Risu Satanae

— Ты не слышал?! Я сказал, что мне плевать! — рычит разъярённо Чонгук на Чжи Сопа. И каждый понимает, что он не шутит. Чонгук на всё пойдёт, но Хо Чжун не получит тела его друзей. — Только не они. Не позволю.

Чонгук крепко держит пистолет, походка его медленная и настороженная. Он идёт по коридору, свет включается от срабатывающего датчика на движения, и Чонгук бы с удовольствием оставил лишь одну лампу, потому что его глаза не могут привыкнуть к часто выключающемуся свету. Коридор пуст. Поэтому выйти из подвального помещения ему никто не помешал. Открыв дверь в помещение, он делает шаг за порог, вдыхает свежий запах улицы, оглядываясь по сторонам. Он убирает пистолет за пояс джинсов, после проводит обеими руками по грязным прядям волос, зачёсывая те за уши. Они отросли. Он проводит кончиком языка по подсохшей ранке возле губы, переводя взгляд на камеру, которая висит на противоположной стене от двери в помещение, медленно опускает руки от волос и прячет язык, вглядываясь в устройство, которое всё это время было свидетелем его освобождения. Он заводит руку за спину, второй рукой отдаёт честь, вдруг на него кто-то смотрит по ту сторону, а после резко вытаскивает пистолет и выстреливает по устройству. Снова оглядевшись, он быстрым шагом заходит обратно и идёт к другому выходу из подвального помещения. Второй выход ведёт прямо в особняк, куда и нужно Чонгуку. Он всё-таки решил не просто уйти, чтобы без шума и лишних смертей, нет, он решил навести суматоху по случаю своего освобождения. Да и как же не попрощаться с Хо Чжуном, он ведь так тепло его принял, Чонгук отплатит ему за его гостеприимство. Держа перед собой пистолет, Чонгук идёт спешно, коридор в полутьме, и это дарит ему шанс на победу. Потому что если на него решат напасть, то он сможет убить каждого за долю секунды. Но никого так и нет. Он останавливается возле двери, которая говорит о финише. Чонгук тихо и медленно открывает ту, оставляя щёлочку, через неё выглядывает наружу, но не заметив и не услышав ничего подозрительного, он отходит от двери и пинает ту с ноги, сразу же принимая боевую стойку, скрывшись за углом. Он вытягивает руку с пистолетом перед собой и снова выглядывает, но как и прежде в комнате пусто. Комнатой оказалась гостиная. Чонгук прячет пистолет, кратко кинув взгляд на коридор, который подсвечен желтовато-рыжим светом, он соединяет гостиную с комнатами и кухней, а в голове со смешком пролетает удивлённое: неужели все спят? Но его настроение сменяется сразу же, как только он останавливает свой взгляд на камине, за стеклом дверцы танцуют языки пламени, те тасуют между собой рыжие и жёлтые оттенки, с периодичностью принимая и синие. Красиво. Чонгук задерживается перед камином, его радужка окрасилась в тёплые цвета, но лёд не тает, на дне зрачков он всё такой же твёрдый и холодный. Никакому пламени не окутать его теплом. Рядом с камином стоит бутыль с жидкостью для розжига, но Чонгук на жидкость смотрит недолго. На душе вдруг стало покалывать. Он выходит из гостиной, а за его спиной заплясали пока не яркие и слабые язычки. Чонгук позволяет себе идти лёгкой походкой, губы его сложены в трубочку, а из них звучит негромкий свист, напоминающий мелодию, в левой руке он держит бутыль. Он идёт к коробочке с кнопкой, которую нажимают в случае пожара. Выстреливает по ней два раза, от чего та сразу же посыпалась осколками на пол, а по всему особняку разнёсся мерзкий звук, предупреждающий об опасности. На пути на кухню перед Чонгуком останавливаются четверо охранников, те на секунду показались парню запыхавшимися и замотанными, неужели они его искали на улице? Но это неважно, Чонгук с ними справляется быстро, после чего идёт мимо трупов на кухню. Включив газовые конфорки плиты и духовку, Чонгук поливает пол розжигом, после выходит из кухни и так же неспешно идёт к кабинету Хо Чжуна. Тот пуст. Хо Чжун не дома. Чонгук ставит полупустую бутыль и проходит внутрь. Порывшись на полках шкафов, он перебрался к столу, в ящиках ничего примечательного, на полках тоже. Но когда он уже собирался выйти, то краем глаза заметил торчащий уголочек из книги. Он подходит к полке с документами, берёт единственную книжку и достаёт фото. На нём изображена женщина. Она такая счастливая и улыбчивая, так и светится. Чонгук не приглядывается к чертам, прячет фотографию в кармане джинсов, сложив ту в четыре раза. На улице уже рассвет. На часах начало пятого. Особняк вот-вот подлетит на воздух, теперь уже и не стыдно уходить. На пути к выходу Чонгук встречает ещё несколько охранников, но те быстро падают бездыханно, Чонгук не хочет с ними даже на секунду оставаться, так что на курок нажимает сразу, как только видит. Но когда он оказывается за порогом особняка, его окружают со всех сторон, направив в его сторону и пистолеты, и автоматы. Чонгук ухмыляется призывно, знает, что эти суки способны выстрелить. — Так-так-так… — Чонгук делает круг вокруг своей оси, пересчитывая каждого. Всего мужчин одиннадцать, у каждого по оружию, и никто из них так просто не упустит шанс поймать его. Ситуация не в пользу Чонгука, но он не растерялся, наоборот, ему всё очень нравится. Окна особняка полопались, издав громкий треск, и осыпались. Из рам в ту же секунду выбрался наружу чёрный и густой дым, одаривая округу неприятным запахом гари. Чонгук прикрывает нос рукой, переводя взгляд на охранников, те ошеломлённо следят за дымом, который густой поволокой поднимается к небу. Хмыкнув себе под нос, Чонгук сообщает: — Ребятки, до того, как ваш домик взлетит на воздух, есть ещё минут пятнадцать, а то и десять, не более, — говорит он с неприкрытым удовольствием от происходящего, — но за этот короткий промежуток времени, я уверен, вы станете трупами, — заканчивает он с оскалом, достав пистолет и наведя дуло на мужчину впереди, выстреливает без предупреждения, после выстреливает ещё по троим, двигаясь быстро, чтобы никто из охранников не смог по нему попасть, но произвести новый выстрел ему не даёт голос со стороны. Тот знакомый. До боли. Чонгук поворачивается в сторону голоса, приподнимая брови. — Оружие на землю! — Хосок стоит вооружённый в центре своих ребят, те направили дула на охранников, которые потеряли ниточку происходящего и уже стоят, повернувшись в сторону прибывших без приглашения гостей. Чонгук смотрит на друга, медленно моргая, а в груди снова закололо. — Огонь! — даёт команду Хосок. Пули летят по разным сторонам и траекториям, две пролетают мимо в ступоре стоящего Чонгука, но не задевают. Охранники, как и сказал ранее Чонгук, валятся бездыханными куклами вокруг него, у них не было шанса на жизнь. Пусть и не Чонгук был тем, кто отнял её у них, но факт остаётся фактом, он не солгал. Парни из хосоковой группировки разбрелись по всей территории, будто муравьи, всё не прекращая стрельбу. Через несколько минут после того, как последний охранник повалился на асфальт, произошёл взрыв. Отчего парней откинуло на несколько метров, но Чонгук быстро поднялся, как и Хосок. Откашлявшись и отряхнувшись они заворожённо обратили свой взор на пылающее здание. — Лидер! — послышался голос Юнги. Чонгук оборачивается и сразу же принимает удар в скулу. В ушах зазвенело, а затылок заныл тупой болью. Не более. — Ты… Ты! — Юнги хватает оторопелого Чонгука за грудки и подтягивает к себе, чуть наклонив того, чтобы заглянуть в глаза. Такие пустые и холодные. Юнги эти глаза незнакомы. У Чонгука никогда такого взгляда не было. — Да что с тобой?! — кричит Юнги, встряхнув своего лидера. Чонгук хватается за крепко сжатые чужие кулаки и пытается их отцепить, но Юнги лишь сильнее цепляется. — Ты чокнутый придурок! — Юнги, остановись, — Хосок не хочет смотреть на эту жалкую картину. Не хочет, потому что Чонгук сейчас сам не свой, а Юнги переполнили эмоции, которые стоит высказать не таким способом. — Давай, прекращай так себя вести, — он помогает Чонгуку отцепить от кровавой рубашки пальцы настойчивого парня. У Юнги глаза заполнены влагой, на его руках виднеются следы от дыма, волосы провоняли гарью, а одежда почернела. Юнги был там. Внутри. Чонгук расширяет глаза, подходит к мелкому и даёт подзатыльник, проговорив: — Ты на кой туда сунулся? Ну серьёзно! Совсем с головой не дружишь?! — Да я это сделал, потому что думал, что ты там! — Хватит! — останавливает их Хосок. — Дома всё обговорите, а сейчас пора свалить отсюда, — Хосок призывно похлопал их по спинам, заглянув в глаза и Чонгука, и Юнги. Чонгук кивает, соглашаясь со словами друга, а Юнги откидывает чужую руку и следует к воротам, желая поскорее скрыться. Хосок смотрит в спину парню, выпустив тяжело воздух. — Чонгук, я… — Забудь. Давай просто уедем отсюда, — Чонгук также не глянул на друга и пошёл на выход. Особняк снова разразился громким взрывом, обломки стен разлетелись, крыша повалилась и приземлилась с оглушительным грохотом, отчего дыма стало больше, а огонь вновь вспыхнул с грозным треском. От логова зверя осталась лишь гора обломков и осколков, не более.

