Risu Satanae

Чонгук ожидает, пока мужчина присядет рядом, после притягивает того ближе к себе и дарит такой глубокий, наверняка первый, поцелуй.

Чонгук подъехал к уже до раздражения знакомому особняку, возле которого его встречают оравой. Ждал. На выполнение двух частей плана ушло два месяца и пять дней, и это не худший результат. Первая часть была долгой, но так и было задумано. Чонгук заглянул в будущее, он обогнал Хо Чжуна на десять шагов вперёд, поэтому чтобы не произошло сейчас, это не изменит того, что в итоге произойдёт в конце. Он останавливается напротив ворот в особняк и натягивает фальшивую ухмылку, подняв самодовольный взгляд на того, кто жаждал этой встречи не один год. Хо Чжун стоит с оскалом и потемневшим взглядом, Чонгук долго не задерживается на нём, переводит глаза на рядом стоящего Сокджина, который не боится показать осуждение, но Чонгук ухмыляется лишь шире, поднимая руки, добровольно сдаваясь. — Я же говорил: мы скоро увидимся, — напоминает Чонгук. Голос его пуст и безучастен. Хо Чжун скалится яростнее, показав дёсны, Сокджин закатывает глаза. Чонгук не сопротивляется, когда к нему подходят двое крепких мужчин, не говорит ни слова, когда те заламывают его руки за спину, делает уверенный шаг, когда один из мужчин толкает его в плечо, приказывая идти. Они проходят мимо Хо Чжуна, стоящего молча, и Сокджина, который следит внимательно и пристально, Чонгук таит молчание в ответ на холодный и такой вызывающий голос Хо Чжуна, не оборачиваясь, следует прямо в логово того. — Пришёл мой черёд смеяться, — напоминает Хо Чжун, сунув руки в карманы домашних брюк. И каждый из присутствующих понимает, что тот не шутит. Больше нет места шуткам. Пришёл черёд действиям, хватит с них прикрытий, хватит с них беготни. Пришло время Хо Чжуна, Чонгук сделал ход, и его ход был расчётливым и не без последствий, но чонгуковы действия не были опасными и вызывающими, нежели те, что заготовил Хо Чжун. Мужчина так просто не сдастся, его ход обещает быть кровожадным и болезненным, а также запоминающимся. Чонгука уводят в особняк, а Хо Чжун с Сокджином остаются в гордом одиночестве стоять на улице. Сокджин не может поверить в происходящее, он не хочет в это верить, но реальность бьёт его по голове со всего размаху, будто бы говорит: «Вот же, посмотри, он тут, он снова тут!» Он кинул взгляд на Хо Чжуна, как бы невзначай, но увиденное его пугает: Хо Чжун стоит с широко раскрытыми глазами, в них плещется что-то ненормальное, то ли радость с влечением, то ли… Да разве это важно? Хо Чжуна переполнило удовольствие от происходящего, а на губах плотоядная улыбка, она такая широкая и неестественная, что аж по сокджиновой спине побежали мурашки и холодный пот, — ведь Хо Чжун возбуждён лишь от малейшего появления парнишки на его глазах! Такая реакция ненормальна, она неправильная, но Сокджин молча переводит испуганный взгляд на асфальт, желая отвлечься. — Вот видишь, Сокджин-а, даже побитая собака, если ей надо, вернётся туда, где ей причинили боль, — не своим голосом проговаривает Хо Чжун, — а может, ей и не было так плохо в той будке? — он поднимает глаза с нездоровым блеском на своего подчинённого, улыбаясь во все зубы, не пытается даже скрыть тот факт, что болен, что сумасшествие сжирает его лишь от одной мысли о Чонгуке. — Он не зверь, господин Хо, — оспаривает Сокджин, но Хо Чжун слишком радостен, отчего он лишь проговаривает: — Животное он или нет, Сокджин-а, всё равно, но совсем скоро мы все увидим и услышим, как он начнёт скулить, подобно шелудивому псу, — а после жестом зовёт Сокджина за собой в особняк. Чонгука привели в подвал, площадь которого больше гаража. Но это помещение больше походит на комнату пыток, нежели на подвал. По две стороны размещены четыре столба, два с одной стороны, два с другой, от них вниз свисают лианами толстые цепи, с правой стороны чуть дальше от столбов стоит стол, тот покоцанный, и видно, что дереву уже много лет, с левой же стоит широкий стул, а рядом тумба, на которой стоит уже открытая бутылка крепкого алкоголя и стакан с недопитым напитком. Чонгук сразу понимает, что это место уже не раз было использовано, но кто стал жертвой пыток, ему не узнать, пока что. Его подводят к правой части помещения, сразу же заковывают его запястья в цепи, те расположены низко, поэтому мужчины приказывают Чонгуку опуститься на колени, цепи короткие, отчего закованные руки не свисают по телу, а наоборот, натянуты по обе стороны. После того, как мужчины полностью убедились, что Чонгуку не выбраться, они останавливаются по обе от него стороны, ожидая своего начальника. Чонгук хмыкает, руки его напряжены, а ладони сжаты в кулаки. Ночь обещает быть долгой. В подвал заходят трое мужчин, с ними сын Хо Чжуна и Чжи Соп. У Мин Дже расширились глаза, когда тот замечает прикованного Чонгука, но его удивление быстро сменяется непониманием, а после его лицо становится пугливым, Чонгук дарит ему ухмылку, подмигнув в приветствие, Мин Дже спрятал взгляд сразу после этого, но не Чжи Соп, нет, он с превосходством подходит впритык к Чонгуку и присаживается на корточки, хватая того за подбородок и поднимая лицо, осматривая молодые черты вблизи. Его пальцы сжимаются крепче, после останутся следы, но Чонгук не выказывает сопротивления, он дарит в ответ оскал, не хочет давать Чжи Сопу ни малейшего шанса на победу, пусть и находится в таком положении. — А ведь мне ничего и делать не пришлось, — выговаривает Чжи Соп, всё не выпуская чужой подбородок. Чонгук рычит утробно, сам вырывается из хватки. Чжи Соп посмеялся над таким рвением, хватает того за волосы и приближается снова к лицу, спрашивая: — Что такое, крысёныш? Не ты ли мне кидал угрозы? И что же в итоге? — он, вылупив глаза, чуть ли не брызгая слюной тому в лицо, сходит с ума от всего происходящего. — Я сегодня тебя лично убью… — Не спеши с выводами, друг мой, — перебивает Хо Чжун, появившийся в помещении незаметно и неожиданно для всех. Вместе с ним пришёл и Сокджин, а рядом с ним женщина, которую он держит за локоть. Чонгук больше не смотрит на Чжи Сопа, его взгляд прикован лишь к той, которая стоит еле-еле, к той, которая смотрит не своим взглядом, с губ женщины ниточкой свисает слюна, кожа бледная, но самое пугающее из всего то, что женщина одета лишь в нижнее бельё. Чон Гён не прикрывается, её зрачки слишком широкие, чтобы не понять, что та под наркотиком. Чон Гён жалкая, она не смотрит на своего сына, даже взглядом не одарила, в то время как сам Чонгук не может своего взгляда оторвать, а в груди у него ничего, ровным счётом ни переживаний, ни тревоги, и это самое страшное. Чонгук шёл сюда ради спасения, но сейчас он понимает, что спасать-то и некого. Разве что себя. В голове отчётливо слышатся слова Сокджина о том, что мать его давно сошла с ума, и что Хо Чжун её не пощадит, даже зная сей факт. Неужели Сокджин заранее хотел остановить порыв Чонгука спасти ту? Неужели Сокджин изначально знал, что Чонгук не сможет бросить мать и всё равно бросит все силы на попытку спасти? Чонгук переводит взгляд на Сокджина, но тот не смотрит в ответ, прямо как тогда с дедулей. — Отпусти её, Сокджин, — приказывает Хо Чжун, подходя к тумбе, он достаёт коробочку с таблетками и кидает одну капсулу в стакан с недопитым напитком, а после подливает ещё. Чонгук следит за тем, как его мать неровной походкой подходит к Хо Чжуну, следит за тем, как рука мужчины оглаживает кожу лица его матери, а после и за тем, как Хо Чжун хватает ту за волосы и тянет вниз, и за тем, как подняв лицо Чон Гён, приказывает открыть рот, что та покорно исполняет. Хо Чжун вливает ей жидкость с перемешанным наркотиком в рот и следит за Чонгуком, глаз не сводит, будто бы сжирает его своей чернотой. Но Чонгук не сводит глаз со своей мамы, которая до последней капли приняла в себя всё содержимое стакана. За этой картиной следит и Мин Дже, который не скрывая брезгливости и омерзения ко всей ситуации, хмурится и подавляет рвотные позывы. Но долго он всё равно на всё это не смотрит, не может. Зато Чжи Соп упивается всем этим сполна, он, как и Хо Чжун, с плотоядным взглядом следит то за матерью, то за Чонгуком, испытывая удовольствие. — Ну что, дорогая, готова к веселью? — спрашивает Хо Чжун, приподняв лицо женщины и заглянув в затуманенные глаза. — Готова, — с широкой улыбкой отвечает Гён. Хо Чжун выпускает ту из хватки, ставит стакан на поверхность тумбы, а после отдаёт приказ двум мужчинам, которые всё это время стояли возле Чонгука: — Действуйте. В тот же момент шею Чонгука будто бы обожгло, с губ его срывается грозный рык, он попытался оттолкнуть того, кто всадил ему иглу, но цепи не позволили, лишь заскрипели, после того, как ему ввели препарат, двое мужчин держали его за плечи, надавливая, чтобы Чонгук не пытался встать с колен. Тело слабеет, взгляд туманится, внутренности горят, а по венам будто не кровь течёт, а ледяная вода… или очень горячая, уже и не разобрать, но Чонгук реагирует болезненно, его рык превратился в стоны боли, всё тело будто бы разрывает изнутри, он сильно сжал кулаки, вонзая ногти в кожу, пальцы на ногах также сжаты, он не оставляет попыток выбраться из хватки мужчин. Стоны привлекли внимание мамы, которая до сих пор сидела на полу у ног Хо Чжуна, она поворачивает голову к звуку и, прищурившись, пытается разглядеть того, кто глаз с неё не сводит, того, кого она всё это время ждала из магазина, но не узнаёт за пеленой удовольствия, которое после выпитого алкоголя овладело и разумом, и телом. Хо Чжун подходит к страдающему Чонгуку, присаживается на корточки перед ним и тянется к тому, но у Чонгука хватает силы уйти от чужой руки, сопротивление не нравится Хо Чжуну, поэтому он поднимает взгляд на своих телохранителей, те сильнее давят на плечи парня, отчего тот склоняется к Хо Чжуну и уже не пытается сопротивляться, терпит все касания, смотрит с ненавистью на Хо Чжуна, дыша тяжело и неровно. — Скоро эта боль уйдёт, Чонгук-а, — заверяет Хо Чжун, оглаживая щеку того. Чонгук испускает глухой стон, а после расслабляется всем телом, теряя сознание. Хо Чжун поднимает лицо за подбородок, и вглядывается в бусинки пота, который стекают по щекам, смотрит на закрытые глаза и расслабленные брови, спускается взглядом и на губы, очерчивая нижнюю большим пальцем, чуть надавливая. — Я же сказал, — шепчет почти беззвучно Хо Чжун. Мин Дже смотрит на всё с широко раскрытыми глазами, ничего не понимая, и его взгляд почувствовали. Хо Чжун отпускает Чонгука, приказав и мужчинам сделать то же самое, отчего тело Чонгука повисло, а руки оказались почти за спиной. Хо Чжун с минуту посмотрел на чонгуково тело, которое безвольной куклой рухнуло на колени, и кидает: — Ослабь цепи, — приказывает он одному из мужчин, тот сразу же принялся за исполнение, цепи стали длиннее, отчего руки парня повисли вдоль тела, после Хо Чжун приказал снять куртку и толстовку с тела парня и уложить того на пол для удобства, и только потом Хо Чжун повернулся к своему сыну, подарив пустой и потемневший взгляд. — Приступайте к моему сыну, — холодно и безэмоционально выговорил Хо Чжун, проходя мимо Мин Дже. — Отец? Что?.. — не понимает Мин Дже, когда к нему подошли мужчины со всех сторон, он с испугом посмотрел на полуобнажённого Чонгука. Страх становится сильнее, он оглядывается на остановившегося Хо Чжуна, спрашивая: — Почему ты это делаешь? — но ответа ему не узнать, — Нет… нет! — кричит с отчаянием Мин Дже, когда со спины ему также вкалывают вещество. И после этого поступка Мин Дже потерял последнюю надежду на улучшение общения со своим отцом. Когда Мин Дже потерял сознание, Хо Чжун подошёл к своему сыну и проговорил: — Это твой шанс на месть, — взгляд на своём сыне он не задерживает надолго, быстро теряет интерес. — Тебя это тоже касается, — обращается он к Чжи Сопу.

