и Хосок будут устанавливать камеры вот тут, — Чонгук показывает где именно нужно будет установить камеры, продолжая: — Намджун, ты будешь нас всех направлять из машины, а я в это время буду со стажёром организовывать побег с братом того, — договаривает Чонгук, подняв настороженный взгляд на Хосока. Мужчина останавливает грузовик у шлагбаума, который преграждает въезд на территорию лабораторного центра. Он представляется охране в будке и говорит, что прибыл по вызову по причине поломки электрического щитка. Охранник проверил салон машины, кивнув пассажиру, который сидит рядом с водителем, а после идёт к себе в каморку и жмёт на кнопку, которая позволяет шлагбауму подняться и пропустить специалистов. Когда водитель грузовика успешно припарковался возле нужного щитка подачи электричества, водитель помог взять все нужные инструменты второму, и взглянув во все зеркала, он дал добро на то, чтобы тот мог преспокойно выходить из салона. — Не забудь, час на установку и тридцать минут, чтобы убраться отсюда, — проговаривает водитель. Юнги кинул на него взгляд, напомнив тому: — Скажи, чтобы выходил, — водитель смотрит на спину парня, а после стучит по перегородке с раздвижным окном, разделяющей кабину водителя и салон, и проговаривает: — Выходи. Юнги проникает в здание, через дверцу с надписью «Опасность поражения электрическим разрядом». — Пока мы будем заняты все своим делом, ребята, которых я поделил на группы, будут в это время выполнять свою часть, — Чонгук достаёт другую карту, на ней показан город и места, по которым и распределил он группы. — Начнём с группы с моими ребятами, — проговаривает Чонгук, посмотрев на Хосока. — У первой группы задача: вызвать кипиш вот в этой компании, — указывает он на расположение того самого здания на карте, — я им сказал что-нибудь придумать правдоподобное, они остановились на восстании по причине нехватки свободного от работы времени, — с усмешкой снова поднимает взгляд на Хосока, но тот хмур и чересчур серьёзен. Чонгук задумывается, но в конечном итоге решает потом поговорить, продолжая: — Каждый из них разбредётся по всему зданию, отыгрывая роль работника компании, но вместе с этим на каждом из них будет надета скрытая камера и микрофон. Они будут снимать внутреннюю структуру помещения и записывать все нужные мне разговоры, я уже всё им раздал и объяснил, также я ознакомил каждого с потенциальным объектом, разговоры которого они должны будут записать, — конкретнее разъясняет Чонгук, — и только когда каждый запишет и снимет всё, что мне нужно, они соберутся и устроят бунт, который незамеченным не останется, — заканчивает Чонгук. Группа мужчин стоит за несколько кварталов от бизнес-центра, в котором у каждого из них есть своя миссия, помимо основной. Они разодеты в чёрные классические костюмы, и в руках у каждого по чемоданчику с «документами». Передохнув и собравшись с силами, они стали потихоньку двигаться к месту назначения, попутно расходясь друг от друга, потому что входы в здание у каждого разные, в итоге остаётся лишь один из компании мужчина. Его фальшивое удостоверение личности, которое уже внесено в базу компании, сжато в кулаке от волнения. Ещё ни разу ему не приходилось участвовать в такой масштабной операции. Выкурив сигарету перед входом в здание, верхушка которого не видна, Чхве Минхо проходит внутрь, прикладывает ключ-карту к экрану турникета и расслабленно проходит дальше. — Что если их выгонят из здания раньше, чем о восстании узнает верхушка? — задаёт ожидаемый вопрос Намджун. Чонгук быстро отвечает: — Не выгонят, потому что ему невыгодно терять персонал. Но