♠️♠️♠️

Чонгук не вернулся со всеми в дом, он поехал к сестре за город. Его парни остались на Юнги, сейчас не самое лучшее время с ними видеться, и уж тем более что-то обсуждать из произошедшего в дни заточения. Хосок не стал останавливать, не стал спрашивать, не стал ругать. Юнги больше не злился. По приезде на квартиру он скрылся в комнате и пока больше не выходил. Намджун с Хёнджином таили молчание всю дорогу назад, а при виде Чонгука так вообще побоялись что-либо говорить. Намджун из тех людей, которые не спросят, пока собеседник сам их об этом не попросит. Взглядом, словом или видом. Чонгук не из тех, кто попросит поддержки или помощи, и именно поэтому Намджун тайно ожидает, когда он сможет поговорить с Чонгуком один на один. Ему почему-то важно выслушать его. Но сейчас Чонгук не готов говорить. Его состояние кричит о помощи, но никто не посмеет ему её оказать, пока лидер не скажет об этом. — Раненый зверь всегда будет опаснее любого другого. Чонгук прибыл в Сасан в начале шестого утра. Щин-хе ещё спала, поэтому Чонгук поприветствовал своих ребят, которых оставил на защиту сестры, и Матрикса, тот накинулся на него с радостным лаем обниматься, а после Чонгук скрылся в душе, желая стереть со своего тела все следы заточения. Из душевой лейки льются струи горячей воды, которую он часто сменяет на холодную. Контрастный душ ему не помешает. Он закрывает глаза и опускает голову вниз, крепко сжимая челюсти, чтобы не выпустить наружу вопль, который норовит слететь с губ. В груди так сильно болит. Он проводит израненными руками по волосам, сжимая пальцы у корней и оттягивая пряди, причиняя себе боль. Она в данный момент его отрезвляет, позволяет подумать о другом, о менее больном. Ненависть колючей проволокой обнимает его со спины, но нет от неё боли, наоборот, она придаёт ему сил. Только вот зачем? Он опустошён. Он разбит. Он поломан. — Раненый зверь будет кидаться и защищаться даже от своих сородичей. Потому что инстинкт самосохранения будет куда сильнее обычного, и только так он почувствует себя в безопасности. Чонгук выходит из душа, надевает нижнее бельё, которое было заранее приготовлено, а после сверху на бёдра наматывает полотенце. Подходит к раковине и заглядывает в затуманенное зеркало. Он проводит по стеклу ладонью, дабы стереть мутную влагу. Оно отражает его. Его злость. Его боль. Его страдание. Его пустоту. Его ненависть. Оно отражает каждую рану, каждый синяк и гематому. Каждый шрам. Он обводит кончиками пальцев выпуклые царапины, оставленные на его теле на память. Воспоминания сразу же одолевают его головой, и уже не видит он в зеркале себя, он видит каждого ублюдка и монстра, с которыми ему приходилось столкнуться. Видит свою беспомощность в особо тяжёлые моменты, видит свою податливость на провокации, видит и то, как причиняли ему вред по его собственному желанию. Ведь так надо было. Ему. Чтобы достичь той или иной цели, нужно уметь рисковать. Собой или другими, тут уже без выбора. И он рисковал. И собой, и другими. Отдавался в дешёвых отелях за нужную ему информацию. Убивал ни в чём неповинных перед ним людей, чтобы ему поверили и приняли в своё логово. Помогал ублюдкам заполучить своё, а после выслушивал унижения от них же. Он смотрит на шрам, который оставил ему Хо Чжун в тот день, проводит пальцем по нему, чуть надавливает, а после начинает скрести его, чтобы убрать со своего лица, чтобы не видеть и не помнить. А перед глазами в деталях смерть дедули. — Чонгук сейчас именно этот самый раненый зверь. От него стоит держаться подальше, потому что он способен спустить курок, всадить остриё в живот, причинить боль, о которой ты и не знал. И даже близкий не станет ему опорой или поддержкой. По щеке бежит струйка крови, шрам приобрёл окрас. Чонгуковы глаза за тёмной поволокой, они светятся опасным блеском, кто увидит, сразу же испугается. Но не Щин-хе. Она стоит в дверях в душевую комнату и наблюдает со слезами на глазах за братом. Её руки покоятся на груди, ладони сжаты в кулаки. Чонгук её не видит. Не хочет видеть. Но Щин-хе и это не хочет брать во внимание, она подходит несмело к нему со спины и обнимает за талию, пряча своё лицо у того на плече, встав на носочки. Она плачет, но беззвучно. Сейчас её слёзы ничем не помогут, она может лишь вот так поддержать. Обнять со спины, заверив брата, что он не один, что у него есть она. И Чонгук не отталкивает. Позволяет сестре поделиться с ним теплом. Чонгук снова поднимает тёмный взгляд на зеркало, снова вглядывается в своё отражение и на этот раз видит лишь осколки себя. Или это зеркало потрескалось? Неважно. — В природе зверь скроется в самом пустом месте. Там, где его не потревожат. И я очень надеюсь, что Чонгуку никто не помешает зализывать свои раны. Чонгук отворачивает голову от зеркала, расцепив руки сестры на своей талии. Он не хочет сейчас ни с кем говорить или видеться. Ему нужно побыть наедине. Хотя бы сейчас. Щин-хе не может противостоять его желанию побыть одному. Именно поэтому она оставляет его в душе, а сама уходит в комнату. Отчего-то она уверена, что поступить так будет правильно. И пусть Чонгук нуждается в помощи. Пусть он сейчас самый слабый и беззащитный, Щин-хе всё равно не станет предпринимать попыток помочь, потому что Чонгук в данный момент излучает опасность. А игнорировать сей факт долго она не может. Ведь Чонгук позволил ей побыть рядом, пусть и так мало. Щин-хе его сестра, а это значит, что понимание друг друга — это залог их семейной связи. Она понимает и хочет помочь, но здравый рассудок её останавливает. Как и Чонгук. Он знает, что может ей навредить. Он надевает на себя толстовку и джинсы, те вещи, в которых он вернулся, ему хочется сжечь, но он этого не делает. Выкинул в мусорный пакет и вынес к помойке у дома. Только вот фото оставил, которое нашёл в кабинете у Хо Чжуна. Пошёл прогуляться. Туда, где не побеспокоят. Один. Через четыре дня нужно вернуться в Сеул, а пока можно и расслабленно подышать полной грудью на чужой территории. Так спокойно и тихо, улицы только начинают оживляться, на проезжей части потихоньку появляется всё больше машин, в окнах жилых домов включается свет. Ему навстречу идут несколько сонных, ещё не готовых, а может быть просто уставших от работы людей. Те не торопятся, оглядываются, но без интереса. Чонгук тоже оглядывается, и тоже без интереса, так, чтобы не казаться лишним или чужим. Солнце давно перестало быть холодным, но сегодня оно спряталось за густыми и пушистыми тёмными облаками, которые вот-вот заплачут. Чонгук любит вдыхать дождевую свежесть. Любит и сам дождь, думая, что дождь проливается тогда, когда ему особо тяжело. Часто ловил пасмурную погоду в такой период, но никогда не задумывался насчёт этого так глубоко, а сегодня не может остановить поток мыслей, не может, потому что так становится легче. Ведь не всегда получается выдавить из себя хоть одну слезинку, так почему бы не помечтать, что вместо него это может сделать небо? А что, если это не небо плачет, а его мать?.. Чонгук останавливается. В него резко врезается мужчина, который шёл за ним. Всё произошло быстро и неосознанно. Чонгук достал пистолет и выстрелил по мужчине. Проходящие мимо прохожие с криком и визгом разбежались, а после остановились с шоком во взглядах, осматривая тело мужчины, из-под которого уже набежала лужица кровавой воды. А с неба так не вовремя спустились первые капли. Чонгук раскрывает рот, держит оружие крепко в ладони, а в голове отрывками всё произошедшее той ночью. Его мама мертва. Лишь одна мысль, и вот такой эффект. Все те эмоции и чувства. Вся тяжесть той ситуации и стресс, который он заблокировал, который он пытался скрыть подальше, чтобы не думать и не жалеть — мозг выплёвывает из глубин. Сознание меняет картинки, оставляя реальность происходящего позади. Сейчас есть он и весь тот спектр пережитого в те два дня. Он поднимает взгляд на лица испуганных свидетелей и не видит никого, кроме неё. Она ему улыбается. Почему она везде? Чонгук крутится вокруг своей оси, не веря глазам. Мама рядом. Она прямо перед ним. Но самое ужасное было то, что когда он опустил взгляд на тело на асфальте, перед ним больше не было никакого мужчины. Лежала Чон Гён, её взгляд устремлён на него, из уголка губ виднелась струйка красной жидкости, и сколько же этой красной жидкости было под её телом… — Мама! Чонгук подбегает к телу и начинает переворачивать на спину, укладывает голову на свои колени, вытирая кровь с лица погибшего по случайности мужчины. Дождь усиливается. Наблюдающим за всем происходящим становится невмоготу следить за этим, ведь они-то видят, кого мальчишка обнимает. Но Чонгук этого не понимает. Он склоняется над умершим и собирает капли дождя, всё выкрикивая и зовя мать. — Мамочка… Я не хотел. Это моя вина!.. Его вопль такой душераздирающий. Такой отчаянный. Все те года, пока он её не видел, все те два дня, которые игнорировал. Всё выходит наружу. Снова, причиняя боль, принося вину за содеянное. Он снова превратился в того самого мальчика, который хочет тепла и заботы. Но уже поздно. Он её убил. Он её убивал каждый раз, когда пытался затолкнуть чувства и воспоминания подальше, убивал, когда думал, что нет у него семьи. Как он мог так думать, как мог позволить себе забыть! — …Полицию! Нужно вызвать полицию! — кричит одна из девушек. Чонгук реагирует резко, он поднимает потемневшие и поломанные глаза на эту дамочку, кривя губы. Ему мало. Он хочет ещё побыть с мамой. Разве это плохо? Отчего же все эти люди смотрят на него, как на больного? Отчего они требуют вызвать псов? Ну конечно! Он же убийца. Он убил на их глазах человека. Какой здравый прохожий останется равнодушным после такого? Он снова опускает взгляд на лицо мамы, то мокрое, кровь смылась, он убирает волосы, которые мокрыми нитями собрались на подбородке, а после склоняется к уху и шепчет: — Твой сын будет наказан. Полицейская машина подоспела оперативно, вместе с ней и скорая помощь приехала. Чонгука насильно отнимают от тела мужчины, держат крепко, когда того забирают на носилках, заламывают руки, когда тело накрывают белой тканью, подтверждая смерть, пытаются надеть наручники на запястья обезумевшего парня, когда Чонгук начал кричать и просить вернуть ему маму. Его снимают на видео, узнав в нём лидера Несущей Хаос. Зеваки и предположить не могли, что в их городе может произойти такое, не думали, что и до них очередь дойдёт. Ведь такой человек, как Чонгук, не может просто появляться в местах лишь по желанию. Каждый уверен, что Сатана пришёл по их души. От этого-то и страшно стало, поэтому и на видео снимают, чтобы все знали, кто был виноват в их смерти. Только вот им не понять, что испытывает Чонгук на данный момент. Они не видят, как ему плохо. Он не болен. Он всего лишь позволяет себе хоть чуть-чуть эмоций и чувств, не более. Но кто же знал, что его попытки вспомнить закончатся жертвой невинного, случайно столкнувшегося с ним человека? Это случай один на миллион. Ни эти люди, ни полиция, ни даже зрители, которые увидят или уже наблюдают за его болью, ни за что не поймут, что он испытывает на самом деле. Чонгук вырывается, так и не дал возможности офицеру надеть наручники. Он ногой бьёт того по колену, отчего полицейский теряет равновесие, но не падает, тогда Чонгук бьёт того в скулу, а после ещё и ещё, на помощь мужчине приходит ещё один офицер, он наносит удар со спины, чего Чонгук не ожидал. Пока он приходил в себя, второй полицейский помогает своему напарнику, но не успевает, Чонгук выхватил из кобуры револьвер и сразу же взвёл курок. Выстрелы громкие. Их было сделано четыре, два в одного, два во второго. Скорая помощь успела уехать. Чонгук огляделся на зевак, которые начали разбегаться в разные стороны, а после обратил внимание на водителя в полицейской машине. — Я хочу, чтобы наш зверь смог пострадать, но так, чтобы не забывал о нас. Его близкие всегда придут на помощь. Надежда на полицию угасла. Те немногочисленные люди, которые стояли дальше и видели всё произошедшее только что, потеряли надежду на полицию прямо в данный момент. Чонгук бросает револьвер и уходит с места преступления. Сначала спокойным и размеренным шагом, после чуть ускоряется, и уже спустя несколько секунд он сорвался на бег. Дождь смывает запах крови, который окутал его, пока он сидел в обнимку с трупом. Капли холодные, сильные и громкие. Они отбивают мелодию об асфальт, но Чонгук не хочет вслушиваться в эту мелодию. Не хочет чувствовать влагу на своём лице, не хочет тут находиться. — Чонгук-а… всё будет хорошо… — пронеслось в его голове голосом мамы перед смертью. — Не будет! — вдогонку воспоминаниям выкрикнул он. — Что хорошего из всего, что происходит, должно быть? Что?! — Чонгук останавливается на месте, согнувшись и взревев на всю улицу, пугая своим состоянием прохожих. — Твой сын стал убийцей! Это хорошо? — он поднимает голову к небу, будто бы надеясь на ответ оттуда, принимая дождь и не жмурясь, когда капли бьют по лицу со всей мощью. — Твой сын убивает, чтобы выжить! Но что же сделала ты?! — он с надеждой смотрит в хмурое небо, хочет, чтобы небылица о Рае оказалась явью, и мама видела его оттуда. Чтобы задумалась над сказанным. — Твой сын борется, в то время как ты просто опустила руки и сдалась! Имела ли ты право на те слова?! — сзади слышится сирена полицейских машин, но Чонгук не слышит её. Он смотрит на небо, промокнув до ниточки, и не трясётся от холода, не вытирает влагу с лица. — Что ты сделала для своего сына? Или те слова были сказаны из любви? Неужели это всё, на что ты была способна, мама?! — кричит он хрипло и отчаянно. — Неужели только на это?.. — рядом останавливаются три машины, из них сразу же выходят полицейские, каждый вооружён. Держа револьверы перед носом, мелкой поступью подходят к Чонгуку, который поворачивается к ним с опустошённым лицом. Он вот-вот взорвётся. — Что это вы собрались сделать? — спрашивает он тихим с хрипотцой голосом. — Поднимите руки! — в ответ прилетает ему громко приказ. Чонгук зачёсывает мокрые пряди волос назад, а после резко заводит руку за спину, уже хотел достать оружие, но того не оказалось, он цыкнул себе под нос и глянул в сторону, в которой остался его пистолет. Полицейские реагируют не менее быстро, шестеро мужчин взводят курки, а тот, который отдал приказ поднять руки, выстреливает в небо, высказавшись: — Предупреждающий выстрел был произведён. Чон Чонгук, поднимите руки вверх, чтобы я видел! — Чонгук вздрагивает от резкого грохота, поднимает руки медленно и настороженно, смотрит на асфальт отстранённым взглядом, не выказывая сопротивления. Мужчина к нему подходит с двумя помощниками, один достаёт наручники, но завидев их, Чонгук резко сделал выпад вперёд, и мужчина, который произвёл первый выстрел, по инерции выстреливает по Чонгуку. Чонгук останавливается на месте, он рукой проводит по левой части живота, после смотрит на раскрытую ладонь, которая чуть подрагивает, и расширяет глаза. Ладонь окрасилась красным. Он прижимает её к ране от выстрела, чтобы не потерять много крови, и поднимает покрасневшие глаза на мужчин. Но не успевает он и слова сказать, как сбоку на тротуар перед полицейскими въезжает чёрный автомобиль, останавливаясь перед Чонгуком, а из открытого окна звучит призывный голос: — Лидер, в машину! Чонгук быстро открывает дверцу и заваливается в салон на задние сиденья. Машина сразу же дала по газам. Полицейские попытались попасть по колёсам, но у них ничего не получилось, отчего мужчина во главе отдал приказ сесть по машинам и начать преследование. За Чонгуком приехали его ребята, на которых он оставил Щин-хе. Водитель мастерски петляет среди потока из машин гражданских, запутывая полицейские машины позади, второй же через открытое окно выстраивает преграды псам, выстреливая по колёсам машин граждан. Чонгук шипит, держась за место выстрела, пачкая белое сиденье кровью. — Как вы узнали, где я? — Нам ваш друг позвонил и дал координаты. Хосок, не иначе. Как он узнал? Видео. Его же успели поснимать, пока он вырывался из лап полиции. Чёрт бы их всех побрал! — Номера смени и встань в поток, так они не заметят нас, — даёт указание Чонгук, шипя сзади.