♠️♠️♠️

Его уши улавливают странные звуки, те напоминают шлепки, нос заполнил запах пота и ещё чего-то сырого, будто бы прокисшего, и ему этот запах знаком, это запах секса. Он кое-как раскрывает глаза, но перед ними стоит мутная пелена, когда он уже попытался протереть те руками, то услышал лязг цепей, а на коже запястий почувствовал тяжесть. Голова ватная и сильно болит, тело тяжёлое и будто бы чужое, он пытается снова раскрыть глаза, и на этот раз уже без пелены, но всё ещё нечётко. Пока он пытался встать, то слышал всё те же мерзкие звуки шлепков, к ним присоединились и хриплые стоны, смех и утробное рычание. Чонгук с успехом садится на холодном бетоне, хватается за голову, которая затрещала, он сильно зажмурился, пытаясь унять боль во всех конечностях, а также и в голове, сцепив плотно челюсти, он глушит стон боли. В памяти всплывают мутные картинки произошедшего, но без конкретики, его состояние ему не позволяет прочувствовать все эмоции за раз. Пока он борется с болью и недомоганием в теле, он не замечает, как с губ его слетают просьбы прекратить шуметь, чем, собственно, и привлекает внимание присутствующих. — Гляньте, кто очнулся! — громко взывает ко всем Чжи Соп. Чонгук поднимает голову, раскрыв лишь один глаз, руки от головы не убирает. Он мельком осмотрелся, и наконец-то узнал помещение, после заметил и приблизившегося Чжи Сопа, но на мужчину он смотрел недолго, ведь задний план был куда интереснее… Там, за спиной Чжи Сопа стоит стол, а на нём лежит его мать, оголённое тело поблёскивает от пота, а в ногах у неё стоит Хо Чжун, он яростно вдалбливается в тело Гён, смотря своим хищным взглядом прямо на Чонгука. Головная боль уже не такая ярая, Чонгук расширяет оба глаза, всё не может оторваться от картины перед собой. — Мама?.. — слетает с его губ такое тихое и совсем ему не присущее. Хо Чжун скалится, высунув язык в жесте удовольствия, он рывком переворачивает женщину к столу лицом, чтобы та тоже поприветствовала того, кто не должен был всего этого увидеть, но она не видит своего сына, в её глазах стоят слёзы, а на губах расплылась ненормальная улыбка. Маме хорошо. И плевать, что всё это — действие наркотика, плевать, что её дерут, как шлюху, плевать, что перед ней сидит её сын. Маме хорошо. — …Мама, — Чонгук не перестаёт звать её. Он вдруг стал тем самым ребёнком, который ни за что не поверит в увиденное, стал малышом, который просит тепла и заботы, но вместо всего этого он лишь наблюдает за тем, как его мать, наслаждаясь, принимает в себя естество их общего врага. — Мамочка… ты мертва? — этот вопрос приводит в шок всех присутствующих, и даже Хо Чжуна. Мужчина останавливается, смотрит безотрывно на парня, который не отрывается от матери, и не узнаёт в нём того самого Чонгука. Либо это действие препарата, либо Чонгук ещё спит, потому что Хо Чжун не ожидал, что так быстро сможет увидеть лицо того самого мальчика, кем тот был шесть лет назад. Он хотел увидеть поломанный взгляд, хотел слёзы, хотел слышать мольбы, но данная реакция куда лучше, и Хо Чжун не может скрыть удовлетворения. Он поднимает голову женщины за волосы, приближаясь к уху, и, рыча, шепчет той: — Тебе что же, совсем не стыдно в таком виде быть перед своим сыном? — спрашивает Хо Чжун, сжирая чонгуково лицо чернотой своих глаз, ответа не ожидает, не удерживается и делает несколько резких движений бёдрами, вызывая у Гён стоны то ли боли, то ли удовольствия, но Хо Чжуну плевать, стоны тихие, и это его не устраивает, отчего он вдалбливается жёстче, выговорив: — Не сдерживайся, дорогая, я хочу, чтобы твой сын тоже услышал, как тебе хорошо, — это безумие. Мужчина возбуждается сильнее, он держит лицо Гён крепко, чтобы он видел, двигаясь быстро и совсем не жалея тело под собой, требует отдачи, чтобы он слышал. Чжи Соп садится на корточки перед неузнаваемым Чонгуком, изучая того взглядом. Хватается за подбородок и вертит лицо в разные стороны, дабы убедиться, что перед ним всё тот же лидер Несущей Хаос, и да, перед ним и вправду Чонгук, но Чжи Соп всё равно чувствует, что что-то не так. С Чонгуком что-то творится, но Чжи Соп не понимает, что именно. Или может быть, всё это происходит с Чонгуком из-за Хо Чжуна? Неужели тот так влияет на его состояние? Ведь если подумать, то и сам Хо Чжун ведёт себя странно в присутствии Чонгука. Да что уж там о присутствии говорить, когда Хо Чжун безумен даже и без мальчишки? Чжи Соп уже задавался вопросом, что этих двоих связывает, но ответа не находил, а сейчас картинка проясняется. Всё дело в боли и зависимости. Хо Чжун был тем, кто сломал парня, причинив неоднократную боль, а Чонгук стал тем, от кого Хо Чжун потерял голову. Всё это невесело. Но такая правда заставляет Чжи Сопа по-новому оценить все прежние действия Чонгука и слова, а также и рвение Хо Чжуна поймать мальца. Сокджин стоит возле стены, наблюдая за эмоциями на лице Чонгука, сам свои скрывает, прячется от глаз своих подчинённых, но не может скрыть осуждение во взгляде. Хо Чжун давно пересёк ту черту дозволенного, так казалось раньше, но сейчас Сокджин понимает, что нет, черта ещё не проведена. Он не смог предупредить Чонгука о его матери, не смог сказать, что та стала пленницей у наркоты, на которую её подсадил Хо Чжун. Может быть, если бы сказал, то Чонгука тут не было бы. Но сейчас ему остаётся лишь малое: наблюдать, как Чонгук снова раскалывается, а после помогать склеивать осколки по кусочкам. Только вот… возможно, данная ситуация — билет в один конец. Сокджин выдыхает с тяжестью, отводит взгляд к сыну Хо Чжуна и замечает, что тот выдул почти весь сосуд алкоголя, что не очень хорошо, но тот, не переживая о последствиях, начал медленно приближаться к столу, осматривая изрядно измученную женщину, Мин Дже кинул короткий взгляд на Чонгука и поднял руку с бутылкой, поднося горлышко к губам Гён и выливая остатки жидкости в горло, крепко держа лицо женщины. Жидкость стекает по подбородку, шее и ниже по груди, смешиваясь с потом на теле. Мин Дже вкололи дозу лёгкого наркотика, Чонгуку — психотропный препарат «Аминазин», доза была маленькой, чтобы тот не проспал веселье, нежели у Мин Дже, его доза наркотика была в пределах нормы, но такой, чтобы тот надолго оставался под действием вещества. Хо Чжун смог всё продумать, Чонгуку он вколол дозу препарата для того, чтобы тот был слаб и не шумел. Чонгук ему нужен покладистый. А сыну вколол наркотик для того, чтобы разбудить в нём злость и жажду крови. Ради того, чтобы преподать Чонгуку урок, Хо Чжун пошёл даже на этот шаг. Мин Дже выкидывает пустой сосуд, тот с шумом разбивается, но отреагировал лишь Чонгук, больше никто не шелохнулся… Мин Дже достаёт ножичек, который он нашёл в тумбе, проводит по лезвию большим пальцем, но не режется, силы нажатия не хватило. Он подходит впритык к Чонгуку. Смотрит на разбитое лицо, улавливая все эмоции, которые тот не пытается скрыть, они аурой вокруг его тела разнеслись кроваво-чёрным оттенком, но страха нет, отчего Мин Дже и присаживается храбро перед парнем, приставляя лезвие к щеке. Чонгук смотрит в заплывшие зрачками глаза, нахмурившись, не более. — Ты был таким уверенным, — с выдохом проговаривает Мин Дже. Чонгук приподнимает в вопросе брови, Мин Дже хмыкает. — Ты мне так ненавистен, — шепча, признаётся парень, не боясь, что рядом стоящий Чжи Соп услышит его. — Я правда тебя ненавижу… всем сердцем, но, знаешь, в последнее время моя ненависть будто бы поутихла, — Чонгук смотрит на него с непониманием, расслабленно, все эти слова должны были быть сказанными и услышанными, но он не верит. Не хочет, да и зачем? Мин Дже хмыкает с грустью, проводя лезвием ниже, оставляя порез на скуле, Чонгук терпит, сцепив плотно челюсти, но терпит. Да и что он может? Слабость в теле ему всё равно не позволит сопротивляться. — Мой отец одержим тобой, он никогда мне не даст навредить тебе, — ложь. Чонгук выпускает смешок, глянув на свою мать, быстро становясь каменным и безучастным. Он видит, как Хо Чжун оставляет мать в покое, та развалилась на столе, видно, что Гён уставшая и замученная, но это не конец, потому что Хо Чжун подзывает трёх мужчин из охраны и позволяет им насладиться телом женщины. Чонгук больше ничего не чувствует, но и взгляда не опускает, следит за тем, как его мать пытается отстранить от себя одного мужчину, который пристроился к ней сзади, следит за слезами, которые стекают по щекам и вниз по шее, следит и за тем, как охранники, голодными зверьми, потеряли свой рассудок перед голым телом Гён. Чонгук переводит взгляд на Мин Дже и пустым голосом проговаривает: — Мне плевать… — Дослушай, — перебивает тихо Мин Дже. Чонгук послушно замолкает, смотря в глаза напротив с усмешкой. — Всё, что сейчас произойдёт, будет лишь по его воле, поэтому я заранее приношу свои извинения, — выговаривает Мин Дже искренне и с сочувствием, но Чонгук хмурится лишь сильнее, нацепив на губы звериный оскал. Мин Дже же поднимается на ноги, кинув перед Чонгуком ножик. Эмоции в сторону, им тут не место. И Мин Дже больше не выглядит как прежде: искренний взгляд, грустная улыбка — всё это скрылось за злобой и ненавистью. — Эй, ты, — подзывает он Сокджина, — дай мне пистолет, — приказным тоном требует Мин Дже. Сокджин хмурится, он украдкой кинул взгляд на оскалившегося Чонгука, Мин Дже тоже посмотрел на того, после чего выговорил мужчине голосом полным уверенности: — Не переживай, я знаю своё дело, — Хо Чжун на заднем плане тоже подсуетился, он прошёл к стулу у тумбы, достав новый сосуд с янтарной жидкостью и сразу же сделав большой глоток из горла. После он смотрит на Сокджина с минуту и громко говорит: — Давай, Сокджин-а, не перечь моему сыну, — наклонив голову к плечу, Хо Чжун с хищным прищуром проследил, как Сокджин достаёт из кобуры пистолет и передаёт тот Мин Дже. — А теперь поделись со мной, что ты задумал, — выпытывает Хо Чжун у своего сына, на что тот поворачивается корпусом к Чонгуку и отвечает с плотоядной улыбкой: — Ты однажды сказал, что засунешь мне дуло в задницу, — с безумием во взгляде напоминает парень Чонгуку, — но ты этого так и не сделал, — с фальшью выговаривает он. Чонгук с опаской смотрит на оружие в руках обезумевшего Мин Дже, после рычит утробно, будто бы хочет спугнуть того, но Мин Дже не реагирует. — Твоя же угроза пошла тебе во вред, — Хо Чжун зашёлся в громком смехе, похлопав одобрительно в ладоши. Чонгук с промедлением начал подаваться назад, он схватил брошенный раннее нож, готовый сквозь свою слабость напасть, если вдруг Мин Дже попытается сделать хоть один шаг в его сторону. Чжи Соп, который стоял всё это время недалеко от Чонгука, делает выпад перед Мин Дже, раскинув руки по обеим сторонам от себя, проговаривая: — Ты серьёзно собрался сделать это? — с брезгливостью выпаливает он. Он не пытается защитить Чонгука. Он просто совсем не понимает, что, чёрт возьми, происходит. Ведь изначально Хо Чжун сказал, что всё произошедшее будет местью, но насиловать мать на глазах у парня уже чересчур, разве нет? Он смотрит на Хо Чжуна, тот сидит расслабленно и попивает алкоголь, вообще не заботясь о происходящем. — Да что вы творите? Неужели это твоя месть? — Мин Дже посмеялся, он с шоком посмотрел в лицо напротив, но сзади раздался угрожающий рык: — В сторону, — приказывает Хо Чжун. Чжи Соп с минуту смотрит на Мин Дже, прожигая в том дыру своей чернотой, а после отходит. Но не Сокджин, тот всё равно стоит вблизи от Чонгука, показывая всем, что не позволит так поступить с парнем. Он резким движением пытается выхватить пистолет, но Мин Дже уворачивается, оскалившись, он взводит курок и наводит дуло на Чонгука, приказав: — Стой на месте, — Сокджин вытягивает руки перед собой, будто бы успокаивает того, и обращается к Хо Чжуну: — Господин Хо, ваш сын не должен этого делать, — Хо Чжун хмыкнул вопросительно, Мин Дже же заявил: — Почему нет? Этот подонок должен знать, что за слова нужно отвечать! — он снова смотрит на безучастное лицо Чонгука, хмыкнув. Чонгук не реагирует, он совсем не понимает, что происходит, но нож из рук не выпускает, также и собирает все оставшиеся силы: вдруг всё же придётся защищаться. — Так почему бы мне не быть тем, кто преподаст этому уроду урок? Разве ты не этого хотел, папа? — он поворачивается к своему отцу и натыкается на почерневшие глаза. Тот отмалчивается, лишь наблюдает за всем издалека. — Не таким образом преподают урок, молодой господин, — оспаривает Сокджин. Когда Мин Дже хватается за оружие двумя руками, целясь дулом в грудную клетку Чонгуку, Хо Чжун резко поставил сосуд с алкоголем на тумбу, перебивая споры: — Так дело не пойдёт, — тихо, но чтобы все услышали, высказался Хо Чжун, встав со стула и сделав несколько уверенных шагов в их сторону. — Ну прям драма какая-то, — со смешком проговорил мужчина. Чонгук приподнимает брови, следит теперь уже и за Хо Чжуном, помимо его сына. Мужчина отдал короткий приказ вырубить мать Чонгука, после он с рыком приказывает Мин Дже опустить пистолет, но тот не реагирует, лишь сильнее сжимает рукоять, он уверен в своём намерении. Он хочет, чтобы Чонгук умер… — Это всё из-за тебя, — шепчет Мин Дже. Сокджин старается быть более мягким в своих движениях, но не успевает он и шаг сделать, как Чонгук бросает накопившиеся силы в выпад, нанося несильный удар ножом по ноге Мин Дже, а после прозвучал выстрел… Грохот разнёсся по всему подвалу, но с промедлением его сменила тишина, она такая звонкая и пустая, аж уши закладывает. Сокджин оглядывает испуганное лицо Мин Дже, после переводит взгляд и на Чонгука, который падает на бетон, ударившись головой, Сокджин выхватывает пистолет из ослабших рук Мин Дже и ставит тот на предохранитель, убрав в кобуру. Чонгук со звоном в ушах справляется быстро, и плевать на головную боль. Его взгляд прикован к Хо Чжуну. Тот стоит с вытянутой вверх рукой, а в ладони лежит рукоять пистолета, лицо его напоминает звериное, потому что не может у человека быть такого взгляда, не могут так изогнуться человеческие губы. Мин Дже оступается, падает на колени и хватается за порез на ноге, тот не глубокий, так, царапина. Но испугало его не это. Сзади стоит его отец, и Мин Дже понимает, что тот выстрел предназначался для него. Он не смотрит на отца, смотрит лишь на Чонгука, который одаривает его взглядом в ответ, на дне зрачков его столько понимания… — Сколько я ещё раз должен тебе повторить, что он умрёт только тогда, когда я сам приму это решение? — подходя к своему сыну и держа оружие в руке, начинает говорить Хо Чжун. Мин Дже расширяет глаза, чувствуя опасность, которая исходит от его папы. Сокджин делает попытку успокоить своего начальника, но его быстро берут на прицел, выговорив: — Не лезь, Сокджин, — приказом звучит Хо Чжун. Сокджин склоняет голову. Хо Чжун же подходит впритык к своему сыну, останавливаясь за спиной того, и требует: — Встань и подними голову, — Мин Дже повинуется. Он заглядывает в глаза напротив, вымаливая прощение, но вместо снисходительности Хо Чжун сильно ударяет того по скуле рукоятью металла, прошипев: — Твоя задача заключалась в том, чтобы причинить ему боль, но не убить, и уж тем более не шантажировать меня! — Мин Дже теряет равновесие, но его быстро поднимают и снова наносят удар, но уже в живот. — Почему же ты такой тупой? — избиение длится до того момента, пока Мин Дже не стал схаркивать кровь, а после и вовсе не потерял сознание. Но Хо Чжун бы сам ни за что не остановился, ему помог прийти в себя Сокджин, тот тоже получил оплеуху за то, что перечил. Чжи Соп смотрит на всё это с широко раскрытыми глазами. Хо Чжун осматривает своего сына, бросает взгляд и на кровавые плевки рядом с телом того, после обращает внимание на рану на ноге и переводит взгляд на Чонгука, который так и лежит на холодном бетоне, его взгляд нечёткий, но он не сводит глаз с одичавшего Хо Чжуна, а на губы лезет оскал. Чонгук не собирался быть послушным. Чонгук не собирался быть покладистым. Чонгук не хочет сдаваться. Хо Чжун переводит внимание на Чжи Сопа, подойдя к тому, кладёт одну руку на плечо мужчине и протягивает пистолет, держа тот за рукоять. Чжи Соп смотрит на оружие, после поднимает взгляд на улыбчивое лицо Хо Чжуна. — Ты спрашивал про месть. Настал твой черёд, и я надеюсь, ты не ошибёшься с выбором, — проговаривает с призывом Хо Чжун, когда Чжи Соп принимает протянутый пистолет. — Ведь ты так её жаждал, и твоей целью будет она, — говорит он, вытягивая руку в сторону женщины. Та не в сознании, мужчины, которые истязали её тело, уже стоят одетые и будто бы непричастные. Чжи Соп снова расширяет глаза, смотрит на Хо Чжуна вопросительно, кинув взгляд и на Чонгука, но тот даже и не отреагировал на сказанные слова. Неужели он уже заранее знал, чем всё это закончится? Неужели он предполагал, что его мать умрёт? Хо Чжун взглянул с вопросом на Чжи Сопа, проговорив: — Не стоит так переживать, друг мой, вспомни лучше о том, что он сделал с твоими друзьями, — Чжи Соп хмурится. Вспомнив своих умерших друзей, в груди запылало жаром, от чего он с уверенным шагом подошёл к лежащей женщине на столе, после навёл дуло на ту и с промедлением снова посмотрел на Чонгука, который смотрит в ответ. И когда он уже собирался сделать выстрел, Хо Чжун вдруг отдал приказ: — Приведите её в чувство, — пока Гён возвращали в сознание, Хо Чжун задал вопрос: — ведь неинтересно убивать и так уже мёртвое тело? Куда захватывающе слышать мольбы и смотреть на то, как жизнь жертвы покидает глаза и всё тело в остальном, — Чжи Соп кривит губы от сказанных слов, на Гён не смотрит, следит лишь за одним-единственным взглядом, который наполнился чем-то странным. Чонгуковы эмоции будто бы за толщей воды, они такие расплывчатые, и от этого лишь больнее в груди, но Чонгук не выказывает эту боль. И Сокджин это видит, он подходит чуть ближе к парню, выговорив такое тихое и холодное: — Закрой глаза, Чонгук, — слёзы вдруг показались на глазах, но Чонгук их смаргивает, игнорируя и слова Сокджина. Там внутри всё раздирает из-за невозможности почувствовать в полную силу все эмоции. Игнорировать отголоски боли трудно, Чонгуку хочется испытать её, но он не может, потому что она, как и все остальные чувства, притуплена. — Не смотри, — просит Сокджин. Его голос неузнаваемый. То ли из-за кома, вставшего в глотке, то ли из-за ненависти к Хо Чжуну. — Итак, друг мой, всё готово, — снова подаёт голос Хо Чжун. Гён приходит в себя от наркотиков, её взгляд переполнен волнением и множеством вопросов, но это не самое главное, ведь она видит, как Чжи Соп поднимает на неё дуло пистолета, видит и Хо Чжуна, тот с хищным оскалом внимательно следит за всеми метаниями Гён. Она начинает осматривать своё нагое тело, видит белёсые разводы на своих ногах, смотрит на свои запястья, покрасневшие и с уже появившимися синяками. Горло саднит, а её нос забит потом и запахом алкоголя, она проводит тонкими пальцами по груди, та липкая и мокрая. Чжи Соп смотрит на все телодвижения своей жертвы, подолгу засматривается в глаза женщины. Но когда Гён смотрит на него в ответ с неподдельным непониманием, Чжи Соп коротким кивком показывает в сторону, в которую стоит ей взглянуть. И Чон Гён смотрит. Её взгляд наполняется болью и слезами, ведь за столько лет на неё смотрят глаза того, кто никогда не был ею забыт, на неё смотрят глаза того, кого она боялась больше не увидеть… А что же наяву? Она сидит перед Чонгуком полностью голая, разбитая и помятая. Она сдерживает слёзы, одаривая сына мягким и нежным взглядом, а губам позволяет принять добрую улыбку. Чжи Соп сзади призывно кашлянул, поднимая дуло на женщину. Чон Гён, улыбаясь, не смогла больше сдерживать слёзы, Чонгук не отрывается от её лица, тоже дарит улыбку в ответ, а взгляд так и говорит ей: «Прости», Гён не ошибается, когда в голове возникло чувство, будто бы сын с ней прощается, так оно и есть. Чонгук шёл сюда если не спасти, то хотя бы попрощаться. Она вытирает мокрые глаза нервными движениями, губы её подрагивают, но она смогла выговорить фразу, смогла последний раз позвать по имени того, кто не позволил ей умереть раньше, смогла ложно заверить, хоть и понимает, что эти слова скорее сказаны для неё самой: — Чонгук-а… всё будет хорошо… — её голос тихий, наполненный болью, но Чонгук услышал. Голос такой любимый и одновременно с тем незнакомый, но Чонгук в ответ прошептал: — Да, мама… — Чонгук, пожалуйста, опусти взгляд, — перебивает снова шёпотом Сокджин. И эта просьба стала последней. Чжи Соп выстреливает. Тело Гён в ту же секунду валится на поверхность стола, под её телом лужицей растеклась алая кровь. Взгляд устремлён в сторону сына, но Чонгук зажмуривается, стискивая плотно челюсти и глуша в себе вопль, который рвётся наружу, горло обжигает и будто бы раздирает, Сокджин что-то ему шепчет, но уши заложило грохотом выстрела и смехом Хо Чжуна, который с яркой улыбкой начал нахваливать Чжи Сопа, забрав из окаменевшей руки оружие. Чонгук думал, что прощание не будет таким болезненным. Чонгук думал, что смог перестать чувствовать. Но он ошибся. Она была его родителем. Она не была плохой и ненавистной. Она была его матерью. И как же ему сейчас больно. Перед закрытыми веками стоит её мягкий и нежный взгляд, на губах добрая улыбка. В ушах последние её слова. …Всё будет хорошо. Как же невыносимо больно…

♠️♠️♠️

— Зачем?! Почему его мать?! — кричит нервно Чжи Соп, оказавшись в кабинете у Хо Чжуна, после того, как Чонгук уснул от половины дозы препарата. Хо Чжун хмурится, садится в кресло и поднимает тёмный взгляд на нервного Чжи Сопа. — Почему?.. Ведь его сдерживал лишь препарат, но что будет, когда он ощутит все те эмоции и чувства, которые были заблокированы из-за действия вещества? — Не думай о том, что тебя не касается, — наказывает грубо Хо Чжун. — Зачем? — тихо с усмешкой переспрашивает он. — Как зачем? Разве не ты ли ко мне приполз и просил помочь? И теперь ты осмелился сомневаться в моём выборе? — Чжи Соп с рычанием приближается к столу и с грохотом упирается руками в поверхность, заглянув с опасным блеском в глазах в лицо напротив. Хо Чжун в ответ рычит, встаёт с кресла, проговорив: — Это твоё спасибо? Не думаю, что ты в праве так на меня смотреть, — он нависает грозной горой над мужчиной, давя морально. — Если это всё, то выметайся отсюда! — приказывает Хо Чжун. Чжи Соп выдерживает на себе хищный взгляд, не подав и намёка на страх. — Теперь я вам больше ничего не должен, как и вы мне, — шипящим голосом известил Чжи Соп. Хо Чжун хмыкнул с вызовом, но Чжи Сопа это не остановило с храброй грацией развернуться и пройти к двери в кабинет. — Моя вам благодарность не имеет веса, от этого-то моё спасибо вам не нужно, ведь вы знаете, что оно будет лживым, — на прощание проговорил Чжи Соп, а после захлопнул за собой дверь. В ту же минуту в кабинет ворвался Сокджин, его встретили уставшим взглядом, но Сокджин игнорирует сей факт, он подлетает к столу и нависает над Хо Чжуном, который расслабленно уселся обратно в кресло. — Ну? Что тебе от меня понадобилось, Сокджин-а? — с лёгкой ухмылкой спрашивает Хо Чжун, впитывая в себя каждую эмоцию на лице того. — Видишь ли, я устал и… — Ты перегнул с нравоучением, — рычит Сокджин. Хо Чжун расширяет глаза, такое поведение его телохранителя редко можно застать. Сокджин зол не на шутку, и как же это смешит Хо Чжуна. — Что дальше? Убьёшь следом и отца с его сестрой? И всё это ты сделаешь под действием какого-нибудь вещества? — Сокджин с силой ударяет по поверхности стола, Хо Чжун отмалчивается, будто бы задумался над сказанным, а после, изменившись в лице, процедил сквозь стиснутые зубы: — Если надо, убью всех, кем он дорожит, — Сокджин притягивает того за грудки к себе ближе, скалясь в ответ: — Я не позволю тебе этого сделать, — Хо Чжун закатывает зло глаза, после резко отталкивает разъярённого мужчину от себя и достаёт пистолет, взводит курок и протягивает тот Сокджину, выговорив: — Ну, раз ты такой вдруг храбрый стал, тогда тебе стоит меня убить, ведь только смерть спасёт всех, включая и Чонгука. Сокджин смотрит на оружие в руке мужчины, дыша неровно, после он выхватывает пистолет и приставляет дуло ко лбу Хо Чжуна, тот смотрит на него с серьёзным взглядом, готовый к любому исходу. Палец на курке так и норовит спустить тот, но Сокджин медлит. — Давай, Сокджин-а, ради него, убей меня, — призывает Хо Чжун. Его голос тих и серьёзен, на губах не мелькает привычная ухмылка. Сокджин смотрит на него с минуту, а после откидывает пистолет и с размаху бьёт в нос, тот сразу же закровоточил. Хо Чжун не стал бить в ответ, позволяет Сокджину выпустить эмоции, но не удерживается от довольной улыбки, он хватается за окровавленный нос, выговорив: — Это последний раз, когда я позволил тебе поднять на себя руку, — устрашающе, но без обиды. Сокджин смотрит на него с шоком, всё не понимает, как этот человек вообще может кидать угрозы в такой ситуации. Но помолчав несколько минут, до Сокджина вдруг доходит истинное объяснение таких действий. Хо Чжун боится. Боится, что когда-нибудь настанет тот самый день, когда он перестанет быть устрашающим и властным. — Неужели ты боишься, что он тебе начнёт мстить? — с неверием спрашивает Сокджин. Хо Чжун перестаёт улыбаться. И это ответ. — Вот почему ты решил притупить чувства и эмоции препаратом? — говорит Сокджин, заглянув в лицо напротив. — Нет… — сам отвечает Сокджин, — ты вколол ему препарат, чтобы он от накрывших его чувств, которые он испытал, видя, как его мать убили, начал страдать, когда очнётся, — выдаёт Сокджин с промедлением, улыбка сама собой показывается на его пухлых губах, и уже без каких-либо угроз он стоит перед Хо Чжуном. Ведь тот и не станет нападать. — Но знаешь, ты не сможешь оттянуть тот момент, когда его месть настигнет тебя, даже если ты решишь поддерживать его состояние под действием вещества несколько дней. Да и не стал бы он тебя трогать, по крайней мере, не сегодня и не завтра, — тихо проговорил Сокджин с усмешкой. Хо Чжун хмурится, не понимая, о чём идёт речь. Что значит: не сегодня и не завтра? — Неужели ты правда думал, что препарат сможет спасти тебя? Ведь он всё равно всё вспомнит и почувствует, тогда в чём же твоя выгода от произошедшего? — со смешком выговорил Сокджин. — Ты совершил ошибку, — напоследок сказал Сокджин и ушёл прочь из кабинета, оставив Хо Чжуна одного, с множеством вопросов, на которые ему придётся самому искать ответы.