он может это сделать, только если проверит личности тех, — самодовольно проговаривает Чонгук. Намджун не спрашивает, о ком говорит парень. И так ясно, что всё об одном и том же человеке. — Теперь давай поговорим о задаче второй группы, состоящей из твоих ребят, — предлагает Чонгук, взглянув на того, но его глаза быстро находят другую цель. Хосок выглядит злее и задумчивее, чем несколькими минутами ранее, он не удерживается и спрашивает: — Хосок, что происходит? — тот, не ожидавший вопроса, поднимает растерянный взгляд на Чонгука, мотая головой. Чонгук хмурится, но вопросов больше не задаёт. — У них похожая задача, что и у группы с моими парнями, — говорит сухо Чонгук. Намджун хмыкает заинтересованно, ожидая продолжения. — Но бунтовать они будут в аэропорту, — с промедлением проговаривает Чонгук, не отрываясь от карты. — Вот здесь, — указывает он пальцем. — У Хо Чжуна в среду встреча в министерстве, также он ожидает товар из Китая в этот же день, но его он не получит… Ё Хве-хён стоит на входе в туалет, карауля вход, пока Нам Да-рым внутри не решит проблему с двумя посланными Хо Чжун-соком людьми для перехвата товара. Чонгук успел предупредить, что все люди под началом Хо Чжуна профессионалы в самообороне, так что он несколько дней постарался их потренировать и научить нескольким приёмам, да, он не успел из них сделать спецов, но начало уже положено, и мужчины способны убить без единой царапины на себе. Нам Да-рым выходит из туалета, вытирая руки от влаги белым платком. На их лицах маски, скрывающие черты лица, в зале ожидания их встречают ещё два человека, посланные их начальником. Те стоят тоже в масках и с наушником в ухе, а белый проводок червяком прячется за воротом рубашки. Чонгук и это предусмотрел, так что Ё Хве-хён и Нам Да-рым ничем от людей Хо Чжуна не отличаются. Личности подделаны под только что умерших мужчин в туалете, типажи схожи, если, конечно, не приглядываться, Чонгук смог учесть и то, какие костюмы одеть и как уложить волосы, поэтому проблем возникнуть не должно. — Твоей правой и левой руке всего-навсего нужно перехватить товар, а после уже твои ребята поднимут шум, который поможет Хве-хёну и Да-рыму скрыться из аэропорта, — объясняет Чонгук Намджуну. — Согласись, у них самая лёгкая задача, — уверенно проговорив это, Чонгук поднимает взгляд на Намджуна. Тот не отвечает. Ведь миссия и вправду не такая уж и трудная. — Теперь перейдём к третьей группе. Я поделил её на две части, первая будет попутно следовать за Хо Чжун-соком, где бы тот ни оказался, таким способом мы будем знать, что и как, а вторая часть группы устроит митинг в центре города, зрителей будет много, а темой митинга будет мэр города — Чо Су-вон, по городу будет запущена запись разговора мэра и Хо Чжуна, таким образом мы убьём сразу двух зайце, первое — привлечём полицию, корреспондентов и юристов, которые уж точно не останутся равнодушными к происходящему, и второе — сам Чо Су-вон с Хо Чжуном не останутся больше в тени, они обязательно отреагируют. Чжи Чан с тремя членами группы ведут профессиональную слежку за Хо Чжуном, ничего подозрительного пока что не происходит, но не ясно: к добру ли это. Для Чжи Чана данная задача хороший шанс изучить объект, понять, отчего Чонгук решился на всё это. Но не видит, не понимает или не хочет понимать. Хо Чжун не выглядит как какой-то великий злодей или что похуже, наоборот, Чжи Чан видит в нём властного мужчину, который явно не лыком шит, и, пожалуй, Чжи Чана эти черты в том привлекают, но главного он всё равно не разглядел. Может, и не надо ему этого, значит? Сейчас главное выполнить