♠️♠️♠️

— Ты это имел в виду, когда говорил, что зверь опасен, и лучше, чтобы его никто не трогал? — спрашивает Юнги, повернув монитор ноутбука с кадром из новостей, на кадре Чонгук держит револьвер дулом к полицейскому, который прикрывал второго. Хосок хмуро смотрит на экран, после переводит взгляд на Юнги. — Ты уверен, что это, — он указывает на фрагмент видео, — правильно? — Хосок проводит руками по лицу, выдохнув тяжело. — А это ты видел? — Юнги закрывает вкладку и открывает новую, а там видео, которое он сразу же включает. На этом видео Чонгук говорит с небом. Из-за шума дождя голос Чонгука не так громок, отчего некоторые слова и фразы непонятны, но Юнги услышал самое важное: «…Ты просто опустила руки и сдалась! Имела ли ты право на те слова?! Неужели это всё, на что ты была способна, мама?!» — Он пошёл туда из-за мамы? — спрашивает Юнги, поставив видео на паузу. Хосок откидывается на спинку стула, закинув голову вверх и прикрыв глаза. Он не был готов об этом услышать. Пусть и видел, в каком виде Чонгук вышел из особняка. Один. — Хосок, почему ты не сказал, что там его мать? Поэтому ты назвал его раненым зверем? Потому что у него отняли родителя? — Много вопросов, Юнги-я, — резко останавливает Хосок поток вопросов от младшего. — Если бы я сказал, что бы ты сделал? Как бы ты помог? — Юнги отворачивает ноутбук к себе, всматриваясь в надпись под видео: «Сатана, оказывается, тоже раним». Столько противоречий к этой надписи в голове всплыло, но Юнги ничего не говорит. Он встаёт из-за стола и идёт к кухне. — Юнги-я, я не знал всех подробностей, но да, я знал, ради кого Чонгук пошёл в тот дом, — говорит Хосок, всё также смотря в потолок. — Поэтому сейчас нам лучше подождать, пока он не смирится с реальностью, — заканчивает он. — И тебе плевать на все смерти, которые произошли из-за его утраты этим утром? — язвительно спрашивает Юнги. — С каких пор тебя это начало волновать? Ты же не из тех, кто против жертв, так почему ты спрашиваешь? — Потому что я пытаюсь научиться ценить жизни невинных, — Юнги поворачивается к Хосоку лицом. На него обращён изучающий и серьёзный взгляд Хосока. Не верит в услышанное. Где Юнги, который никогда не переживал о других? — Видишь ли, с кем поведёшься, от того и наберёшься, — с ухмылкой проговаривает он, возвращаясь на своё прежнее место. Хосок на него смотрит с шоком и насмешкой, но через секунду ни на его лице, ни на лице Юнги больше нет намека на ухмылки или те же насмешки. Чонгуку сейчас нелегко. И каждый понимает, что с его безумием нужно что-нибудь сделать. Ведь Юнги прав, никто не станет мириться с невинными жертвами. Сейчас их три, но день только начался, и сколько ещё произойдёт смертей, никто и догадаться не сможет. — Он находится в другом городе, с ним есть парни, там полиция и свои правила. Мы там будем лишними, тем более у нас и так дел по горло. Начнём действовать тогда, когда он вернётся в Сеул, — проговорил Хосок, на что Юнги ничего не ответил. Он переживает за своего лидера. На ноутбуке открыто видео, от которого его сердце сжимается, причиняя боль. Как бы он хотел сейчас быть рядом с Чонгуком, но Хосок прав, их ждут нелёгкие деньки. — Видео надо удалить, как и все связанные с ним файлы, нельзя, чтобы Хо Чжун узнал о его местонахождении. В кухне повисла напряжённая тишина и угнетающая атмосфера. Каждый переживает. Каждый задаётся вопросом у себя в голове. Каждый думает и находит на вопросы ответы, не озвучивая в голос. Что Хосок, что Юнги, они заняты делом в своих ноутбуках, и именно поэтому никто из них не замечает тень в прихожей. Или хорошо делают вид, что не видят. — Почему ты не позволил псу пойти с нами? — вдруг спрашивает Юнги, не отрывая взгляда от монитора. — Чем бы он нам помог? — вопросом на вопрос ответил Хосок. Он поднимает взгляд на Юнги, который сосредоточился на задании. — Думаешь, моё решение было опрометчивым, и лучше было бы, если он пошёл бы с нами? — Юнги отрывается от ноутбука, закапывается пальцами в волосах и откидывается на спинку стула. Хосок ухмыляется невесело одним уголком губ, спрашивая: — Ты хотел, чтобы он пошёл с нами? — Юнги переводит на него серьёзный взгляд, на что Хосок пожимает плечами, сказав: — Всего лишь предположил. — Просто он так хотел помочь, а ты лишил его этой возможности, — преспокойно отвечает на все вопросы Юнги. — Юнги-я, он полицейский, — напоминает Хосок. — Так что он должен выполнять свою работу, а не лезть в чужие проблемы, — Юнги не отрицает слов Хосока. Но почему-то обидно за стажёра стало. Тэхён и вправду много сил вложил в помощь, а в итоге он даже не принял участие в построении плана. Как же тут не обидеться?.. — Он не должен с нами водиться, — снова говорит Хосок. И, опять же, он прав. — Я не из-за недоверия принял такое решение, а просто потому, что мы из разных сфер. Он должен нас ловить и сажать за решётку, а не спасать из лап смерти. — Да понял я, — прерывает назидательные речи Хосока Юнги. Запутывая свои пряди волос, Юнги натягивает полуулыбку, после переводит взгляд на Хосока и проговаривает: — И всё же ты должен был ему сказать об этом сразу, а не поступать вот так. — Думаешь, он бы послушался? — оспаривает Хосок. — Нет. К сожалению, Юнги, нет. Я это сделал во благо ему. Ему нельзя ещё глубже заходить во всё это. И так уже его можно назвать соучастником, так что пусть останется лучше так, нежели потом видеть его в своих рядах. Чонгуку бы это не пришлось по вкусу, — Юнги примирительно кивает головой, опустив руки на клавиатуру, принимая объяснения Хосока, как должное. Хосок это сделал ради стажёра. — Хорошо. Но ответь мне на последний вопрос, — Юнги с минуту смотрит в монитор, а после переводит взгляд на секунду в коридор, и только потом на Хосока, который ожидает вопрос. — Ты изначально планировал не втягивать его в план? — тень в коридоре напряглась, услышав вопрос. Хосок же хмыкнул себе под нос, высказавшись: — Да. Изначально. Юнги переводит взгляд на коридор, в котором стоял Тэхён, прижавшись к двери, которая ведёт в гостиную. Его грудь пылает ледяным пламенем, взгляд влажный, а губы слегка подрагивают. Он обижен. Конечно, а как иначе? Он же так хотел помочь, хотел увидеть Чонгука, хотел сам всё это почувствовать, но что же в итоге-то? Его оставили одного в пустой квартире. Братик спал, а он не знал, что происходит. А сейчас, когда парни вернулись, он узнаёт, что спасали Чонгука сами, без него. Обидно, когда вы договорились, а на деле выходит, что договор был подписан лишь с одной стороны. Тэхён уходит. Ему пора на работу. Юнги опускает взгляд себе в ноги, закусив губу от досады. Он видел Тэхёна. И именно поэтому он завёл этот разговор. Хотел, чтобы стажёр услышал правду из первых уст. Чтобы не мучал себя вопросами и догадками, чтобы понимал, почему именно так. — Ты стал слишком сентиментальным, Юнги-я. Прекращай эту игру, — сказал Хосок, а после они уткнулись в мониторы своих ноутбуков, больше не сказав друг другу и слова.

♠️♠️♠️

— Чонгук? Что случилось? — Щин-хе входит в туалет, не постучавшись, и натыкается на своего брата, который стоит перед раковиной и пытается салфетками остановить кровь, обеззараживая рану. В раковине она замечает окровавленную пулю, а рядом большое количество бинтов. В его крови. Она раскрывает широко глаза, подходит впритык к брату и поворачивает его к себе, рассматривая ранение. — Как… Как это произошло?! Кто это был? — Чонгук берёт её руки и отстраняет от себя, заглянув той в глаза. — Уйди, — просит он спокойным голосом. Щин-хе смотрит на него слезливо, сопротивляясь напору. Не хочет. Она не уйдёт. — Пожалуйста, — добавляет Чонгук. — Чонгук-а, скажи, кто это сделал? — она разглядывает оголённый торс и спину, смотрит на все раны и синяки, после смотрит на предплечья с руками. — Чонгук… — Я сказал уйти! — выходит из себя Чонгук, обратив на неё почерневшие глаза. Щин-хе хныкнула себе под нос, смотря на брата с наивной надеждой. Чонгук отворачивается от неё, прикладывает новую марлевую салфетку, обмакнув ту в обеззараживающую мазь, после берёт бинт и начинает обматывать талию. Щин-хе следит за безразличным лицом брата, смотрит и на резкие движения, тихо плача. Ей больно от всего происходящего. Что происходит с её братом? Почему он вернулся таким раздражительным и разбитым? Почему он израненный и побитый? Неужели всё это произошло в том месте, куда он уходил? А что же тогда с мамой? Ведь он говорил, что, если и вернётся, то с ней. — Почему ты вернулся один? — шёпотом спрашивает она, сразу, как только поняла всю ситуацию. — Ты же говорил, что без неё не вернёшься… — Чонгук не реагирует на речи своей сестры. Он преспокойно заканчивает перемотку, после поднимает взгляд на зеркало, открыв кран и опустив руки под струю воды. — Чонгук, где мама? — Чонгук переводит взгляд со своего отражения на сестру, которая смотрит в ответ. — Где мама? — повторяет она бесцветным голосом, уже зная ответ. Чонгук выключает воду. Вытирает руки полотенцем, а после поворачивается лицом к сестре, оперевшись спиной о раковину и вонзив взгляд в стену напротив. — Она мертва, — безэмоционально и отстранённо. Чонгук переводит взгляд на Щин-хе, приподняв брови. — Она мертва, сестра, — повторяет он холодно и отчуждённо. — Довольна? — грубо и незнакомо. Щин-хе нужно пять секунд переварить услышанное, ещё три секунды, чтобы понять, и ещё десять секунд, чтобы с недоверием поднять взгляд на Чонгука, который всем своим видом отталкивает её, и переспросить: — Что? Чонгук ухмыляется едко, отстраняется от раковины и начинает медленно подходить к Щин-хе, которая, чуя опасность и угрозу, делает на каждый чонгуков шаг собственный шаг назад. Когда Чонгук просил уйти, он пытался уберечь её от опасности? Ведь сейчас Щин-хе находится в его ловушке. И навряд ли ей поможет статус его сестры. Ещё три шага и её спина чувствует прохладу стены позади, Чонгук же приближается впритык к ней и с выдохом поднимает голову вверх, а после резко хватает её за подбородок и выговаривает ей в лицо: — Наша мама умерла, — шипит он ей в лицо, топя в своей черноте взгляда. — Мы ей не были нужны. Она умерла, не страдая. Её накачали наркотой, а после трахали без остановки, — он сжимает пальцы на подбородке своей сестры, у которой глаза наполнились ужасом, а губы чуть приоткрылись. Она прижалась к стене позади себя, от страха задержав воздух в лёгких. Чонгук отпускает её подбородок, заглядывает в глаза, подпитываясь страхом, после поднимает руку и оглаживает кожу её впалой щеки. — Она не была несчастна. Она стонала от членов моих врагов. Её взгляд был затуманен удовольствием, её тело принимало и откликалось на все касания грязных рук тех ублюдков, но она не попыталась даже и слова сказать, — продолжает шипеть Чонгук. Щин-хе похожа на мать. Может, именно поэтому он так груб с ней? Потому что хотел бы задать вопрос маме? Но та ему уже не ответит, а есть его сестра, которая в точности переняла на себя все черты родителя. Может, поэтому он, не сдерживаясь, хватает Щин-хе за волосы на макушке и притягивает ту к себе ближе, проигнорировав стон боли, который выказала Щин-хе? — Скажи мне, я должен был её спасти? — Чонгук снова теряет нить реальности, потому что перед глазами лицо матери, а в груди ничего светлого из чувств к ней. Он зол на маму. Щин-хе смотрит на него, нахмурив брови и мыча от боли в голове. — Скажи, разве я не прав? — Чонгук… она не была виновата в этом… — выговаривает она. Чонгук моргает медленно, его эмоции сменяются одна за другой, губы то ломаются в оскале и презрении к женщине перед собой, то ломаются в ухмылке, насмехаясь над ней. Щин-хе совсем не понимает, что происходит. Парень перед ней не её брат. Перед ней стоит парень, который не видит границ реальности и воображения. И она уже знакома с этим состоянием. Ведь пока она не сбежала, она почти каждый день видела мать, которая тоже так же не знала, что реальность, а что плод её воображения, вытворяя всякое. Неужели Чонгук тоже страдает расстройством личности? Но почему же именно сейчас? В такой трудный момент! Чонгук обязан прийти в себя! — Чонгук-а, я твоя сестра, — снова делает она попытку достучаться до брата. Чонгук сжимает кулак сильнее, причиняя больше боли Щин-хе, которая сразу же реагирует болезненно, а после отталкивает его и убегает в другой угол комнаты. Чонгук хватается за раненый участок на животе, после смотрит в сторону сестры, рыча диким зверем. — Чонгук! Приди в себя! — …Она твоя мать, она та, кто родила и дала тебе жизнь, — сокджиновым голосом пронеслось в его ушах. Чонгук сгибается, выпустив воздух из лёгких. — На твоих глазах убили не просто человека, Чонгук, — Чонгук хватается за голову, шикнув от боли. Перед глазами воспоминание того их разговора. И лучше бы всё это прекратилось. Больно. В груди ужасно больно! — Почему ты вечно делаешь вид, что тебе всё равно? — Заткнись! — рычит Чонгук, пугая своим поведением сестру. Щин-хе прижалась спиной в угол, глаз не спуская с Чонгука, которого ломит от чего-то ей непонятного. — Заткнись! — снова повторяет Чонгук. А в голове сразу же голосом Сокджина всплывает ответ: — А что такое? Разве я не прав? — воспоминания путаются в его голове. Он поднимает голову, оглядывается по сторонам, но не видит стен туалета, видит себя и Сокджина. Тот злой, но и он, Чонгук, не особо улыбчив. — Если ты против моих слов, тогда сделай хоть что-нибудь, — Чонгук следит за собой и Сокджином, болезненно шипя себе под нос. На секунду закрывает глаза, а после уже локация поменялась. Чонгук стоит перед Сокджином, оба тяжело дышат. Цепи на руках Чонгука не укорочены, отчего он и заносит руку для удара, бьёт в скулу, принимая ответный удар от Сокджина. Чонгук следит за всей той ситуацией, припоминая, что в тот момент они спорили из-за резкого сокджинового появления в подвале, да и Юнги тоже хорош. Чонгук мотает головой. Не хочет всего этого видеть. Щин-хе больше не сдерживается и плачет навзрыд. Ей больно из-за чонгуковых страданий. Ей больно оттого, что в данный момент страх сильнее её желания помочь брату. Чонгук причинил ей вред. Она его боится. Такого Чонгука она боится. — Отвали от меня! Что ты хочешь на этот раз! — кричит Чонгук. Он хватается за волосы, согнувшись пополам. Перед глазами мелькают разные картинки. Вот Сокджин говорит ему, что не желает ему зла, а тут он убивает какого-то человека. Сокджин бьёт его в живот на парковке, но чонгуков взгляд обращён лишь на отца, которого ударили прикладом, вырубив и заткнув мольбы. Сокджин говорит, чтобы Чонгук ему не доверял, и сразу же кадр сменяется на тот, в котором он приводит в гараж его родителей и сестру. Чонгук встаёт на колени, выкрикнув: — За что ты так со мной?! — и в ответ ему сокджиновым голосом: — Заткни свою пасть, Чонгук, — Чонгук замолкает. Резко и надолго. Он раскрывает мокрые глаза и смотрит пустым и стеклянным взглядом перед собой. Туда, где стоит его сестра, прижав ко рту ладони, чтобы не закричать от безысходности. — Ты сидел и только угрозами кидался, — прилетает оглушающе Чонгуку. И сразу же всё посыпалось перед глазами. Все воспоминания, все образы, диалоги — всё исчезло. Чонгук опустошённый стоит на коленях и смотрит бесчувственно напротив себя. Неужели он и вправду настолько никчёмный? — Чонгук-а… — тихо зовёт его Щин-хе. Но Чонгук не реагирует. По щеке скатывается одинокая слезинка, а с губ слетает такое отчуждённое и отрешённое: — Вот оно что… Я изначально не был способен её спасти… Его губы приняли еле заметную ухмылку, а после он потерял сознание. Щин-хе подбегает к нему с призывным криком на губах. Падает рядом, схватившись за голову брата и уложив её к себе на колени, она склонилась к нему, спрятавшись у него в волосах. Слёзы такие горячие. Вокруг холодно и пусто. Чонгук бледный и измождённый. Чонгук маленький и разбитый. Как же больно на него смотреть вот такого. Неужели все те года он так сильно страдал? Неужели он так сильно угнетал себя смертью мамы? Но почему же он не поговорил с сестрой? Зачем же так жестоко и грубо повёл себя с ней? Щин-хе же не стала бы его обвинять, не стала бы ругаться на него. Наоборот. Как же сильно она хочет, чтобы Чонгук перестал всё лишь на себя принимать. Ведь Чонгук не заслужил всю эту боль!