♠️♠️♠️

Тэхён потерян и опустошён. После того как он со спящим братиком, Хосоком и Намджуном приехали на квартиру, в которой их ждали Юнги с Хёнджином, Хосок позволил остаться Тэхёну и его брату на какое-то время, потому что Чонгук дал ясно понять, что помощь Тэхёну — это не просто дело на один раз. Поэтому, пока Тэхён укладывал Чимина в мягкую и тёплую постель в никем не занятой комнате, Хосок на кухне тяжело вздохнул и постарался ответить как можно короче на заданный вопрос Юнги, куда пропал Чонгук. Намджун, кстати, тоже задавался этим вопросом, но ни Тэхён, ни, тем более, Хосок не ответили. Так что он с удовольствием хотел бы тоже услышать ответ на вопрос. Тэхён робко проходит на кухню, на него сразу же обратили внимание Юнги и Хёнджин, первый шикнул в его сторону, но ничего не сказал, а Хёнджин сделал вид, будто бы ничего интересного не увидел. И плевать, что непонятное чувство тревоги вдруг обожгло его изнутри. — Чонгук… он вернулся к Хо Чжун-соку, — тихо проговаривает Тэхён. Конечно же он слышал возмущённый голос Юнги, когда в квартиру так и не зашёл его лидер. На Тэхёна теперь смотрят без ненависти, по крайней мере, та не такая ярая, нежели месяцами ранее. Юнги переводит взгляд на Хосока, который очень расстроен и не скрывает сей факт. Но Тэхён не даёт парню и рта открыть, спрашивая: — Но мы же не будем просто сидеть и ждать, пока его там не убьют? — вопрос такой громкий получился, и хосокова реакция не менее агрессивная: — Что значит: мы? Ты попутал берега, пёс, — с рычанием обиженного зверя выдал Хосок. Тэхён опускает взгляд, поджав губы. — Нет никаких нас, есть ты и твой брат, и есть мы, лидеры преступных группировок и их участники, но ты остаёшься псом, который не должен задавать таких вопросов! — Тэхён знает. Знает и понимает. Но есть одно но. Чонгук давно перестал для него быть просто преступником! — Поэтому забудь и не смей даже рот открывать… — Вы его друзья, вы его близкие, ты прав, я просто пёс, но для меня он не преступник, — перебивая, оспаривает Тэхён. Его голос твёрд и без страха. Ведь Чонгук просил его перестать быть мямлей, вот он — шанс. Хосок встаёт со стула и с хищным прищуром начинает двигаться в сторону полицейского, выговаривая: — Не лезь не в своё дело, — Тэхён взгляд выдерживает, тоже встаёт со стула, давая понять тому, что не боится. — Что ты вообще знаешь? — Хотелось бы узнать больше, чем написано в наших докладах, — быстро отвечает Тэхён. Хосок встаёт к нему впритык, пожирая того своей чернотой взгляда, с оскалом на губах. И Тэхён видит, как тому грустно. Видит, что Хосок такой же опустошённый после исчезновения своего друга. — Это и моё дело тоже, не решай всё за меня, — просит примирительно Тэхён. В их перебранку никто не встревает по двум причинам, во-первых, интересно к чему в итоге всё это приведёт, а во-вторых, они просто потеряны от известия о Чонгуке. Ведь не было такого уговора, не было даже и намёка на то, что Чонгук возьмёт и вернётся туда, откуда он бежал. — Хосок, он твой друг, и ты должен понимать моё решение, как никто другой. — С чего бы мне понимать? Если я его друг, тогда кто для него ты? — Хосок спрашивает больше без враждебности. Его голос перестал носить нотки ярости. Вместо всего этого его голос стал тихим и разбитым. Но не взгляд, он всё такой же тёмный и опасный. — Я не знаю, — отвечает Тэхён. — Но именно он был тем, кто сделал шаг навстречу, — Хосок хмыкает с досадой. Знает. Чонгук никогда не отзывался о Тэхёне с враждой. Хосок помнит и искренние улыбки, когда стажёр упоминался в разговоре, или когда Чонгук с тем виделся. Хосок помнит, как просил передумать Чонгука искать встреч с Тэхёном, но Чонгук отвечал, что всё под его контролем. Тэхён не виноват во всей этой истории, Хосок это понимает, но как же он злится на младшего, как же он бесится оттого, что во всё это был втянут один из полицейских. Он не хочет верить словам Тэхёна, но смотря в уверенный взгляд мужчины, Хосок просто не может проигнорировать переживание в глазах напротив, не может проигнорировать и всю серьёзность, которая исходит от Тэхёна. — Я не чувствую себя ему должным, но я очень хочу его вытащить оттуда, так позволь же мне помочь, — просит Тэхён, когда Хосок стал отходить от него. — И что же ты предлагаешь? — спрашивает Хосок, присаживаясь на стул, на котором сидел ранее. Тэхён задумывается, но его думы прерывает вопросительный с насмешкой голос: — Не хочешь же ты втянуть в чонгуково спасение полицию? — Юнги усмехнулся, а Намджун поднял озадаченный взгляд на парней. — Если подумать, то смешно получится, — продолжает Хосок. Тэхён смотрит на него с сожалением, потому что понимает, что Хосок сейчас показывает, как ему тяжело. — Получится прям шикарное задержание особо опасного преступника, — и нет в этих словах шутки. Голос тихий и с нотками страха. Хосок облокачивается локтями на колени, опустив голову на руки и выдохнув с тяжестью, которая осела у него меж рёбер. — Я предлагаю вытащить его оттуда вашим способом, — отвечает Тэхён. Юнги смотрит на него с ядовитой ухмылкой, а взгляд такой тёмный. — Хёнджин же знает, где живёт Хо Чжун-сок… — тихо выговаривает он, несмело глянув на парня. Хёнджин не понимает себя на данный момент. От известия, что Чонгук сдался тому, кто отравлял его жизнь многие годы, в груди вспыхнули переживание и тревога, которых быть не должно, чуть погодя он настолько абстрагировался от реальности, что все споры пролетели мимо ушей. Но сейчас, услышав слова Тэхёна, он вдруг понял, что не вправе идти на попятную, когда Чонгук находится в лапах их общего врага. Но там живёт Мин Дже… Что, если тот его увидит? — А может… Может, его и не нужно спасать? — спрашивает Хёнджин, всё никак не может выкинуть из головы расстроенное лицо его нового друга. Хосок поднимает голову с рук, вопросительно глянув на того. Собственно, он не один такой. Юнги с Намджуном тоже, расширив глаза от изумления, смотрят на Хёнджина. — Я имею в виду, что Чонгук мог специально туда пойти один, — объясняется он, но Хосок всё равно рассерженно спрашивает: — Это, случайно, в тебе не ненависть заговорила? — с еле заметным оскалом интересуется Хосок. Юнги будто меж двух огней оказался, он то на Хосока смотрит, то на Хёнджина, который выглядит не лучше всех них: такой же уставший и вымотанный. На часах начало пятого утра, они выжаты физически и морально после всех проделанных своих миссий, ещё и спать не ложились. Хёнджин отмалчивается, спрятав взгляд на полу. — Ну? Чего не отвечаешь? — снова кипятясь, задаётся вопросом Хосок. — Хосок, ты перегибаешь палку, — встревает Юнги. Он встревожено смотрит на Хосока, просит взглядом успокоиться, но вопрос Хёнджина заставляет всех обратить внимание на себя: — Разве не ты ли был с ним перед последним делом? — Хёнджин поднимает полный уверенности взгляд на Хосока, снова спрашивая: — Ты срываешься на всех подряд, но разве ты сам не виноват в том, что позволил Чонгуку уйти? — хёнджинов вопрос будто остриём лезвия прошёлся по всем внутренностям Хосока, оставив после себя израненные органы, а вместе с ними и душу задел. Он попал в яблочко, и все, включая и Тэхёна, видят, как Хосок потухает на их глазах. Хёнджин ни в коем случае не хотел обидеть или обвинить, он всего лишь дал понять, что не один Хосок страдает. — Так ты и он… Ты знал, что он собирается сделать и не остановил его? — с неверием переспрашивает Юнги. Хосок глянул на него пустым взглядом, промолчав. Юнги не нужен ответ. Никому он не нужен. — Почему? Ты же знаешь, на что может пойти Хо Чжун, и всё равно отпустил его туда одного? — пусть ответ ему и известен, но он всё равно хочет его услышать из уст преданного друга. — Ответь, Хосок-а… — звучит умоляюще. Юнги на миг перестал быть собой прежним. Чонгук не просто его лидер. Чонгук, в первую очередь, близкий ему человек, их связь хоть и не блещет близостью, но Чонгук никогда не был равнодушен в отношении Юнги. Для Юнги Чонгук сравним со старшим братом. — Юнги, его было невозможно переубедить, — отвечает тихо Хосок. — Как ты мог?! Почему ничего не предпринял?! — вскочив с места, Юнги приближается к Хосоку и заносит руку для удара, но его порыв останавливает Намджун, который среагировал скорее из-за инстинкта, нежели для защиты Хосока. — Предлагаю успокоиться и подумать над словами полицейского, — успокаивающе говорит Намджун, когда Юнги с грозным рыком выдёргивает из хватки руку и отходит от Хосока. Намджун кратко глянул на Хосока, нахмурившись. — Что, если нам и вправду воспользоваться знаниями Хёнджина и всё же рискнуть и вытащить Чонгука оттуда? — спрашивает бесцветным голосом Намджун. — Я же уже сказал, что это не вариант, — отвечает в протесте Хёнджин. — Ты этого не говорил, ты лишь предположил нежелание Чонгука, чтобы мы что-либо предпринимали, — поправляет того Юнги, буркнув с недовольством. — Хватит вести себя, будто маленькие дети, — останавливает дальнейшую ругань Намджун, воодушевившись предложенной затеей Тэхёна. — Хёнджин, я не очень понимаю твоё нежелание помочь, но ты можешь накидать план особняка? — Хёнджин отворачивается, кратко кивнув согласно. Намджун переводит взгляд на Хосока, высказавшись: — Я не успел узнать Чонгука так же хорошо, как все вы, но я хочу вызволить его из лап того, против кого мы заварили всю эту кашу, — он с уверенностью и железным настроем посмотрел на всех, задержав взгляд на Тэхёне. — Я повязан с вами, так что обязан приложить усилия для помощи, — договаривает Намджун. Хосок хмыкнул с досадой, подняв голову к потолку и проведя по лицу ладонями. — Я дал ему три дня на возвращение, если он не вернётся к двадцатому мая, мы вернём его сами, — Хосок встал со стула и проговорил каждое слово с тоном истинного лидера. Он больше не расстроен, его взгляд наполнился пугающей уверенностью и серьёзностью, отчего Юнги вмиг забывает про обиду на старшего, заряжаясь исходящей от Хосока и Намджуна энергией. Тэхён пытается спрятать улыбку, но все его попытки оканчиваются ничем, потому что лишь от одной мысли, что ему удастся принять участие в этом деле, губы сами принимают улыбку. — Что делать с Хо Мин Дже? — спрашивает Хёнджин у Хосока. — Чонгук не обрадуется, если сынок узнает, что наше знакомство с ним было лишь частью не пойми какого плана, — Хёнджин говорит с лёгкой грубостью в голосе. Хосок приподнимает брови, опустив взгляд на пол, задумавшись. Чонгук ничего не говорил ему о сыне Хо Чжуна, и как правильно поступить, Хосок не знает. — Собственно, из-за этого я и против идти в дом Хо Чжуна, — выдаёт Хёнджин с опаской. Хосок уже раз на него разозлился, поэтому сейчас ему ничего не остаётся, кроме признания в своём страхе. — Ты можешь руководить делом, но не идти с нами, — предлагает Юнги. Хёнджин одарил его озадаченным взглядом, но ничего не ответил. — Почему нет? Ведь Хо Мин Дже знает лишь тебя, и ты прав, это будет нехорошо, если он узнает, что ты вместе с Чонгуком… — себе под нос проговаривает Хосок, а после поднимает уставший взгляд на парней и выговаривает: — Давайте сейчас ляжем спать, а днём решим все дела, — предложение приходится всем по духу. — Вот и решили.

♠️♠️♠️

Чон Ун-ин стоит над столом в крематории, его глаза застелила пелена злобы и раздражения. Он смотрит на бледное лицо своей умершей жены, всё никак не понимая, как же так случилось. Хо Чжун, как и Чонгуку, позволял Ун-ину видеться со своей семьёй, пусть и изредка, но всё же. Их последняя встреча была год назад, тогда Чон Гён была сама не своя, она за всю их встречу так и не узнала мужа, всё ожидала появления Чонгука, но даже это Ун-ину было в радость. Лишь взгляд на дочь и Гён, мимолётные улыбки, понимание, что Хо Чжун не навредил ни одной из них физически. Но что же случилось, отчего его жена сейчас лежит перед ним трупом? Ведь Хо Чжун даже не подал ни единого знака, что собирается убить, тогда почему? Или Хо Чжуну удалось узнать о виновнике поломки не одного чипа? Тогда почему же он не заявился и ничего не сказал? Да разве это сейчас важно? Нет. Уже нет. Ун-ин отходит от стола, накрыв лицо жены тонкой тканью, попрощался. Если подумать, то смерть Гён была её спасением. Пусть он и не знает всех подробностей её смерти, но он знает о том, что жена давно потеряла себя. Так что да, её смерть сравнима со спасением. Он уже собирается выйти из душной комнаты, как его останавливает резкое появление брата. Тот оглядел тело, накрытое белой тканью, после перевёл потемневший взгляд на Ун-ина, нахмурившись. — На этот раз твоя жена, Ун-ин-а, — бесцветным голосом известил Ин-ги. — А знаешь, кто виновник? — Ун-ин обратил на него вопросительный взгляд, заинтересовавшись. — Твой сын. Ин-ги серьёзен, он следит за всеми сменяющимися эмоциями на лице своего младшего, сам свои скрывает. Ему не нравится, что Хо Чжун сделал ход, спустя столько лет их начальник сразу же принялся за жестокость. — Чонгук? — спрашивает Ун-ин. — А у тебя есть ещё сыновья? — с язвительностью спросил Ин-ги. — Откуда у тебя эта информация? Да и причём тут мой сын? — Чонгук всегда был послушным… Да и Хо Чжун пообещал, что не тронет, если Чонгук не будет брыкаться… Ун-ин расширяет глаза, до него дошла суть тогда поставленного условия. Неужели Чонгук что-то сделал? Неужели забыл, что если Хо Чжуну что-нибудь будет не по нраву, то быстро напомнит об условиях. Нет… Чонгук не мог забыть о правилах. Не мог забыть, что жизнь семьи зависит от него самого… Как бы неправильно это ни звучало, но Чонгук не мог так просто забыть о семье, ведь Ун-ин видел, как Чонгук боролся за его жизнь тогда на парковке. Но что же произошло, отчего Гён пала жертвой? — Он не мог… — Не это важно, — Ин-ги резко хватает брата за плечо, прижав того своим телом к стене, и наклонился к уху, прошипев: — Твой сынок поистине безмозглый дебил, раз перешёл дорогу Хо Чжун-соку, да ещё и выкрал ребёнка, — он держит его крепко, чтобы тот и не смел выбраться. Заглядывает в глаза напротив, которые наполнены и шоком, и неверием в услышанное. — Уж не знаю, за что начальник убил твою жёнушку, но в этом явно был замешан твой сын, — утвердительно заверяет Ун-ина Ин-ги. И уже после этих слов он решает отпустить брата из хватки, сделав после несколько шагов назад. — Но знаешь, что на самом деле для меня поразительно? — спрашивает преспокойно Ин-ги. Ун-ин не обращает на вопрос никакого внимания, всё никак не может отойти от испытанного шока. Ин-ги говорит не о его сыне… Нет. Ведь его сын ни за что против сильного и опасного человека не пошёл бы, тем более когда вся его семья у того в руках. Это невозможно. Разве вся та ситуация на парковке не подтверждает, что Чонгук не забывал о семье? Ведь тогда Чонгук, защищаясь, стрелял в Хо Чжуна, и ведь не раз! А как же ситуация в подвальном помещении? Тогда Чонгук был избит и подвешен на цепях, и именно тогда Чонгук обещал перестать быть непослушным. Чонгук же пытался защитить свою мать, когда Хо Чжун приставил дуло пистолета к виску Гён. Ун-ин начинает путаться в своих многочисленных вопросах и мыслях. Он не знает всей правды, но почему-то начинает верить в слова своего брата. Ведь Чонгук видел того мальчика. Именно с этого-то всё и началось! Ин-ги снова подходит впритык к своему младшему, подняв голову того за подбородок, он наконец-то задаёт вопрос: — Как твой сын стал лидером Несущей Хаос, да ещё и смеет сопротивляться такому человеку, как Хо Чжун-сок? Да у кого он спрашивает? Ун-ин максимум что знает, так это то, что Чонгук до сих пор жив и борется! А то, что он оказывается ещё и тот самый лидер Несущей Хаос, он бы и не узнал, если бы не брат! Ин-ги хмурится, откинув чужой подбородок, он отходит и запускает обе руки в волосы, растрепав те. У него много вопросов. Но обратился он не по адресу. Ун-ину никогда не было интересно смотреть телевизор, а новости тем более. И это его ошибка, потому что так он упустил слишком много новых известий о своём сыне. Но Ин-ги сильно не расстраивается, нет на это времени. — Чонгук посягнул на запретное, и Хо Чжун обязательно что-нибудь предпримет. Он прознает и о том, кто был виновником поломки чипов, братик, — уверенно проговорил Ин-ги, закусив от досады и злости губу. — И тогда от пули падём уже и мы. Ун-ин знает. Ему не нужно рассказывать, на что способен их начальник. Но Ин-ги явно забывается. Или он намеренно запугивает его? Зачем он делает вид, будто ему не плевать? Почему бы не оставить Ун-ина со всем этим одного, ведь по сути Ин-ги-то чист, он не приложил и толики силы на все проведённые операции связанные с чипами у детей в головах, тогда почему же он так яро пытается предупредить? Когда именно Ин-ги стал проявлять братскую заботу? Чёрт возьми! — Ты забыл? — спрашивает Ун-ин, потерявший чувство страха. Ин-ги вопросительно хмыкает, на что Ун-ин проходит мимо брата, задев плечом, и напоминает: — Мы не вместе, ты сам по себе, поэтому перестань делать вид, будто хочешь помочь мне, — с рыком высказался он. — Нет, Ун-ин-а, ты меня неправильно понял, я поставил тебя в известность, не более. Я же буду вести себя как обычно, так что не путай мой добрый тон с дружбой. — Ты противоречишь своим же словам. Но знаешь, даже если ты говоришь правдиво, хватит с меня твоего доброго намерения, будь лучше всё тем же уродом, а то мне становится некомфортно рядом с тобой, — Ин-ги не останавливает его, когда Ун-ин собирается выйти из комнаты, не отвечает на язвительное замечание. Позволяет братику уйти. Разовая акция, что случается редко. Вместо всего этого он принимает каменную гримасу и подходит к столу, на котором лежит труп Чон Гён. Поднимает ткань с лица и начинает разглядывать черты. Он давно её не видел. Чон Гён никогда не была его сторонницей, всё напоминала, как недолюбливает его, что презирает, и вообще против какого-либо его общения со своим мужем, на что Ин-ги приходилось сдерживать себя от едких высказываний. И даже всё это не делало Чон Гён отвратительной женой и мамой, она была симпатична Ин-ги, и он никогда этого не скрывал. Оглядывая бледную, посеревшую кожу, он засматривается на губы, те никогда не были ему досягаемы, она вся была ему недоступна, а сейчас, пусть уже и мертвая, но она лежит перед ним, не выказывает былого протеста, умиротворённо расслабленная. Она будто бы та самая Белоснежка из сказки, только вот её не разбудить поцелуем, да и не яд её убил. Ин-ги обратно накрывает лицо полотном, прошептав такое тихое и тайное, чтобы никто не услышал, чтобы никто не стал свидетелем данной картины, обращаясь лишь к одной Гён: — Спи спокойно, милая.

♠️♠️♠️

Чонгук медленно раскрывает глаза, голова сразу же разразилась болью, всё тело деревянное и будто бы ему не принадлежит. Взгляд мутный, веки тяжёлые и тоже болят. Руки затёкшие, цепи снова стали короткими, отчего руки даже не согнуть. На оголённой груди ощущается липкость от высохшего пота. Он как и в начале своего заточения стоит на коленях, отчего те перестали чувствоваться. В горле пересушено и саднит, как будто он кричал без устали, ему бы глоток воды… Рядом у стенки сидит Сокджин. Мужчина сложил руки на груди, его правая нога согнута в колене, а левая вытянуто лежит на бетоне. Голова склонена к плечу. Сокджин спит. Одному чёрту известно, почему мужчина решил вздремнуть именно здесь, но Чонгуку плевать, он кое-как дёрнул рукой, отчего цепь с лязгом издала шум. Сокджин нервно поднял голову, оглядевшись. Он обращает внимание на бледное лицо Чонгука, тот смотрит перед собой, но Сокджин встаёт и привлекает внимание парня к себе. — …Воды, — прохрипел Чонгук, еле-еле шевеля языком. Сокджину не пришлось прислушиваться, он сразу же пошёл за жидкостью, заверив Чонгука, что скоро вернётся. Но проходит десять минут, а Сокджин не возвращается. Чонгук хмыкнул с досадой, склонив голову. Слышится смех, тот такой мерзкий с хрипотцой. Чонгук, медленно моргая, обращает внимание на трёх мужчин из личной охраны Хо Чжуна. Губы его сразу же принимают оскал, щеку защипало от оставленного Мин Дже пореза, но эта щиплющая боль лишь придаёт сил Чонгуку. Мужчины подходят к закованному ближе, осматривают того с хитрым прищуром и мерзкими улыбками. Чонгук знает их намерения. Хо Чжун бы не послал их просто для того, чтобы те посмотрели и посмеялись ему в лицо, нет… Хо Чжун старый извращенец, потому-то ему нравится, когда кому-либо причиняют боль по его приказу, нравится, когда жертва бьётся в мольбах со слезами на глазах, нравится слышать боль. Омерзительно, но в этом весь Хо Чжун-сок — человек без сочувствия и морали. — Щенок, а где же твой скулёж? — спрашивает один из мужчин, выходя вперёд и присаживаясь перед Чонгуком. Он хватает лицо того и заглядывает в потемневшие глаза. Чонгук слаб, он не сможет ровным счётом даже словом ответить. Где Сокджин? — Господин Хо говорил, что ты буйный и тебя, по-хорошему, надо бы успокоить, но разве ты не на последнем издыхании? — поворачивая лицо из стороны в сторону, проговаривает мужчина, двое позади согласно засмеялись. — И как же нам поступить? — Чонгук выпустил рык, когда заметил, как один из двоих мужчин начал снимать кобуру с пистолетом, а после и ремень из брючных петель. — На меня смотри, щенок! — дёргая за подбородок, призывает он. — Есть способ, — протягивая снятый ремень, ухмыляется второй мужчина. Тот, который сидел с Чонгуком, оглядывается и с широкой улыбкой принимает ремень из рук коллеги. — Господин Хо сказал, что скоро придёт, а до того момента мы можем делать всё, что душе захочется, — выговорил довольно второй мужчина, подарив хищный взгляд Чонгуку. — …Суки, — сплюнул Чонгук, но после грудь обожгло от удара кожаным ремнём, оставив яркую полосу поперёк. Почему Сокджин не возвращается? Чонгук не позволяет себе издать ни звука, не хочет, чтобы эти уроды узнали, что боль куда сильнее, чем каждый из них может себе признать. Его кожа покрылась мурашками и ярко-пурпурными полосами от каждого удара, в ход шла и пряжка, та разрезала тонкие ткани кожи, почему по его груди стекали бусинками капли крови. Но Чонгук не смеет выдавать стоны боли. Спина также не осталась незадетой. Шея, руки, грудь и живот, плечи и лопатки — всё пылало и было располосовано, кровь смазывалась между собой от нового удара, но даже это не останавливало мужчину. Его удары резкие и короткие, он не бил по одному месту, быстро находил новый участок тела. Лязг цепей заложил уши, шлепки от ремня отбиваются в голове, а нос заложило металлом. Чонгук ослаб. Он повис на цепях, полностью встал на колени, на которых ткань джинсов давно стёртая. Сокджин не придёт? Он смотрит в сторону выхода, всё думая об ушедшем за водой Сокджине. Чонгук ждёт его. Ему неважно, знает ли Сокджин о происходящем, но Чонгуку нужна вода, за которой он послал Сокджина! Это дело принципа. Казалось бы, какая вода в данной ситуации, но Чонгук не может себе признаться, что ждёт мужчину не для этого. Не ради воды, чёрт подери!.. Где Сокджин, когда он так ему нужен?! — Хватит с тебя ремня, шавка, — посмеялся мужчина, нанося удар в нос. Тот не закровоточил, или Чонгук просто перестал чувствовать что-либо. Он храбро поднимает взгляд на бьющего, принимая каждый удар с гордостью. И плевать, что избиения не приносят ему боли, и плевать, что эти уроды всё это делают, не осознавая своего плачевного положения. Чонгук начинает улыбаться кровавой улыбкой и снова принимает удар в лицо. — Он лыбится?! — с безумием спрашивает охранник. Те двое начинают яростно рычать, один взял в руки пистолет, подвинув своего друга, он нанёс удар рукоятью, а после ещё раз и ещё. Чонгук ни разу не ловил себя на мысли, что, оказывается, нуждается в Сокджине… Это впервые, когда он так отчаянно ожидает того. Сокджин ему не друг. Сокджин не близкий ему человек… Но тогда почему же он его ждёт? Почему не закрывает глаза? Почему?! Крови много, он схаркивает её вместе со слюной, которая хоть как-то, но помогала увлажнить стенки глотки. Удары не прекращаются, и уже нет мочи сдерживать стоны боли. Чонгук не замечает, что глаза его заслонила пелена влаги, не замечает и того, как слёзы вырвались из опухших глазниц, смешиваясь с кровью у носа. Но он расплывчато видит, как в помещение заходит Сокджин. Дождался… Сокджин не один. Вместе с ним зашёл и Хо Чжун. Тот с довольной миной смотрит в покрытое кровью лицо Чонгука, но взгляд того направлен лишь на Сокджина, который сразу же рванул к своим подчинённым и начал расшвыривать тех от измождённого тела парня. Хо Чжуну не нравится такой резкий порыв. Не сейчас. Он вытаскивает пистолет и сразу же делает выстрел. Тот пришёлся в пол возле разведённых в стороны ног Чонгука. Предупреждение было сделано. Чонгук поднимает взгляд на сердитого Хо Чжуна, одарив его ненавистью и диким оскалом на губах, Чонгук выплюнул перед собой, прямо в то место, куда был произведён выстрел, кровавую слюну. Ответил. Хо Чжун скалится, показав нижний ряд зубов, опустив голову, и взглянул на Сокджина исподлобья. — Я думал, ты меня понял прошлой ночью, — угрожающе шипит Хо Чжун, обращаясь к Сокджину. Он стоит спиной к Чонгуку, прикрывает того собой, и Хо Чжуна это геройство начинает подбешивать. Сокджин не был таким вольным до вчерашней ночи, собственно, именно это самоволие и не нравится Хо Чжуну. Сокджину пора напомнить о его положении, если уж он не понял это раньше, значит, Хо Чжуну ничего не остаётся, как перейти к действиям. Он достаёт телефон из кармана брюк и набирает номер. Сокджин хмурится настороженно, следит за всеми действиями своего начальника, злясь лишь сильнее. — Одно моё слово, и её отключат от приборов, — медленно известил Хо Чжун, держа телефон в пальцах и размахивая им перед Сокджином. О ком идёт речь известно лишь им двоим, но Чонгук не может удержаться от вопроса: — О ком вы говорите? — Сокджин даже не отреагировал, а вот Хо Чжун хмыкнул радостно, заглянув за плечо своего телохранителя, высказав: — Видишь ли, Сокджин всё никак не привыкнет к тому, что находится в таком же плачевном положение, что и ты… — Заткнись! — рычит Сокджин, перебивая Хо Чжуна. Чонгук усмехается такому поведению мужчины, не узнавая в нём того самого Сокджина. — И что это значит? — снова интересуется Чонгук. Если Сокджин сам не хочет рассказывать о себе больше, чем Чонгук уже знает, значит, он добьётся правды от другого. И плевать, что этим другим будет Хо Чжун-сок. Сокджин понял тактику парня, поворачивается к нему лицом, заглядывая потемневшими глазами напротив, но не видит сожаления, не видит вины. Чонгуку плевать на личное. Плевать на то, что Сокджин пытается что-то от него скрыть. Это уже неважно, потому что Хо Чжун тоже не особо обеспокоен этим. — Кого вы собрались убить? — бесцветно спросил Чонгук, переведя взгляд на Хо Чжуна. — Того, кто давно находится меж небом и землёй, — загадочно ответил Хо Чжун. Сокджин заслоняет собой Чонгука, отрезая зрительный контакт этих двоих. Ему не по душе то, что Чонгук решил таким способом выведать истину, также ему не нравится и то, что задумал Хо Чжун. — Ты так не поступишь, — уверенно сказал Сокджин. Он насторожен и очень напряжён. Хо Чжун поднимает телефон, в котором уже забит номер нужного ему человека, и, приподняв бровь, интересуется с язвительностью: — Уверен? — Хо Чжун стал медленно приближаться к мужчине, снова спрашивая: — Почему нет, Сокджин-а? — Сокджин сглатывает слюну, хмурится сильнее, взгляд потемнел, но губы его остаются в ровной полосе. В данный момент он верит Хо Чжуну, отчего и не хочет усугублять своё положение. — Надо было это сделать сразу, как только я узнал, что она жива, — выплёвывает яростное Хо Чжун, становясь впритык к Сокджину. — Но нет, я сжалился над этой шлюхой! — Сокджин закрывает на секунду глаза, Хо Чжун в ярости. Он зол. Чересчур. — Так ответь же мне, почему я не могу этого сделать? — Потому что она… — Нет! Сокджин, ты забыл, что я тебе сказал тогда? — Хо Чжун хватает Сокджина за галстук и притягивает мужчину к себе, рыча на ухо, чтобы больше никто не услышал: — Она никто, как и ты, — Сокджин отталкивает его от себя, скалясь разъярённо и опасно. Хо Чжун посмеялся себе под нос, спросив: — Что такое? Не нравится правда? — Ты ошибаешься, — шипит диким зверем Сокджин в ответ. — Нет, Сокджин-а, ошибаешься здесь ты, — хмыкает устрашающе Хо Чжун, — ты меня за дурака держишь? Ты правда думал, что я не замечал твоего отсутствия? Или вашего с ним, — он показывает за спину Сокджина на Чонгука, — общения? — Чонгук одаривает Хо Чжуна потемневшим взглядом, в котором так и читается вызов. Сокджин же, поумерив пыл, окаменел. Как Хо Чжун узнал? Неужели… Сокджин кидает взгляд на своих подчинённых, пытаясь понять, есть ли среди трёх дебилов крыса. — Неприятно, не так ли? — насмехается Хо Чжун. Сокджин переводит на него взгляд, приподняв брови в вопросе. — Ты так яро его защищаешь… А он знает, что именно ты был тем, кто рассказал мне, зачем он вернулся? — Хо Чжун щурится с подозрением, но когда Сокджин настороженно оборачивается к Чонгуку, то строит наигранно грустную гримасу, с охом высказав: — Нет? — Чонгук смотрит на Сокджина без каких-либо эмоций. Но Сокджин всё равно дарит ему взгляд с сожалением. — А я-то думал, когда вы успели выстроить такой шикарный план, — хмыкает без интереса Чонгук, игнорируя Сокджина. Хо Чжун ухмыляется, подходя к нему, и смотрит с довольным видом. — Почему же сразу не убили? Или убийство не входило в ваши планы? — спрашивает Чонгук. Секс, наркотики, Мин Дже… Хо Чжун не хотел убивать Гён, но он не смог сдержать свою агрессию из-за Мин Дже, ведь именно парень был тем, кто испортил идеальный план Хо Чжуна. — Как ваш сынок? — Чонгук начинает ухмыляться плотоядно, потому что он наконец-то понял, что во всей случившейся ситуации он один остался в плюсе. Хо Чжун присаживается возле Чонгука и хватает того за мокрую от пота копну волос, притягивая лицо к себе ближе. Сокджин уже было хотел что-то предпринять, но Чонгук шикнул в его сторону: — Я же тебе сказал, что очень доверчив, — Сокджин останавливается на месте, опустив голову. Чонгук вправе обижаться и злиться. Но, чёрт возьми, что ему ещё оставалось делать?! Хо Чжун хмыкнул восторженно, разглядывая Чонгука вблизи, он проводит своим телефоном по скуле того, с сильным нажимом давит на побитый нос, а после и губы, оттягивая нижнюю. Не брезгуя испачкать свой телефон в чужой крови. Чонгук с рыком подаётся назад, желая отстраниться, но Хо Чжун лишь сильнее хватается за волосы, приближаясь впритык, и втягивает носом запах пота и металла, который исходит от Чонгука. После он начал спускаться по шее к ключицам, обводя каждую ранку корпусом телефона. Движения грубые и резкие, они приносят боль. Кровь снова начала просачиваться из ранок, но Хо Чжун лишь улыбнулся уголком губ, приблизился к груди и поймал кончиком языка одну из бусинок. Смакуя ту и перекатывая на языке, Хо Чжун с восхищением смотрит в глаза парню, который шипит змеёй и не бросает попыток вырваться из хватки. Сокджин отворачивается от всей этой картины, не желая следить за действиями своего начальника. Но зато те трое охранников смотрят неотрывно, будто бы наслаждаются. — Больной ублюдок, — рычит Чонгук в лицо Хо Чжуну, на что мужчина промолчал и с диким рвением впился в окровавленные губы парня. Чонгук промычал болезненно, когда язык Хо Чжуна надавил на ранку на дёснах, в ответ Чонгук схватился зубами за нижнюю губу того и прокусил её со всей силы, чтобы и кровь пошла, и сам Хо Чжун потерял интерес. — …Сучоныш, — с рыком отстранился Хо Чжун, вытерев кровь с губ и отпустив Чонгука. Тот схаркивает перед Хо Чжуном, давая понять, куда он его посылает. Но Хо Чжун не реагирует, он встаёт и отряхивает брюки от мелкой пыли, высказавшись: — О сыне я сам позабочусь. Ты мне лучше ответь, где мой товар и ребёнок, которого ты выкрал из больницы? — Чонгук смотрит на него с наигранным непониманием, брови его взлетели, а губы растянулись в полосу. — Не понимаю вашего вопроса, — пришёл черёд Чонгука шутки отпускать. Но Хо Чжун ожидал такой реакции, поэтому и не злится. — Давай, Чонгук-а. Не играй со мной, — предупреждающе скалится Хо Чжун. — Лучше признайся, и тогда никто не пострадает, — Чонгук снова нацепляет на губы оскал, прорычав: — А вы попробуйте кому-нибудь навредить, — Хо Чжун посмотрел на него с минуту, а после наклоняется к нему и проговаривает: — Ты не в том положении, чтобы угрожать, Чонгук. — Вы меня неправильно поняли, — поправляется Чонгук, — это было предупреждение, — смотря на мужчину исподлобья, объясняет он. — Я не любитель угроз, господин Хо. Да и не нужно мне это, ведь я сразу даю выбор жертве: либо прислушаться, либо умереть, — заканчивает Чонгук. — Понятно, — хмыкает Хо Чжун. — Ну что ж, значит, я буду тем, кто выберет третий вариант, — проговорил он с лёгкой улыбкой, а после принял ровное положение и, позвав с собой Сокджина, приказал трём мужчинам делать с Чонгуком всё, что им захочется, и направился на выход. Сокджин с места не сдвинулся, даёт понять, что не оставит Чонгука тут одного с ублюдками. Хо Чжун выдыхает устало, после всё же жмёт на кнопку вызова и подносит телефон к уху. — У тебя есть минута передумать, Сокджин-а, — проговаривает преспокойно Хо Чжун. На том конце берут трубку, но Хо Чжун отмалчивается, Сокджин хоть и медлит, но он поворачивается в сторону Чонгука, тот не смотрит в ответ, его голова опущена, но Сокджин всё равно шепчет: — Извини, — а после следует за Хо Чжуном. Сейчас он бессилен против Хо Чжуна. Сейчас у него нет шанса победить. — В следующий раз я приду не один, Чонгук, — напоследок предупреждает Хо Чжун, на что Чонгук, не подняв головы, смог сложить пальцы в кулак и только средний поднять верх. Пожелал удачи.