задание, а все лишние мысли оставить при себе. Юн Гюн, который всё же принял участие во всём этом, возглавляет вторую часть группы. Он смог запустить нужную запись, которую скинул медиафайлом Хосок, он невольно сам стал вслушиваться во все споры между двумя говорящими, если бы между бранью не упоминались имена, то Юн Гюн подумал бы, что ошибся записью, но нет… В разговоре между мэром и страхом всей страны часто упоминалось имя Чонгука, а также и какое-то их общее дело, но чуть позже все поняли о каком деле говорилось. Эту запись Сокджин раздобыл у самого Хо Чжуна, у того есть привычка, скорее плохая, нежели хорошая, хранить всё в своём ноутбуке по несколько копий. Собственно, эта запись была сделана четыре года назад, в то время Хо Чжун был сам не свой, Чонгук в бегах, и все планы, которые заготовил Хо Чжун на Чонгука, повалились, не реализовавшись. Услышав все подробности тогдашнего разговора, Юн Гюн вдруг заметил за собой, что он слишком глубоко задумался над всем сказанным, а когда слышал имя Чонгука и когда его мэр называл сучкой Хо Чжуна, Юн Гюну не было мерзко от тех слов, он, наоборот, посочувствовал Чонгуку. Митинг в самом разгаре, запись трещит на весь город, люди не проходят мимо, замечая плакаты и слыша всякие кричалки. Юн Гюн поддерживающе тоже вживается в роль митингующего, но через какое-то время его притворство стало больше ненаигранным, он по истине принял сторону, за которую и решается топить до последнего. И это сторона Чонгука… Пока в городе дело идёт в гору, Хосок с Хёнджином, переодевшись в медицинскую одежду, ходят по этажам и расставляют камеры. Ни у кого, как и предполагал Чонгук, вопросов не возникло, на их лицах маски, а на груди прикреплены бейджи с придуманными именами и медицинской направленностью. Времени на всё про всё осталось минут сорок пять, мало, но и мест, в которые не успели заглянуть Хосок с Хёнджином, остаётся не больше шести, так что медленно, но верно они справляются со своей миссией. Чего не скажешь о Юнги, он пока натянул леску поверх множества разных видов щитков с множеством кнопочек и ручек, прошло минут тридцать точно, а ведь ещё нужно установить само устройство, и расположить несколько гранат, соединив те с леской, которая должна быть хорошо прикреплена к металлу электрощитков. Работа трудоёмкая и не такая быстрая, как могло показаться на первый взгляд. — Как ты планируешь устроить побег брату полицейского? — спрашивает Намджун, с интересом разглядывая задумчивое лицо парня. Чонгук хмур и серьёзен, но на вопрос он отвечает лишь одним словом: — Легко. Товар прибыл. Да-рым и Хве-хён ожидают, пока те двое проверят содержимое, и когда они собираются уже покинуть закрытую зону, Да-рым незаметно ото всех нажал на кнопку на своих наручных часах, и в тот же момент по всему аэропорту разнёсся автоматный ряд выстрелов, Хве-хён быстро расправился с людьми Хо Чжуна, те даже среагировать не успели, пали безвольными куклами, Да-рым схватил кейс и уже с Хве-хёном они вместе скрылись на запасной лестнице. В это же время ребята Чонгука тоже собрались с бунтом в компании, привлекая слишком много зрителей и директоров, которых и подслушивали каждый из мужчин. Все группы справились со своими миссиями. Хо Чжун сидит на рабочем месте, возле него бегают помощники, но самый главный из всех приглашённых Сокджин, он втайне от мужчин давит в себе улыбку и восхищённые возгласы, ведь Чонгук смог, его план прошёл на ура. Хо Чжун злой и раздражённый, его телефон разрывается от множества звонков, кто-то докладывает о пропаже товара, кто-то о восставших сотрудниках, а кто-то надоедает