♠️♠️♠️

— Сегодня в семь пятьдесят утра в городе Сасан Чон Чонгук устроил стрельбу. Три жертвы, полиция попыталась арестовать его, но он смог скрыться, устроив аварию на дороге, по которой его преследовали полицейские машины, — вещает женским монотонным голосом телевизор. Ким Ён-хун сидит за своим столом, прикрыв лицо одной рукой и облокотившись спиной устало на спинку кресла. В кабинете помимо него присутствует Тэхён, он внимательно следит за сменяющимися картинками на экране, ухватывая кадры, в которых отчётливо виден Чонгук. Но долго он не смотрит на него. Не может. Ким Ён-хун выдыхает тяжело и выключает телевизор, привлекая внимание Тэхёна к себе. Тэхён не знает, что говорить. А нужно ли вообще обговаривать данное происшествие? Он ещё от ночи не отошёл, и сейчас как-то объясняться ему совсем не хочется. Именно объясняться. Ким Ён-хун уверен, что Тэхён во всём этом принимает участие, уверен, что Тэхён играет на два фронта, и именно поэтому он позвал стажёра к себе, чтобы выяснить, что на этот раз. Ведь Чонгук бы не стал действовать так опрометчиво лишь из скуки. Не стал бы он убивать мирного гражданина. Капитан в этом удостоверился. Он же видел Чонгука своими глазами, слышал его, чувствовал его. И не стал бы Чонгук стрелять просто так. — Тэхён… — Я ничего не знаю, капитан, — перебивает Тэхён. Ён-хун смотрит на него вопросительно, хмыкнув себе под нос. Тэхён же взгляд прячет на нервно сжимающих ткань рубашки пальцах. — Я, как и вы, только сейчас узнал об этом, — объясняется Тэхён, чтобы вопросов больше не возникло. Но капитан Ким действует по-своему, он встаёт с кресла и подходит к Тэхёну со спины, наклоняется к нему и, смотря перед собой, опирается одной рукой на спинку стула, на котором сидит парень, а вторую руку кладёт на поверхность стола. Тэхён сглатывает слюну, напрягаясь всем телом. — Капитан Ким, я говорю правду, — тихо заверяет Тэхён. — Думаешь, я поверю? — он говорит твёрдо, без тени милосердия. — Тэхён, ты же с ним часто связываешься, так почему ты думаешь, что я стану тебя слушать? — капитан понижает голос до шёпота, он поворачивает голову и смотрит на профиль своего подчинённого, пытается что-то высмотреть, что-то личное и сокровенное для парня. И видит. Гнев и обиду. Чем или кем эти эмоции вызваны, капитану не узнать, но ему сполна этих двух эмоций хватает, чтобы заявить: — Отстранить от дела я тебя не смогу, потому что таким вердиктом я развяжу тебе руки, и ваша с ним связь станет лишь сильнее, — тэхёново лицо принимает бесчувственную гримасу и отчуждённость, прячется от капитана. Понимает, что тот пытается надавить на него, поэтому и скрывает всего себя. Капитан не сможет до него достучаться такими словами. Тэхён так просто не выдаст истину. Он поворачивается лицом к капитану, чуть ли не носами касаясь, но даже эта близость не останавливает стажёра от едкого комментария: — Конечно, вам же не хочется нажить себе ещё одного врага, — Ён-хун кривит губы, нахмурившись и отстранившись от парня. Тэхён возвращает голову в прежнее положение, закусив губу. — Интересно, по чьему приказу вы мне всё это говорите, — будто бы невзначай себе под нос выговаривает Тэхён, не обращая внимания на капитана позади себя. — Если вы заговорили о вере, то могу ли я вам доверять, как своему начальнику? — Тэхён обращает на мужчину пылающие глаза. Ким Ён-хун отходит от него на несколько шагов, молчит. Конечно же он будет отмалчиваться. А что тут говорить, собственно? Тэхён и так всё знает. — Что он, что вы, говорите мне что и как делать, но если задуматься, вы мой начальник, а значит, я должен прислушиваться к вам, что я и делал до поры до времени, но не сейчас, капитан Ким, — Тэхён встаёт со стула, оставляя ткань рубашки в покое. Капитан смотрит на него потемневшим взглядом. Не ожидал. Тэхён всегда был послушным и тихим. А сейчас вообще неузнаваемый. Даже когда они говорили про Хо Чжуна, Тэхён не был таким грубым, как сейчас. Неужели данное поведение связано с эмоциями, вызванными чем-то неизвестным для капитана? Что же произошло, от чего Тэхён позволяет себе неуважительный тон? — И именно поэтому у вас есть лишь один выход: поверить моим словам, а я промолчу о ваших переговорах, — заканчивает Тэхён. Он спокойной и размеренной походкой идёт к двери из кабинета, не оборачиваясь, выходит, захлопнув дверь, и останавливается рядом с кабинетом, закинув голову к потолку и закрыв глаза. Он сглатывает вязкую слюну. Хочется воды. Но только он решил сделать шаг в сторону, как за дверью послышался голос капитана. Тэхён останавливается, прижавшись спиной к двери, хмыкает с презрением, а после открывает дверь, тихо, чтобы Ён-хун не сразу его заметил, и встаёт на пороге. В разговор он не вслушивается, он лишь молча смотрит на спину настороженного мужчины и думает, как так? Когда полиция стала такой гнилой? Или она всегда такой была? Ведь их капитан всегда давал надежду на праведность дела, всегда показывал себя со стороны честного и справедливого. И что же сейчас видит Тэхён? Никакой честности и справедливости нет. Не в их капитане. Тэхён уходит, громко захлопнув за собой дверь. Капитан от неожиданности дёргается на месте, оборачивается, выругавшись в трубку телефона, и скидывает звонок. Его застали с поличным.

♠️♠️♠️

О пожаре узнали через несколько минут после того, как Чонгук скрылся с парнями. Службу спасения вызвали две кухарки, которым удалось покинуть горящее здание ещё до взрыва, вместе с ними были двое рабочих, стажёр был пристрелен у себя в будке, перед особняком лежали необгоревшие трупы мужчин из личной охраны Хо Чжуна, но мужчин, которых Чонгук порешал внутри, к сожалению, опознать не смогли. Удалось потушить пламя только спустя несколько часов после его начала. Женщины испуганные и потерявшиеся, полиция опрашивала их о происшествии, но они не смогли сказать и слова внятного, потому что увиденное и пережитое этим утром стрессом и страхом разнеслось по их телам, отчего они стояли и тряслись от безысходности и непонимания причин произошедшего. Чонгука они не видели, потому что испугались выстрелов. Они спрятались за теплицей на заднем дворе, а после случился взрыв. По территории расхаживают пожарные, полицейские и медики. В восьмом часу утра прибыл и Хо Чжун-сок. Он смотрит с шоком на обваленное здание, закрывает нос рукой, чтобы не дышать дымом, близко к месту происшествия не подходит. В небе до сих пор стоит дым и летает пепел. Позади мужчины стоят четверо охранников и Сокджин. У Сокджина каменное лицо, он держит руки внизу живота, сложив их одну на другую. Взгляд устремлён вперёд, а в голове ничего светлого. Ни одной похвальной и радостной мысли о Чонгуке, ни одной хорошей мысли о чонгуковых друзьях. Хо Чжун бегает взглядом по лицам выживших работников, но не видит среди них лишь одного единственного ему нужного человека. Его нет. — Где мой сын? — спрашивает отрешённо Хо Чжун, оглядывая всех присутствующих. — Где мой сын?! — повторяет он более грозно. Сокджин переводит взгляд в сторону, в которую смотрит мужчина, приподняв брови. Мин Дже и вправду нет. — Его нет, — удостоверился Сокджин. Хо Чжун переводит на него озлобленный взгляд, будто бы говоря: «Ты что, издеваешься?» Сокджин игнорирует того, снова проговаривая: — Он пропал, — уверенно и чётко. Чонгук не мог его убить. Ведь тот сам говорил, что сын Хо Чжуна ему нужен. — Да и Чонгука я тут не наблюдаю, — добавляет Сокджин монотонно. — Как он мог выбраться? Он был на цепи! Как он выбрался?! — негодование Хо Чжуна начало привлекать внимание посторонних. Полицейские, завидев хозяина особняка, сразу же двинулись в его сторону, но Хо Чжун быстро пресёк их желание устроить допрос, заявив: — Я только что тут оказался, меня не было во время происшествия, — он поворачивается к выходу с территории. За ним и охрана пошла, только вот Сокджин не шелохнулся. Интересно, как Чонгуку удалось выбраться? Да и Мин Дже исчез… Сокджин кинул украдкой взгляд на обломки и разрушенное убежище, а после развернулся и направился за Хо Чжуном. Хо Чжун направился в правительство. Нужно собрать заседание и обговорить несколько важных дел на ближайшие три месяца лета. Сокджин сидел вместе с ним в салоне, один телохранитель вёл машину, и ещё двое ехали на другой машине за ними. Хо Чжун что-то оживлённо изучал в планшете, сверяя увиденное в листах документов. Сокджин же, подперев подбородок рукой, задумчиво смотрел в окно. До нужного им здания они добрались за час с небольшим, Хо Чжун оставил охранников перед зданием, а сам с Сокджином направился в нужный кабинет на верхнем этаже. Мужчину встретили поклонами и крепкими рукопожатиями в знак приветствия, но Хо Чжун в ответ быстро прошёл в глубь кабинета для заседания, с грохотом положил на стол гаджет и документы, которые взял с собой, а после опёрся руками на спинку кресла и поднял грозный взгляд на всех присутствующих. Сокджин стоял внутри возле двери, Хо Чжун решил оставить его, чтобы если вдруг что, смог помочь с чем-нибудь важным и конкретным. Да и заготовленный для него сюрприз имеет немалый вес. Хо Чжун бегает взглядом с минуту по всем собравшимся тут важным личностям, после останавливается на мэре, который свой взгляд прячет, и в целом тот выглядит как-то уж очень плохо. — Уважаемые господа, я вас собрал здесь, чтобы объявить, что вылазка в Африку состоится в августе этого года, — по залу разлетелись голоса, кто-то возмущался, кто-то с шоком не поверил сказанному. Но все споры оборвались, когда в зал зашли три врача. Хо Чжун обратил на них уверенный взгляд, позволяя тем начать свою презентацию. — Сокджин, помоги подключить оборудование, — отдаёт он краткий приказ и присаживается за стол. Сокджин выполнил поручение, после вернулся на прежнее место и тоже с внимательным видом начал слушать и смотреть на всю предоставленную информацию, запоминая все важные и ключевые моменты. — К нам поступила новая группа детей, — начал говорить самый старший из всех врачей, — они проходили процедуры и обучение в секретном лабораторном центре, потому что в нашем случились массовые поломки чипов в головах детей, причину мы ещё ищем, но есть вероятность, что поломки неслучайные, — он жмёт на пульт, и на экране показывается статистика физических навыков новых детей, также диагностика мозга каждого подопытного и сравнительная статистика предыдущих детей и нынешних. Сокджин смотрит на коэффициент возрастания и убывания, а также и на комплексную оценку данных головного мозга новых детей. Из увиденного он понял лишь одно. Эти дети не люди. Они монстры. Из них сделали настоящих монстров. — Чипы в их головах были сделаны по новым требованиям, они куда мощнее, отчего во время эксперимента и пробы нового устройства, многие подопытные либо умирали на операционном столе, либо, не выдерживая нагрузки нейронов, погибали от «взрыва мозга», — голос мужчины монотонный и безучастный. Он будто робот. Потому что как человек может так стеклянно отзываться о чужой, тем более детской смерти? Это ужасно и бесчеловечно! Но никто не выказывает переживания или хоть толику эмоций от сказанного, Сокджин единственный, кто стоит и пытается сдержать своё негодование от происходящего. — Мы их готовили чуть больше года и оставались в тени, но сейчас я готов вас заверить в том, что эти дети способны на большее, нежели те, которые умирали часто и без причины. Эти дети полностью под нашим контролем, их чипы отслеживаются, а также управляются, таким способом мы можем контролировать работу их мозга! — заявил он с уверенностью и широкой безумной улыбкой. Речь хорошо поставлена, и именно поэтому, когда врач замолчал, то по залу разлетелись громкие хлопки. Хо Чжун таит загадочную полуулыбку, сощурив глаза и потерев подбородок, он поднимает взгляд на присутствующих, задерживаясь надолго на мэре. Чо Су-вон всё также сидит молча, он даже не похлопал, хотя раньше первым начинал нахваливать, да и вопросов много задавал, а сейчас сидит тихо и будто бы не тут. Хо Чжун с ним обязательно поговорит, а сейчас можно и продолжить. Он коротким кивком отдаёт приказ медикам, старшего сменяет другой мужчина. — Теперь, хотелось бы поговорить и о физической подготовке, — начинает коллега предыдущего врача. Сокджин хмурится, глянув на Хо Чжуна, который улыбаться не перестаёт. Он не знал, что у Хо Чжуна заготовлена такая большая карта в рукаве. Не знал, что тайная лаборатория проделывала работу над другими детьми. Сука хитрая. Сокджин переводит потемневший взгляд на экран, пропуская речь врача, и застывает каменной фигурой, расширив глаза от увиденного. — …Ви Ха-джун — хороший специалист в боевых навыках, он тайный агент, который выполнил в своё время более полусотни поручений, что за границей, что у нас в стране… — Сокджин больше не слушает. Он смотрит на фото мужчины в униформе с оружием в руках. В горле ком встаёт, а грудную клетку пробивает медленно бьющееся сердце. — Как… он выжил?.. — задаётся он вопросом, привлекая внимание хищника. — Как?.. — Сокджин оступился, оперевшись спиной в дверь позади себя, всё не может взгляда оторвать. Хо Чжун смотрит на него с хищным оскалом, упиваясь эмоциями на лице своего «преданного» человека. Доволен. Он наконец-то смог удивить Сокджина по-настоящему. Тот переводит на него глаза, совершенно оторопелый и шокированный увиденным, смотрит на оскалившееся лицо начальника, но ничего к нему не чувствует. Нет злобы. Нет ненависти. А ведь должна быть. Хоть что-нибудь в его сторону должно быть. Но нет. Сокджин смотрит на Хо Чжуна полностью повергнутый. — Сюрприз, Сокджин-а, — проговаривает он лишь губами, чтобы больше никто не услышал, чтобы лишь оппонент смог прочесть.