♠️♠️♠️

— Итак, начнём с того, что слепых зон на участке вокруг особняка всего две, — Хёнджин стоит в центре круга из Хосока и Намджуна с Юнги и обводит фломастером на карте всю территорию вокруг особняка, выделяя две слепые зоны. Тэхён на работе, Хосок попросил найти какие-нибудь записи из полицейского архива о Хо Чжун-соке, чем и занялся стажёр. — Вам же подойдёт больше вот этот вход, — Хёнджин ставит жирную точку на выделенном участке, — в этой зоне находится теплица, забор сплошной, и как мне известно, именно этот участок не входит в зону слежения, — объясняет Хёнджин, глянув на слушающих его парней. — Хорошо, но что с этой зоной делать? — спрашивает Намджун, поставив палец на главные ворота на территорию. — Ведь вход, о котором ты говоришь, ведёт прямо на главные ворота, а значит, мы можем быть замеченными, — Хёнджин мычит согласно, быстро найдя ответ: — Я следил за всеми охраняющими территорию, смена караула происходит каждые четыре часа, а это значит, что у вас будет на проникновение всего пять минут, но и кроме караула есть охранник в будке, с ним вы уже сами должны будете что-то сделать, — Намджун хмыкает довольно, вопросов больше нет. — Самое нежелательное место, это сам особняк, по всему зданию развешаны камеры, также камеры висят и на заборе, — сообщает Хёнджин. — Это не проблема, я решу эту неполадку, — вызывается Юнги. На него подозрительно с опаской глянул Хосок, отчего-то почувствовав переживание за мелкого. Юнги больше всех хочет побыстрее вытащить Чонгука, его порыв может создать проблем, и это не касается обязательно всех парней, Юнги способен, пожалуй, это не самый лучший из его навыков, влипнуть в заварушку и похлеще, чем та же драка на территории Намджуна. — Уверен? — спрашивает Хосок. Юнги поднимает на него утвердительный взгляд. — Не смей делать то, о чём тебя не просили, Юнги-я, — нежно наказал Хосок. — С чего такие слова? Ты вообще о чём? — не понимает Юнги. Хосок не ответил, лишь поджал губы. Отчего-то в груди разрослось плохое предчувствие. — Вернёмся к делу, парни, — прерывает Хёнджин. — По всей территории ходят человек десять, вам не будет трудно справиться с ними, но не стоит забывать и о тех, кто находится в самом здании, — предупреждает он. — Я возьму своих парней, — говорит Хосок, Намджун на него глянул, кивнув головой в согласии. — У тебя есть план здания? — Хёнджин поджимает губы, отрицательно мотая головой. — Это плохо. — Ей, а на что я? — спрашивает Юнги, показав на себя пальцем. Хосок смотрит на него вопросительно, на что Юнги продолжает: — С камерами я решу вопрос на раз, но также я могу проникнуть внутрь и изучить весь особняк… — Нет, — наотрез отказывает Хосок. На него смотрят три пары глаз с открытым вопросом, — это опасно. — Когда нам это мешало? — возмущается Юнги. — Да и помимо моего предложения у тебя есть ещё варианты? — Хосок даже не смотрит в его сторону. Хёнджин выдохнул устало, а Намджун решил остаться незаметным. Его эти споры не касаются. Но если у него спросить, что он думает по этому поводу, то встанет на сторону Хосока. Хо Чжун в данный момент излучает эффект замедленной бомбы, так что отпускать одного Юнги в его логово будет провальным решением. Чонгук не обрадуется. И никого не касается, что жертва будет сделана ради него. Юнги шикает недовольно, спрашивая: — Вы серьёзно? — Умерь пыл, Юнги, — просит Намджун. — У нас ещё есть время, поэтому найти другой вариант всегда успеем, — Хосок смотрит потемневшим взглядом на Юнги, прося успокоиться, ведь слова Намджуна правдивы. — Вечером приедет Тэхён, тогда и вернёмся к этому вопросу. А пока давайте начнём действовать с уже полученной информацией. Вопросов больше не возникает. Хёнджин строит 3D-макет территории вокруг особняка и сам особняк, после чего они знакомятся с графической картинкой, оговаривая точный план. Также через спутник они следят, что там на данный момент творится. Осталось два дня, которые дал на возвращение Чонгуку Хосок, но если Чонгук не объявится, то парни незамедлительно начнут действовать. Юнги ушёл в комнату, взяв ноутбук и усевшись на постель, он открывает сайт и начинает выполнять свою часть плана. Эмоции ходуном, чувства слишком яркие. Всё раздражает и бесит. Он злится. Переживает сильнее, чем должен. Он предан своему лидеру. Ведь в своё время именно Чонгук был тем, кто подарил свободу, пусть и в преступном мире, но Юнги обрёл свой личный покой. А самое главное Чонгук всегда был рядом. Сейчас же Юнги не чувствует той самой свободы, он не может расслабиться, всё сидит будто на иголках, переживая за Чонгука. Юнги предан Чонгуку. Ему плевать на все причины, по которым Чонгук принял такое решение, плевать и на какого-то Хо Чжуна. Юнги готов на всё, но лишь бы Чонгук не пострадал. Он смотрит на экран ноутбука, на множество цифр и кодов, на буквы и знаки, он из всех этих строк видит своего лидера. Чонгук его не погладит по головке, если узнает, что он ослушался старших. Но Юнги не может позволить себе сидеть и просто взламывать камеры, которые не смогут скрасить его грусть. Ему нужно увидеть своего лидера. И плевать на всё остальное. Для него указ только Чонгук. Хёнджин стоит на лестничном пролёте, он медленно выкуривает сигарету, держа ту в тонких пальцах, а взгляд его устремлён перед собой в стену. Рядом с ним останавливается Намджун, он тоже закуривает. Хёнджин отвлекается на звук чиркающего колёсика в зажигалке, он поворачивается в сторону Намджуна и протягивает тому свою, потому что заметил, что у того зажигалка не поддаётся. Намджун быстро прикуривает и отдаёт предмет. Тишина. Такая спокойная, ни к чему не обязывающая. Как и нравится Хёнджину. Намджун же, бывает, поглядывает в сторону парня, всё никак не поймёт, печален тот или просто опустошён. — Почему ты предположил, будто он не ждёт своего освобождения? — интересуется ненапористо Намджун. Хёнджин поворачивается к нему и дарит безразличный взгляд. — Потому что Чонгук такой, если он что-то делает, значит, это неспроста, — отвечает он бесцветно. — Но разве этого не знают и остальные? Почему именно ты об этом сказал? — Намджуну не хватает такого ответа, Хёнджин не договаривает. — Да и Хосок упомянул о твоей к Чонгуку ненависти, — невзначай выпалил он. Хёнджин хмыкнул невесело. — Ненависть? Она тут не при чём. Я не знаю, почему вдруг тогда это сказал, наверное, потому что не знал, как отреагировать… — Хёнджин закуривает новую сигарету. — Чонгук вызывает у меня больше отрицательные чувства, нежели дружеские, а вот у Юнги с Хосоком наоборот, — он заглянул в глаза Намджуну, улыбнувшись краешком губы. Улыбка такая грустная, наводит на мысль, будто бы Хёнджин боится себе признаться, что всё-таки не такие уж и негативные чувства Чонгук в нём вызывает. — Ты на него обижен? — предполагает Намджун. Хёнджин лишь своим видом всё выдаёт, тогда для чего все эти противоречия? Он же давно знает правдивый ответ. — Или ты боишься… — Нет, — отрезает Хёнджин, — не делай этого, — просит он. Намджун понимает, что парень боится правды, потому-то и бежит от неё, прячась за стенами из разных оправданий. Но если он так и продолжит, то ничем хорошим всё это не закончится. — Хорошо, больше никаких вопросов, — мирно заверяет Намджун, улыбнувшись. — …Я про него знаю если не всё, то хотя бы немалую часть его жизни, — помолчав несколько минут, всё же начинает рассказывать Хёнджин. — Хо Чжун отнял у него, в буквальном смысле, всё. Начиная с семьи и детства, заканчивая молодостью и нормальной жизнью. Ему пришлось бороться и за себя, и за свою семью, — его голос тихий, твёрдый и чуть грубый. Намджун вскидывает брови от услышанного, но не перебивает. — Его били, издевались и дрессировали, будто он не человек. Он рос с ненавистью ко всему, но в какой-то момент он сбежал от Хо Чжуна, собственно, так мы и познакомились, — его губ коснулось подобие улыбки, но и та быстро сошла на нет, — он тогда пробрался через окно ко мне с дедушкой в квартиру. Старик был добрый, потому он и позволил ему остаться с нами. Чонгук говорил, что надолго не задержится, но пробыл он у нас полгода, тогда я вместе с ним пытался встретиться с Хосоком, — Хёнджин замолкает. В голове слишком ярко светится лицо дедушки. Но он берёт себя в руки, продолжая: — Чонгук мало спал, мало ел, вечно думая лишь о встрече с Хосоком. Но когда он всё же засыпал, то я становился свидетелем его слёз. Он часто кричал во сне и звал на помощь… Его нехило так помотало в том месте, откуда он бежал. Но в марте он пропал на несколько недель, я думал, что всё, он ушёл и больше не побеспокоит, именно в тот самый момент к нам ворвались люди Хо Чжуна, они забрали дедушку, а я по просьбе Чонгука убежал, — Намджун слышит в голосе парня нотки злости. Но грусть сильнее. Она такая ярая. Хёнджин хмыкает, проговорив: — Когда это произошло, то ровно через несколько часов я встретил встревоженного Чонгука. Он дал обещание, что постарается спасти старика, но у него это не вышло, и он снова стал заложником Хо Чжуна, — он смотрит на Намджуна, закуривая новую сигарету, и сразу же делает глубокую затяжку. Намджун тоже закуривает, решает поддержать Хёнджина. Хёнджин ответил ему на все заданные и незаданные вопросы. — Поэтому ты его возненавидел? — интересуется Намджун. Хёнджин кратко кивает. — Но разве он был способен спасти дедушку? — а вот и самый правильный вопрос. Хёнджин отмалчивается, задумавшись. Знает ли он ответ? Нет, неверно. Хочет ли он знать ответ? Намджун следит за сменяющимися эмоциями на лице парня, ожидая ответа. Но тот не следует. А ведь ответ очень прост. И Хёнджин его уже не раз произносил. Вот он, ответ: «Он дал обещание, что постарается спасти старика». — Абсолютного зла не существует, но что же тогда Хо Чжун-сок?.. — с выдохом спрашивает Намджун, переведя тему, решает, что хватит с них личного и больного. Хёнджин отвлекается от мыслей, сразу же найдя ответ: — Он ходячий гроб. Всё что с ним связанно — смерть, — Намджун хмыкнул такому ответу. А ведь звучит довольно правдиво. — И именно поэтому нам нужно поскорее бы с ним покончить, — зло шипит парень, потушив бычок о перила. Намджун подхватывает настрой того, и уже вместе они возвращаются в квартиру, в которой их ожидает сосредоточенный Хосок. С виду не скажешь, но на самом деле у каждого из них головы забиты разговором, только один переваривает полученную информацию, а второй пытается отыскать среди разных ответов тот самый, единственный и правдивый.