вопросами о происходящем бунте в городе. Не выдержав напряжения, он выключает телефон, чтобы никто не смог больше до него дозвониться, голова лопается от всех известий, он включает телевизор и видит центр города, который разрывается от криков митингующих, слышит своё имя, в новостях показывают и ситуацию в аэропорту, рассказывают о стрельбе. Найдено четыре жертвы, у одного убитого в кулаке был сжат листочек бумаги. Они нашли записку от неизвестного отправителя, а в ней: «До встречи осталось недолго, господин Хо. Надеюсь, вы в приятном ожидании того самого момента, потому что я в предвкушении», и ко всем пришло осознание, кому та адресована и кто автор слов. Хо Чжун с оскалом дикого зверя смотрит на строки записки, выговаривая со скрежетом: — Это он, — Сокджин хмурится, в груди сердце бьётся всё медленнее и медленнее. Такое в планы не входило, ведь Чонгук рассказывал детали, и не было этого пункта. Не было! Неужели он скрыл этот момент не только от него, но и от всех ребят в целом? Но зачем? — Я готов к необратимым последствиям, но я должен попробовать спасти, — как-то сказал Чонгук, когда он встретился с Сокджином для обсуждения планировки лабораторного центра. Сокджин теряется, а истерический смех сам по себе срывается с его губ. Чонгук неисправим. Сокджин тогда ошибся. Чонгук притворялся, что не помнит, притворялся, чтобы Сокджин не стал останавливать. И что же в итоге? У Сокджина больше нет времени на попытку остановить того, у Сокджина связаны руки. Чонгук отнял все возможности. Чонгуков план безупречен, его план по всем возможным параметрам прошёл на ура, как тот и запланировал, и, чёрт возьми, как же это больно! Больно от того, что тот человек, которого ты хочешь спасти, сам кидается в пламя. — Чонгук, почему ты выбрал ночь? — Тэхён сидит за кухонным столом, держа в руках кружку с тёплым какао. Чонгук сидит напротив него, изучая все возможные пути отхода, отмечая те в блокноте. — Так надо, — кратко ответил Чонгук, не отрываясь от изучения плана лабораторного центра. Тэхён не понимает, почему Чонгук решил провести эту операцию ночью, и не понимает, почему Чонгук не хочет рассказать причину такого выбора. Чонгук, почувствовав на себе пристальный взгляд стажёра, поднимает уставший взгляд в ответ и проговаривает: — Ночью центр пуст, так что шанс вызволить оттуда твоего брата существенно выше, — Тэхён смотрит на него с неприкрытым подозрением, он отставляет кружку с напитком и спрашивает: — Почему мне кажется, будто ты не договариваешь всей правды? — Чонгук приподнимает брови в вопросе, резко опускает голову, делая вид, что план важнее, чем какие-то догадки стажёра. Тэхён же хочет добиться ответа, он склоняется над столом и пытается заглянуть в лицо тому, но Чонгук игнорирует все его попытки, делая пометки в блокноте. — Ты не умеешь лгать, Чонгук, — выговаривает Тэхён тихим голосом, пропитанным обидой и досадой. — Ты будто бы пытаешься попрощаться, но я не могу понять, с кем ты прощаешься и зачем? — Чонгук застывает, рука тормозит с ручкой в пальцах над листом бумаги, Тэхён, завидев реакцию на свои слова, спрашивает: — Разве нельзя поступить по-другому? Неужели ты окончательно решился на это, пусть я и не смогу догадаться, что именно заставило тебя пойти на этот шаг, но разве нельзя обсудить и найти другой выход? — его голос такой отчаянный, он жалостливый и умоляющий. Тэхён чувствует всем телом, что Чонгук собирается пропасть на долгое время, и пропасть там, где ему точно не будет хорошо. Чонгук же поднимает голову, встречаясь с глазами, которые молят, которые кричат: подумай, взвесь все риски и прими