♠️♠️♠️

Хо Чжун не стал разыскивать Чонгука. Точнее он не стал его ловить. Он знает, где тот находится, но не погнался за ним, потому как дел по горло. После заседания Хо Чжун остался наедине с мэром, выяснив причину странного поведения, Хо Чжун поехал в лабораторный центр, решился всё же избавиться от поломанных кукол, хватит с него тратиться впустую на мусор, который уже не приведёт его к победе. Мин Дже всё так же не объявился. Хо Чжун пустил своих людей в город, чтобы те вынюхали, где прохлаждается его отпрыск, а сам разбирался с построением маршрута для детей, которых он собирается внедрить в чужую страну, часто встречался с военными, которые будут участвовать в миссии. Ви Ха-джуна он решил оставить у себя под боком и не отправлять того вместе со всеми. Да и Сокджина пора взять под контроль, уж много он себе последнее время позволил. Пока Чонгук отсиживался в другом городе, Хо Чжун-сок поистине решил взяться за важное дело. Парни в это же время под началом Юнги хотели встретиться со своим лидером, поскольку в центр пришли незваные гости, и их лидер никому неизвестен. Новая группировка посягает на территорию всех центральных банд, которые уже давно обосновались и объявили о своих границах. Началась война. Новости вещают и объявляют всё больше о новых смертях, мирные граждане боятся выходить на улицу, отчего возникли проблемы и на предприятиях, где работают эти невинные. Лидер неизвестной никому группировки не показывался на глаза, его ребята бунтуют на чужих улицах, а он где-то прохлаждается, такое поведение заставило Хосока и Намджуна объединить свои усилия, и они вместе со своими ребятами начали устранять проблему. К ним присоединилась группировка и Чжи Сопа, он сам пришёл к Намджуну и попросил принять его в свои ряды. После случившегося в подвале Чжи Соп надолго скрылся у себя на территории, он много думал о произошедшем, взвешивал минусы и плюсы, часто видел перед глазами разбитого мальчика и убитую женщину, которая приходилась тому мальчику матерью. Он чувствует свою вину, и вес вины не маленький, она не даёт ему спокойно спать, не даёт отвлечься. Чжи Соп виноват перед Чонгуком. Не потому, что убил его мать. Не потому, что не смог послать Хо Чжуна раньше. Не потому, что на тот момент был слаб. Он виноват перед Чонгуком потому, что не послушал его слова. Конечно то, что он сделал не есть хорошо, но если бы он прислушался к словам парня раньше, то уж точно не произошло бы того, что произошло. По крайней мере, смерть женщины была бы не на его руках. Чонгук не просто отсиживается на чужой территории. Ему сделали операцию, рана оказалась тяжелее, чем он себе представлял, поэтому он нашёл безопасное место, где и провели проверенные врачи операцию. После неё прошло два дня, а он уже стоял на ногах, отчего-то надеясь на хороший навык зашивать хирурга, который упрашивал его ещё побыть под их наблюдением. Он вернулся к себе домой, сказал сестре, чтобы не скучала без него, и пообещал, что очень скоро он вернётся, и когда это произойдёт, то уже всё будет закончено, и они смогут зажить по-новому. Чонгук взял с собой Матрикса и поехал в Сеул. Панических атак больше не было, он снова начал принимать лекарства, которые однажды ему прописал психиатр, собственно, поэтому его состояние значительно улучшилось. Правда, кошмары никуда не делись. Мама до сих пор его навещает. После того припадка в туалете он понял, что так продолжаться не может. Ему нужно что-то с этим делать. И именно поэтому он решил взяться за Хо Чжуна. Снова решил забыть о стрессе и переживаниях. Так его не навещают лишние мысли. Так он ничего личного не чувствует. И это не совсем хорошо, но пока что он не может позволить себе поход к психологу. Ведь его травму нужно хорошенько и долго прорабатывать, а на это у него нет сейчас времени. Перед своим отъездом он попросил у Щин-хе искренне и сожалением о произошедшем прощения, на что Щин-хе не стала ничего говорить, лишь обняла крепко и пожелала скорого возвращения. Мин Дже скрылся в соседнем городе. Он ходил в мешковатой одежде с маской на лице. Перед своим побегом он заранее попросил своих знакомых, чтобы те нашли ему местечко потише и подальше, также он преднамеренно обналичил свои счета в банке, чтобы отец не смог его отследить по банковским картам, когда он решится снять или оплатить что-нибудь с них. Он намерен порвать все связи со своим отцом и сделает для этого всё. Также он рассчитывает на встречу с Хёнджином, ведь тот единственный, кто связан с Чонгуком, а Чонгук ему для достижения плана ой как нужен. Если он решился оборвать связь с отцом, значит, он может положиться лишь на силу Чонгука. Правда он пока не знает, будет ли он избавляться от самого Чонгука. Над этим он будет готов думать, когда с уверенностью поверит, что с Хо Чжуном будет покончено. Хёнджин же из дома ни ногой. По приказу Юнги. Поскольку Хёнджин не входит в группировку, Юнги сказал, что помощь в борьбе с неизвестной группировкой им не нужна. Хёнджин же пожал плечами и осел у себя в комнате. В один такой скучный и одинокий его день ему на телефон приходит смс, в котором был написан адрес и время встречи. Подписи не было, лишь уверенное: «Мы знакомы». Квартира пустует. Тэхён забрал братика к себе, решил, что пора бы вернуться в привычную ему обстановку, попросил передать Чонгуку, что с братиком всё хорошо и он в безопасности. И это правда. Чимин пришёл в себя после долгого сна. Он даже стал есть как обычный ребёнок, то есть без отказа от еды и с насыщением. Чимин потихоньку, но верно начинает функционировать больше, чем спать. Правда он пока не узнаёт Тэхёна, а ещё он часто жалуется на головные боли. Да и тело его слабое, пусть и ест он как положено. Тэхён обеспечивает братика любовью и теплом, готовит только самые вкусные блюда, моет подолгу в ванной, разговаривает и пытается как-то напомнить о себе. Ему уже почти не больно смотреть на стеклянные глазки братика. Он уже почти привык к отстранённому и каменному лицу своего братика. А воспоминания о былом остались лишь во снах. Тэхён учится жить одним днём. На работе всё идёт коту под хвост. Капитан затих, зато верхушка не даёт им продохнуть, они только и делают, что ездят по местам преступлений, которые устраивают группировки. Они пытаются понять, откуда появилась новая группа преступников. Пытаются отыскать хоть чуть-чуть информации об их личностях, или хотя бы найти хвостик ниточки, который приведёт их к их лидеру. Сын-хо каждый вечер названивает, пытаясь снова завести разговор об опасности, но Тэхён после шести телефон ставит на беззвучный режим, полностью игнорируя друга. Ему сейчас не до него. Ведь нынешняя ситуация не даёт ему покоя. Чонгук отмалчивается, но на место него пришёл неизвестный и теперь он всем показывает, что не один Чонгук способен на страх. Но зачем тому это понадобилось? Неужели он соперник Чонгука? Или враг? Но тогда почему же ни Чонгук, ни другие парни ничего не говорили о такой персоне? И снова Хо Чжун-сок остаётся в тени. Тэхён так сильно хочет взяться за него, но каждый раз происходит что-то непредвиденное. Неужели это и называют «не судьба»? Или может, это неудача? Плевать. Тэхён всё равно намерен убедить капитана взяться за поимку Хо Чжуна. Тем более сейчас мужчина под его особым наблюдением. Тэхён знает то, что не должен был узнать никогда. Капитан Ким, если захочет оставаться на своём месте, значит, должен пойти на условия, которые собирается выдвинуть Тэхён. Но перед этим ему нужно встретиться с Чонгуком. Потому что его слово всё равно предопределяющее. Да и Тэхёну важно, чтобы Чонгук дал добро. По приезде в Сеул Чонгук сразу же поехал на встречу с Сокджином. Они договорились о ней заранее, так что откладывать её никто из них не захотел. Они встретились не в людном месте. Поскольку комплекс частный и относится он к Хо Чжуну, поэтому попасть внутрь ни у кого не вызвало проблем, ведь самое лучшее прикрытие, это то, когда враги всегда под носом у друг друга. Да и Хо Чжун сейчас слишком занят, чтобы отслеживать его, что до Сокджина, то он решил, что пора бы уже действовать в открытую, а не прятаться и думать, не следит ли за ним кто. Чонгук был молчалив, Сокджин же хмур и чрезвычайно серьёзен. Деловые встречи всегда так проходят, ведь так? Или они исключение? Ведь если задуматься, то на друзей они не похожи, а на деловых партнёров тем более. Сокджин не стал интересоваться у Чонгука, как ему удалось выбраться, не стал интересоваться и о том, кто дал ему ключ, Чонгук же в свою очередь не стал отпускать шутки, так же он не встретил Сокджина таким излюбленным: Сокджин-а, с хитрецой и намёком на что-то непристойное. Нет. Их встреча прошла сухо и информативно. Сокджин рассказал обо всём, что он услышал и увидел на том собрании, правда, о Ви Ха-джуне промолчал, с ним Сокджин хочет первым связаться. Чонгуку же рассказать было нечего, лишь сказал, что встречи теперь будут частыми, так что он предупредил Сокджина особо не увлекаться личным, потому что их всех ожидает нелёгкое дело. Перед тем, как разойтись, будто в море корабли, Чонгук подарил Сокджину искреннюю улыбку, был рад увидеть, а Сокджин не удержался от нежности на дне серьёзного взгляда. Тоже был рад увидеть живого и здорового. Приехав на квартиру, Чонгук с радостным Матриксом первым делом зашёл на кухню, в которой сидел Хосок. Грудную клетку сразу же теплом одарило, а сердце отбило кульбит. Он скучал. Хосок подарил ему улыбку, после встал из-за стола и подошёл к другу, притянув того в свои крепкие объятия. Как же, однако, ему этого не хватало. Хосок всё высказывает этими объятиями, всё, что хотел сказать Чонгуку все эти дни. Ты не один. Ты не виноват. Ты не враг себе. Тебя ждали. В тебе нуждались. Чонгук знает. Нет. Не верно. Сейчас он это понимает. В состоянии, когда уж совсем невыносимо в голове всплывают самые ужасные мысли: зачем я тут? Кто я? Кто у меня есть? И эти мысли настолько навязчивые, что в них начинаешь верить и находить ответы, которые на следующий день покажутся абсурдными и неправдивыми. Люди, к сожалению, если страдают, то вот так: обесценивают и себя, и свою жизнь, и в целом своё существование. А чувство одиночества и никчёмность ощущается куда острее, нежели просто задуматься над этим. Это свойственно каждому, просто кто-то глушит это состояние, а кто-то готов спрыгнуть с крыши, лишь бы поскорее покончить с этим ощущением. Чонгук не пытался с собой покончить, да и состояние его было не просто апатичным, у него всё было куда глубже. Мозг можно назвать сумкой, а сумки умеют рваться, ломаться и вообще могут подвести владельца в самый неподходящий момент, так и мозг, он копит, копит, а когда понимает, что информации слишком много, а если эта информация получена ещё и через насилие, так вообще сказка какая-то, он начинает вываливать на поверхность, и как правило это происходит со слишком трудной информацией, тяжёлой для принятия или «переваривания». Вот и Чонгук не смог мгновенно воспринять, не смог совладать, не смог проигнорировать то, что сам долгое время прятал в самые дальние уголки своего мозга. И сейчас Хосок ему говорит, что поможет, что будет рядом. Чонгук убегать и не планирует. Правда, и думать о произошедшем в Сасане он тоже не хочет. Сейчас не хочет. Он похлопывает друга по спине, после чего Хосок его выпускает из объятий и заглядывает проницательным взглядом в глаза друга. И никаких слов не нужно. Всё и так понятно. Хосок переживал. Пусть и не выказывал эмоций так отчётливо всё это время. Хосок переживал.

♠️♠️♠️

— И что же ты встал истуканом? — с усмешкой спрашивает Мин Дже Хёнджина, который от неожиданности увидеть парня встал статуей на месте. Мин Дже не думал, что на него так отреагируют. Неловко даже как-то. Или непривычно, тут уж и не разберёшь. — Садись уже, — выдвинув носком кроссовка ножку стула из-за стола, призывает Мин Дже, спрятавшись за маской. Хёнджин оглядывается, а после всё же присаживается перед парнем, молча и отстранённо. Не ожидал. — Лишь один вопрос: как? — тихо спрашивает Хёнджин, сложив руки в замок на столе. Мин Дже смотрит на него больше не побито, и даже не наивно. Мин Дже оказывается не такой, каким привык его видеть Хёнджин. Как давно Мин Дже знает? Вот что интересно. Мин Дже делает заказ по электронному меню, заказывает и Хёнджину. — Хён-и, ты меня явно недооценивал, — с фальшью выговаривает Мин Дже, заглянув в глаза напротив. Хёнджин пугается. Он, оказывается, совсем не знает Мин Дже, а думал, что узнал о том всё, да и жалел его, будто бы и вправду поверил в их дружбу, которой никогда не было. — Неужели ты и вправду думал, что я настолько наивен? Или Чонгук решил не рассказывать всего? — последний вопрос риторический. Чонгук и вправду почти ничего о Мин Дже не рассказал. Лишь о предпочтениях поделился, не более. — Но сейчас не об этом, мне тут птички нашептали, что ты разыскиваешь убийцу дедушки, с которым ты жил, — Хёнджин хмурится сразу, как только услышал о дедуле, выпрямляется, будто гитарная струна, меняясь в лице. Мин Дже оказался не нытиком, который только что и умеет, так это сопли жевать. Нет. Он хитёр и умён. Хо Чжун пытался подавить эти качества в нём? Или он просто не видел своего сына в полной красе, потому что сейчас Хёнджину хочется вмазать по довольному личику. — Я знаю, кто это был, — продолжает он. Им выносят горячее и напитки, Мин Дже следит за аккуратными руками официанта, ожидая, пока тот отойдёт от них, а после продолжает: — Но для начала, ты должен помочь мне увидеться с твоим лидером… — Я не вхожу в группировку, об этом забыл прочесть, или просто собственная выгода важнее? — грубо перебивает Хёнджин. На шантаж он так просто не поведётся. Не от того, кто претворялся больше него. Чёрт. Как же это раздражает. Хёнджин искренне же переживал об этом заносчивом придурке, а сейчас выясняется, что его переживания были впустую. Мин Дже, считывая чужие эмоции, ухмыляется едко, высказавшись: — А живёшь с ним под одной крышей тогда зачем? — он берёт палочки и начинает размешивать лапшу, взгляда от Хёнджина не отрывает. Отчего-то ему интересно наблюдать за парнем. Он такой прозрачный. Совсем не умеет скрывать личное. И почему Чонгук послал именно его подружиться с Мин Дже? Неужели именно из-за этой самой прозрачности? Если это так, то разве это не глупо? — Кушать не будешь? — кинув взгляд на нетронутое блюдо, спрашивает Мин Дже, уплетая свой рамен за обе щеки. Хёнджин сморщился от вида еды, показав своё скептическое отношение ко всей этой встрече. — Ты так хотел со мной погулять, и сейчас, когда мы один на один, ведёшь себя совсем не по-дружески, Хён-а, — всё не замолкает он. — Для тебя просто Хёнджин, — снова грубит Хёнджин, сложив руки на груди. — Если ты позвал меня для этого, тогда я пошёл, — он уже собирается встать из-за столика, как его останавливают слова Мин Дже: — Хорошо, Хёнджин, я тебя понял. Мне правда нужна твоя помощь, — Хёнджин поворачивается к нему с озадаченным взглядом, задумавшись. — Тем более никто из нас в минусе от данного предложения не останется, — утверждает Мин Дже. Хёнджин садится. Уговорил. Он готов выслушать причину для встречи. — Как только, ты с ним увидишься, я потребую информацию об убийце. — По рукам. А теперь давай поедим. Как, оказывается, мало нужно человеку, который живёт лишь одной мыслью.