♠️♠️♠️

Тэхён держит в руках тонкую папку, в которой сложены бумаги с записями о Хо Чжун-соке. Он наконец-то может позволить себе познакомиться с мужчиной, пусть и из написанных о нём рапортов. Помимо этой папки Тэхёну больше не удалось отыскать информации, что по поводу базы, то когда он вводит данные, то строка поиска пишет ему: «По вашему запросу ничего не найдено». Не густо, но это не самое странное, ведь в рапортах тоже нет никакой важной информации. Ничего такого, за что можно было бы зацепиться. Тэхён растерян, он бегает по строчкам написанного, с приподнятой бровью и закушенной губой, он сбит с толку. Казалось бы, почему? Почему такая личность как Хо Чжун-сок остаётся без огласки? Мужчина не излучает ощущения невинного одуванчика, тогда почему у полиции на него ничего нет? Тэхён решает не ломать голову и просто идёт с папкой в кабинет к капитану, ведь тот уж точно должен знать правду. Ким Ён-хун встречает Тэхёна мрачным взглядом в задумчивой позе. Тэхён понимает, от чего капитан так хмур. Ещё неделю назад по городу прошёл масштабный бунт уличных группировок, да и перестрелка в аэропорту до сих пор вызывает очень много вопросов, никто не ожидал теракта, а он взял и случился. Тэхён несмело заходит вглубь кабинета, проходя к столу капитана. Ён-хун сильнее хмурится, когда замечает надпись на папке в руках Тэхёна, поднимает взгляд на стажёра с вопросом. — Капитан Ким, могу ли я поинтересоваться, почему на Хо Чжун-сока нет информации? — его голос твёрд, он не хочет, чтобы капитан его просто выгнал, не отреагировав, он требует ответа. Ён-хун хмыкает озадаченно, сложив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. — Ведь он такой же преступник, каких мы ловим, — продолжает с подозрением Тэхён. Сказано как никогда в точку. Хо Чжун не мирный гражданин. И все это знают. — База не отвечает, а в архиве я нашёл только вот эту папку, но и тут информации с гулькин нос, — Тэхён протягивает документы капитану, но тот лишь откидывает от себя папку, не спуская тёмных глаз. Тэхён приподнимает брови на секунду, но быстро меняется в лице, нацепив интерес и озадаченность. — Почему вы так безразличны? — Ён-хун одаривает его лёгкой улыбкой, которая больше на оскал похожа, но Тэхён игнорирует данное проявление, сам хмурится, больше не кажется робким. Капитан ведёт себя подозрительно и необъяснимо, Тэхён решает, что не стоит принимать это на свой счёт. — Вы же так стараетесь поймать всех причастных к перестрелке, которую устроил Чонгук, — запрещённый приём. Тэхён это знает, но только при упоминании Чонгука, Ён-хун перестал скалиться. — Что, если группировки в той перестрелке были жертвами, и начал её не Чонгук, а, например, Хо Чжун… — Хватит, — резко перебивает Ён-хун, подняв руку в жесте остановить бесполезные догадки своего подчинённого. Тэхёну не нравится, что капитан не пытается выслушать. Ведь Ён-хуну неизвестно то, что знает он, Тэхён. — Ты спросил, почему нет информации на такую личность как Хо Чжун-сок, — проговаривает без интереса мужчина, — а сам как думаешь? — спрашивает он, кинув острый взгляд на Тэхёна. — Потому что он опасен? — храбро сразу же отвечает Тэхён. Ён-хун хмыкает восторженно, рассматривая своего подчинённого, с которым что-то произошло за последние месяцы, потому что Тэхён никогда бы не позволил себе такой дерзости. — Угадал? — будто бы невзначай спрашивает Тэхён. — Отчасти, — задумчиво проговорил капитан. — Он не просто опасен, Тэхён, он всеми нами руководит, всей страной, — с лёгким шипением выпалил мужчина. Тэхён с протестом в голосе спросил: — Но разве нам, полиции, не должно быть на это всё равно? Он преступник, а мы сидим и трясёмся, лишь произнося его имя, — Тэхён перегибает. И Ён-хуну это начинает не нравится. Такая наглость неприемлема. — Но зато мы не боимся гнева самой опасной группировки во всём нашем городе, — продолжает Тэхён, переходя с более вежливого тона на грубоватый с нотками возмущения от несправедливости. Он должен что-то сделать. Как и был дан ему совет: все противоречивые и ненужные чувства с эмоциями долой, а хладнокровность и жёсткость на первый ряд. Тэхён готов нагрубить, готов сказать, как Ён-хун ошибается в своих доводах, готов на всё, главное, чтобы хоть что-нибудь произошло, а Ён-хун понял, что был неправ. — Нам всем известно, как Хо Чжун-сок и Чонгук связаны, так почему же не начать с Хо Чжуна? — Хватит пустого трёпа, Тэхён, — рыча, остановил капитан стажёра. — Ты забыл, что должен делать? Почему ты вдруг стал говорить, что делать мне? Кем ты себя возомнил?! — он вскакивает с кресла, огибает стол и встаёт впритык к Тэхёну, подняв руку, но не для удара, нет… Так, припугнуть. Тэхён жмурится, готовый принять пощёчину, но той не происходит. Он раскрывает глаза и натыкается на тёмные и злые зрачки своего капитана. Мужчина сильно негодует. Но что Тэхёну ещё оставалось делать? Капитан зациклился лишь на одном Чонгуке, всё приписывая тому невесть что, пока где-то ходит Хо Чжун, в заложниках у которого находится Чонгук. Интересно, если сообщить об этом сейчас капитану, он попытается что-нибудь предпринять или порадуется и забудет? — У меня семья, Тэхён, — с тяжёлым выдохом проговорил Ён-хун, отставив негатив. — Я не могу себе позволить что-либо предпринять против Хо Чжун-сока, так же я не могу и тебе позволить копать под него, — наказывает капитан. Тэхён меняется в лице. Он знал, что мужчина так скажет. Оттого-то и грустно стало. — Тэхён, он угроза для нас всех, но ты ещё совсем зелёный, какой тебе Хо Чжун-сок? Забудь о нём, для полиции его нет, не как преступник, — похлопав два раза по плечу парня, высказался Ён-хун, а после развернулся и направился обратно к своему креслу. — Нам нужно сейчас думать, что ответить журналистам, ведь Чонгук так больше и не объявился, — себе под нос сказал он, не смотря на Тэхёна. Потому и не видит, как лицо парня исказилось, не почувствовал и мимолётной печали. Тэхён протягивает руку к лежащей на столе папке, чтобы взять ту, но капитан его останавливает: — Нет, я же сказал: Хо Чжун-сок не наша проблема, — Ён-хун убрал папку в ящик стола, поставив повторно Тэхёна перед фактом. Тэхён поднял взгляд на капитана, одарив его осуждением, но Ён-хун не смотрит в ответ. Он намеренно прячет глаза на поверхности стола, ведь сам знает, что его слова — одна сплошная ложь. Тэхён опустил голову, провёл кончиком языка по нижней губе, хмыкнув с досадой, а после вышел из кабинета, так ничего и не ответив. Ён-хун с грохотом бьёт по столу кулаком, отвернувшись к окну. Хо Чжун-сок… Этот человек в его глазах всегда был больше, чем просто опасность. Именно поэтому он не готов рисковать своим отделом, не готов выдвинуть обвинения против Хо Чжуна, знает, что после вся его жизнь пойдёт под откос. Но как Тэхёну удалось узнать о мужчине? С чего вдруг такой ярый интерес к его личности? Да ещё и про связь с Чонгуком откуда-то знает… Эта информация не для огласки, все знают лишь прописанное в рапортах «родство» этих двух, но почему Тэхён сказал именно: «Нам всем известно, как Хо Чжун-сок и Чонгук связаны…» Кому нам? Или он имел в виду, что все в полиции знают больше, чем показывают и говорят? Неужели Тэхён знает что-то ещё о них? Ведь сам Ён-хун знает лишь то, что Чонгук долгое время рос у Хо Чжуна под носом. Не более. Тэхён не договаривает. И это напрягает, заставляет задуматься. Ён-хун с тяжёлым вздохом достаёт телефон и набирает номер, сразу же прикладывает телефон к уху, ожидая ответа. — Да, — ответил мужской голос с того конца. — Что на этот раз? — Хо Чжун, — стеклянным голосом ответил Ён-хун, глянув через плечо на дверь в кабинет. В ответ вопросительное мычание, на что Ён-хун объясняется: — Тэхён начал проявлять интерес к его личности. — Это нехорошо, капитан, — протяжно звучит мужской голос из динамиков. Ён-хун знает, что нехорошо. Но что ему делать? Лучше на это ответить! — Предприми что-нибудь. Не забывай, что связь с Чонгуком у него возникла из-за тебя, — напоминает мужчина, Ён-хун хмурится сильнее, но рыкнуть себе не позволяет. — Я объяснил ему, почему не стоит лезть во всё это, но Тэхён уже принял решение. — Плохо объясняешь, капитан. В твоих же интересах отбить у него желание узнавать больше, — наказал мужчина, после скинув звонок. Ён-хун рычит диким зверем, швырнув телефон в стену. Ничего путного из этого разговора! Кто этот человек такой, чтобы отдавать ему, капитану полиции, приказы? Да ещё и звучать угрозой! Почему он вообще должен отчитываться о каждом шаге своего подчинённого? Будто бы легко остановить этого мальчишку! Что за друг такой? Сам не может что-нибудь предпринять, сразу же ищет помощи со стороны, раздавая указы! И всё же, что полицейского может связывать с преступником? В голове проносятся слова Тэхёна о том, что Чонгук умён и адекватно оценивает свои поступки. Тэхён уверен был в своих словах. Если его и сейчас спросить, то ответ не изменится, но почему? Почему в его глазах Чонгук выглядит не как угроза? «Он всего лишь извинился за свою грубость в больнице», о какой грубости он говорил, если сам же заверял, что не было этой грубости? «Чонгук был адекватен, говорил без грубости» — что из всех слов Тэхёна было правдой в тот день? Что Чонгуку нужно было от Тэхёна? Почему именно Тэхён? «Мне нужен лишь один из вас». Что Чонгук ему шепнул? Почему Тэхён не был напуган? Ён-хун теряется среди всех этих вопросов без ответов. Он то закипает от злости на своего подчинённого, то задаётся новым вопросом, ища сразу же ответ, который не показывается на поверхности. «Что, если группировки в той перестрелке были жертвами, и начал её не Чонгук, а, например, Хо Чжун?..» Ён-хун не знает ответа на этот вопрос. Он даже и подумать о таком не мог. Но зато Тэхён так спокойно предположил и такую версию… Это ничем хорошим не закончится. Ён-хун это чувствует всеми своими органами. Если во всём этом замешан и Хо Чжун-сок — значит, в его поимке примет участие не один человек, а, возможно, и весь мир в целом. Потому что Хо Чжуна по-другому не сломить. «Мой совет: не лезьте в это дело». Вот же ж! Неправильный совет тогда дал Чонгук. Неправильный…

♠️♠️♠️

— Ты знал, что Хо Чжун собирается выстрелить, — говорит Сокджин, сидя за спиной Чонгука и обрабатывая израненные участки спины. Та располосована и изранена, крови много. Когда Сокджин давит сильно на раны, Чонгук выпускает болезненный рык, не более. — Поэтому и ранил Мин Дже в ногу? — Чонгук хмыкает, закатив глаза. — Ты знаешь ответ, Сокджин, для чего все эти вопросы? — вопросом на вопрос. — Мне ничего не оставалось кроме этого. Я не готов чувствовать вину ещё и за смерть тупого, совсем не думающего дебила, — Сокджин перестаёт обмазывать раны, задумавшись. Чонгук же сидит с поникшей головой. — Он был под действием наркотика, — объясняет Сокджин. Чонгук громко хмыкнул, совсем не удивился данному объяснению. — И всё же ты мог позволить ему умереть… — Не мог, Сокджин, — перебивает Чонгук. — Он мне нужен живой, так что можешь расценивать мой поступок не как спасение жизни, а как эгоистичное желание, — чтобы у Сокджина больше не было вопросов, Чонгук решил объясниться. — Как ты узнал, что я пришёл из-за мамы? — спрашивает он вдруг безэмоционально. Сокджин снова берётся за обработку ран, желая поскорее с этим разобраться и перейти к груди. — Я же не говорил тебе, — Чонгук оборачивается к мужчине, заглядывая в глаза. — Мне показалось, ты на меня разозлился, когда Хо Чжун сказал об этом, — чонгуков взгляд такой проницательный, на слова мужчины он не поменялся даже в лице, со спокойствием высказавшись: — Показалось. Хо Чжун ждал именно такой реакции от меня, я ему её показал, ну а ты, как ты узнал? — задаёт он снова тот же вопрос. — Я и не знал, лишь предположил, но Хо Чжун принял мои слова за истину, — бросает Сокджин, выдерживая взгляд Чонгука. — Я не смог сказать тебе о наркотиках… — Это и неважно, — прерывает Чонгук, — …она должна была умереть. Лучше так, чем знать, что она страдает, — шёпотом проговорил Чонгук. А в груди закололо больно. Лучше смерть, чем боль. Сокджин хмурится, проводя ушной палочкой по глубокой ранке, но в этот момент Чонгук дёргается, и сокджинова рука резко надавила на раздражённый участок кожи, отчего Чонгук с рыком попросил: — Я не полено, если уж принялся обрабатывать, делай это понежнее, — его просьба прозвучала требовательно, но Сокджин не ответил. Он не может делать дело и одновременно с этим думать. — На твоих глазах убили не просто человека, Чонгук, — говорит Сокджин. — Она была твоей мамой… — Чонгук безучастно поднимает тёмный взгляд на мужчину, вскинув брови. — Как ты можешь быть таким отстранённым после всего, что с тобой сделали? — Сокджин его не поймёт. Ведь он видел, как Чонгуку было больно, но почему же сейчас он говорит всё с холодом? — Или ты притворяешься, что тебе всё равно? — Я разве говорил, что мне плевать? — стальным голосом, без сожаления во взгляде. — Я всего лишь сказал, что её смерть лучшее, что могло произойти за ту ночь, — Сокджин шикает себе под нос, с рыком оспаривая: — Ты не должен такого говорить, Чонгук! — Чонгук вопросительно смотрит на мужчину, не понимая, что так задело того. — Почему ты вечно делаешь вид, что тебе всё равно? Она твоя мать, она та, кто родила и дала тебе жизнь, и сейчас ты говоришь, что её смерть было лучшим решением?! — Понизь тон, Сокджин, — рычит в ответ Чонгук. Сокджин вмиг меняется в лице, обходит его и встаёт к нему впритык, смотрит своей чернотой разъярённого взгляда, кидая вызов. Чонгук закатывает глаза, шикнув себе под нос. — С чего вдруг такие речи? — А что такое? Разве я не прав? — Сокджин никогда не был настолько храбрым с Чонгуком. Даже смех пробирает. — Если ты против моих слов, тогда сделай хоть что-нибудь, чтобы я пересмотрел свои выводы! — Ну так сними кандалы, и я с удовольствием покажу тебе, как ты не прав, — отвечает Чонгук, приняв вызов. — Не физически, Чонгук, а словесно, ты же не любишь угрозы, — если бы Чонгук не был сейчас слаб и закован, то Сокджин давно бы уже получил по своему красивому личику. И нет, это не угроза, а просто факт. Чонгук и вправду не любит кидаться угрозами, как правило, таким балуется только те, кто не способен ответить за свои слова. Чонгук же даёт шанс подумать, но если оппонент стоит до последнего, то тут уже не чонгукова проблема. Сокджин умерил свой пыл. Он зачесал выбившиеся пряди назад, выпустив воздух через приоткрытые губы. Чонгук следит за ним с лёгкой улыбкой, всё никак не поймёт, что это сейчас было. — Прости, я… — Ты перегнул, Сокджин-а, — перебивает с насмешкой Чонгук. Сокджин глянул на него отстранённо, но ничего не ответил. Чонгук прав, он перегнул. Не должен был говорить всего этого, ведь не его это дело. — Ты спросил, почему я так холоден ко всему происходящему, у меня есть ответ, — тихо, будто тайну раскрывает, заверил Чонгук. — Но я из принципа не хочу тебе говорить, — заканчивает он. Сокджин со смешком выпустил воздух из лёгких, уже понадеялся услышать тот самый ответ. — Что за детский лепет? — посмеиваясь, спрашивает мужчина, посмотрев на парня по-доброму. Чонгук пожал плечами, сделав вид невинного человека. — Я его когда-нибудь услышу? — Когда-нибудь, — отвечает с толикой загадки Чонгук. Но его невинный образ быстро сменяется на серьёзный, Сокджин, завидев смену настроения, сам становится серьёзным, ожидая последующих слов. — Что мне вкололи? — спрашивает Чонгук. — «Аминазин» — психотропный препарат, произведён в России, — Сокджин поджимает губы, отведя взгляд. Чонгук хмурится на слове «психотропный». — Он вколол тебе меньше дозы перед началом всей картины, которую ты наблюдал после своего пробуждения, и ещё половину дозы, когда всё закончилось, дабы ты оставался в спокойном состоянии, но также он это сделал и для того, чтобы ты пострадал от безысходности, — Чонгуку не надо это говорить. Хо Чжун слишком предсказуем. Ну, хотя бы не наркотик, и на том спасибо. Собственно, Сокджин ответил и на немой вопрос, отчего все эмоции Чонгук ощущал без краски. Сейчас же ему с лёгкостью удаётся всё лишнее заблокировать. Лучше не чувствовать и не испытывать. — Этот препарат в России был запрещён в детских психушках, но он не утратил своей ценности, поскольку он и вправду оказывает сильный эффект, — зачем Сокджин всё это говорит Чонгуку? Разве Чонгук спрашивал? Сокджин видит непонимание на лице парня, потому-то и объясняется: — Хо Чжун колет его детям в центре Aurora, — вот и ответ. — Что это означает? — спрашивает Чонгук. — Тот ребёнок, которого ты вытащил из центра, перестал подчиняться своему чипу в голове, — начал издалека Сокджин, — чип утерял свой прежний эффект, начав барахлить. Но не просто так, ему помогли, но кто или что я, как и Хо Чжун, не знаем. Мальчик стал буйным, он смог навредить нескольким работникам, некоторые больше не проснулись, — Чонгук расширяет глаза. Это плохо. Ведь мальчик находится дома с его парнями. — Хо Чжун сначала хотел избавиться от него, но потом он просто начал успокаивать буйного ребёнка препаратом, отчего тот становился овощем, но только препарат был способен удерживать его в спокойном состоянии, — заканчивает Сокджин. — Значит, если не колоть ему этот препарат, он может снова буянить? — Чонгук не готов услышать положительный ответ. Но Сокджин его не поддерживает, кратко кивает, отведя взгляд. — Ты сказал, что Хо Чжун эту гадость колет и другим детям, но зачем? — Не только у того ребёнка чип перестал работать, но и у других нескольких парней, — Чонгук с подозрением хмыкает, выматерившись себе под нос. Вот же ж… Чудо что ли произошло? Но почему так невовремя? Кому пришла такая идея в голову? Это должен быть человек, который идёт против Хо Чжуна. Чонгук расширяет глаза, а в голове всплывает лицо единственного подозреваемого им человека. — Мне нужно встретиться с моим отцом, — говорит резко Чонгук, скорее про будущее, нежели про настоящее. Он не уверен, но возможно он знает, кто приложил руку к поломке чипов. Сокджин кивает кратко. После он заканчивает обрабатывать спину и приступает к рукам и груди Чонгука. — Что, даже не спросишь: зачем? — интересуется саркастически Чонгук, безотрывно следя за действиями мужчины. — Что: зачем? — не отвлекается Сокджин. Пристальный взгляд заставляет понервничать. Чонгук не любитель подолгу смотреть на кого-то, и уж тем более так внимательно. Но Сокджину известен этот взгляд, ведь Чонгук если и проявляет интерес к нему, то только чтобы подшутить. — Перестань так смотреть на меня, — просит он, когда понял, что Чонгук над ним издевается. Вот такая детская забава. Не более. — Не спросишь, почему я вдруг вспомнил про отца? — игнорируя просьбу отвести взгляд, снова спрашивает Чонгук. Сокджин приступает ко второй руке, он сосредоточен и серьёзен. — Ну же, Сокджин-а, не будь таким, — наигранно обиженно проговаривает Чонгук. Он приближается к лицу мужчины почти вплотную, заглядывая в глаза. Сокджин прекращает намазывать мазью раны и смотрит в ответ, не отстраняясь. — По-моему, ты не против происходящего, — хмыкает довольно Чонгук. Сокджин знал, что Чонгук обязательно выкинет что-нибудь подобное, никогда без этого не обходился. Но почему он так себя ведёт? Зачем он проверяет Сокджина? Неужели он подозревает, что Сокджину интересен парень и физически тоже? Но разве Сокджин давал повод так о себе думать? — Что ты творишь? — преспокойно спрашивает Сокджин, всё так же не отстраняясь. Чонгук прищуривается хитро, губы его растягиваются в полуулыбку, и Сокджин позволяет себе глянуть на разбитую нижнюю губу, но его интерес быстро исчезает, как и всегда. — Почему ты снова это делаешь, Чонгук? — Что именно? Сижу близко? Или улыбаюсь? Что не так, Сокджин-а? — каждое его слово пропитано сарказмом и насмешкой. Сокджину бы отодвинуться, но он упрямо выдерживает на себе чужие сощуренные глаза, в которых плещется провокация на действия, выдерживает и близкий контакт, от которого мурашки по спине. — Ты спросил однажды, хочу ли я тебя, так вот мой ответ: нет. И никогда не хотел, я не балуюсь таким, поэтому перестань вытворять все эти вещи, — Сокджин твёрд в высказываниях, на что Чонгук реагирует с пониманием, но он всё равно проговаривает: — Очень жаль. Я-то уже хотел ноги перед тобой развести… — с фальшивым сожалением и грустью. — Перестань, мы оба знаем, что это ложь, — Сокджин отворачивается и продолжает намазывать раны мазью. Чонгук хмыкает довольно, возвращаясь в прежнюю стойку. Он знал, что Сокджин скажет. Знал и то, как мужчина отреагирует. И всё равно, как же это забавно. Но уже через секунду чонгуково лицо больше не улыбается. Он поник, вспомнив тягучее ожидание, пока его избивали. — Знаешь, пока меня били ремнём, я думал о тебе, — тихо признаётся Чонгук. Сокджин на секунду прерывается, глянув на поникшего парня. — Всё не мог понять, почему ты не вернулся, — продолжает он. Сокджин поджимает губы, сожалея, что не смог появиться вовремя. — Я никогда не думал, что в какой-то момент буду ждать тебя просто для того, чтобы увидеть твой взгляд, — Чонгук хмыкает грустно. Сокджин же понимает, что Чонгук пытается скрыть правду. — Что ты со мной сделал, Сокджин? — этот вопрос такой колючий. Голос Чонгука обрёл нотки печали, а взгляд стал вдруг поломанным. Сокджин смотрит на парня, сам не знает, что и ответить. — Привычка или привязанность? А может, всё вместе? — спрашивает сам себя Чонгук. — В любом случае, я не хочу этого. Мне проще воспринимать тебя, как своего врага, нежели как помощника. — Так и воспринимай меня своим врагом, — соглашается Сокджин. Чонгук смотрит на него долгие секунды. Впервые его взгляд не кричит о ненависти. Впервые его взгляд без злобы. Чонгук смотрит на него по-доброму. И плевать, что ранее он был готов начистить Сокджину лицо. Чонгуково настроение поистине не предсказуемо… — Почему ты так ко мне относишься? Почему, Сокджин? — Я однажды увидел в тебе свою надежду на спасение, — признание само вылетело из уст мужчины. Чонгук вмиг хмурится, он стал враждебен. Сокджину никогда не привыкнуть к такой резкости парня. Но всё равно, не такой он реакции ожидал. — Не пойми меня неправильно, когда я увидел тебя впервые, то вспомнил себя, ведь Хо Чжун и мне жизнь сломал своим резким появлением, — Сокджин перешёл на грудь, он ватными дисками обеззараживает раны, которые покрылись кровавой коркой, Чонгук же смотрит на него сверху, ожидая продолжения. Сокджин плавится под его взглядом. — Я не хотел, чтобы ты прошёл то, через что мне пришлось идти, поэтому я решил, что помогать тебе — это будет правильно, — заканчивает своё объяснение Сокджин. — И именно поэтому ты мне сказал, что будешь причинять боль? — с недоверием спросил Чонгук. Сокджин заставил себя заглянуть в глаза напротив, и да, в них больше не было того, что плескалось минутами ранее. Чонгук принял маску обиженного и озлобленного зверя. — Именно поэтому, Чонгук. Всё, что я делал, это было ради тебя и твоей, скажем так, безопасности, — подтвердил Сокджин. Чонгук рассмеялся, подняв голову к потолку, Сокджин продолжил размачивать раны. — Я был его заложником дольше твоего. Что я мог сделать? — И вправду, что? — насмеявшись, задаётся вопросом с фальшью Чонгук. — Если ты так хотел меня уберечь, тогда почему же не пристрелил его, ведь были шансы. Что же ты тогда от меня хотел услышать, так взъелся, когда я про смерть собственной матери высказался, — с рыком проговорил он. Чонгук сравнивает несравнимые вещи. Сокджин не мог убить своего начальника. И сейчас не может. Зачем Чонгук начал сравнивать сокджинову беспомощность и небрежное высказывание о смерти своего родителя? — Мы с тобой одного поля ягоды, — со смешком рыкнул Чонгук. Сокджин несогласен. Ни за что не согласится. Чонгук не должен так говорить, чёрт возьми! — Сокджин-а, не обманывай меня. Хо Чжун и ты… Что вас связывает? — он наклоняется к мужчине, дабы заглянуть в глаза, но тот сопротивляется, не позволяет Чонгуку увидеть то, что плещется в его зрачках. — Раз уж начали о личном, может, расскажешь? — допытывает Чонгук. Вдруг повезёт?.. — Кем он тебя шантажировал днём? — Что тебе даст эта информация?! — прикрикнув, Сокджин сдаётся. Чонгук умело выпытывает информацию. И этот способ походит на садистский. Плевать на чувство других, главное услышать ответ. Вот как действует Чонгук. — Что ты сделаешь, если узнаешь? — Сокджин разозлён. Его раздражение чувствуется кожей. Но Чонгук не реагирует на чужие эмоции, выговорив: — Говори, Сокджин, — грубо и властно. Чонгуку нужно знать, кто этот человек, которому угрожал Хо Чжун, нужно знать, отчего Сокджин так яро сопротивляется, когда речь заходит о том человеке. — Давай, скажи, — не прекращает он. — Он тебя научил неправильному способу узнавать новое, Чонгук, — выговорил отрешённо Сокджин. — Не делай этого, — просит он. Чонгук отступает. Сокджин больше ничего не говорит, он быстро проделывает всё те же манёвры, что и со спиной и руками того, а после складывает медикаменты в коробочку, встаёт, глянув на спокойное лицо Чонгука, Сокджин решает, что на сегодня с них достаточно. И контакта, и общения. Но когда Сокджин делает уверенный шаг в сторону выхода, Чонгук вдруг говорит: — Проверь, как там мои ребята, пожалуйста, — его голос больше не носит в себе жёсткости и грубости. Вместо всего этого он тих и спокоен. Сокджин кивает в согласии и уходит, оставив парня одного.