новое решение. Но Чонгук игнорирует все эти нотки в чужом взгляде. Он не хочет всего этого видеть, ведь на душе неспокойно и без всего этого, что транслирует ему стажёр. — Чонгук… — Нет, нельзя. Хочешь знать причину? Она проста: я хочу спасти свою мать, ну что? Легче стало? — Чонгук груб, но если не так, то Тэхён от него не отстанет. — Это всё из-за того мужчины? Это он угрожает тебе? — Тэхёну пора замолчать, и Чонгук всё для этого готов в данный момент предпринять, главное, чтобы тот перестал это делать. Чтобы не спрашивал, чтобы не пытался помочь. Тэхёну обидно, что Чонгук не хочет довериться, но вместе с этим он вдруг осознал, что не стоило спрашивать, ведь теперь он будет думать лишь об этом. — Твоя задача завтра выложиться на полную, стажёр, — шипящим голосом процедил Чонгук, сверкнув опасным блеском во взгляде. Тэхён сдаётся. Он больше не спрашивает. Чонгук прав, нужно быть хладнокровным и думать лишь о том, что и стало его мотивацией на этот шаг. В конце концов он должен помочь Чонгуку с планом, а не сидеть и жевать сопли. Тишина звенит в ушах, хочется её прервать каким-нибудь неинтересным разговором, но они сидят и отмалчиваются. Забравшись через окно на третий этаж с задней стороны лабораторного центра Aurora, Чонгук с Тэхёном оказались в просторном кабинете. Стоит полумрак, единственный свет исходит от луны, придавая всей ситуации загадочность и таинственность. Чонгук открывает дверь, взломав замок, и выходит с Тэхёном в коридор. Камеры охраны снизу показывают заранее записанную спокойную обстановку, но есть и те камеры, которые установили Хосок с Хёнджином помимо больницы, они помогают Намджуну следить за происходящим. Установка тех тоже проходила ночью, потому что центр не бывает днями пуст, и никто рисковать не хотел. Дверь Чонгук не закрывает, он продвигается в нужном направлении по коридору, в наушнике Намджун помогает, чтобы уж наверняка. Едва они приблизились к нужной комнате, с нижнего этажа послышались голоса, Чонгук замер, прислушиваясь, а Тэхён по призыву Чонгука стал тихо открывать дверь. Пока тот пытается открыть дверь, Чонгук проходит дальше, решив прислушаться к чужому разговору. Болтовня ни о чём, охране просто очень скучно. Всё происходящие кажется сном, потому что Тэхёну трудно поверить в действительность, он боится, что это всё и вправду сон, но он так счастлив, именно поэтому его движения резкие и неспокойные, нервозные, это замечает Чонгук, он хватается за руку на дверной ручке того и заглядывает в глаза, пытается успокоить, как бы говоря, что сейчас совсем не до этого, не до переживаний. Им нужно как можно скорее со всем расправиться и свалить отсюда куда подальше, и уже потом позволить себе уйти в эмоции. Тэхён кратко кивнул тому и принялся заново пытаться открыть дверь. Когда ему это удаётся сделать, Чонгук остаётся снаружи, пустив Тэхёна внутрь одного, тот не стал задавать вопросов. Внутреннюю дверь ему также удалось открыть… Он застывает на пороге. В комнате темень, окон нет, и это наводит ужас, но Тэхён не теряется, при нём же есть фонарик. Он включает свет и начинает осматривать всю обстановку пустой комнаты, а после светит на постель, на которой комочком лежит мальчик. Спит. Бесшумно и глубоко. Такой беззащитный и одинокий. Тэхён медленно подходит к кровати и присаживается возле, разглядывая черты молодого лица. Он вырос, а черты стали ещё красивее, Тэхён не сдерживает себя и тянет ладонь к лицу своего братика. Убирает пряди чёлки, очертив щеку и скулу, касания еле заметные, но братик реагирует, жмурится во сне и морщит нос, а после хмурится и уходит от руки. Не