♠️♠️♠️

Ун-ин медленно идёт к припаркованной машине на территории центра. Он смотрит в телефон, ни на что не отвлекаясь. Подойдя к своей машине, он нажимает на кнопку и снимает машину с сигнализации, открывает дверцу с водительской стороны и сразу же ныряет внутрь. Отрывается от телефона только тогда, когда закрывает дверцу и пристёгивается. Он заводит машину и, посмотрев во все зеркала, трогается с места. Аккуратно и медленно. На часах начало десятого вечера. На дороге машин не то чтобы много, но ещё не свободно, так что до дома он добирается не меньше, чем за полтора часа. Припарковав машину во дворе, он ставит ту на сигнализацию и идёт к подъезду, пожелав доброго вечера нескольким знакомым, которых встретил в подъезде и на своём этаже, когда поднялся на лифте. Поднеся руку для введения кода от входной двери в квартиру, он вдруг заметил, что дверь и не закрыта. Оглядевшись по сторонам и никого подозрительного не увидев, он открывает дверь шире, делая несмелый шаг внутрь. Кто мог проникнуть к нему домой, он догадаться не сможет, отчего напряжение растёт, а в висках запульсировало. В квартире темно, он включает свет, пошарив недолго по стене ладонью. Из кухни доносятся звуки воды или чего-то похожего, из прихожей и не разберёшь. Ун-ин проходит дальше, заглядывая одновременно с настороженностью в комнаты, вдруг кого застанет, но нет, что в ванной, что в спальне, пусто. А значит, гость всё же на кухне. К сожалению, дома у него опаснее ножей ничего нет, так что ему остаётся надеяться, что непрошеный гость окажется милосердным, и что пришёл он сюда не для того, чтобы убить или покалечить. Он делает шаг на кухню, и его встречает спина. Мальчишеская спина. Он встаёт возле стола, ожидая, когда на него обратят внимание. — И что же это ты так долго… — доносится голос. Чуть грубоватый, с хрипотцой. Ун-ин склонен думать, что к нему ворвался подросток. Парень стоит возле раковины, держит смеситель двумя пальцами и следит за струйкой воды, которая течёт неширокой стеной из крана. — Папочка? — договаривает Чонгук, повернувшись лицом к отцу, перед этим закрыв кран. Он смотрит на оторопелого Ун-ина, который будто рыба то открывает рот, то закрывает, совсем не знает, что сказать. — Напугал? — Чонгук ухмыляется приветливо, отходя от раковины, он встаёт возле кухонной стенки, оперевшись тазом о духовку и сложив руки на груди. Ун-ин разглядывает своего сына, от которого только имя осталось, потому что не похож он на того Чонгука, которого он видел несколько лет назад. От его сына осталось имя и большие круглые глаза, но не взгляд. Если бы Чонгук не обратился к нему, назвав его папой, то Ун-ин бы и вовсе не узнал его. Трудно поверить в то, что перед ним стоит его Чонгук, потому что всё в парне напротив кричит об опасности. Исходящая аура, взгляд, поза и общий вид — всё заставляет держаться от него подальше. Но Ун-ин не хочет слушать свой внутренний голос. Ведь совсем недавно он вспоминал его, а сейчас Чонгук сам его нашёл, пришёл и даже разговаривает с ним. Как это возможно? Разве можно поверить в происходящее? Ун-ину очень хочется. И всё равно его отрезвляет мысль, такая назойливая и пугающая. Ведь перед ним стоит лидер Несущей Хаос. Сам Сатана его решил навестить. Чонгук меняется в лице, завидев на отцовском противоречия, его боятся. Его боится собственный отец. Не сестра, не мать… А отец. — Понимаю, встреча не запланирована, но можно ли тебя попросить об одолжении? — Чонгуку становится неловко от реакции родителя. Понимает, что выбрал способ неверный, и всё равно если не так, значит, никак по-другому. Потому что в лабораторный центр ему днём не попасть, там слежка за каждым рабочим, на улице тоже не вариант, тот бы испугался и сразу же попытался убежать, так и не дав сыну даже поздороваться, а тут пусть Ун-ин и напуган, но зато бежать ему некуда. Ведь в собственной квартире должно быть безопасно. Да и соседи бы стали свидетелями, а Чонгук уверен, что отцу лишнее внимание к своей персоне не нужно. Так что назвать данную ситуацию неловкой и неожиданной — это самое правдивое и точное описание, не более. — Когда я скажу, устрой эвакуацию в центре, пожалуйста, — продолжает ненапористо Чонгук. Ун-ин смотрит на него с открытым вопросом во взгляде, на что Чонгук просит: — Просто послушайся меня, хорошо? — Ун-ин неосознанно кивает головой, а после расширяет глаза, спрашивая: — Против кого ты борешься? Ради чего? — вопрос такой неожиданный и поистине тупой, и каждый знает ответ. Отец больше ничего не говорит, а Чонгук собирается уходить, он посмотрел на отца на прощание, после направился к двери. Останавливается и снова оборачивается на родителя, Ун-ин смотрит в ответ. Провожает, возможно, всё также не осознавая своих действий. Перед тем как полностью покинуть чужую квартиру, Чонгук выговаривает: — А ты? Мне казалось, мы боремся за одно и то же, папа. А после исчезает, будто его тут и не было. Его голос звучит в ушах Ун-ина, такой грустный, с толикой печали и злости. Ун-ин смотрит на захлопнувшуюся входную дверь, и видит он его тень. Как он мог так отреагировать на собственного сына? Почему ничего путного не спросил? Почему смотрел так отрешённо? Ведь это был Чонгук — его сын, чёрт возьми! Ун-ин срывается с места, выбегая в коридор, но никого не увидев, он бежит к лифту, спускается вниз и выбегает из подъезда. Чонгука нигде нет. Ун-ин хватается за волосы, оттягивая их у основания корней, шипит на себя, смотрит в разные стороны, но сделав шаг на дорогу, мимо него проезжает чёрная ауди с тонированными окнами, но вот одно было приоткрыто, а из него пронзительный взгляд чёрных, как ночь, глаз. Ун-ин останавливается на месте, отпечатывая взгляд сына у себя в памяти. — Я сделаю, что ты сказал! — кричит он вдогонку уезжающей машине с сыном. — Сделаю, Чонгук… — себе под нос повторяет он. Тихо и больше без страха.

♠️♠️♠️

Борьба с неизвестной группировкой продолжается, выйдя на новый уровень. Участники группировки начали требовать встречи с лидером Несущей Хаос. Чонгук игнорировать их перестал сразу, как только те объявили, что если он не придёт на встречу с их лидером в течении недели, то они начнут убивать мирных. Хосок решил по такому случаю собрать всех своих для обсуждения дальнейших дел, Чонгук же заверил своих ребят, что их помощь ему не понадобится, ведь лидер незваных гостей хочет видеть его одного. Но и конечно же без тыла он туда не пойдёт, так что он отобрал нескольких ребят и объяснил каждому их задачу. Также они с Хосоком и Юнги изучали «врагов», ища среди них слабые звенья, или что-нибудь, что поможет как можно быстрее выгнать их с чужой территории. У них есть семь дней, в один из которых Чонгук окажет честь и появится перед чужаком. Работая вместе с парнями, Чонгук не раз ловил себя на странных мыслях в отношении Хосока и Юнги. Отчего-то их связь стала ещё сильнее, нежели ранее. Юнги раньше ходил хмурый и грубил часто, мог вести себя либо очень шумно и вызывающе, либо очень тихо и совсем незаметно, будто бы и не было его. А сейчас он спокойный и, что ли, чувственный стал? Но с чего бы такие перемены? Ведь период не особо простой сейчас, а он не рвётся в бой, как это было прежде. Чонгуку непривычно от такого мелкого. Хосок же проявляет себя в сторону Юнги с особым теплом, нежели раньше. Ведь Чонгук помнит, как они цапались чуть ли не на пустом месте, а сейчас сидят молча, слова плохого друг другу не сказали. Его глаза его не обманывают. После того, как Юнги один пошёл в дом Хо Чжуна за Чонгуком, Хосок пересмотрел свои взгляды, также задумался и над тем, как вёл себя с младшим. Почему-то он чувствовал вину за тот побег Юнги. Сначала часто задавался вопросом, что же он говорит не так, отчего парень в штыки всё воспринимает, а потом понял, что у Юнги не с характером проблемы, а с чувством значимости. Юнги не всегда готов был броситься в пламя за особо дорогим человеком. Он мог полезть в драку с неравной силой, а после широко улыбаться и гордиться каждым полученным синяком. Он никогда не думал, кого убивает, будет это девушка или старенькая бабушка, он спускал курок просто потому, что хотел почувствовать отдачу оружия. Всему этому его научил тот, кто вложил первые азы в его маленькую голову. Его не научили самоконтролю и самосохранению, отчего кинуться под пули для него не было великим или опасным делом. Он никогда не думал о себе и своём здоровье, никогда не думал о том, что пуля способна отнять у него его жизнь, никогда не думал о том, что те люди, которые пали его жертвами, были чьими-то родителями или детьми. Его не научили ценить что-либо, кого-либо, и вот результат. Он не бездушен, нет. Он просто не умел по-другому. Но не сейчас. Сейчас он может с уверенностью сказать, что у него получается ценить жизнь человека. Пока что не свою, но уже хоть что-то. Юнги каждый раз об этом кричит своими поступками, когда тот же Чонгук попадает в опасность. Это не просто преданность. Это не просто отдать жизнь за лидера. Для Юнги Чонгук стал в какой-то момент настолько дорогим человеком, что внутри разрослось беспокойство, а переживать за кого-нибудь — это очень большой шаг вперёд. Хосок раньше этого не понимал, но не теперь. После того поступка Хосок полностью осознал, отчего и страшно стало за парня. И страх этот был связан именно с тем, что в какой-то момент Юнги может не стать, а Хосок даже и не задумался бы, по какой причине парня не стало. А сейчас он знает эту причину. И Хосок хочет Юнги научить ценить не только чужие жизни, но и свою, ведь собственная безопасность важнее, кто, если не он, позаботится о себе, если окажется совсем один в трудный и тяжёлый момент? Возможно, Хосок уж очень заботлив, но он чувствует, что он должен показать Юнги, как правильнее, и именно поэтому он мягок, улыбчив, может, чуть серьёзен, когда они с Юнги остаются один на один. Да и Юнги последнее время не выказывает протеста прислушиваться и принимать наставления. Чонгук их может назвать близкими. Рядом с Хосоком невозможно почувствовать себя лишним. Хосок не позволяет никому из них так думать, потому что он слишком много сил вкладывает в их благополучие. И это никогда не было насильственно для Хосока, нет, Хосоку наоборот этого хочется, наверное, больше, чем может быть нужным для Чонгука и того же Юнги, но они не отказываются от помощи, не говорят ничего противоречивого, когда Хосок помогает им с выбором. Хосок очень добрый парень, пусть его доброта распространяется не на всех и каждого, но он никогда не давал своим близким думать о себе иначе, потому что каждое его слово, действие, взгляд — всё говорит лишь о поддержке, об искреннем желании помочь, о любви и заботе. Возможно, такое поведение вызвано тем, что он лишился родителей в раннем возрасте, но факт остаётся фактом: Хосок именно тот человек, кто всегда протянет руку помощи, и неважно, в какой ситуации, его рука будет протянута, она схватится крепкой хваткой и не отпустит, пока проблема не будет решена. — Чья была идея пойти за мной? — спрашивает Чонгук, пока они решили взять перерыв от поставленной задачи. Юнги варит кофе, но услышав голос лидера, он поворачивается к нему полубоком, отмалчиваясь. Хосок сидит перед Чонгуком, его взгляд направлен на монитор. — Пса, — кратко отвечает Хосок, не отрываясь смотря на видео, в котором он разглядывает участников вражеской группы. — Он первый предложил пойти за тобой, — на молчание отвечает Хосок, кинув быстрый взгляд на Чонгука. Чонгук хмурый. Он просил Тэхёна не лезть, но тот решил не послушаться. — И перед тем, как ты спросишь, где же он был во время операции, я скажу тебе, что предложение было принято, но он остался дома, потому что я так решил, — проговаривает Хосок, снова уткнувшись в ноутбук и больше не отвлекаясь. — Спасибо, — благодарит тихо Чонгук и встаёт из-за стола. — Я постараюсь его отговорить от всего, что он там себе надумал. Сейчас он должен отвлечься от нас, — продолжает так же тихо Чонгук. Хосок поднимает на него голову, отставив ноутбук в сторону. Юнги снимает с конфорки турку с готовым кофе, разливает по трём кружкам, а после принимает участие в разговоре, спрашивая: — Что ты задумал? — Кое-что очень захватывающее, — загадочно и чрезвычайно серьёзно выпалил Чонгук. — Мне нужно на встречу, вечером, может, раньше вернусь, следите за передвижениями Хо Чжуна, если что, сразу мне пишите. Он не должен сейчас нам мешать, — Чонгук берёт свою кружку с кофе, поблагодарил Юнги взглядом, чуть отпил напитка, а после взял все нужные ему вещи и ушёл, хлопнув входной дверью. — Он снова нас не посвятил в свои планы, — шикнул незло Юнги. Хосок ухмыльнулся на высказывание и перевёл взгляд на экран с видео. — Что-то мне подсказывает, нас ожидают большие перемены, — себе под нос бурчит Юнги, он поставил кружку с ароматным кофе перед Хосоком и свою не забыл поставить рядом, уселся с ногами на стуле и принялся следить за Хо Чжуном, который сидел в кабинете у себя в компании и с кем-то разговаривал по телефону. — Он скажет, что задумал, тогда, когда будет уверен, что план безупречен, так что не злись на него сильно, — успокаивает негодование Юнги Хосок. Тот глянул на него с напускной злобой, на что Хосок примирительно предложил: — Могу обнять, если легче станет от этого, — его голос приобрёл игривые нотки, а взгляд такой пронзительный. Юнги хмыкает призывно и разводит руки по сторонам. Согласен. Хосок встаёт со стула и подходит к нему со спины, обнимает за плечи, наклонив лицо к копне волос и спрятавшись в них. Юнги не думал, что объятия будут вот такими. Он хотел лицом к лицу, но Хосок решил всё за всех. Он поднимает голову и встречается со взглядом чернее ночи, молчит. Взгляд такой говорящий. Хосок руки сжимает крепче, чтобы Юнги его почувствовал. И это помогает отвлечься. Юнги смотрит на Хосока, разглядывая его черты, никогда так долго не уделял ему своего внимания, а сейчас смотрит и замечает что-то личное, что-то для других незаметное. Хосок улыбается краешком губ, склоняется ниже, чем и пугает парня. Юнги расширяет глаза, застывая каменной фигурой, боится пошевелиться, а вдруг они столкнутся носами, опасно. Такой контакт для него в новинку. Да и Хосок никогда так себя не вёл, ведь Юнги видел, какие объятия Хосок дарил Чонгуку, и с этими те не сравнятся. Но вот что интереснее: с чего бы Хосоку вот так себя вести? — Что ты делаешь? — решается поинтересоваться Юнги. Его шея затекла, лицо приняло розовый цвет от прилившей крови, Хосок его выпускает. Он и сам не знает, с чего вдруг так повёл себя. Он пятернёй взлохматил густые волосы парня и отошёл к своему стулу. — Спасибо за ответ, — буркнул Юнги, поправив свою причёску. Хосок глянул на него с улыбкой и сказал: — Обычные люди таким способом проявляют свои чувства. — О каких чувствах идёт речь? — Ну… пока и сам не знаю.