♠️♠️♠️

После работы Тэхён поехал к себе на квартиру, дабы поискать возможные ответы на свои многочисленные вопросы, которыми он задался днём. Капитан привёл его в гнев своим поведением. Пусть Тэхён и знает, что тот говорил всё то лишь из-за заботы, пусть Тэхён и видел все настоящие эмоции, которые пестрили на лице капитана. Но он всё равно принял для себя решение. Капитан вправе его остановить, пока Тэхён на работе, но капитан не сможет ничего предъявить, если Тэхён будет действовать вне работы. С Тэхёном есть друзья Чонгука, а это значит, что с ними у Тэхёна всё получится, пусть и без поддержки на работе. Находясь у себя в комнате, Тэхён решил поискать свой ежедневник, в котором он раньше записывал свои планы на будущее, а также, будучи подростком, он писал все возможные совпадения и происшествия с пропажами детей в семьях, которые были похожи на пропажу его братика. Совпадений было много. В те года Тэхён ничего сделать с записанными происшествиями не мог, но зато сейчас он работает в полиции, и если Хо Чжун-сок напрямую причастен к лабораторному центру, значит, и к пропажам и преступлениям во всех семьях он имеет отношение, поэтому Тэхён сможет применить силу против Хо Чжуна. Капитан был прав, когда сказал, что мужчина опасен, но это никак не остановит рвения Тэхёна. Зачем, если у Тэхёна появилась возможность посадить ублюдка? Тэхён роется у себя в ящике стола, вытряхнув тот наизнанку, но свою записную книжку так и не нашёл, зато он наткнулся на блокнот своего отца. Не придав никакого значения находке, Тэхён решил поискать в своём комоде возле постели. Сколько же воспоминаний хранит в себе каждая вещичка, попавшаяся ему на глаза. Он в них себя топит, хватаясь за новый объект прошлого, он знакомится с каждым по-новому, а перед глазами сразу же сериалом проносятся фрагменты того, что давно перестало называться семейным счастьем. А была ли его семья счастливой? Тэхён позволяет себе задержаться, он хочет побыть в этой бездне подольше, ведь так давно не позволял себе этого, убегая каждый раз, когда натыкался или углублялся. Но не сейчас. Чимин жив, и скоро Тэхён снова его увидит. Ему не хватило тех трёх часов, проведённых со спящим Чимином сегодня утром. Чимин, к слову, проспал весь день, его пытались покормить, но мальчик не реагировал. И это заставляет переживать, потому что никто не знал и до сих пор не знает, в чём причина такого долгого и крепкого сна. Тэхён достаёт со дна комода синий альбом, на обложке которого написано «Для моего брата», почерк такой кривой и с многочисленными ошибками. Чимин в альбоме рисовал разные картинки, чтобы потом подарить его Тэхёну. Тэхён смотрит на неуклюжих существ, которые напоминают то ли гибридных людей, то ли мистических тварей. Но его взгляд останавливается на последнем листе в альбоме. На нём изображён дракончик, и всё бы ничего, но у этого дракончика взгляд братика, а улыбка его самого. Тэхён смотрит на такой ему родной взгляд, после разглядывает свою улыбку. Дракончик раскрашен в сине-зелёный цвет, чешуя которого переливается от тёмных цветов яркими жёлтыми бликами, Чимин хотел передать реалистичность картинки, хотел, чтобы дракончик был похожим на живого. Пусть и с человеческими глазами и улыбкой. Чимин талантливый малыш, и Тэхён это всегда знал, видел и ценил. На часах двенадцать ночи, Тэхёну пора двигаться к парням. Он так и не нашёл свой ежедневник. Складывая все вещи обратно в комод, Тэхён снова кидает взгляд на записную книжку своего отца, недолго подумав, он берёт ту и убирает в свою сумку, чтобы ознакомиться с записями, вдруг папа изложил на листах всё то, что на самом деле творилось тогда в его голове. Он также прячет и альбом братика к себе в сумку. Выключив свет в комнате и выйдя в прихожую, он надевает обувь и пальто, после выключает свет и в прихожей, выходит из квартиры и закрывает входную дверь. Проходя в лифт, Тэхён нажимает на кнопку, спускаясь на первый этаж. Так и не заметив экземпляр договора, который затерялся среди множества папок с разными документами. Выйдя из лифта, Тэхён покидает подъезд, будучи глубоко в думах. Но оказавшись на улице, он отвлекается и достаёт телефон, дабы вызвать такси. Не успевает. Он натыкается взглядом на до боли знакомый белый мерседес. На водителя не сразу обращает внимание, всё смотрит на машину и думает: что Сын-хо забыл в такой поздний час у его дома. Сын-хо стоит со сложенными руками на груди, его лицо опущено, отчего выражения не видно, но Тэхён чувствует исходящую от друга опасность. Снова. Хотелось бы поинтересоваться, что на этот раз, но Тэхёну пора ехать. Сын-хо же думает по-другому. Он стал приближаться к Тэхёну, его шаги большие и резкие, Тэхён дёргается, когда Сын-хо схватил его за локоть и повёл к своей машине. — Садись, — приказным тоном требует Сын-хо, отчего Тэхён вырывается из хватки и отходит от того на расстояние. — Тэхён, — с шипением зовёт мужчина, открыв дверцу и приглашая парня присесть внутрь. — Просто сядь. — Зачем? И что ты тут вообще делаешь? — Тэхён всё же вызывает себе такси, машина прибудет через десять минут, за это время Тэхён планирует отбить желание у друга устроить допрос и испортить настроение ещё сильнее. Сын-хо хлопает дверцей и снова пытается приблизиться к парню, но Тэхён вытягивает руку перед собой, выкрикнув: — Стой на месте! — Сын-хо смотрит на него настороженно и совсем не по-доброму. — Что ты собираешься сделать? Меня ждут, — Сын-хо хмыкает с опаской, сделав несколько шагов в сторону друга. — И кто же тебя ждёт в час ночи? — интересуется мужчина, остановившись впритык к Тэхёну. — Давай, Тэхён-а, просто сядь в салон, и мы с тобой поговорим, — примирительно предлагает Сын-хо. Тэхён мотает отрицательно головой, показывает экран телефона, на котором написано, через сколько прибудет такси, Сын-хо скалится неодобрительно, приказав: — Отменяй, — Тэхён стоит в шоке. Он прячет телефон в карман пальто, обходит друга стороной, решаясь закончить разговор на этой ноте. Он не хочет терпеть такое поведение своего друга. Сын-хо совсем забыл, что Тэхён не его мама, с которой мужчина позволяет себе вот так общаться. Сын-хо рывком поворачивает Тэхёна к себе, останавливая. — Прекращай быть таким, Тэхён, — шипит Сын-хо. — Почему ты мне это говоришь? Разве ты имеешь на эти слова право? — Я не Чонгук, поэтому да, я имею право тебя остановить, Тэхён! — прикрикнул мужчина. Тэхён вырывается из хватки, глянув на друга озлобленно. — Ты будто сам не свой. Этот мальчишка совсем позабыл, с кем имеет дело, — Сын-хо зол. Сильно. Но Тэхён не хочет тут находиться. Не хочет снова выслушивать, какой Чонгук гад, а он, Сын-хо, хороший. Чёрт возьми, как же это достало. Когда дружба стала эгоистичной сукой? Как их дружба стала такой, не в радость, а в печаль, от которой хочется бежать, чтобы не столкнуться больше, чтобы спрятаться, и куда подальше, не дай Бог найдут. В какой момент Сын-хо превратился в тирана? — Мне правда есть, о чём с тобой поговорить, Тэхён, — продолжает Сын-хо. — Ты так ничего и не понял, — выговаривает тихо Тэхён, опустив взгляд. — Ты снова хватаешься за того, кто вообще не причастен, но тебе-то что? Ведь можно найти крайнего, — Сын-хо смотрит на Тэхёна потемневшим взглядом, но не смеет перебивать. Что он хотел изменить? Отношение Тэхёна к преступнику? Зачем? Ведь Тэхён уже не раз говорил, что не Сын-хо это дело. Почему Сын-хо лезет туда, где двери для него закрыты? Это очень раздражает. — Не проходит и дня, чтобы ты не выносил мне мозг своими вечными претензиями! Почему ты не можешь забыть о нём? Почему из раза в раз говоришь о нём? Я устал слышать из твоих уст его имя, — проговаривает Тэхён и разворачивается к подъехавшей машине. Сын-хо не пытается больше его остановить. Смотрит лишь на спину парня, которая скрывается за открывшейся дверцей. Тэхён останавливается, поднимает взгляд на друга и просит: — Не следи за мной, — а после ныряет в салон и с характерным хлопком закрывает дверцу. Сын-хо и не хотел преследовать. Даже если Тэхён едет туда, где ожидает его враг. Он верит Тэхёну. Оттого-то и не поедет по его следу. Чонгук не навредит парню, Сын-хо в этом убедился, когда сам лично поговорил с Чонгуком двумя месяцами ранее, но отчего-то всё равно неспокойно. То ли потому, что Тэхён решил узнать о Хо Чжуне, то ли потому, что Тэхён не хочет принять предупреждения, которые Сын-хо уже сам надоел делать своему другу. Ведь быть полицейским в данное время — это самое опасное. Сын-хо боится. Но что, если Чонгук сможет обеспечить безопасность? Что, если Тэхён не ошибается в своих подозрениях, и Чонгук не такой уж и плохой? Тэхён, наверное, очень обижен на такое поведение своего друга. Но Сын-хо не считает себя виноватым. Если Тэхён пострадает, Сын-хо не скажет: «Я же говорил». Наоборот, он всё сделает, чтобы убить каждого причастного.

♠️♠️♠️

Тэхён выходит из машины и сразу же сталкивается с мужчиной плечом. Тот выходил из подъезда и, наверное, просто не заметил Тэхёна, почему и столкнулся с ним. Но Тэхён всё равно останавливается, как и мужчина. Тэхён его узнал. Ведь именно Ким Сокджин был тем самым человеком, который так не вовремя зашёл в палату, пока Тэхён общался с Чонгуком. Сокджин тоже узнал Тэхёна. Неловко и неожиданно. Тэхён о многом хочет спросить мужчину, но Сокджин его опережает: — Добрый вечер, — приветствует он, на что Тэхён дарит поклон и лёгкую улыбку. — Я буду краток, Ким Тэхён, — меняясь в лице, предупредил Сокджин. — Вы должны выполнять свою работу, а не помогать ему, — Тэхён не очень понимает, к чему все эти слова, но зато он понимает, что ещё чуть-чуть и он взорвётся. Оттого-то его взгляд почернел, брови сползли к переносице, а губы искривились. Сокджин не оценил. Он твёрд и серьёзен. — Чонгук не нуждается в вашей помощи, оставьте это и перестаньте строить из себя того, кем вы не являетесь, — о чём он говорит? Неужели эти все речи лишь из-за братика, с которым Чонгук помог Тэхёну? Но это было желание Чонгука. Почему Тэхёну вечно говорят, что делать, что говорить и как реагировать?! Это несказанно раздражает! — Это всё, что вы хотели сказать? Если да, тогда прощайте, — сквозь стиснутые зубы процедил Тэхён, развернувшись к парадной двери. — Стойте, — рефлекторно схватив тэхёнов локоть, Сокджин на секунду прикрывает глаза, приподняв голову к небу. — Если вы продолжите в том же духе, тогда он о вас точно прознает, — предупреждающе выговорил Сокджин, заглянув в глаза напротив. И уходить уже никуда не хочется. Тэхён заинтересовался. Ведь речь идёт не о ком-то, а о самом Хо Чжун-соке. — И если это произойдёт, то, боюсь, вы сильно пострадаете… — Плевать. Пусть узнает, зато я смогу наконец-то с ним увидеться лично, — Тэхён не показывает своего страха от слов Сокджина. Зачем эта бессмысленная храбрость, когда речь идёт об опасности? — Так и передайте ему: я его не боюсь, — прорычал Тэхён, развернулся и скрылся за парадной дверью в подъезде. Сокджин прикрывает лицо рукой, закатив устало глаза. И к чему это геройство? Ведь не смог Тэхён спрятать дрожь в голосе. Смешно даже. Он с этими мыслями возвращается в особняк, ведь новости, которые он принёс для Чонгука, неутешительные. Чонгук не спит, он с поникшей головой и закрытыми глазами стоит на уставших коленках. Руки давно перестали что-либо чувствовать, мышцы окаменевшие, если пошевелится, будет не просто больно, будет невыносимо терпеть эту боль. Сокджин медленно проходит вглубь здания, оглядываясь по сторонам, будто впервые сюда попал. Но оглядывался он не просто так, у противоположной стены стоит стул, а на нём согнутый спит охранник, которого прислал Хо Чжун для слежки. А может, и не для слежки. Сокджин оборачивается к Чонгуку, приглядывается к новым побоям, понимание того, что Чонгук не просто так тих и спокоен, приходит к нему сразу после увиденного. Он подходит к спящему мужчине и пинает ножку стула, тот дёргается и вскакивает на ноги, Сокджин улавливает запах перегара, хмурится и пониженным тоном приказывает: — Ты свободен, дальше я сам. Мужчина склонился глубоко, после кинул кратко взгляд на Чонгука, который кое-как обратил на них своё внимание, а после исчез из виду, оставив за собой лишь запах алкоголя, бутылка из-под которого была разбита, оставив осколки от себя. Сокджин подходит к Чонгуку, присаживается на корточки перед ним и берётся за подбородок, поднимая лицо парня выше, чтобы разглядеть. Под глазом уже расцвёл ярко-пурпурный синяк, тот припух и выглядит уж очень болезненно. На переносице красуется кровавая рана, которая покрылась тёмной коркой, а из ноздрей виднеются струйки крови, губы разбиты, нижняя опухла с краю, а в уголке появилась болячка, по которой Чонгук часто приходится языком, не давая подсохнуть. Сокджинов взгляд спускается на шею, на которой яркими следами остались пальцы от удушья, ключицы, грудь — всё исполосовано, капилляры полопаны, отчего полосы похожи на царапины от ногтей. Но самое страшное из всего увиденного — приспущенные джинсы на бёдрах Чонгука. Его изнасиловали. Сокджин сразу же скалится диким зверем, рыча волком. Перед парнем на полу видны незасохшие разводы кровавых плевков. Он боится обходить того сзади. Боится увидеть то, что там у него творится. Ведь те твари наверняка не позаботились об уборке после себя. Суки! Сокджин смотрит на руки, точнее на запястья, те потёртые, Чонгук боролся, но что он мог сделать, будучи в таком плачевном положении?.. Сокджин встаёт и ослабляет цепи, быстро реагируя, когда тело Чонгука валится с колен на пол, но он успевает подхватить его и уложить на холодный бетон, чтобы без новых ушибов. Чонгук взгляд не отводит, всё следит за озлобленным лицом Сокджина, чуть ли улыбку не выказывает. Чонгук жалок. В данный момент он очень жалок. И именно от этого ему и хочется рассмеяться. Только вот не может, ротовая полость сильно саднит, глотка пересушена, а губы при движении начинают болеть, напоминая, что они тоже пострадали. Сокджин всё же обходит его тело, решаясь осмотреть травмы на спине. Придётся потратить не один десяток минут на обработку всех повреждённых участков на теле. Чонгук расслабляется, прикрывая глаза, он полностью доверяется Сокджину. И плевать, что мужчина снова видит его с этой слабой стороны. Плевать и на то, что Сокджин собирается обрабатывать израненные бёдра. Сейчас на всё плевать. Но когда Сокджин собирается выйти, дабы принести все нужные медикаменты, Чонгук попытался схватить того за ногу, но не получилось, руки совсем его не слушаются, но Сокджин всё равно останавливается, услышав лязг цепей. — Не уходи, — просит совсем тихо Чонгук. — Не сейчас, — шепчет хрипло он. Сокджин глянул в сторону выхода, а после, ничего не ответив, сел на бетон и уложил голову парня на свои колени. Он медленно и совсем неощутимо перебирает пряди волос, которые по-хорошему помыть бы. Чонгук снова прикрывает глаза, чувствуя исходящую от Сокджина безопасность. — Что эти твари позволяют себе? — рыча, спросил сам у себя Сокджин. Чонгук смотрит на Сокджина безэмоционально и совсем непричастно. — Они это сделали не по своему желанию, — зачем-то оправдывает тех ублюдков Чонгук. Сокджин приподнимает брови, вонзая в него свой острый взгляд. — Он снова накачал меня тем препаратом, — объясняет Чонгук. — Ему стало скучно, вот он и решил посмотреть ночное звериное порно, — с шипением заканчивает Чонгук, держать открытыми глаза, совсем нет сил. Сокджин должен успокоиться. Не время выказывать свой характер. Не при таком Чонгуке. Минутная пауза заканчивается шмыганьем носа, чонгуковы брови нахмурились, а с его губ слетело такое тихое, с лёгким рычанием: — Они снова и снова это делали, драли как суку и совсем не думали о том, что мне больно… — его лицо исказилось от боли, а голос затрясся. Ресницы затрепетали, будто крылья бабочки. — Я ничего не смог с этим сделать. Опять. — Тише, — Сокджин склонился к нему, дабы обнять, Чонгук нуждается в поддержке, пусть даже если эта поддержка будет от Сокджина. — …Тише, — шёпотом в макушку. Вся эта ситуация напоминает Сокджину ту ночь, когда Чонгук не впервой разбудил его своим криком, трясясь от паники. Сокджин пришёл к нему в комнату, дабы успокоить и просто побыть рядом, и именно в ту ночь Чонгук попросил не рассказывать Хо Чжуну о запланированном побеге. Всё повторяется, кроме обстоятельств. Как же Сокджин злится. На себя и на всех причастных ко всей этой ситуации. Как же он зол! — Им не жить, слышишь? — Чонгук не реагирует на угрозу. Он уснул. С мокрыми щеками от слёз, с по-новому кровоточащей болячкой рядом с губой. Он снова расколот. — Нам плевать на его желание! Я лично вытащу его оттуда! Пронеслось уверенным голосом Юнги в голове Сокджина, пока он разглядывал умиротворённое чонгуково лицо перед собой. Он же так и не рассказал, что парни настроены вытащить Чонгука отсюда. Да разве сейчас это важно? Сокджин убрал с лица парня пряди слипшихся, он не хочет знать, от чего именно, волос, посидев с ним полчаса, глубоко в своих мыслях. За что Хо Чжун так издевается над ним? Почему он не остановился на матери? Зачем нужно было приказывать это делать? Ведь знает же, что Чонгук не сможет даже защититься. Неужели Хо Чжуну и вправду нравилось смотреть на то, как над парнем издевались похотливые твари? Или именно это он и имел в виду, когда сказал, что придёт не один? Но разве это не перебор? Сокджин обязательно потребует ответа на каждый свой вопрос, но сейчас пора бы и ранами на теле спящего Чонгука заняться. Он аккуратно перекладывает чонгукову голову с колен на бетонный пол, после чего встаёт и выходит из помещения. На часах начало второго ночи, поэтому навряд ли кто-нибудь решит в такое время заявиться сюда.

♠️♠️♠️

Чонгук просыпается от холода. Дверь в подвал закрыта, окон нет, но его тело всё равно покрылось гусиной кожей от прохлады. Неужели заболел? Он не хочет об этом думать. Перед его лицом стоит стакан воды, а рядом поднос с кашей, бутербродом и кружкой с кофе. Воду он выпивает быстро, и совсем неважно, что глотка загорелась от повреждённой слизистой. Главное утолить жажду. На еду он даже и не взглянул. Он не голоден. И пусть живот завыл голодным зверем. Он попытался встать, но у него не вышло, руки не держат, ноги вообще будто отнялись. Там, сзади, ужасно заболело, будто бы он на иглах сидел несколько часов. Поясница при движениях простреливает, принося такую же сильную боль. Он бы не хотел помнить вчерашнюю ночь. Не хотел бы и понимать, отчего всё его тело ломит. Но память собирается пазлами в целую картину, в которой изображён весь ужас происходившего ночью. Ненависть и отвращение сами вспыхивают в его взгляде, и эти чувства обращены не к насильникам, и даже не к Хо Чжуну. Они обращены к нему самому, к его беспомощности. Если бы только у него был шанс оборониться… — Поешь, — Сокджин оказывается рядом совсем незаметно. Он осмотрел оскалившегося парня, а после перевёл взгляд на нетронутую кашу, которую он сам лично приготовил для него. — Не хочу, — бросает Чонгук в ответ. Сокджин склонен думать, что Чонгук сильно расстроен, оттого-то и вредничает. Но Сокджин реагирует спокойно на такой бзик парня, поэтому присаживается перед ним и берёт поднос в руки. — Что ты делаешь, я же сказал: не хочу, — сопротивляется Чонгук, когда Сокджин поднёс ложку с кашей к его губам. Чонгук начал подаваться назад, но Сокджин схватил цепь от левого запястья парня и потянул на себя. Чонгук с шипением на губах валится на пол, рыча от безысходности. — Тебе придётся съесть её всю, — говорит жёстче Сокджин, всё же просовывая ложку с кашей в рот парню. Болячка у губы треснула от резкости действий и закровоточила. — Глотай, — Чонгук смотрит в глаза напротив, нехотя проглатывая густую массу, которая на вкус очень сладкая. Не сокджиново это дело. Он хоть пробовал сам-то? Столько сахара в одной порции чересчур, так и сахарный диабет можно заработать. Он языком проходится по ране, собирая бусинки крови, отчего последующие ложки каши перемешались со вкусом металла. — Вот, молодец, продолжай, — нахваливает Сокджин, когда Чонгук принимает ещё несколько ложек без сопротивления, но с полным ненависти взглядом. Конечно же та наиграна, и Сокджин в этом уверен. — Тебе нужны силы, чтобы сбежать отсюда, — говорит он, докармливая последними двумя большими ложками. Чонгук приподнимает брови в вопросе, не поняв реплику мужчины. — Сбежать? — с насмешкой переспросил Чонгук. — Какое бежать? Ты что, не видишь в каком я состоянии? — Сокджин затыкает недовольного парня бутербродом, оспаривая: — К вечеру ты будешь как огурчик, так что не трать силы на пустую болтовню, — подавая Чонгуку кружку с кофе, Сокджин ждёт секунду, пока Чонгук отопьёт напиток, а после снова протягивает бутерброд, Чонгук откусил последний кусок и отмахнулся, наевшись. — Ты что вообще говоришь? — с набитым ртом спрашивает Чонгук. Сокджин кладёт недоеденный бутерброд на тарелку, после забирает и кружку с кофе. — Твои парни собираются помочь тебе выбраться отсюда, — сообщает Сокджин. Чонгук расширяет глаза, раскрыв и губы, забыв, что треснула болячка. — Я поддержал их рвение, поэтому посодействуй нам, — Сокджин поворачивается к нему, сразу же хватаясь взглядом за новую бусинку крови у губ. — А теперь, без лишних разговоров… — Нет. Они не должны даже и носа совать сюда, — отказывается Чонгук. Сокджин преспокойно встаёт с пола и относит поднос на тумбу, забирая оттуда поднос с медикаментами. — Ты не слышишь меня? Им сюда нельзя! — Чонгук, никто уже не сможет остановить их, так что позволь им помочь тебе, — Сокджин снова присаживается перед парнем, берёт в руки ватные диски и бутылочку с перекисью водорода, но когда он попытался приступить к обработке ран, Чонгук отпихивает чужую руку, отстранившись. — Чонгук… — Заткнись! Почему ты не остановил их? Почему ты… Ты же знаешь, что если они сюда сунутся, то будут в опасности. Так почему ты так поступил?! — Потому что я бы тоже не остановился, — кидает быстрое и уверенное Сокджин. Чонгук замолкает. И больше не сопротивляется, позволяя мужчине заняться обработкой. — Чонгук, больше я не собираюсь стоять в стороне, пока ты сам страдаешь, — решается признаться Сокджин, пока обрабатывает раны на лице. Чонгук глянул на него безучастно, хмыкнув. — Почему ты о себе не думаешь? Почему говоришь об их безопасности, если сам в таком положении? — не понимает он. Чонгук пожимает плечами, делает вид, что не знает ответа. Сокджин выдыхает тяжело. Больше ничего не говорит и не спрашивает. Чонгук всё равно не ответит. Возможно, это и к лучшему. Сейчас им не до разговоров. Надо как можно быстрее прийти в форму и набраться сил на дальнейшую борьбу. — И как же я сбегу? — Чонгук всё же решается поинтересоваться. Ведь он помнит, что должен вернуться уже завтра, но его тело сейчас настолько слабое, что он даже встать не сможет. — Может, просто дашь мне ключик, — он поднимает руки, на запястьях которых кандалы, — и пистолет? — заканчивает он, взглянув на сосредоточенного Сокджина. — Для начала наберись сил, чтобы тот же пистолет смог держать в руках, — со смешком выдаёт Сокджин, в ответ взглянув на парня. — И как же мне это сделать? — Простая физическая зарядка, — пожимает плечами Сокджин. — Растяжка, лёгкие физические нагрузки на мышцы, массаж и всё в том же духе, но самое главное, ты должен есть, — Чонгук понял. Зарядка и еда. Звучит не очень спортивно, но раз у него не такой уж и обширный выбор, значит, придавать этому значения не придётся. — Ну и не менее важное, все тренировки будешь выполнять со мной, — Чонгук приподнимает брови, натянув и довольную полуулыбку. Ему всё по нраву. — Вот и договорились, — заканчивает Сокджин, тоже улыбнувшись.