просыпается, всё проделывая во сне. Тэхён поджимает губы от печали, которая резко накрыла его голову, в дверях доносится голос, спрашивающий, долго ли Тэхён ещё будет нежиться, на что Тэхён не отвечает, он встаёт на ноги и, медленно раскатав Чимина из одеяла, он поднимает его на руки и выносит в коридор, попутно закрыв все двери, но не на замок, как было изначально. В коридоре его встречает Хосок. Чонгука нет… Тэхёну не страшно, нет, он застывает и не может понять, что испытывает. А в голове проносится их вчерашний разговор. Так вот что он планировал, но почему он ушёл раньше? Почему он оставил Тэхёна на Хосока? Столько вопросов, но ответов ему не добиться. Грустно и обидно, до боли в груди, до покалывания в глазах. Так нечестно. Чонгук сидит на лестничном пролёте у себя дома, рядом с ним сидит Хосок, тот облокотился локтями о коленки и уложил голову на скрещенные руки, они оба хмурые и грустные. Чонгук порой ухмыляется чему-то своему, Хосок же сидит с унылым выражением лица. — Не хочу, Чонгук, хоть убей, я не хочу тебя отпускать! — резко и громко вдруг возразил Хосок. Чонгук дарит ему грустную полуулыбку, заглянув в глаза. А в них столько всего… — Пожалуйста, давай придумаем что-нибудь другое? — умоляет Хосок. Чонгук отворачивается от него, больше не улыбается и не ухмыляется. — Пожалуйста… — выдыхает с надеждой Хосок. — Надо, Хосок-а, — шепчет Чонгук. — Это эгоистично! — снова возразил Хосок. — Возможно и так, но она моя мать, Хосок, что ты предлагаешь? Просто дождаться, пока он её убьёт? — спрашивает Чонгук, смотря перед собой. Потому что ответ ему известен. Хосока можно понять, ведь он знаком со всем тем, что творилось с Чонгуком, пока тот был под крышей у Хо Чжуна. Да и Хосок же видел того вживую. Лучше бы он его тогда пристрелил. Хосок начинает угнетать себя мыслями о том, какой же он дурак, что не выстрелил. — Я не могу так, — жалостливо проговаривает Чонгук, всё же взглянув на Хосока. — Поэтому я и говорю сейчас с тобой. Поддержи меня, потому что без твоей поддержки я загнусь, — просит Чонгук. — Сегодня, когда я и Тэхён будем выполнять последнюю миссию… — Нет, Чонгук, не перекладывай это на меня, — умоляюще требует Хосок, но Чонгук не слышит, всё же договаривая: — …Помоги ему скрыться с братом оттуда, — Хосок больше не выдерживает. Он очень переживает за своего друга. Ему досадно от того, что Чонгук принял это решение в одиночку! Это ли чувствовал Юнги, когда узнал, что Хёнджин, его друг, по приказу Чонгука рискует своей жизнью, сближаясь с сыном монстра? Боль? Печаль? Отчаяние? Или всё вместе? И ещё ко всему прочему прибавляется бессилие. Чонгук не станет слушать, не станет прислушиваться. Чонгук настроен серьёзно, даже ценой своей жизни. Чтоб его! Хосок ненавидит именно за это мелкого. — Ты хоть понимаешь, насколько это безрассудно? — спрашивает с шоком Хосок. — Понимаю, — с выдохом проговаривает Чонгук, — Но ты бы на моём месте поступил по-другому? — с нервной усмешкой переспрашивает тот, отвернувшись. Ответ известен.— Пожалуйста, не злись на меня, — просит преспокойно он, чувствуя противоречивый взгляд Хосока. — И у меня есть ещё одна просьба, — Хосок весь во внимании ожидает эту просьбу, хмурясь сильнее. — Чтобы со мной ни случилось, доведите дело до конца… — Ты дурак?! В смысле: чтобы ни случилось?! Ты что, собрался там умереть?! — хосокова ярость выливается на поверхность. Он больше не может сдерживать свои эмоции и чувства в себе. Чонгук говорит глупости. И плевать, что риск есть, плевать! Хосок сам его вытащит с того света, если вдруг узнает, если тот умер! — Хосок-а, я серьёзен, — перебивает