♠️♠️♠️

Чонгук стоит на крыше торгового центра. Он смотрит потухшим взглядом на крыши и дороги с машинами, которые будто воды рек плывут по разным сторонам. Смотрит на людей, которые выглядят с высоты маленькими букашками, они такие забавные, все разные. Кто-то выделяется своим ярким стилем, кто-то серый. Детей много. Они с родителями. С мамами и папами… Чонгук переводит взгляд на наручные часы, вот-вот должен прийти стажёр. Он вонзает свой взгляд вперёд, там на широком экране идёт видео. На том видео изображён он в обнимку с трупом мужчины. Чонгук хмурится. Он смотрит на своё слезливое лицо, смотрит на кровь, которая окрасила его руки, смотрит на труп, который он не выпускает. Откуда это видео? Ведь Хосок говорил, что все видео о том дне он с Юнги удалил, тогда откуда этот кусок? Кто его хозяин? Видео заканчивается, а после него на белом фоне появилась надпись. Чонгук делает шаг назад, раскрыв от удивления губы, он достаёт телефон и фотографирует надпись, после отправляет Хосоку, попросив узнать первоисточник. «Неделя, Сатана, я жду тебя». Гласила надпись. Чонгук переводит взгляд на людей внизу, те смотрят с ужасом на предупреждение, после начинают оживлённо обговаривать увиденное, родители уводят детей подальше, чтобы те не читали и даже не думали смотреть на табло. Кто-то начинает фотографировать, и Чонгук уже знает, что после эти фото будут колесить по порталам интернета, привлекая всё больше внимания. Ситуация ухудшается. Неизвестный пытается привлечь мирных, но зачем он это делает? Неужели думает, что Чонгук забыл? Неужели думает, что Чонгуку страшно станет после данного жеста? Нет, с этим резким напоминанием что-то не так, только вот что? Чонгук снова оглядывает все впереди стоящие здания, смотрит и на низкие магазинчики с забегаловками, но ничего подозрительного не видит. Он смотрит и на людей, среди них ищет того, кто и является посланником. Не видит. Чувствует взгляд чужой, но не видит обладателя. Паники нет, и страха тоже нет, но есть чувство опасности. Не за себя. Чонгук поворачивается к двери на крышу, видит, что ручка опускается, делает большой шаг к двери, а с губ слетает такое громкое: — Назад! Не позволив Тэхёну открыть дверь ещё шире, Чонгук заслоняет его своей спиной, залетая внутрь, и резко захлопывает дверь, в которой появляются две вмятины от пуль. Киллер. Тэхён не ожидал, что его встретят вот так, отчего он не смог устоять на ногах и повалился на пол, потянув за собой и Чонгука, который схватился за него мёртвой хваткой. Тэхён ударился головой, в ушах стоит звон, он жмурится сильно, сцепив плотно челюсти и выдав не громкое шипение, он накрыл уши ладонями, думая, что так звон пропадёт быстрее. Чонгук же повалился на него сверху, поэтому сильно он не ударился, весь удар пришёлся на Тэхёна. Чонгук поднимает голову и вонзает взгляд в дверь, в которой чуть ниже центра расположились крупные вмятины, он переводит взгляд на стажёра, смотрит на него с минуту, а после собирается вставать, но Тэхён просит его не шевелиться, потому что в области бёдер ужасно болит. Чонгук поднимает свое тело, облокотившись на руки, таким образом он не давит на тело парня под собой, но и не валяется на нём. — Ты как? — спрашивает с искренним переживанием в голосе Чонгук, разглядывая зажмуренное лицо Тэхёна. — Встать сможешь? — Чонгук всё-таки решается подняться на ноги, после того как ему это удаётся сделать, он протягивает руку Тэхёну. — Что болит? — Тэхён раскрывает зажмуренные глаза, отнимая ладони от головы и обращая мутный взгляд на протянутую руку Чонгука. Он хватается за ладонь, Чонгук несильно тянет на себя, помогая тому подняться без резких движений. — Что произошло? — с шипением спрашивает Тэхён, оттряхивая одежду от мелкого сора и пыли. Чонгук оглядел его внимательным и проницательным взглядом, после перевёл глаза на дверь, Тэхён, не дождавшись ответа, смотрит в сторону, куда повёрнута голова Чонгука, обращая внимание на дверь. — Кто стрелял? — Предполагаю, лидер неизвестно откуда появившейся группировки, — ответил без продолжения Чонгук. Тэхён мычит себе под нос, отмалчиваясь. — Погнали отсюда, — зовёт Чонгук, оторвав взгляд от металла. Тэхён поворачивается в противоположную сторону и, схватившись за копчик, прихрамывая на одну ногу, идёт за Чонгуком вон. Они спустились на лифте на парковку, Чонгук ведёт Тэхёна к машине, достав ключ из заднего кармана штанов, Чонгук разблокировал ту и сразу же сел на водительское сиденье, Тэхён садится рядом, пристёгивается ремнём безопасности, после обращает взгляд на лобовое стекло, отмалчиваясь. Чонгук не пристёгивается, заводит мотор и сразу же срывается с места. Едет, куда глаза глядят, лишь бы подальше от торгового центра. На большой скорости, обгоняя машины, сворачивая на поворотах, чтобы не уследили, если вдруг идёт слежка. Тэхён держится за сиденье, не понимая, отчего Чонгук так гонит, но вопросов не задаёт, ждёт, когда Чонгук уже куда-нибудь приедет и остановит машину. — Где твой брат? — спрашивает резкое Чонгук, петляя среди потока. Тэхён переводит на него настороженный взгляд, отвечая: — У меня дома, — его голос тихий и робкий, после он с испугом сжимается на сиденье, выкрикнув: — Чонгук, осторожнее! Перед капотом останавливается резко машина, но Чонгук успевает вырулить в другую сторону, предотвратив столкновение. Тэхён нервно выпускает воздух из лёгких, отвернув голову к окну. Чонгук больше ничего не говорит. Они едут ещё минут сорок, скорость меньше не становится, машин всё меньше, но Чонгук не останавливается, пока не заехал на заброшенный участок. Он припарковал машину за дальним обваленным зданием когда-то работавшего детского лагеря. Он, не вынимая ключ зажигания, выходит из машины, оглядывается по сторонам, но никого больше не видит. Тэхён отстёгивает ремень безопасности и тоже выходит из машины, отходит к зданию и, согнувшись пополам, он выпускает наружу всё, что съел перед встречей с Чонгуком. Чонгук оборачивается на звуки, после он открывает дверцу на задние пассажирские сиденья и достаёт из кармана водительского сиденья упаковку влажных салфеток, захлопнув дверцу, он идёт в сторону стажёра и останавливается рядом, лицом к машине, ожидая, пока тот закончит со своим делом. Как только Тэхён понимает, что позывы прекратились, он выпрямляется и натыкается на протянутую упаковку с салфетками, вытягивает три и начинает тщательно вытирать все следы. — Извини, жвачки нет, — выпаливает фальшиво и грубовато Чонгук. Тэхён посмотрел на него укоризненно. — Почему не сказал, что тебя тошнит? — Чонгук переводит на него тёмный взгляд, Тэхён свой прячет, отчего-то стало неловко. Чонгук не должен был его видеть таким. Это смущает. — А ты бы остановился, если бы я сказал? — в ответ задаётся вопросом Тэхён. — Нет, — ожидаемо отвечает Чонгук. Тэхён хмыкает, больше ничего не говоря. — Объяснишь свои действия? — Тэхён вскидывает вопросительно брови, Чонгук объясняется: — Твоё предложение моим парням и без моего ведома забрать брата к себе, — Тэхён меняется в лице. Чонгук же смотрит на него серьёзно, ожидая ответов. А что тут говорить. Тэхён до сих пор обижается на парней, потому что нельзя так поступать. — Разве это важно? Они всё равно меня с собой не взяли, так что и обговаривать тут нечего, — выговаривает он бесцветно. — А насчёт братика, я его забрал к себе, потому что от вас далеко ехать на работу, да и парни вечно чем-то заняты, так что присматривать за ним было некому, — Чонгук хмурится недоверчиво, Тэхён же делает несколько шагов от Чонгука вперёд, но тот оспаривает: — Не придумывай, Тэхён, — Тэхён останавливается на несколько шагов от машины и снова поворачивается к Чонгуку, — от нас до твоей работы ехать не больше двадцати минут, — Тэхён прячет глаза. Он не хотел говорить правду. Нет, не верно, он не хотел выдавать всей правды. Ведь про Чимина он не соврал. — А вот насчёт твоего брата, его нужно показать врачу, поскольку у него до сих пор в голове чип, он от него страдает, да и препарат, на котором он жил несколько месяцев, не даст ему спокойно вздохнуть. Ты в курсе, что твой братик в любой момент может тебе навредить? — спрашивает Чонгук, вдруг став хмурым. Его голос приобрёл нотки грубости и жёсткости. Тэхён смотрит себе в ноги, желая пропустить все слова мимо ушей, ведь Чимин чувствует себя с каждым днём всё лучше и лучше, кроме головных болей, с Чимином и вправду всё хорошо. Тогда о какой опасности говорит Чонгук? — Тэхён, ты слушаешь меня? — Что за группировка появилась? — перебивает Тэхён, не отвечая на высказывания Чонгука. Тот хмурится сильнее, темнеет прямо на глазах. Но Тэхёна это не останавливает задать ещё вопрос: — Это дело рук Хо Чжун-сока? — Чонгук хмыкает с опаской, не готов был услышать это имя. Не из уст пса. — Чонгук, скажи, как мне остановить его? — Тэхён совсем не чувствует опасности, он смотрит на оскалившегося Чонгука, но страха нет. Он хочет услышать ответ, хотя бы на один заданный им вопрос. — Ты не должен думать об этом, разве капитан не пытался тебе это сказать? — Чонгук не хочет, чтобы Тэхён в данный момент думал о Хо Чжуне. Ведь Хо Чжун не его забота. — Разве я тебе не говорил не совать свой нос туда, где ты лишний? — это грубо. Тэхён только собирался ответить, но новый вопрос заставил его замолкнуть. Чонгук смотрит на него с неподдельной злостью, но Тэхён склонен думать, что тот играет, что все эти слова лишь прикрытие. Он не хочет верить, что Чонгук серьёзен. — Чонгук… — он сглатывает вязкую слюну, морща нос от привкуса, — помоги нам поймать его, — всё же выговаривает он, с мольбой глядя в чонгуковы почерневшие глаза. — Ты для них преступник, вы все. Но я никогда так не думал, — всё продолжает Тэхён, игнорируя исходящее от Чонгука предупреждение замолчать. Он не хочет молчать. Не хочет, потому что должен добиться от Чонгука понимания. — Помоги полиции поймать Хо Чжуна… — Хватит, Тэхён, — резко прерывает мольбы Чонгук. Он подходит к стажёру и выговаривает такое холодное: — Думаешь, мне не плевать, кто и что обо мне или о моих парнях думает? Плевать. С высокой колокольни, — Тэхён мотает головой, не хочет этого слышать. Чонгук не должен так говорить. Ведь он не тот, за кого его принимают в этом городе. — Ты мешаешь, — шипит он ему в лицо. Тэхён застывает. Его взгляд становится влажным, а губы чуть подрагивают. Он не хотел когда-нибудь услышать это от Чонгука. — Не путайся у меня под ногами, а иначе попадёшь под горячую руку, — предупреждающе говорит Чонгук, проходя мимо в ступоре стоящего Тэхёна. — Это моё дело. Только моё, и я не позволю вам, псам, вмешиваться. Разговор окончен.