♠️♠️♠️

Сокджин проводит уже четвёртый час с Чонгуком, закрыв дверь в подвал изнутри, чтобы никто не смог к ним попасть. Он сказал, что тренировка будет выполнена в виде зарядки. Не обманул. Всё началось с растяжки мышц, которые за всё это время стали твёрже любого камня, и это было нелегко. Ему понадобилось больше часа, чтобы преодолеть боль, после он вместе с Сокджином выполнял самые лёгкие упражнения. Сокджин разминал его мышцы рук и ног, стараясь не причинять боль, потому что все участки тела были сильно изранены. Также он делал массаж шейных позвонков и самой спины. Чонгук принимал помощь, старался не шипеть, когда Сокджин надавливал сильно, ел и даже спал. Ведь для того, чтобы он пришёл в форму, сон —лучшее лекарство. Сокджин взялся за физическую сторону Чонгука с серьёзным подходом. Ему важно, чтобы всё получилось. Тэхён в своё же время работает, одновременно с этим он изучает ежедневник своего отца. Вчера после разговора с парнями он улёгся в комнате с Чимином, который просыпался изредка за ночь. Тэхён до сих пор не понимает, почему братик так много спит. Но вместе с этим Чимин всё же поел. Пока что один раз. Сегодня утром. Он был таким тихим и спокойным. Взгляд его затуманенный и стеклянный. Чимин не узнал ни обстановку, ни Тэхёна, который помыл его, после накормил и снова уложил спать. Он не успел ещё показать альбом, да что уж там об альбоме говорить, когда он даже поговорить за тот короткий промежуток времени, пока Чимин был в реальности, не смог. Сейчас же он сидит за своим столом и читает записи своего отца. Он многого не знал и не замечал. Он так много упускал и игнорировал. Тэхён не хочет всего этого знать. Отец всё то время, пока они были семьёй, врал. Этот ежедневник очень важная улика против Хо Чжун-сока. Этот ежедневник опасно хранить у себя. Но Тэхёну нет дела до опасности. В его руках лежит не просто ежедневник с записями сумасшедшего мужчины, нет. В его руках лежит компромат, который в будущем может пригодится в борьбе против Хо Чжуна. В это же время Хосок с парнями придумали точный план нападения и спасения Чонгука, камеры во всём особняке и на территории того уже были под их наблюдением, Юнги решил эту проблему и вправду оперативно, что не осталось не оговорено между ним и Хосоком. Юнги рвётся изучить особняк в одиночку, уверенный, что его не заметят, на что Хосок не даёт добро. Камеры не передают всех скрытых участков внутри, именно по этой причине Юнги и хочет проникнуть внутрь. Но Хосок не изменяет своего решения. Он уже говорил, что даже и без всех этих минусов они смогут вытащить Чонгука. Намджун принял решение не отмалчиваться. Он стал больше говорить, предлагая и свои варианты по этому делу. Хёнджин больше не думает о ненависти или об обиде, у него на эти мысли нет и свободной минутки. Каждый из них понимает, что если отвлечься, то потом будет очень трудно вернуться в прежнее русло. Поэтому на промашку у них нет ни времени, ни права. Ведь если завтра Чонгук не вернётся, то послезавтра они начинают действовать, а для этого они должны уже быть готовыми. Хосок также раздал план действий своим ребятам из группировки. На вопрос: «Кто со мной?» мужчины в группировке без каких-либо сомнений все разом сделали шаг вперёд. После этого коллективного выбора Хосок очень коротко, но понятно объяснил, что происходит, и почему Хосок решил позвать своих. Юн Гюн без лишних вопросов принялся помогать и раздавать указания ребятам, пока Хосок отсутствовал. Чжи Чан также не остался в сторонке. Хосоковой группировке придётся устранить всех, кто решит помешать. Всего-то. Телохранители Хо Чжуна отличаются своей силой, именно поэтому Хосок и приказал всем запастись оружием и, на всякий случай, гранатами. Каждый понимал, что это дело для них может стать последним, но никто не струсил. Да и для чего бояться, когда каждый день для них может стать последним, и неважно, по какой причине. Будет это случайное пулевое ранение или собьёт машина, всё одинаково закончится смертью, от которой никто не застрахован. Тем более с их-то образом жизни. Хо Чжун в хорошем расположении духа. Всё идёт куда лучше, чем он мог себе представить. Чонгук полностью в его власти, он смог уладить восстание в нескольких филиалах своей компании. И плевать на то, что Чонгук не выдаёт информацию о ребёнке с товаром. Вчера Хо Чжун дал ему понять, что молчание выйдет ему лишь боком. Сейчас же Хо Чжун едет в министерство, дабы встретиться с мэром и обсудить с тем митинг, который произошёл в городе. Ведь тот аудиоматериал, который Чонгук включил по городу, несёт в себе информацию не для огласки. Нужно и с этим разобраться. Чо Су-вон разгневан и уж сильно раздражён. Хо Чжун проходит в кабинет, присаживаясь во главе стола. Мэр встаёт за его спиной лицом к окну. Хо Чжун расслабленно откидывается на спинку кресла в ожидании гневных речей старика. Су-вон разворачивается и резко хватает за грудки Хо Чжуна, заглянув в спокойное лицо с утробным рычанием. — Руки, — приказывает Хо Чжун, направив дуло в живот мэру. Су-вон опускает взгляд на руку с пистолетом, после заглядывает в насмешливые глаза, отпуская того. — Знал, что ты выкинешь что-то подобное, — самодовольно выговаривает Хо Чжун. — Впредь советую не глупить, — угрожающе произнёс он, спрятав оружие. — Вы, сука, что радостный такой? Весь город что только и делает, так это обсуждает услышанное из той записи, — рыча, негодует Су-вон. — Чонгук этого и добивался, — спокойно отвечает Хо Чжун. — Но я понимаю твоё негодование, — соглашается он. — И у меня есть план, как отвести от нас внимание… — Какое, к чёрту, внимание? Нас сожрут заживо, если информация дойдёт до президента. Хо Чжун хмыкает озадаченно, а ведь мэр прав. Нельзя этого допустить. И ведь вина лежит за эту запись на Хо Чжуне. И на том, кто её раздобыл. Чонгук смог вставить палки в колёса своим поступком, но теперь ещё нужно узнать, кто смог раздобыть эту запись. Су-вон зачёсывает немногочисленные волосы назад, глубоко вздохнув. — Вы зачем вообще сделали запись нашего разговора? — задаётся вопросом он, заглянув в задумчивое лицо Хо Чжуна. Это очень правильный вопрос. Зачем? Ответ имеется, но он также не для огласки. Но какая теперь-то разница, раз все услышали? Хо Чжун хмыкает невесело, подняв взгляд на мэра, всё же отвечает на вопрос: — Для того, чтобы ты не забывался, друг мой, — его голос напоминает шипение змеи. Аж уши закладывает, а по спине мурашки и холодный пот. Хо Чжун даже в такой ситуации смеет угрозами кидаться. — Раз ты тоже принял участие, значит, должен понимать, что я один этим делом заниматься не буду, — наказывает Хо Чжун. — Когда-нибудь ты потеряешь право раздавать мне указы, ублюдок, — скалится Су-вон, потеряв страх и перейдя на неформальное обращение. Хо Чжун раздражается, он терпеть не может вот такого тона. Он встаёт с кресла и нависает грозной скалой над мэром, прижав его к столу спиной. — Ну давай, сделай что-нибудь, и тогда ты точно не сможешь отвертеться, — всё не успокаивается Су-вон, без страха держа зрительный контакт. Хо Чжун берёт галстук того и наматывает его на кулак, притягивая мэра к себе ближе, после чего шепчет такое спокойное и опасное: — Я уже однажды тебе сказал, что ходить по лезвию опасно даже для акробатов, — Су-вон вылупил глаза, но отмалчивается. У Хо Чжуна имеется с собой пистолет, да и ситуация набрала обороты, поэтому скажи он сейчас хоть слово, и пуля ему обеспечена. — Но акробат способен закрутить сальто, отчего он приземлится, не поранившись, а вот тебе года не позволят даже удачно спрыгнуть, — продолжает шептать на ухо мэру Хо Чжун. — Так что подумай хорошенько, как лучше поступить в такой ситуации, кожа стоп тоньше, чем ты можешь себе представить, — заканчивает он. Отстранившись от мужчины, Хо Чжун с наигранным интересом медленно разматывает галстук со своего кулака, после поправляет ткань и заправляет тот под жилет, надетый поверх рубашки. Он укладывает ладони на плечи притихшего мэра, одаривая того одобрительным взглядом. Чо Су-вон… Этот хитрый лис давно раздражает Хо Чжуна. Между ними будто бы кошка пробежала, такая ярая ненависть, которой нет конца. Мэр труслив, но каждый раз пытается кинуть угрозу, пытается придумать рамки для человека, который был рождён без какой-либо морали. Но мэр всё равно пытается контролировать, пытается подогнуть под себя, ссылаясь на то, что Хо Чжун преступник, в то время как сам Чо Су-вон является руководителем целого города. И ведь забывает, что именно Хо Чжун является тем, кто позволяет тому руководить Сеулом. Су-вон либо делает вид, что не понимает, либо он и вправду тупой, раз позволяет себе думать, что он хоть что-то значит в министерстве. Ведь Хо Чжун уже не раз напоминал Су-вону, что во всей этой игре он всего лишь пешка в руках короля. Не более не менее. — Я надеюсь, мне больше не придётся тебе повторять это, — наигранно проговорил Хо Чжун, отойдя на несколько шагов от мэра. — А по поводу записи можешь не переживать, я, так уж и быть, решу это проблему, — Хо Чжун собирается выйти. С мэром он всё обсудил. Теперь пора бы и в особняк вернуться. Ведь там его ожидает не менее важный ему персонаж. — Но если я буду решать эту проблему, тогда на тебе организация заседания, на котором ты должен будешь всех убедить устроить вылазку подопытных не в апреле, а в начале следующего года, — настойчиво прозвучал Хо Чжун. — Как: в начале года? — удивляется Су-вон. Но взгляд Хо Чжуна дал понять, что оспаривать не стоит. Таково его желание. — Господин Хо… — Вау, ты вспомнил, как ко мне стоит обращаться, — с восторженными нотками вдруг возгласил Хо Чжун. — Тогда ты должен был вспомнить и то, что раз я сказал тебе в начале года, значит, я не жду того, пока ты начнёшь оспаривать моё решение, — Хо Чжун всё же выходит из кабинета, больше не желая оставаться тут и на минуту. Мэр с рыком пинает близстоящий стул, разгневанный таким поведением того, кто совсем ни во что его не ставит.

♠️♠️♠️

— Тэхён, давай поговорим? — Сын-хо присаживается на свободный стул перед Тэхёном, который решил перекусить в тихом и безлюдном кафе. Он не реагирует на просьбу друга, допивая свой латте и доедая бисквитное пирожное, не отрывая взгляда от записей своего отца. — Тэхён, — снова делает попытку Сын-хо. Но когда он понимает, что Тэхён намеренно его игнорирует, то берёт своё терпение в руки и искренне проговаривает: — Прости меня за вчерашнее, да и вообще за все эти ужасные дни, когда я устраивал допросы, — и да, на этих словах Тэхён поднимает на него озадаченный взгляд. — Вчера я не хотел ничего из того, что произошло между нами, — продолжает Сын-хо, не отрываясь смотря на друга. Тэхён закрывает ежедневник, не забыв и про закладку, чтобы не потерять страничку. Он отставляет пустую посуду и складывает руки на столе, весь во внимании. — Дело в том, что я знаю про Хо Чжун-сока… — Нет, Сын-хо, — перебивает резко Тэхён. Он знает, что хочет ему сказать друг. И слушать это Тэхён не намерен. Хватит с него нравоучений. — Послушай, пожалуйста, — примирительно просит мужчина, склонившись над столом. Тэхён отстраняется, запустив руку в волосы на макушке. — Тэхён, я не буду тебе говорить, что ты должен делать, а что нет, но я хочу тебя попросить подумать. Он опасен. Лучше увлекайся Чонгуком, нежели этим гадом, — Тэхён удивлён. Он не ожидал таких слов. Интересно, что заставило Сын-хо изменить свое решение по поводу Чонгука? Но это не главный вопрос. — Откуда ты знаешь про Хо Чжуна? — задаёт волнующий вопрос Тэхён. — Только не говори, что все про него знают, я не это спрашивал, Сын-хо, я спросил тебя, кто тебе рассказал о моём интересе к его личности? — перефразировал Тэхён, чтобы Сын-хо не стал отнекиваться. Тэхён хочет услышать правду. Ему не нравится, что его друг устраивает ему допросы, а сам не договаривает, откуда он знает то, что знают лишь несколько людей. — Да и та ситуация, когда Чонгук заявился к нам в отделение, — хмыкает Тэхён. Сын-хо поджимает губы, бегая взглядом по лицу парня. — Тэхён, это совсем неважно… — Важно, — сразу же перебивает Тэхён, — почему ты требуешь от меня что-то, когда я не могу услышать от тебя ответ лишь на один свой вопрос?! — Тэхён вскакивает со стула, оперевшись руками на стол и заглянув серьёзным взглядом в глаза мужчине. — Ты настолько эгоистичен?! Лишь бы узнать и испортить мне настроение! В то время как я не могу понять, почему ты вообще от меня что-либо требуешь! — Тэхён-а, присядь, — бесцветным голосом проговаривает Сын-хо. Больше не может сдерживать своего раздражения. В какой момент Тэхён стал вызывать в нём злость? Да и из-за чего?! Это не есть хорошо, ведь у них никогда такого не было. — Твой интерес… Он ненормальный! — Я сам разберусь, что нормально, а что нет! Если ты не хочешь отвечать на заданный мной вопрос, тогда хватит лезть в мои дела, — Тэхён оставляет купюру за обед на столике, взял сумку и ринулся вон из заведения. Сын-хо несказанно бесит. — Тэхён! — рычит на всё кафе Сын-хо. — Я сказал: сядь на место! — Тэхён закатывает зло глаза, разворачивается и бросает на прощание тому: — Я не твоя мамка, чтобы ты так позволял себе со мной разговаривать. Я же и ответить могу. Всё верно. Сын-хо путается. Он не должен так себя вести, Тэхён уже не раз просил успокоиться, но Сын-хо не может быть спокойным, понимая, что его друг рискует. И как же правильно поступить? Если один не хочет слушать, а второй вместо того, чтобы поговорить, начинает раздавать указы, приговаривая как правильно, а как нет. Что с ними обоими делать? Тэхён же не спрашивал совета, не просил и помощи, тогда почему же Сын-хо из раза в раз лезет к нему? Сын-хо сходит с ума лишь от одного упоминания Чонгука, но прибавился ещё и Хо Чжун. Тэхён полицейским стал не для того, чтобы документы перебирать, конечно же он будет вариться во всей этой каше из преступников и преступлений, совершённых ими же, и Сын-хо должен это понимать, чёрт возьми! Всё это — его работа. И больше ничего. Правда, Чонгука Тэхён до сих пор не внёс в список преступников. И Сын-хо об этом знать нельзя.

♠️♠️♠️

Юнги больше не намерен ждать. Хосок его совсем не слушает, и даже не пытается прислушаться. Он действует по-своему, то есть в тайне и без лишних глаз. Возможно, чуть погодя он пожалеет об этом, но не сейчас, не тогда, когда он проник внутрь особняка Хо Чжуна. Это оказалось как раз плюнуть. Хёнджин был прав, когда говорил, что теплица не охраняется. Хо Чжуна нет, телохранители оказались невнимательными, или те просто ленивые, пока рядом нет того, кто заставляет их хорошо работать. Но эта лень пришлась лишь на руку Юнги. Первый этаж: четыре комнаты, кабинет и гостиная, а также столовая и кухня оказались пустыми, кроме нескольких поварих, и то те удачно флиртуют с мужчинами из охраны. Юнги поднимается аккуратно, чтобы без лишнего шума, по лестнице на второй этаж, держа перед собой пистолет, крепко сжимая металлическую рукоять. Нервничает. Оно и понятно. Ведь он-то думал, что дом Хо Чжуна будет одной сплошной ловушкой, но нет. Пока нет. Стоя на втором этаже, Юнги выглядывает из-за угла и осматривает коридор. Тишина. Она такая звонкая, заставляет напрячься. Он делает несколько шагов, выходя из укрытия, попутно заглядывает в комнаты, одной из которых оказывается библиотека. Та большая, в пять рядов, а может и больше, стоят стеллажи. По мимо стеллажей в комнате стоят три шкафа-пенала, полностью забитых книгами с пожелтевшими и старыми переплётами, стеллажи также забиты толстенными книгами. От них в комнате стоит древесный запах, приятный. Юнги этот запах знаком. Но он решает, что пора двигаться дальше. На этом этаже всего две комнаты, библиотека и холл. Скучновато. Почему-то странно это, а как же комнаты с закрытыми дверьми, за которыми прячется что-то устрашающее, то, что не для людских глаз? Разве у Хо Чжуна нет тайников? Но не это важно. Юнги вдруг останавливается, понимая, что странно это: где все? Ведь не должно быть так… Не вовремя он остановился. Сзади него послышались смешки. Он медленно оборачивается, а после хмыкает от своей наивности. Неужели именно об этом переживал Хосок? Неужели он знал, что пустая территория и есть ловушка? Остановка в такой обстановке не должна длиться больше десяти секунд. Вот почему Хосок не хотел его пускать сюда одного, без дополнительных глаз, которые могли бы помочь в направлении, и ушей, которые могли бы предупредить об опасности, движущейся на него. — Какие люди, — с широкой улыбкой проговаривает один из пришедших мужчин. А всего их подошло пятеро, трое стоят лицом к Юнги, и ещё двое встали за спиной. Все направили дула автоматов на грудь и спину парня, давая понять, что бороться даже нет смысла. — Если бы не оружие в руках, то я бы подумал, что молодой господин снова решил водить к себе мальчиков на ночь, — смеётся мужчина. — Давай, малыш, бросай его, знаешь же, что оружие детям не игрушка, — Юнги хмыкнул на высказывания, после перевёл взгляд на пистолет в своих руках, переспрашивая: — Игрушка? — он вертит пистолет, периодически хмыкая себе под нос. — Меня этому некому было учить. Что на это скажешь? — поднимает он свои лисьи глаза на того, кто неудачно пошутил, как бы давая понять, что ответь мужчина неверно, то с этой ошибкой он уснёт навсегда. Звук взведённого курка заставляет всех переглянуться, ведь Юнги единственный, кто находится в невыгодном для себя положении. — Ты что же, и не шутил про игрушку? — не понимает молчания Юнги. Он безумен. И вызвано это безумие тем, что преимущество во всей этой сложившейся ситуации перешло на сторону врагов. Он давно не чувствовал этого… Ощущение, когда он может позволить себе всё… Он поднимает пистолет перед собой, наводя дуло на того самого охранника, рыкнув: — Впрочем, мне плевать, — а после стреляет. С широкой и безумной улыбкой на губах и нечеловеческим блеском во взгляде. Выстрел такой оглушающий. Он совсем забыл о глушителе, который должен был навинтить на дуло. Четверо мужчин стоят в шоке, оглядывая своего товарища, который проводит рукой по рубашке, на белоснежной ткани кровавой розой расплывается пятно крови. Пока шок мужчин играет на руку Юнги, он быстро выстреливает ещё по двум мужчинам перед собой, но уже не на поражение, а по конечностям, осталось выстрелить по последним двум позади, но он не успевает. Его прикладом ударяют по затылку. Было бы скучно, не произойди этого. Он выпускает пистолет из ослабших рук, а после и сам валится с ног. На звуки выстрелов прибежали ещё семь охранников, и где они все были, чёрт возьми? — Звони господину Хо, а я приберусь, — даёт указания мужчина, который и нанёс удар по затылку парня. — И почему я раньше этого не сделал?.. — сам себя спрашивает он, оглядев Юнги с ног до головы. Верно. Почему? — Что значит: приберусь? — спрашивает один из раненых мужчина, посмотрев на своего коллегу. Но в ответ пустой и без сожаления взгляд. Дело в том, что Хо Чжун дал приказ без вопросов избавляться от тех, кто смог проиграть хоть раз. Плевать кому. Хо Чжуну не нужны слабые, ни на что неспособные люди. Если бы не их работа, то можно было бы просто уволить и всё, но эти люди привыкли держать оружие наготове, даже пока спят, и именно поэтому их можно только убить. Избавиться будто от зверя. Можно сказать, это забота их начальника. — Не делай этого, — снова подаёт голос тот же раненый мужчина. Но на него опять посмотрели пусто и без ответа. Выстрелы тоже были произведены без предупреждения, ведь лучше не ожидать. Так не больно и не страшно. Казалось бы, они те, кого обычные граждане называют бездушными тварями, нелюдями, извергами и монстрами, но даже эти твари, оказывается, умеют чувствовать боль, они тоже хотят жить, они боятся и плачут. Но тварь она и есть тварь, и, как правило, тварям не сострадают. Ведь природа постаралась изуродовать её и внешнюю оболочку, и внутреннюю, наградив ещё и плохим описанием способностей, по типу: ядовитая, опасная, хищник. Это если говорить о тварях, которые такими рождаются без выбора внешности и сущности в природе, людские твари отличаются тем, что с внешностью они могут сделать всё, что захотят, а также они имеют выбор. …И снова человек отличается своей жестокостью, чёрт возьми. — Ну, раз ты прибираешься, значит, я возьму на себя парня, — со смешком кидает тому охранник, который принимал участие в ночном изнасиловании Чонгука. Мерзость.