того Чонгук. — Третья часть плана, — напоминает он тому. — Ни в коем случае не медли, плевать, рядом я буду или нет! — наказывает серьёзно Чонгук. Хосок вздохнул от злости на парня, подняв голову к потолку, и зачесал пятерней волосы назад. Понадобилось десять секунд, чтобы он смог поумерить свой пыл, после чего согласно выговаривает: — Будет сделано, — хмуро и сухо, но это всё, на что смог уговорить себя Хосок, чтобы не сорваться на друга. Чонгук встаёт со ступеней, подаёт руку Хосоку, тот сразу же хватается за неё и поднимается. Смотрит своей чернотой в хосоковы хмурые глаза, а после дарит такую искреннюю и добрую улыбку. Хосок прячет взгляд, притянув того в крепкие объятия, и на ухо шипящим и устрашающим голосом проговаривает: — Только попробуй не вернуться через три дня. — Ну, что встал истуканом, погнали отсюда, — призывает Хосок, отворачиваясь от Тэхёна. — Где Чонгук? — осмеливается поинтересоваться Тэхён, следуя за спиной мужчины. — Где-где… одной ногой в могиле, вот где, — буркнул зло в ответ Хосок. Тэхён напрягся от услышанного, оглянулся назад, а там сплошная темнота, она такая отчуждённая и холодная. Будто бы прогоняет их, предупреждающе намекает на опасность. Но то ли Тэхён придумал это себе, то ли он просто устал от кромешной тьмы, но там в конце виднеется силуэт, тонкий и изящный. До боли знакомый. Снизу опять послышались голоса, но ни Тэхён, ни Хосок не обратили на них внимание, им бы скрыться отсюда, но Тэхён тормозит. Он вглядывается в темень, всё пытается разглядеть пустоту, которая рисует ему парня. В груди ноет и пылает, в горле ком, Тэхён переживает и боится за Чонгука, он не знает всех подробностей, но знает, что там, куда ушёл Чонгук, опасно. Он отчего-то уверен, что Чонгук вернётся нескоро. — Ты где там? Давай скорее, время заканчивается, — шикает Хосок, выглядывая из-за косяка двери в кабинет, через который они и проникли с Чонгуком в здание. Он ускоряет шаг, прижав крепче к себе спящего Чимина, а с уголков глаз вдруг сорвались одинокие слезинки. Не смог сдержаться. Хосок даёт трос со страховочным поясом, он помогает снарядиться Тэхёну и указывает ему спускаться вниз, Чимина оставил на себя, всё же не зря тренировался. За дверью послышались шаги, медленные и тяжёлые, будто бы настороженные. Тэхён поднимает голову на спокойного Хосока, а после спускается, опираясь ногами в стену, вниз, полностью доверившись тросу и Хосоку, который придерживает страховку, чтобы Тэхён не полетел вниз. После того, как Тэхён оказался на газоне, Хосок поднял трос и страховку, проделывая всё то же самое, но только с Чимином на руках, которого он прижал к себе со всей силой, и стал медленно, но верно спускаться. А мысли у него лишь об одном.

♠️♠️♠️

Чонгук подъехал к уже до раздражения знакомому особняку, возле которого его встречают оравой. Ждал. На выполнение двух частей плана ушло два месяца и пять дней, и это не худший результат. Первая часть была долгой, но так и было задумано. Чонгук заглянул в будущее, он обогнал Хо Чжуна на десять шагов вперёд, поэтому чтобы ни произошло сейчас, это не изменит того, что в итоге произойдёт в конце. Он останавливается напротив ворот в особняк и натягивает фальшивую ухмылку, подняв самодовольный взгляд на того, кто жаждал этой встречи не один год. Хо Чжун стоит с оскалом и потемневшим взглядом, Чонгук долго не задерживается на нём, переводит глаза на рядом стоящего Сокджина, который не боится показать осуждение, но Чонгук ухмыляется лишь шире, поднимая руки, добровольно сдаваясь. — Я же говорил: мы скоро увидимся, — напоминает Чонгук. Голос его пуст и безучастен.