♠️♠️♠️

Чжи Соп заходит в кабинет, который погружён в полутьму, ровной походкой, его лицо искривилось от непонимания и злости. Около большого окна стоит Хо Чжун-сок, он держит сложенные руки за спиной, голова чуть вздёрнута вверх, поза открытая и расслабленная. Весь его силуэт очерчивает заходящее солнце, одаривая того тёплыми оттенками. Чжи Соп останавливается возле стола, привлекая внимание мужчины негромким кашлем. Хо Чжун не поворачивается к нему, смотрит на верхние этажи здания напротив, окна которого отражают насыщенные розовые и рыжие цвета неба, заговаривая с загадочным тоном: — Как же тут красиво, — Чжи Соп не реагирует и даже думать не хочет, что красивого Хо Чжун видит. — Подойди, — призывает тот, не одарив взглядом. Чжи Соп обходит стол и встаёт рядом с Хо Чжуном. И теперь он понимает, о чём красивом говорил мужчина. Пейзаж завораживает и успокаивает. Очень красиво. Чжи Соп не отрывался бы от открытого ему простора, но рядом стоит Хо Чжун, который не должен был больше его звать к себе, который в принципе не должен был с ним больше связываться, и это не даёт покоя Чжи Сопу. Что на этот раз? Что Хо Чжун снова заготовил? — Расслабься, друг мой, — непринуждённо выдаёт Хо Чжун. Чжи Соп бы расслабился, но не может себе этого позволить. Отчего-то внутри разрастается беспокойство. — Вспомни-ка, сколько друзей погибло той ночью? — говорит он всё также спокойно. Чжи Соп напрягается сильнее, хмурится яростнее, не хочет даже думать, к чему это Хо Чжун спросил у него. Для чего снова напомнил? — Их было трое, — отвечает он за Чжи Сопа, — твоя месть ещё не окончена, — Хо Чжун с полоумной улыбкой поворачивает голову к Чжи Сопу, всё же решил одарить его своим безумным взглядом. — Окончена, господин Хо, — грубо вторит Чжи Соп. Хо Чжун хмыкает хрипло, — я больше никого не трону, — жёстко и уверенно. — Ну, раз так, может мне сразу убить твоих людей? — со смешком предлагает Хо Чжун. Чжи Соп смотрит на него гневно, зубы скалит. — А что не так? Ты же отдал мне свою жизнь, а значит, и их тоже… — Не смейте, — рычит Чжи Соп, перебивая. — Выполнишь мой приказ, и никто не пострадает. — Кто? — Их двое, и кто именно, ты и так знаешь. Чжи Соп кулаки сжимает сильнее, впиваясь ногтями в мягкую кожу ладони, смотрит на своё отражение, после глаза закрывает, а перед ними лица тех, кого ему приказывают убить. За что? Почему? Чего Хо Чжун хочет на самом деле? «Решил поиграть в кошки-мышки, даже не осознавая, что сам добыча? Ты же ведь наверняка не представляешь, как влип». Сказал ему как-то Чонгук, тогда он не понял этих слов, не хотел даже думать, ведь хотел лишь одного, а сейчас до него наконец-то дополз смысл сказанного. «Тебе не стыдно перед ними?» Чжи Сопу очень стыдно, в первую очередь, перед собой. Он же взрослый мужик, а как только эмоции накрыли, так сразу искать помощи побежал, да ещё и у кого?! «И как давно ты под его мушкой?» Чжи Соп не знает ответ на этот вопрос. — Сколько у меня времени? — Ты так спрашиваешь, как будто бы я тебя заставляю, — говорит с грустными нотками Хо Чжун. — Это же шанс на месть, так что расслабься и получи от процесса удовольствие, — даёт он совет, так и не ответив на вопрос. Но Чжи Соп пропускает его наставления и переспрашивает: — Сколько у меня времени? — рыча, выказывает все эмоции на данную секунду. — Неделя. Этого очень мало. Неделя. Её ничтожно мало! Ведь к ним не подобраться, пока они сами не подпустят к себе, как Чжи Сопу убить их? — Отсчёт пошёл, — выдаёт властно Хо Чжун, больше без напускных грусти и загадочности. Он обращает на того поверхностный взгляд, говоря, что отказа не ждёт, не желает слышать и оправданий. Он знает, что недели не хватит, что это риск, но пересматривать своё решение он не хочет и вообще не желает идти на уступки.

♠️♠️♠️

Осталось три дня до встречи Чонгука с лидером вражеской группировки. Если сказать, что он подготовлен к ней, то это будет ложью. Если сказать, что он понимает риск быть убитым, это тоже будет ложью. Если сказать, что он в принципе готов к этой встрече, то, опять же, это будет сплошной ложью. После встречи с Тэхёном он больше не мог ни о чём думать, кроме своих слов, который сказал стажёру в тот день. И они тоже были лживыми. К сожалению, он не умеет по-другому. Не умеет заботиться с нежностью, как это делает тот же Хосок, Чонгук не умеет поддерживать, не умеет говорить с добром. Он был чрезвычайно груб с Тэхёном, не дал даже толики надежды тому, отнял у него последнее и ушёл. Разве это можно назвать заботой? Нет, и Чонгук такого же мнения. Он всего лишь хотел остановить стажёра, отстранить его, но получилось всё ещё хуже. В группировке неизвестных Чонгук не смог найти изъянов, что показалось странным. Каждый участник профессионал, их много, слишком, и это тоже не понравилось Чонгуку. Мало того, что группировка собрана из бойцов, так ещё они по численности превышают даже его группировку. Чонгук не хотел об этом думать, но теперь его мысли не остановить. Он уверен, что это не группировка. Уверены в этом и Хосок с Намджуном, они как лидеры тоже начали осознавать, что к ним на территорию прибыли не ребята с районов, а мужчины из военных подразделений. И это что ни на есть большая проблема. И именно поэтому уверенность в победе угасла слишком быстро. Сейчас же Чонгук спит. Его сон беспокойный, он ворочается, периодически выказывает болезненные стоны. Ему снова снится плохой сон. Но на этот раз не его родные. Не мама. Ему снится Хосок. Они ссорятся, сильно и громко. Чонгук не выдерживает напор с хосоковой стороны и резко бьёт друга ножом в нижнюю часть живота… Чонгук вскакивает на постели. Его щёки мокрые от слёз, он вытирает те ладонью, садится на постели, согнув ноги в коленях, и прячет лицо в изгибе локтей. В комнату заходит Хосок, он садится рядом на стул и обращает свой взгляд на встревоженного Чонгука. Он уже привык. Чонгук почти не спит именно по причине страшных снов. Чонгук всхлипывает, после поднимает голову, выдохнув устало и вытерев мокрые дорожки. Он обращает взгляд на Хосока и улыбается через боль, которая давит в грудной клетке от увиденного во сне. — Ты мёртв, — говорит он тихо и безэмоционально. Хосок меняется в лице, спрашивая: — Что, прости? — Чонгук не отвечает. Хосок ответа и не ждал. Хоть и слова друга поразили, он решает, что спросит чуть позже, потому что сейчас у них гости. — Давай вставай, нас ждут. В кухне сидит Чжи Соп, рядом стоят Хёнджин и Юнги, их лица каменные и хмурые. Чжи Соп же слишком оживлённый, и как только он завидел Чонгука, сразу же подскочил со стула, заговорив: — Хо Чжун отдал новый приказ. Чонгук не ожидал увидеть Чжи Сопа. Он вообще не думал снова с ним увидеться. Но мужчина посчитал нужным заявиться не просто на его территорию, Чжи Соп прямиком в логово пошёл. Что срочного у того случилось, отчего он даже не задумался, как может поступить Чонгук, завидев того у себя в кухне? Чонгук осматривает лица своих, после переводит взгляд на Чжи Сопа, проговорив: — Я не стану тебя трогать только потому, что я не в настроении, — говорит он чётко, без промедлений, грозно, слегка шипя, — но это не значит, что я тебя готов выслушать, — заканчивает он. — Тебе придётся это послушать, Чонгук, — встревает Хосок. Чонгук кидает на него взгляд, после переводит тот на Чжи Сопа. — Хорошо, — кивает сам себе Чонгук, — говори. — Я должен убить двоих твоих людей, — говорит Чжи Соп. — До конца этой недели, — Чонгук нахмурился и оскалился на Чжи Сопа, но его успокоил Хосок. — Кого? — рычит Чонгук. — Их, — указывает Чжи Соп. Чонгук расширяет глаза от изумления, смотрит на указанных Чжи Сопом парней, не знает, что и говорить. Дар речи пропал. В груди закололо сильной болью, Чонгук смотрит на Хосока, после на Хёнджина и Юнги. Хо Чжун решил ударить по самому дорогому, матери ему не хватило, он решил забрать у Чонгука и парней тоже. Сука. — Чонгук, я должен их убить в воскресенье… — Мне плевать, что ты должен! Делай что душе заблагорассудится, но их он не получит! — Чонгук… — Ты не слышал?! Я сказал, что мне плевать! — рычит разъярённо Чонгук на Чжи Сопа. И каждый понимает, что он не шутит. Чонгук на всё пойдёт, но Хо Чжун не получит тела его друзей. — Только не они. Не позволю.

♠️♠️♠️

Хо Чжун стоит перед своей женой. Та лежит на постели, её глаза закрыты вот уже как пятнадцать лет. Он часто к ней приходит. Подолгу смотрит на её бледное и умиротворённое лицо. Потом подходит к окну и начинает с ней разговор о всяком. Это не столь важно. Он высказывается по поводу своей работы, рассказывает о своих успехах и провалах. Он не ждёт ответа, но каждый раз надеется, что сегодня его супруга откроет глаза. И сейчас он проделывает всё те же манёвры. Стоит к окну лицом и смотрит на врачей, на больных и просто посетителей. Они все под его властью. Все под его контролем. — Сегодня я снова выйду победителем, — говорит он монотонно, слегка улыбнувшись. Он ожидает того часа, когда произойдёт то, после чего Чонгук больше не сможет пойти против него. — Он сжёг мой дом. Нет… Он сжёг наш дом, — с шипением выдаёт он, обратив взгляд на свою жену. Будто бы проверяет реакцию. — Как он посмел сжечь его? Милая, я же ждал тебя там, а он так поступил! — Хо Чжун ударяет кулаком рядом в стену, посмеявшись хрипло. — Ну ничего, он скоро поплатится за содеянное, — он отворачивается от окна и подходит к постели с женщиной, оглаживает лоб указательным, ведёт к скуле, не касаясь маски, смотрит с тоской на её длинные ресницы, которые чуть подрагивают. Кожа такая сухая, совсем отвыкшая от касаний. — Возвращайся ко мне, — шепчет он, склонившись над её лицом, вдыхает медицинский запах, исходящий от неё. — Я скучаю, — он смотрит на неё с неподдельными чувствами, — хватит спать, родная, возвращайся, — просит он спящую. — Я столько раз говорил себе, что ненавижу, называя шлюхой, но ты не злись на меня, ты же знаешь, что на самом деле я так о тебе не думаю? — Хо Чжун падает на колени, берёт руку, из которой трубочка свисает, мнёт её, будто бы пытается согреть, после подносит ту к губам и дарит поцелуй. — Если бы не твоя промашка, всего бы этого не было… — шепчет он, подарив ещё один поцелуй. — Ты должна была мне рассказать, — его лицо меняется, принимая оскал. — Зачем же ты так со мной поступила? Неужели он был тебе дороже? Хо Чжун с ума сходит. Он то с нежностью говорит и смотрит на женщину с любовью и обожанием, то с болью секундной, а после со злостью и ненавистью к ней. Какие он на самом деле чувства к ней испытывает? Что же он на самом деле хочет от своей «спящей» жены? Это не любовь. Он её не любит. Но что же тогда он хочет почувствовать от частых посещений? Кто же эта женщина такая, раз вызывает столько вопросов у него? В кармане брюк телефон разнёсся вибрацией. Пришло время. Он дарит руке супруги ещё два поцелуя, а после с кряхтением поднимается на ноги, оглаживает её впалую щеку, прощается и медленно выходит из палаты. На этом этаже она одна. Так что он, не оглядываясь, сразу же идёт к лифту. Надо бы связаться с Сокджином. Привет передать хотя бы. Хо Чжун покидает больницу с довольным лицом, так и не заметив слежку за собой. Чонгук преспокойно идёт по пустому коридору, надев маску на лицо и капюшон на голову, он проходит в свободную палату, из которой только-только вышел Хо Чжун. Сразу же натыкается на одинокую койку и оборудование, которое стоит возле. Идёт неспешно к койке с женщиной, и когда он натыкается на лицо той, застывает на месте, не способный пошевелить даже руками. А в голове вспоминается Сокджин. Его резкое поведение тогда в подвале, когда Хо Чжун говорил о какой-то женщине, вспоминается и его срыв, когда он допрашивал мужчину. «Что ты сделаешь, если узнаешь?» Пронеслось в его голове голосом Сокджина. «Одно моё слово, и её отключат от приборов.», голосом Хо Чжуна вспомнилась угроза Сокджину. Теперь Чонгук понимает, почему Сокджин вёл себя так. Но кто эта женщина ему? Да и что Хо Чжун делал у неё в палате? Чонгук подходит ближе, разглядывая черты внимательнее, чтобы запомнить. Пухлые губы, округлое лицо, короткие брови — Чонгук знает человека с такими же чертами. Он уходит. Ему больше не нужно задаваться вопросами. Он наконец-то узнал правду. Он скрывается быстро, как будто его и не было тут. Решает, что пора встретиться с ребятами в назначенном месте, нужно многое обговорить. Он спускается на парковку, садится в машину, заводит ту и срывается с места. Едет недолго, припарковавшись, он выходит из машины и идёт в нужное ему место. Идёт не спеша, держит руки в карманах кофты, голову чуть наклонил, не обращая внимания на прохожих. До нужного места остаются считаные минуты. Чонгук снимает маску. Напротив он замечает движущихся в его сторону парней. В центре идёт Хосок. На его лице отчего-то светится улыбка. Чонгук натягивает ответную. Он вытаскивает руки из карманов, вот-вот они столкнутся, но в эту же секунду за спиной Хосока появляются ещё мужчины. Их немного. Всего трое. Чонгук настораживается, не узнаёт тех, от этого-то и беспокойство растёт в груди мгновенно. Он замедляет шаг, смотрит то на Хосока, то на компанию мужчин позади его спины. Он начинает махать рукой, чтобы Хосок отошёл в сторону, но Хосок его не понимает, всё улыбается ему. — В сторону, — тихо проговаривает Чонгук, он останавливается, всё не понимает, что происходит. Из-за угла здания появляется ещё один мужчина, тот одет в чёрное, с кепкой на голове и маской на лице. Чонгук смотрит на него, спускаясь взглядом на спрятанные руки за спиной. Его глаза расширяются. — В сторону! — кричит он Хосоку и его парням. Сам он начинает быстро идти к ним, с каждой секундой прибавляя скорость, пока и вовсе не сорвался на бег. Тот мужчина из-за спины показывает руку с пистолетом. Чонгук ускоряется, а с губ его слетает такой истошный и с надеждой призывный крик: — Хосок, на землю! Хосок стирает улыбку, останавливается на месте, после медленно поворачивается в сторону, в которую смотрит Чонгук. Видит пистолет, направленный в его сторону, расталкивает своих ребят, но сам упасть не успевает. На всю улицу прогремел грохот выстрела. — Хосок! — кричит Чонгук, подбегая к нему и хватая того за плечи, он смотрит на друга с вопросом и надеждой. Хосок поворачивает голову к стрелявшему, замечая, что он собирается выстрелить ещё раз, оттого-то и отталкивает Чонгука и прикрывает собой Юнги, который подбежал, услышав зов Чонгука. — Хосок! — кричит Чонгук, подползая к упавшему парню. Хосоковы ребята достают оружие и начинают стрелять кто куда. Но те успели скрыться. — Хосок-а! Нет!.. Нет! — кричит Чонгук, держась за места, в которые были сделаны выстрелы, на теле друга. Чонгук поднимает взгляд и видит стоящего неподалёку Чжи Сопа. Он во всём чёрном. С кепкой на голове. С маской на лице. С пистолетом в руке. Его глаза наполняются нечеловеческим гневом. Эти эмоции не описать. Юнги застыл вкопанным, вообще не реагирует ни на что. Смотрит лишь на погасающий взгляд Хосока и ничего не делает. Он опустошён. Он потерян. Он разбит. — Чонгук-а… ты был прав… — выговаривает последнее Хосок, а после засыпает.