♠️♠️♠️

После посильной тренировки Сокджин дал Чонгуку еще два часа на сон. Чтобы мышцы отдохнули, да и в основном, чтобы перевести дух. Чонгук с удовольствием уснул. Сокджин оставил его одного, но дверь он не закрыл, лишь прикрыл. Цепи Сокджин тоже решил чуть подобрать, чтобы без лишних вопросов, если вдруг кто-то захочет заглянуть. Пусть Сокджин и помогает Чонгуку, но оставлять после себя какие-либо следы Сокджин не может, ведь влетит не ему, а Чонгуку. Чонгук смог преодолеть свою усталость и всё же кинуть все силы на физическую подготовку. Чонгук искренне скучал по наставлениям Сокджина, забыл и то, какой Сокджин жестокий, когда дело касается подготовки. И всё же как Чонгуку не хватало этой боли в мышцах, не хватало сбитого дыхания и пота по всему телу. Но сейчас, оставшись наедине, его голову накрыли мысли об известии про его парней. Кто надоумил их принять такое решение? Где был Хосок, когда принималось такое поистине глупое решение? Почему он не остановил зачинщика? Ведь договор же был… Какой в его-то положении договор? Если бы Чонгук знал, что его посадят на цепь, то не согласился бы на эти три дня. Потому что знай он об этом раньше, то конечно же понимал бы, что не сможет он вернуться через три дня. Но с принятым решением Сокджина поднять его на ноги шансы вернуться завтра к парням возросли на целых десять процентов из ста. Почему десять? Всё очень просто. Чонгук не сможет остановиться, если начнёт перестрелку, а он её начнёт. Обязательно. Его злость настолько ярая, что возьми он оружие в руки, и оно само начнёт стрелять. Не ради мести. Хотя… И она тоже причастна. За своё тело и гордость, над которыми позволили себе этой ночью надругаться, он убьёт каждого, кто позволил себе просунуть своё естество в него. Но если он начнёт перестрелку, то, возможно, не сможет выбраться живым, потому что его состояние оставляет желать лучшего, а озлобленные твари обязательно решат поступить в противовес приказу, который отдаст Хо Чжун. Потому что если они его послушаются, то все разом и полягут мешками. Чонгуку просто-напросто не дадут выбраться отсюда живым. Поэтому его успех в побеге составляет всего десять процентов. Но есть шанс прибавить к тем десяти процентам ещё десятку, если Чонгук придумает план действий. Не просто перестрелка, а что-нибудь действительно рабочее, ему же выбраться нужно в первую очередь, а уже потом убить всех тварей. И с этим планом ему поможет Сокджин. Он просто обязан посодействовать в этом, раз принялся помогать. Пока Чонгук лежал и ухмылялся своим мыслям, к нему ворвались гости. Но вставать с бетона он не спешит, да и глаза не открывает. Не хочет. Потому что слышит голос Хо Чжуна, слышит и не только его, но и своего друга. А не хочет реагировать потому, что увидеть Юнги сейчас будет невмоготу. Он злится. Сильнее, чем минутой ранее. Что здесь забыл Юнги? Почему этот мелкий паршивец… — Вставай! — Хо Чжун пинает его под спину, от чего Чонгук сразу же с рыком подскакивает, а после принимает сидячую позу, обратив взгляд на избитое лицо Юнги. Тот приветливо машет рукой, дарит и ухмылку радостную. — Смотри-ка кто решил тебя навестить, Чонгук-а, — Хо Чжун хватается за волосы на макушке Чонгука, поднимая голову, рыча в лицо. — Если моя память меня не обманывает, то это твой паренёк из группировки, — с насмешкой в ухо прошипел мужчина. Чонгук не пытается отстраниться, пусть и может это сделать, он терпит боль в макушке, терпит и прикосновения за своим ухом и на шее. — Впрочем, не это важно, — отстраняясь от парня, выдаёт Хо Чжун. — Скажи, где мой товар и ребёнок, и тогда я его, — Хо Чжун смотрит на потемневшего Юнги, — не трону, — договаривает он, переведя взгляд на профиль Чонгука. Чонгук отмалчивается, смотрит перед собой каменной фигурой. — Давай всё решим спокойно и мирно… — В гробу я твоё спокойствие видал, — выплюнул Юнги, перебив реплику мужчины. Охранник, который стоял рядом с ним, сразу же наносит удар прикладом автомата по пострадавшему ранее затылку, отчего Юнги прошипел болезненно и бессвязно, но смог не потерять сознание. Чонгук мотает ему головой, чтобы больше не пытался выкинуть что-то подобное, потому что сам он его защитить не сможет. Не сейчас. Хо Чжун отпускает чужие волосы и движется в сторону Юнги, встаёт за его спиной, обратив внимание Чонгука на себя, и со смешком выговаривает: — Я впечатлён твоим другом, — он поднимает Юнги за шиворот кофты, глаз с чонгуковых не сводит, приближается к уху Юнги и шепчет тому: — А ты знаешь, где твой лидер спрятал мой товар и ребёнка? — его голос устрашающе тих, но Юнги не был бы собой, если бы не ответил: — Иди в жопу, — с довольной улыбкой и с ненавистью в глазах, также тихо и шипяще. Юнги не напугать такими выходками. Юнги жил с подобным ублюдком не один год по своему желанию, и именно поэтому он позволяет себе такой тон. — Хочешь знать, где ребёнок? Я его зарезал, тебе что же, посылка с его внутренностями не пришла? — нет-нет-нет… Юнги не должен так говорить. Чонгук привлекает его внимание своим рыком, говоря этим заткнуть варежку, пока ещё чего не вякнул. Юнги не пойдёт против своего лидера. Ни за что. Но увидев его в таком состоянии, гнев сам выход нашёл. Язык — его враг. Но не менее страшен и озлобленный он, когда дело касается кого-то поистине близкого ему. — Прекрасно, — себе под нос высказался Хо Чжун. Он отходит от него к Чонгуку и встаёт рядом. Его лицо пустое, совсем без эмоций. Чонгук знает, что это означает. Он переводит широко раскрытые глаза на Юнги, который стоит с горящими от злости глазами и с оскалом на губах, хочет уже что-нибудь сказать, как Хо Чжун сложил руки на груди и отдал приказ: — Кончай с ним. — Только попробуй, — кинул Чонгук, когда охранник взвёл курок. Хо Чжун опустил на него вопросительный взгляд, в ответ на него подняты почерневшие, совсем не похожие на ослабленные глаза. Он осматривает цепи, которые были длиннее, чем когда он в последний раз уходил отсюда, и понимание сразу же приходит к нему. Хо Чжун рассмеялся нечеловеческим смехом, согнувшись пополам. Чонгук же не реагирует, он переводит взгляд на Юнги и рычит ему угрожающе: — Ты, придурок, совсем страх растерял! Я тебя лично убью, если ещё хоть слово скажешь! — Юнги давит в себе улыбку, опустив взгляд, который вмиг перестал светиться опасным блеском. — Я уже говорил вам, что не стоит меня недооценивать, — обращается Чонгук к Хо Чжуну. Мужчина перестаёт смеяться, он присаживается перед Чонгуком и хватает того за подбородок, проговорив в ответ: — Что ты можешь? Да и если бы ты мне сразу же выдал информацию, то никто бы и не пострадал! — впервые верное замечание. Чонгук хмыкает вызывающе, но Хо Чжун продолжает: — Просто скажи — где? — Мальчик поломанный, почему же вы так хотите его вернуть? — задаёт он вопрос, от которого Хо Чжун выдыхает прерывисто, сдерживаясь, чтобы не ударить. А ведь Чонгук напрашивается. — Давайте на чистоту, я вам ничего не верну, пока вы не отпустите моего человека, — Чонгук глянул на встревоженного Юнги. Хо Чжун зло шикнул на него, откинув чужое лицо. — Убей его, — непоколебимо отдаёт приказ Хо Чжун. Но в помещение врывается незваный гость. Сокджин выстреливает по охраннику, не желая ждать, пока тот примется за действия. Хо Чжун без удивления переводит взгляд на него, объяснений не требует, у того всё на лице написано. — Я же говорил тебе, что не позволю кому-нибудь ещё навредить, — напоминает Сокджин. Юнги берёт упавший автомат и дулом наводит тот на Хо Чжуна. — Прелестно, — широко улыбается Хо Чжун, хлопая одобрительно в ладоши. Юнги скалится в ответ, щёлкая затвором и принимая боевую стойку. — Ну, стреляй же, раз схватил его, — говорит с радостными нотками в голосе Хо Чжун. — Заткнись, — зло выговаривает Юнги. — Опусти оружие и вали отсюда, — встревает Сокджин, подходя ближе. Юнги смотрит на него, не доверяет. Он кинул взгляд и на Чонгука, тот смотрит в ответ без каких-либо эмоций. Сейчас они будут лишними. — Я сказал: вали отсюда, — повторяет жёстче Сокджин. — Давай, Юнги, делай как сказано, — призывает Чонгук. Он спокоен. Уже спокоен. Хо Чжун единственный, кто стоит темнее тучи. Он в бешенстве. Он так зол, что не описать. Сокджин пытается спрятать победные нотки в своём взгляде, а так же и улыбку, которая так и норовит показаться на пухлых губах. Как же, оказывается, приятно чувствовать привкус победы. Хо Чжун следит за тем, как Юнги кидает автомат перед собой, а после уверенно, но оглядываясь на Чонгука, пошёл на выход из помещения. Сокджин, дабы убедиться, что парень точно ушёл, вышел и проверил пространство пустого коридора, а после вернулся на прежнее место, спрятав пистолет за пазухой. И нет больше превосходства. Он сглупил. Хо Чжун не спустит ему эту ошибку с рук. Если не сейчас, то точно в скором времени он что-нибудь, но предпримет. И это что-то будет жестокое и кровавое. Хо Чжун сейчас опаснее любого дикого зверя. — Приберись за собой, — отдал приказ Хо Чжун, а после пошёл вон из душного помещения. Не желая и минуты больше тратить на них, Хо Чжун больше ничего не сказал и исчез. — Да вы с ума что ли все посходили?! — наконец-то подаёт голос Чонгук. — Как он сюда попал? — Сокджин и сам не знает. Его не было тогда, когда Юнги поймали. Но он также не обрадовался, когда узнал о парне. — И ты… Ты зачем убил его? Совсем мозгов нет? — Почему ты на меня взъелся? — в ответ грубо задаёт вопрос Сокджин. — Почему? Я что ли виноват, что ты — дебил без мозгов?! — рычит недовольно Чонгук. Сокджин приближается к нему, нависая грозной скалой и прожигая своим яростным взглядом не менее почерневшие и злые глаза Чонгука. — Что? Язык проглотил? — продолжает шипеть змеёй Чонгук. — Я это сделал ради тебя, придурок, — отвечает Сокджин, оскалившись. — Вместо всего этого мог бы и спасибо сказать! — За то, что ты разгневал и так больного ублюдка? Спасибо, Сокджин-а! — саркастически поблагодарил Чонгук, встав на ноги, отчего их взгляды почти поравнялись, Сокджин выше будет ростом. — Я и сам мог бы справиться, но нет же, тебе нужно было убить одного ублюдка и обратить гнев на себя второго! — Заткни свою пасть, Чонгук, — понизив тон, приказывает Сокджин. — Сам бы справился, как же! Ты сидел и только угрозами кидался, это ты называешь: сам бы справился? Но что бы ты делал, если бы он его прикончил? Ни-че-го! — заканчивает Сокджин. — Сука! — рыкнул Чонгук, занеся руку для удара. Он бьёт мужчину по скуле, но Сокджин в долгу не остаётся, отвечая на удар, бьёт в и так разбитую ранее губу, от чего сразу же показалась кровь из никак не заживающей болячки. Чонгук провёл тыльной стороной кисти по той, размазав кровь по подбородку, глаз не сводя с тяжело дышащего Сокджина. — Гони ключ, я сматываюсь отсюда, — рычит Чонгук требовательно. Сокджин кинул смешок в ответ и сказал: — Нет у меня ключа. — Найди. — А ещё чего? На этом их диалог и был закончен. Чонгук будто волк в клетке расхаживал по досягаемой территории, а Сокджин уносил труп охранника. Молча. Лишь напряжённая обстановка никуда не делась и полные гнева глаза.

♠️♠️♠️

— Где он?! — Хосок всю кухню привёл в беспорядок. Хёнджин уже час пытается хоть что-нибудь сделать, чтобы успокоить гнев того. Но Хосок не успокаивается. — Он смог укрыться от всех камер, как мне узнать, в каком направлении его искать? — Хёнджин долго терпел гнев Хосока, и уже сам начинает беситься. — Я его сам убью, раз так сильно рвётся на тот свет! — зло рычит Хосок, совсем не слушая успокоительные речи Намджуна, который поселился у них в квартире, и Хёнджина, который попытался отыскать Юнги по камерам слежения. Всё тщетно. На часах начало двенадцатого ночи, Юнги исчез в восьмом часу вечера. Хосок всех своих парней запряг для поисков одного лишь мелкого придурка, который точно хочет в гроб свести Хосока. Ведь чувствовал, что тот что-то да выкинет, но чтобы такое… Хосок надеялся на понимание со стороны Юнги. Теперь-то, когда они отыщут его, Хосок глаз не будет сводить с него. Всё сделает, лишь бы Юнги перестал хозяйничать! Это не эгоизм и не собственничество, ни в коем случае. Хосок отреагировал бы так же, если бы на месте Юнги был тот же Хёнджин. Дело в том, что Юнги вызывает в Хосоке что-то такое, чего он давненько не чувствовал. И сейчас понимание того, что Юнги возможно подвергся опасности, пусть и по своей глупости, Хосок не может ничего поделать со своей натурой. Со своим страхом за мелкого, со своим гневом на того. Хосок боится его потерять. — Нашёлся, — привлекает внимание Хёнджин. Хосок подскакивает к нему, заглядывая в монитор. — Он… — Сучоныш, — себе под нос шипит Хосок, не сводя глаз с побитой физиономии парня на экране. Хёнджин посмотрел на Хосока вопросительно, после перевёл взгляд на Намджуна и спросил: — Может, нам стоит выйти? — то ли Намджуна, то ли Хосока, неясно, но через секунду молчания в замочной скважине послышался звук. И ещё через секунду на пороге стоял Юнги. — Парни… — Сюда иди! — кричит с кухни Хосок, Юнги не желает ссорится с ним, поэтому беспрекословно выполняет приказ. На кухне на него обращено три пары глаз, одни из которых чернее ночи и страшнее, чем взгляд Хо Чжуна. Хосок очень зол, но вместе с этим он таит в себе облегчение. Юнги жив. Правда побитый, но Хосок не прочь нанести новых синяков за непослушание. — Ты где был? — успокоив свой пыл, Хосок наконец-то позволяет себе расслабиться. Юнги смотрит на Хёнджина, который выглядит побито, понимает, что влетело тому от Хосока из-за его пропажи, а после переводит взгляд на непричастного Намджуна. — Юнги-я, отвечай, — требует Хосок. — Чонгук сам не выберется, — выдаёт Юнги. Вопрос сам возникает на лицах присутствующих, но Юнги быстро объясняется: — Я был там. Он закован, и самому ему оттуда не выбраться, и мы ошибались. Он не в особняке, а в подвале. — Ты думаешь, что я так просто тебя отпущу? — Хосок, давай потом ударишь меня? Сейчас нужно думать, как поступить, — Юнги прав. Если речь идёт о спасении, значит, нужно хоть на сегодня, но забыть про промашку парня. Хосок выдыхает преспокойно и проговаривает: — Ну что ж поделать… — хмыкает он, поднимая взгляд на парней, Хосок натягивает вопросительную гримасу, спрашивая: — наступим утром или сейчас?

♠️♠️♠️

Чонгук сидит в одиночестве уже третий час, всё никак не уснёт. Сокджин на него не злится, как, собственно, и сам Чонгук на Сокджина. Ситуация вышла из-под контроля сразу, как только Юнги проник в особняк. И в этом поступке нет вины ни Чонгука, ни тем более Сокджина. Тот приходил к нему с едой, но Чонгука затошнило лишь от вида мяса. Сокджин заставил его поесть, после размял мышцы шеи и спины лёгким массажем и ушёл, больше не приходил. Сон так и не навестил Чонгука, потому он решил себя занять рястяжкой и разминкой. Отчего сейчас он сидит и страдает от нудящей, но такой приятной боли в мышцах рук и ног. Он набрался сил. Он бодр и почти весел. Сегодня он должен вернуться к парням. Но как ему избавиться от кандалов? Он пытался вытащить свою кисть, но ничего не получилось, кость широкая. — Только попробуй не вернуться через три дня. Пронеслось в голове голосом встревоженного Хосока. Чонгук, вспомнив друга, хмыкает грустно. Скучает. Очень. По всем, даже по Хёнджину… Его отвлекает от мыслей звук шагов, те неторопливые и будто бы осторожные. Чонгук поворачивается на звук и натыкается на встревоженного Мин Дже, который держит руки в карманах свободных брюк. Он не в пижаме. Если Чонгук не ошибается, то сейчас на часах четвёртый час ночи, и смотря на внешний вид пришедшего, вопрос сам напрашивается. На скуле парня красуется пурпурный объёмный синяк, губы разбиты и покрыты коркой, взгляд ни о чём не говорит. Чонгук позволяет себе изучить его всего, на что Мин Дже закатывает глаза и ускоренно подходит к тому. — Не смотри так на меня, — выплюнул недружелюбно Мин Дже, Чонгук дарит ему хитрый взгляд, призывно расставив руки по сторонам и вытянув ноги перед собой. Мин Дже останавливается дальше, чем заканчиваются пальцы на ногах Чонгука. Ведь таким жестом Чонгук дал понять: где заканчиваются его ноги — это его личная территория, и на неё лезть не стоит. Мин Дже шикнул на такое ребячество, на секунду отвёл взгляд, а после кинул Чонгуку вынутый из кармана ключ, который всё это время держал крепко в кулаке, отчего металл влажный. Чонгук реагирует не сразу, смотрит вопросительно на парня, всё понять не может: с чего вдруг? — Я слышал твой разговор с Сокджином, — объясняет Мин Дже. — Да ты что… — Чонгук хватает ключ, чтобы парень не попытался забрать его обратно. — И что же именно ты слышал? — с насмешкой спрашивает Чонгук. — Про то, что ты ранил меня в ногу не просто так, — бормоча себе под нос, Мин Дже не желает смотреть в эти хитрые глаза. Почему ему кажется, будто это не Чонгука заперли и посадили на цепь, а его? Или это и называется: попасть в клетку к дикому зверю? Страшно. Чонгук всегда излучал такую ауру за все эти дни своего заточения здесь? Если да, то как у него это получается? Другой бы давно уже начал молить выпустить. — Так-так-так… Тебя папочка не учил, что подслушивать нехорошо? — выпустив смешок, искренне спросил Чонгук. Мин Дже поджал губы. — Досадно. Но ответь мне лучше на вот этот вопрос: почему ты мне дал ключ? — его настроение сменилось. Больше нет улыбки или насмешек. Он стал серьёзным, не желающим слышать ничего, кроме ответа. Правильного ответа. — Какая разница? Если дал, значит, так надо, или ты другого мнения? — Мин Дже быстро приспосабливается к окружающей его обстановке, почему он больше не зажат, и Чонгук его уже не так сильно пугает. — Мой отец ни за что не даст никому навредить тебе, а тем более убить, — вдруг серьёзно и зло проговорил Мин Дже. Чонгук знает, что дальше прозвучит. Он поднимает на него уверенный потемневший взгляд, а Мин Дже договаривает: — Тогда сделай так, чтобы он пожалел о своём решении, — Мин Дже его сам об этом попросил. Чонгуку не нужно давать указаний. Ведь он ни на миг не забывает о том, что будет происходить, как только он отсюда выйдет. — Чуть не забыл, — Мин Дже останавливается, когда уже собрался покинуть помещение. Он разворачивается вполоборота к Чонгуку и проговаривает: — Хёнджину привет передавай. Чонгук впечатлён. Этот парень оказался не таким уж и тупым, раз додумался о ключе и Хёнджине. Но всё это сейчас неважно. Ведь в его кулаке лежит ключ. Он быстро принялся открывать кандалы, усевшись спиной к двери в помещение, и именно из-за этого он не сразу замечает нового гостя. К нему зашёл один из ублюдков, который с удовольствием наслаждался его телом вчера ночью. Чонгук прячет ключ, всё не реагируя на приближающиеся шаги. Тот подходит несмело, его руки покоятся на поясе с кобурой от пистолета, на лице у него растянута мерзкая ухмылка, а взгляд уже под поволокой возбуждения. Чонгук поворачивает голову в его сторону, одарив призывным взглядом, он рукой провёл по своей оголённой груди, спускаясь ниже. — Хочешь? — спрашивает он томным голосом, проведя после кончиком языка по нижней губе. Охранник полностью в его распоряжении. — Давай быстрее, а то кто зайдёт, — продолжает созывать на лакомство Чонгук. Мужчина ускорился. Его взгляд прикован к руке на груди парня, а в голове больше ни одной мысли. Чонгук ожидает, пока мужчина присядет рядом, после притягивает того ближе к себе и дарит такой глубокий, наверняка первый, поцелуй. И уже последний. Мужчина прикрывает от удовольствия глаза, уложив свою ладонь на колено к Чонгуку, полностью расслабившись. Пока Чонгук одаривал его поцелуями, он готовился напасть. Повалив охранника на спину в порыве страсти, Чонгук садится на него сверху и принимается душить. Мужчина не сразу понял, что происходит, ведь Чонгук, не прерывая поцелуя, взялся за удушье. Но когда он осознал своё положение, Чонгук уже смог добиться нужного результата: ослабшего тела под собой и ничего не понимающего затуманенного взгляда. Он быстро достал пистолет из кобуры и приставил дулом ко лбу. — Сучоныш, — кое-как прорычал мужчина перед тем, как Чонгук выстрелил. Отчего брызги крови, перемешанные с ошмётками мозга, попали на чонгуковы и лицо, и оголённое тело, окрасив красным. Поцелуй смерти существует. И нет, не в виде ангела. Смерть давно приняла чонгуково лицо. Его почерневший от злости взгляд, его звериный оскал. Смерть никогда не приходила к тем, кого она сама с удовольствием бы навестила. Но Чонгук станет смертью, которая выбирает жертву, исходя из своего желания. Люди часто упоминают смерть в какой-нибудь беде, обзывая ту разными ругательствами и виня во всех грехах. Смерть никогда не наслаждалась своей работой. Но не Чонгук. Он будет наслаждаться каждым убитым им человеком. Хватит поблажек и шансов на выбор. Чонгук станет страшнее любого монстра из легенд. И никакое божество не станет преградой на его пути. — От сучки слышу, — откинув оружие, Чонгук обтёр руки об пиджак мужчины. Он быстро снял с себя кандалы, после раздел мёртвого мужчину, у которого вместо лица осталось лишь кровавое месиво, с оголённой черепной костью, та торчит острым осколком вместо скул и ротовой полости, и надел его рубашку с пятнами крови, взял рацию и запасные патроны для пистолета. Быстро размял все мышцы, после провёл грубым движением тыльной стороной ладони по своим губам и щекам, дабы стереть кровь и ошмётки мяса со своего лица, и уже с улыбкой обезумевшего человека кое-как поднялся на ноги и неровной походкой вышел из помещения, захлопнув дверь с громким грохотом. Он наконец-то свободен.